Дахор. Забвение

— Вика.

— Всё, поняла. — отлоджила она чашку — Кофе, еда, отрицание.

— Идеальное меню.

Сеичи поставил передо мной другую. Я села за стол и обхватила чашку ладонями. Тепло. Нормальное. Не как чешуя. Просто кофе.

— Ты рано встала, — сказала Вика.

— Джетлаг. — недовольно пробурчала в ответ.

— Ты прилетела вчера.

— Я очень талантливая. — моей улыбке бы позавидовала Джаконда.

— Угу.

Сеичи периодически ставил на стол что-нибудь полезное: воду, фрукты, тост, маленькую тарелку с чем-то острым, на что Вика тут же посмотрела так, будто он предложил мне подписать отказ от внутренних органов.

— Это не ей, — спокойно возразил он на ее укорящий взгляд.

— Вот и хорошо, — сказала Вика. — Потому что Даша прилетела отдыхать, а не знакомиться с корейской кухней через клинический опыт.

— Я вообще-то люблю острое, — заметила я.

Вика повернулась ко мне, но сказать ничего не успела. Сеичи молча придвинул ей стакан ближе. А она даже не посмотрела, просто взяла. И вот эта маленькая бытовая автоматичность почему-то зацепила меня сильнее, чем вся их вчерашняя “дорамность”.

Очень нечестный уровень отношений. Я отвела взгляд и уткнулась в кофе.

— Так, — сказала Вика спустя пару минут уже другим тоном, подозрительно бодрым. — Раз уж мы выяснили, что лежать в тишине тебе нельзя, потому что мозг начинает показывать авторское кино без возрастного рейтинга, у меня есть план.

Я насторожилась. Вика взяла телефон и начала что-то быстро листать.

— Сегодня ты едешь на экскурсию.

— Куда?

— По городу. Туристическая группа. Достопримечательности, обзорные точки, дворец, старые кварталы, рынок, возможно, башня, если успеешь. Короче, стандартный набор человека, который прилетел в Сеул и должен перестать смотреть на стены так, будто они сейчас начнут дышать.

— Вика. — медленно поставила я чашку на стол — Я вчера прилетела. И сегодня утром у меня была мини-дуэль со одеялом...

Хотела намекнуть на то, что не против вообще-то поспать.

— И ты победила. Надо закрепить успех.

— Я не уверена, что достопримечательности Кореи готовы к моему внутреннему состоянию. — знаю-знаю, я унылая какашка, но я действительно не выспалась.

— Даша, достопримечательности Кореи пережили японскую оккупацию, войны, туристов с селфи-палками и блогеров, которые снимают “секретные места, о которых знают все”. Они переживут тебя.

Сеичи тихо кашлянул, кажется, чтобы скрыть смешок. В надежде я посмотрела на него.

— А ты что думаешь?

Он сначала посмотрел на Вику, потом на меня, потом снова на свой кофе.

— Думаю, тебе будет полезно выйти из квартиры, но не одной.

— Вот, — Вика ткнула в его сторону телефоном. — Видишь? Даже дорамный мужик согласен.

— Я не дорамный мужик, — спокойно сказал Сеичи.

— Поздно, — хмыкнула я потешаясь. — Образ закреплён.

Он вздохнул так, будто смирился со своей тяжёлой судьбой.

Я забрала у Вики телефон и посмотрела на экран. Тур действительно выглядел прилично. Небольшая группа. Английский язык. Несколько локаций. Без “экстремальных приключений”, “ночных легенд” и “почувствуйте дыхание древнего города”, за что отдельное спасибо, потому что с дыханием древних мест я сегодня знакомиться не планировала.

— Сколько человек в группе?

— До двенадцати, — сказала Вика. — Не толпа, но и не индивидуальная прогулка, где экскурсовод будет смотреть тебе в душу.

— Хорошо.

Я пролистнула программу. Дворец. Традиционный квартал. Смотровая площадка. Музейный павильон. Рынок. Маленькая ремесленная улица.

Мозг, этот предатель, на секунду даже заинтересовался. Журналистская часть меня, та самая, которую я последние годы пыталась вырастить вопреки коме, провалам памяти и всему остальному цирку с конями, тихо подняла голову.

Город. Люди. Маршрут. Туристический взгляд на культуру. Как продаётся традиция. Что показывают иностранцам. Что скрывают за красивыми вывесками. Как современный Сеул упаковывает прошлое для тех, кто прилетел на три дня и хочет “вайб”.

Я поймала себя на том, что уже мысленно формулирую заметку. Вот же зараза.

— У тебя лицо изменилось, — сказала Вика. — Ты сейчас выглядишь как человек, который нашёл себе оправдание выйти из дома и назвать это исследованием.

Я вернула ей телефон, терпеть не могу, когда меня ловят на любопытсве.

— Я журналист. Мне положено всё называть исследованием. Даже нервный срыв можно подать как полевое наблюдение.

— Вот! — Вика довольно хлопнула ладонью по столу. — Значит, едем.

— “Едем”? — уточнила я.

— Я хотела с тобой, но, — она выразительно посмотрела на свой живот, — У меня тут кое-кто временно перевёл в режим разумной женщины.

— Временно? — переспросил Сеичи.

— Не цепляйся к деталям.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Ты не поедешь?

— Нет. Сегодня тебе лучше без меня.

— Почему?

— Потому что со мной ты будешь всё время проверять, не устала ли я, не голодна ли я, не собираюсь ли я родить посреди дворца под комментарии экскурсовода. А так ты хотя бы посмотришь на город.

— Справедливо, — признала я.

— И ещё потому что, если я поеду, Сеичи будет нервно следить сразу за двумя женщинами, а у него лицо от этого становится невыносимо благородным.

— Я могу справиться, — сказал Сеичи.

— Вот именно это лицо, — сказала Вика. — Видишь, Даш?

— Вижу. Очень тяжёлое зрелище.

Сеичи покачал головой, но спорить не стал.

— Тогда как я туда доберусь? — спросила я.

— Такси до места сбора, — сказала Вика. — Я всё закажу. Гид нормальный, отзывы хорошие. Группа международная, никто не будет лезть с вопросами, почему ты выглядишь как человек, который поспорил с одеялом.

— А если будут?

— Скажешь, что ты из России. Люди сразу решат, что это культурная особенность.

Я подавилась кофе.

— Вика!

— Что? Рабочая легенда.

— Ужасная.

— Зато простая.

Я рассмеялась — впервые за всё утро легко и по-настоящему — и снова открыла программу тура. Впереди был самый обычный туристический день: гид с флажком, шумная группа и крыша, которую полагалось снимать с единственно верного ракурса.

Пожалуй, именно такого дня мне сейчас и не хватало. Свет, городская суета, голоса, запахи кофе, яркие вывески — всё ощутимое, понятное, настоящее. Факты успокаивали. Их можно было записать, проверить и привести в порядок.

Я потянулась за телефоном.

— Ладно. Скидывай ссылку.

Вика победно улыбнулась.

— Вот это моя девочка.

— Не радуйся раньше времени. Я еду не развлекаться. А собираю материал.

— Разумеется.

— Возможно, потом сделаю из этого проект.

— Несомненно.

— Ты сейчас издеваешься?

— Поддерживаю творческий процесс.

Я показала ей средний палец и ушла собираться. Чемодан ждал раскрытым. На кровати серым комком лежало одеяло, утратившее прежнюю подозрительность. Я всё же обогнула его по широкой дуге и принялась укладывать вещи.

Последним взяла блокнот. Пальцы скользнули по знакомой обложке, и внутри словно встал на место крошечный фрагмент рассыпавшегося мира. Пока я могла записывать происходящее, у меня оставалась собственная роль. Смотреть, замечать, задавать вопросы, связывать факты и превращать хаос в текст. В этом уже чувствовалась опора — хрупкая, частичная, зато моя.

ГЛАВА 9. СЛЕЖКА И УБЕДИТЕЛЬНЫЙ АРГУМЕНТ

Когда дверь за Дашей закрылась, Вика задержала взгляд на прихожей.

— Она справится, — спокойно сказал Сеичи.

— Знаю. И всё равно буду проверять телефон каждые десять минут.

— Каждые пять.

— Оставь мне хотя бы иллюзию самообладания.

Сеичи подошёл к окну и проводил взглядом такси, растворившееся в утреннем потоке.

— Ты отправил за ней человека?

— Да. Распоряжение он получил ещё до её ухода.

— Оперативно.

— Он останется в стороне и вмешается только при появлении Дахора. Тогда я сразу получу сообщение.

Вика скрестила руки на груди.

— Я просила защитить её от Дахора. Слежка слишком быстро становится контролем.

— Поэтому я сразу всё тебе рассказал.

Она устало провела ладонью по лицу.

— Ладно. Считай это временной уступкой. Дахора попросила убрать я сама. Но стоит твоему человеку приблизиться к Даше с заботой, советами или попыткой её спасти — и я откушу тебе голову.

— Возьми нож. Зубы ещё пригодятся.

Вика фыркнула и опустилась на стул. Сеичи сел напротив.

— Я не понимаю одного, — сказала она наконец. — Даард смог отпустить меня. Почему Дахор снова возник перед Дашей спустя столько лет?

Сеичи положил ладони на стол.

— Потому что он не советник.

— Очень информативно.

— Я не уклоняюсь. У Даарда и тебя связь уже прошла через зверя, который получил право чувствовать тебя напрямую и столкнулся с последствиями своей ошибки. У Дахора с Дашей всё иначе.

Вика нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, он не чувствует её?

— Не так. Для змайсов важно психологическое состояние хранимых.

— Хранимых, — мягко поправил Сеичи.

Вика замолчала.

— Она не его хранимая, — сказала она медленно.

— Нет. Между ними не было того, что создаёт полноценную связь.

— Интима?

Сеичи кивнул, она посмотрела в сторону прихожей.

— Её кошмар из-за него.

— Возможно.

— Я видела утром, как она смотрела на этот несчастный шнурок. Я помню Элтаэ, Сеичи. Для меня это путешествие тоже не было прогулкой с красивыми видами. Но Даша не выбирала даже тот уровень правды, который был у меня. Её просто швыряло между телами. И теперь он появляется в кафе, смотрит на неё своими тёмными глазами, а ночью у неё снова кошмары?

Сеичи потянулся через стол и накрыл её руку своей.

— Я не позволю ему подойти без предупреждения.

— А если Даша сама захочет знать?

— Тогда мы скажем.

— Не «подготовим удобную версию»?

— Нет.

Вика переплела пальцы с его.

— Я не говорю, что нужно вывалить на неё всё сразу. Но она взрослая. Ей тридцать один. Она не ребёнок, которого можно отвлечь, пока взрослые решают её судьбу в соседней комнате. Если правда касается её тела, памяти и страха — она имеет право знать.

Сеичи кивнул.

— Согласен.

— Ты слишком быстро согласился.

— Потому что ты права.

— Непривычная, но приятная стратегия.

Он тихо усмехнулся.

— Я учусь.

— Учись быстрее. Сегодня она поехала на обычную экскурсию. В обычный город. С обычной группой людей. Пусть у неё хотя бы один день будет нормальным.

Сеичи задержал взгляд на её лице.

— Ты правда веришь, что он будет нормальным?

Вика посмотрела на телефон, где уже открылась карта маршрута Дашиной экскурсии.

— Нет. Но я хочу дать ей шанс.

***

Лондон ворочался во сне. Шарлотте всегда казалось, что бессонница заложена в сам фундамент города. По трубам гуляла вода, старые стены отзывались сухим треском, за окном изредка шуршали шины, а туман с Темзы прижимался к стеклу с настойчивостью посетителя, явившегося для проверки документов.

Папку она закрыла лишь тогда, когда спина потребовала внимания достаточно убедительно. Позвоночник полагался ей в единственном экземпляре и уже выражал сомнения по поводу условий эксплуатации.

Из гостиной Итой хранил молчание, и именно это настораживало. Обычно спустя час после её обещания закончить через десять минут он возникал в дверях, а позже начинал курсировать мимо кабинета с такой старательной непринуждённостью, что укор проступал даже в очертаниях мебели.

Сегодня он проявлял удивительную выдержку. Почти образцовую.

Шарлотта погасила лампу, сложила папки и оставила одну раскрытой на странице, испещрённой красными пометками. Утром Итой наверняка обнаружит, какое впечатление произвели на неё его «предварительно несущественные» выводы. Дальнейшее уже относилось к сфере его личной ответственности.

В спальне было темно и тепло. Итой лежал на своей стороне кровати с книгой в руках. Шарлотта остановилась в дверях.

— Ты хотя бы страницу перевернул за последние полчаса?

— Да.

— В обратную сторону?

— Один раз. В исследовательских целях.

Она устало покачала головой и прошла к шкафу.

— Если ты собирался доказать, что не караулил меня, попытка провалилась.

— Я не караулил. А ждал.

— Гораздо приличнее, но смысл тот же.

— Не совсем. Караул подразумевает возможность вмешательства. Ожидание — признание, что объект сам решает, когда закончить работу.

Шарлотта сняла свитер и бросила его на кресло.

— Объект?

Он поднял взгляд от книги.

— Человек, которого я чрезвычайно разумно не стал вытаскивать из кабинета силой.

— Поздравляю с базовым уровнем цивилизованности.

— Спасибо. Путь был долог.

Она переоделась в мягкую ночную рубашку, выключила маленький светильник у шкафа и легла, повернувшись к нему спиной.

— Книгу убери. Ты всё равно не читаешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты держишь её вверх ногами.

Послышался шорох страниц.

— Теперь нет.

Шарлотта закрыла глаза.

— Невероятный прогресс.

Матрас за спиной тихо прогнулся. Итой убрал книгу на тумбочку. Она уже почти решила, что он действительно проявит благородство и останется на своей половине, когда его рука легла ей на талию.

Шарлотта вздрогнула.

— Ты подкрался.

— Я переместился в пределах кровати.

— Без предупреждения.

— Это не твой кабинет.

Она открыла глаза.

— Что?

Итой придвинулся ближе, обнимая её со спины. Осторожно, но явно с тем самодовольным спокойствием, которое означало: аргумент он приготовил заранее и теперь намерен им наслаждаться.

— Кабинет — твоя территория, — сказал он. — Дверь, стол, папки, право входа, право молчания, право выгнать меня взглядом. Я признаю эти правила.

— Как великодушно.

— Спальня — общая территория.

— И что?

— А на общей территории я имею право на умеренное количество шалостей.

Шарлотта медленно повернула голову насколько могла.

— Шалостей?

— Да.

— Тебе несколько столетий. — проворчала она для виду, вспомнив, как он до самого утра имел её в кабинете буквально вчера. — И вообще, можно подумать, это тебя когда-то останавливало.

Сперва стол, затем диван, окно, даже у двери на самом рассвете, когда она была уже совершенно без сил, он же тогда продолжал быть полон энергии. Даже отнёс её в ванную и вымыл собственноручно.

— Это не помеха.

— Это должно быть отягчающим обстоятельством.

Он уткнулся носом ей в волосы.

— Ты пахнешь бумагой.

— Это не комплимент.

— Для тебя — комплимент.

Она хотела возразить, но не успела: его ладонь чуть крепче легла на её живот, не удерживая, а просто обозначая присутствие. Тёплая. Знакомая. Не требующая немедленного ответа. Но каменный бугор недвусмысленно упирался ей меж ягодиц.

Шарлотта расслабилась не сразу, после нескольких часов занятий любовью, лоно еще давало о себе знать.

— Я могу отодвинуться, — сказал он тихо и потерся носов о между ее лопаток.

Вот за это она его иногда почти ненавидела. Не за то, что спрашивал. А за то, что научился спрашивать именно тогда, когда ей уже не хотелось, чтобы он отодвигался.

— Не нужно, — сказала она.

Он не ответил сразу. Только выдохнул ей в волосы. Никаких поползновений не совершал, отлично зная возможности ее тела.

— Хорошо.

Несколько минут они лежали молча. За окном шуршал Лондон. Где-то вдалеке прошла машина. Дом тихо скрипнул, как старое судно.

— Ты опять не спишь из-за срока? — спросила Шарлотта.

Рука на её талии едва заметно напряглась.

— Я думал, мы собирались спать.

— Я собиралась. Потом ко мне в кровать пробрался мужчина с выражением лица “я не читаю книгу, потому что мысленно спорю с календарём”.

— Ты не видела моего лица.

— Я живу с ним почти шесть лет. Мне не обязательно видеть.

Итой молчал. Шарлотта повернулась в его руках. Теперь они лежали лицом друг к другу. В темноте его глаза казались почти чёрными, только у самого зрачка иногда проступал холодный свет.

— Скажи, — потребовала она.

— Что?

Она посмотрел на него долго.

— Я боюсь, — сказал наконец.

Шарлотта провела пальцами по его щеке.

— Знаю.

— Это не делает меня менее раздражающим?

— Нет.

— Жаль.

— Но делает честнее.

Он поймал её руку и поцеловал пальцы. Без той опасной нежности, которой можно закрыть разговор. Просто коснулся губами, как будто признавал факт её присутствия. Затем прижался ближе. Иногда это просто лежать в темноте, слышать её дыхание и не пытаться купить у времени ещё одну минуту раньше, чем она сама попросит.

Шарлотта уже почти уснула, когда он тихо сказал:

— Шарлотта.

— М-м?

— Завтра я покажу тебе один документ.

Она не открыла глаз.

— Тот, который ты сегодня назвал предварительно несущественным?

— Вероятно.

— Я пометила его красным.

— Я заметил.

— Хорошо. Значит, завтра начнём с него.

— Да.

Она сонно усмехнулась.

— Видишь? Когда не прячешь правду, у нас остаётся больше времени на шалости.

Итой замолчал. А потом тихо рассмеялся ей в волосы.

— Убедительный аргумент.

— Я знаю.

За окном туман прижался к стеклу, но в спальню не вошёл. Здесь дверь была закрыта. И впервые за долгое время Итой не пытался проверить, выдержит ли замок.

ГЛАВА 10. СЛИШКОМ УДОБНОЕ СОВПАДЕНИЕ

Такси остановилось у тротуара. Я расплатилась, вышла и сразу получила в лицо Сеул во всей его утренней самоуверенности. Точка сбора оказалась у выхода из метро. Рядом уже стояла группа. Я сразу поняла: это будет не экскурсия, а социальный эксперимент.

Пара блогеров в одинаковых бежевых куртках снимала друг друга на фоне вообще всего. У парня была камера, у девушки — лицо человека, который знает свой лучший ракурс лучше, чем дату рождения.

Чуть дальше стоял высокий немец с фотоаппаратом и выражением, будто он приехал не смотреть Сеул, а проводить аудит геометрии улиц.

Рядом с ним британская пенсионерка в ярком шарфе листала бумажный путеводитель с таким видом, будто она лично проверяла, не испортился ли город со времён предыдущей редакции.

Ещё была польская девушка в розовой шапке, которая радостно сказала кому-то:

— Надеюсь, мы увидим что-нибудь как в дорамах!

Я медленно отвернулась. У бордюра стоял гид. Кореянка лет тридцати, короткая стрижка, красная папка, микрофон и такая бодрость в глазах, какую, по моему глубокому убеждению, надо выдавать только по рецепту.

— Доброе утро! Меня зовут Джису. — заговорила она на английском — Сегодня мы увидим исторический Сеул, культурный Сеул и современный медийный Сеул.

Я подняла голову. Современный медийный Сеул?

Вика присылала мне программу. Там были дворец, старые кварталы, рынок и смотровая. Про “медиа-Сеул” я что-то не помнила. Я открыла ссылку ещё раз. Внизу программы мелким шрифтом появилась строка:

Дополнительная остановка: культурная презентация Digital Media City. По желанию.

Гид тем временем пересчитала нас по головам, выдала наклейки с номером группы и предупредила, что в исторических местах надо уважать пространство местных жителей, не шуметь и не фотографировать частные дома.

Блогерша сразу спросила, можно ли снимать сторис. Джису улыбнулась так профессионально, что я почти услышала, как у неё внутри умерла маленькая часть души.

— Да, но, пожалуйста, уважайте местных жителей.

Экскурсия началась бодро. Первой остановкой был Кёнбоккун. Дворец встретил нас широким пространством, каменными дорожками, цветными крышами, горами вдали и туристами, которые фотографировали всё подряд с таким энтузиазмом, будто без них дворец мог исчезнуть.

Гид рассказывала про династию Чосон, королей, церемонии, вторжения, разрушения и восстановления, а я слушала и записывала обрывками.

На церемонии смены караула немец фотографировал так, будто от чёткости кадра зависела безопасность Европы. Британская пенсионерка громко заметила, что в прошлый раз барабаны звучали “чуть увереннее”.

Гид Джису сделала вид, что не услышала. Блогеры снимали себя на фоне караула, стараясь выглядеть спонтанно в восьмой попытке. Я записала: Туристы делятся на два типа: те, кто смотрит на объект, и те, кто доказывает объекту, что они тоже здесь были.

После дворца нас повели к автобусу. Следующая остановка — Букчон. Вот там стало веселее. Узкие улицы, ханоки, аккуратные крыши, таблички с просьбами не шуметь, туристы, которые эти таблички фотографировали, а потом громко обсуждали, как мило здесь всё устроено.

— Здесь действительно живут люди, — напомнила гид.

Блогерша тут же прошептала в камеру:

— Ребята, здесь и правда живут люди!

В одном из переулков группа растянулась. Немец ушёл снимать крышу под углом, который, видимо, снился ему с детства. Британская пенсионерка остановилась у маленького магазина керамики. Польская девушка рассматривала открытки.

Я отошла на пару шагов, чтобы не мешать никому своим внутренним исследовательским лицом, и заметила мужчину на другой стороне улицы. Обычный. Тёмная куртка. Кепка. Телефон в руке.

И посмотрела на него. Он посмотрел не на меня — мимо. Очень грамотно мимо. Либо у меня паранойя, либо человек работает. Я достала телефон и сделала вид, что фотографирую вывеску. На самом деле сняла кусок улицы так, чтобы он попал в край кадра.

Мужчина не отреагировал. Профессионал. Или просто местный, который ждёт жену из магазина, а я уже строю международный заговор из кепки и скучного лица.

В Инсадоне группа ожила окончательно. Тут были лавки, галереи, чайные, кисти, бумага, керамика, сладости, витрины, сувениры и ощущение, что традицию здесь не просто сохраняют, а красиво упаковывают, перевязывают ленточкой и продают в трёх размерах.

В маленькой галерее нам дали десять минут свободного времени. Остальные рассредоточились по витринам. Я задержалась у серии современных гравюр по мотивам старых легенд.

На одной была женщина у горы, тёмный склон, раскрытый как дверь. Перед ним стояла маленькая фигура, за ней — люди с фонарями.

Я прочитала подпись на английском: «Невеста, последовавшая за горным духом». Куда же без духов, невест и добровольности, которая в легендах всегда подозрительно удобна для тех, кто потом рассказывает историю.

— Эта работа очень популярна, — сказала продавщица. — Старый сюжет. Любовь, судьба, обещание, данное горе.

Тут в галерею заглянула Джису.

— Пожалуйста, собирайтесь снаружи. Мы поедем в Digital Media City немного раньше: там скоро начнутся съёмки, и нам нужно успеть.

Автобус до Сангама ехал около получаса. Гид рассказывала про современный Сеул, корейскую волну, телевидение, стриминговые платформы, музыкальные шоу, международный контент и район, где медиа живут не в редакциях, а целыми зданиями.

Digital Media City встретил нас стеклом.

После дворцов, переулков и ремесленных лавок это выглядело как резкая смена жанра. Будто Сеул закрыл альбом с историческими иллюстрациями и открыл презентацию для инвесторов. Башни. Экраны. Фасады, на которых что-то двигалось, рекламировалось, сияло. Люди с бейджами. Кофейни, где сидели настолько занятые молодые специалисты, что даже их айс американо выглядел карьерно мотивированным.