Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Света опешила. Амалия же рассказывала, что огонь адептов превращает материю в пепел, тогда что он сейчас сделал?! В неведении сердце забилось ещё чаще.

Все пятеро вместе с иллюзорными образами кинулись врассыпную. Адепт тихо выругался. Детишки решили рассеять его внимание! Стоило толпе, подобно рою пчёл, закружить по переулку, из-под земли со скоростью пуль взлетели десятки раскалённых цепей, разбивая в пыль все иллюзии разом.

У Светы перехватило дыхание: с таким же успехом эти цепи могли пронзить тела ребят! Не переставая бежать, она облегчённо выдохнула: настоящие они уже неслись далеко впереди, к хорошо освещённой улице. Там должны быть камеры видеонаблюдения: адепт вряд ли захочет светить своими способностями на глазах обычных людей.

Пепельный вновь выругался и, не раздумывая, погнался за подростками. Босс велел не дать им украсть его собственность, но при этом не развязывать войну. И как прикажете совместить несовместимое? Двое адептов несколько лет назад уже успели поплатиться за неудачную попытку, босс лично наказал их. То же ждёт и его за подобную ошибку. Хотя…

Приказ начальника — закон, но кто запрещает обойтись минимальными травмами? Эти дети посмели бросить вызов Розенкрейц! Уж пару синяков вытерпят.

Свет фонарей наконец-то осветил лица ребят. До перекрёстка оставалось всего ничего: каких-то пара метров.

Именно в этот момент из-за угла вдруг неторопливо показался ещё один парень. Редкий прохожий, подумали ребята. Но в тот же миг ледяными статуями замерли и напряглись сильнее прежнего. Зрачки сузились от страха у каждого, даже обычно беззаботный Тихон забыл, как дышать.

Прямо на них, на освещённой, усеянной камерами улице направляли дуло пистолета.

Им преградил путь парень примерно того же возраста, что и адепт с цепями, возможно, чуть младше. Он направлял пистолет на ребят с таким отрешённым видом, будто в этом нет ничего предосудительного и незаконного. Оружие, как и цепи, на вид было создано из раскалённого металла, но адепт не одёргивал рук. Оно и понятно: вся их группировка подчиняла себе огонь. Вот только у него были белые волосы. Не держи он в руках огненный пистолет, встретив его случайно на улице, ребята и не поняли бы, что он пепельный: из возможных внешних признаков у него имелись только серые глаза.

— Поднимите руки и верните книгу, — бесстрастно проговорил парень. Руки его не дрогнули и сейчас.

— Как мы достанем её с поднятыми руками? — огрызнулась Сабина.

— Придумайте, — послышалось сзади.

Ребята осторожно оглянулись. Пока они в ступоре стояли под дулом пистолета, их успел догнать первый адепт. Он выглядел таким раздражённым, будто был готов выжечь компанию одним только взглядом и без помощи цепей.

— Убьёте нас прямо под камерами? — театрально удивилась Света.

— Какими такими камерами? — не менее театрально усмехнулся догнавший.

Громкий треск и звон заставил ребят рефлекторно вскинуть головы. Все камеры, охватывающие этот участок улицы, разбили вылетевшие прямо из стен огненные цепи! Осколки раскрошенных до основания устройств с шумом повалились на асфальт.

И что теперь их сдержит?..

— Отдадите книгу — вас не тронут, — констатировал адепт с пистолетом.

— Да просто стреляй уже хоть куда-нибудь! — нетерпеливо крикнул ему другой.

Ребята успели испытать леденящий ужас вперемешку с пылающим желанием любой ценой отвоевать дневник, но не двигались с места. Пепельный тоже не спешил стрелять.

Вокруг вдруг сгустилась тьма, тени удлинились, почти полностью почернели, и из этой черноты быстро прорастали чёрные шипастые розы. Асфальт стал поляной, покрытой струящимися теневыми растениями: теперь они были повсюду, будто кто-то разлил по тротуару целую бочку нефти. Воздух похолодел, изо рта ребят испарялись облачка пара.

Конечности обелисков сковал леденящий ужас, они замерли, не в силах двинуться с места ни на миллиметр. Когда адепты успели научиться таким фокусам? Или это сила другого обелиска, переметнувшегося на сторону врага?..

Захар судорожно перебирал в голове кучу вариантов объяснений, но впервые не мог найти ни одного подходящего и уже хотел признать поражение, чтобы обойтись меньшей кровью, но краем глаза заметил, что с адептами тоже творилось что-то странное.

Оба застыли и покрылись холодным потом, не могли сделать и вдоха. Их ноги опутали десятки чёрных стеблей, а ледяные шипы впились в плоть. Тот, что управлял цепями, ещё пытался сохранять хладнокровие, но другой выронил пистолет и дрожащими руками сжал ткань на груди в попытках вдохнуть. Силы вмиг покинули его, и он опустился на одно колено, всё так же дрожа то ли от страха, то ли от холода.

Ребята всё меньше понимали происходящее и, больше не задумываясь, рванули на другую сторону улицы, пока адепты были обезврежены.

Как только оборотни скрылись, воздух вокруг вновь потеплел, стебли рассеялись, а тени укоротились. Адепт с белыми волосами тяжело вдохнул, окончательно осев на колени без сил и опершись руками об асфальт.

Второй тоже испытал некоторый дискомфорт и, прокашлявшись, метнул гневный взгляд в сторону, где скрылись малолетние преступники, но тут же переключил гнев на напарника, который стоял куда ближе беглецов. Даже не так — позорно припал к земле, проиграв бой кучке школьников!

— Почему не выстрелил?!

— Я не мог! — Парень, пошатываясь, поднялся и указал рукой на пистолет, лежащий на земле и уже постепенно рассыпающийся в пепел. — Это муляж. Я понятия не имею, как из него стрелять.

— Придурок, тогда зачем тебе пистолет?! — Адепт прикрыл глаза и с раздражённым рыком выдохнул, откидывая серую челку со лба. — Что это, нахрен, было?

— Откуда мне знать? — Парень обернулся, буравя взглядом переулок.

— Чёрт!

Здравый смысл сдерживал парня от яростного выкрика, от досады он хотел рвать и метать. Они только что с позором упустили толпу школьников, возомнивших себя воришками! Босс их за это по головке не погладит.

Глава 7. Маленький кусочек огромного пазла

Будь воля Светы, она бы вообще не ложилась спать.

Когда ребята разбегались по домам, Захара предложил собраться сегодня же утром у них с Сабиной дома. Сначала они хотели вновь отправиться в парк, но Захар настоял на квартире. Никто не знал, станут ли адепты преследовать их днём. А ночью им теперь и подавно лучше не высовываться. Света засомневалась, не будут ли им мешать взрослые, но Сабина успокоила: их отец работал директором строительной компании и часто разъезжал по командировкам, в этот раз должен был вернуться минимум через два месяца, так что дома никого не будет.

Амалия и Света опасались, что с самого утра по телевизору первым же репортажем местных новостей будет донельзя подробный сюжет о незаконном проникновении и краже в городской библиотеке. Но со всей внимательностью просмотрев программу от и до, они не услышали об этом ни слова. То ли журналистам не было дела до библиотеки, то ли Розенкрейц решили скрыть эту информацию. Может, патрулирующим ночной город адептам просто нечего было делать, и они решили поиграть с так некстати попавшимися на глаза ребятами, а сами хозяева библиотеки вообще не имели понятия о пропаже и списали открытые двери чердака на сквозняк или хлипкость старых замков.

Родители Светы с широко распахнутыми глазами наблюдали, как дочь, прежде никогда не интересовавшаяся новостями и ненавидящая читать, пристально всматривается в экран на протяжении получаса и вчитывается в каждое слово бегущей строки. Даже на какое-то время забыли, что торопились, и не сразу притронулись к еде. Общение с Амалией явно шло ей на пользу. Того и гляди стабильные тройки сменятся чистыми пятёрками!

Как только новости закончились, уступив место слезливой мелодраме, Света шумно выдохнула, едва сдержавшись, чтобы не растянуться без сил прямо на полу. От нудных новостей и попыток поспевать за неизвестно куда торопящимся текстом мозг уже закипал. И как теперь читать найденный дневник вместе со всеми?

Интеллектуальных нагрузок на сегодня хватит, она лучше снова сразится с теми адептами. Компании уже хватает Захара, пожалуй, лучше оставить как есть и помалкивать. Надо признать, из его уст любая информация звучала куда интереснее, чем на уроках в школе. Понимать его лекции она от этого лучше не стала, но хотя бы не боролась с желанием впасть в кому на ближайшие сорок минут.

Захар и Сабина жили в соседнем от Феди с Агатой дворе, таком же ухоженном и шумном. Захар предупредил, что Федя с Агатой будут заняты и не придут. Этому Света была несказанно рада. Услышала бы ещё хоть слово из уст Феди, точно не обошлось бы без травм. Феде повезло, что судьба так благодушно решила оставить его пока в целости и сохранности. Света будет искренне надеяться, что совы не появятся и на следующем собрании. И на следующем после следующего. Да и вообще больше не попадутся ей на глаза вместе с теми непутёвыми адептами.

***

С порога Света на миг подумала, что очутилась в другой стране. Ещё долго отходила от контраста интерьера квартиры близнецов и мрачного серого подъезда.

Стены пестрели летящими в облаках журавлями, всюду красовались картины в технике традиционной китайской живописи, привычные цветы в горшках заменял бонсай. Кухню от гостиной отделяла ширма с цветочными узорами, над диваном с потолка свисали бумажные лампы, на журнальном столике стояла маленькая фарфоровая ваза с рукодельными ветками красных ягод, сделанными так искусно, что и от настоящих не отличить. На тумбе для телевизора по полкам были разложены веера и даже сувенирные мечи. Света, с горящими глазами глядя на всё это, уже представляла, как попросит Сабину хотя бы подержать в руках один из них.

Это точно квартира, а не музей?! От мысли, что к вечеру им с Амалией придётся покинуть друзей, становилось тоскливо. В гостях у Захара и Сабины было слишком интересно. Света будто попала в сказку о небожителях, обосновавшихся в смертном мире.

Сабина рассказывала, что их отец русский, а мама была родом из Китая. Женщины уже не было в живых, и чтобы дети не тосковали по матери, отец обустроил квартиру таким образом. Но, судя по тому, с каким спокойствием близнецы об этом говорили, Света сделала вывод, что эта тема для них была не сказать что больной. Возможно, женщины не стало уже давно, но всё же развивать эту тему она не решилась. Может когда-нибудь сами поделятся подробностями.

Из фарфоровых, вручную расписанных чашек поднимались струйки пара. Даже чай здесь был особенным, подумала Света, с удовольствием делая первый глоток. Сильно ли будут против Сабина с Захаром, если она попросит иногда ночевать здесь? Амалия разложила на скатерти кубки и дневник, а Захар, попивая ароматный молочный улун, заговорил:

— Думаю, Розенкрейц и дальше будут гоняться за нами, чтобы вернуть свою собственность. Но по новостям не сказали ни слова о краже, условные хозяева, скорее всего, даже ничего не заметили. Я же правильно понял: чердак выглядел так, будто им не пользовались лет сто?

— Пусть гоняются, отбились один раз — отобьёмся второй, — фыркнула Сабина, откидываясь на спинку стула. — Как не хрен делать.

— Нам просто повезло, — посерьёзнел Захар. — Что это были за чёрные стебли? Они окутали ноги адептов, но нас оставили в покое. Я не знаю ни одного обелиска с подобной способностью, могу только предположить, что это была разновидность тёмной магии.

— Тёмной магии? — удивилась Света.

— Особый вид магии. Обычно ей обладают вороны, но я не знаю, остался ли хоть один такой в Новом Осколе. Тот, кто помешал адептам отобрать у нас дневник, похоже, на нашей стороне. Во всяком случае — пока.

— Может, это сделал тот самый обелиск, который оставил подсказку? — воодушевилась Амалия, вскакивая со своего места. — На них тоже узоры с розами.

— Тогда мы можем ожидать, что он сам свяжется с нами в скором времени. — Захар в задумчивости прикоснулся к подбородку. — Если это правда, он же и подкинул дневник на чердак. Только вот зачем?

— Он мог написать в записке: «Жду вас там-то во столько-то, если найдёте дневник», разве нет? — задумался Тихон, Захар покачал головой.

— Сейчас это бесполезно обсуждать. Мы не экстрасенсы.

— Ну, так давайте уже дневник прочитаем! — сгорала от нетерпения Сабина. — Я что, зря своими хвостами рисковала?

Захар закатил глаза, но наконец-то потянулся к дневнику и аккуратно открыл, едва прикасаясь к страницам. На первой было потёртое размытое изображение. Размытое настолько, что едва можно было разглядеть хоть что-то: явно читались только огромное солнце почти всю страницу, напоминающий человека силуэт в красном одеянии с золотым кубком в руке и римская цифра «XIX». Он повернул дневник к ребятам, дав им рассмотреть изображение. Те лишь почесали затылки, но Амалия при одном взгляде на рисунок оглушающе громко воскликнула:

— Это Таро!!!

Ребята переглянулись.

— Что ты можешь сказать об этом? — поинтересовался Захар.

— Вообще, Солнце — один из двадцати двух старших арканов, — пылко начала Амалия, — но эта картинка не из обычной колоды. Солнце чаще всего указывает на нечто позитивное, на достижение целей, исполнение желаний, радость и процветание. Если гадают на кого-то, этот кто-то будет защитником или просто светлым человеком. Я могла бы рассказать подробнее, если бы изображение было хоть немного чётче…

Она раздосадовано выдохнула и пожала плечами. Захар покачал головой. Чтобы понять больше, нужно дочитать дневник. Он не стал больше медлить и перевернул страницу.

Вначале авторы рассказывали некую сказку или легенду.

«В первый день дом героя на высоком холме от бури и грома содрогался. Но герой не страшился. Сколь бы ураганов ни обрушилось на него, он не отступится от своего пути. До самого конца истинного порядка вещей будет придерживаться.

Чёрные грозовые тучи разошлись, ливень отступил, расчищая путь ангелу. Деве, чьё одеяние усеивали звёзды, издали золотым светом освещающие тернистый людской путь. За спиной её сто тысяч белоснежных крыльев порхали, а на каждом крыле по сотне голубых очей взирали на героя. Глаза девы перья скрывали, ибо красота их могла ослепить смертных.

В позолоченный рог протрубила она, в другой руке стопку писем придерживая. Из прекрасных уст её рекой серебристой песнопение лилось: «Свадьбы Королевской день настал. О, возрадуйся, кто рожденьем и выбором Богов приглашён! От начала и до конца празднество на трёх холмах узри! Но пусть стережётся тот, кто на святых чашах весит слишком мало. Ни единого гостя, что не чист и не бдителен, не примет Свадьба!»

Протянула дева герою письмо с печатью, Монадой оттиснутой, что Солнце, Луну, Венеру и Юпитер в себе объединяет, строчки «In hoc signо vinces» на белоснежной бумаге золотом светились. То было приглашение на Королевскую Свадьбу священную.

Вспомнил герой: дюжину лет назад он видел это письмо в сновидении. Он обратился к деве с просьбою направить его на путь истинный в новом сне. С блаженной улыбкой та безмолвно кивнула и оставила его, вспорхнув на ста тысячах белоснежных крыльях своих, а тучи чёрные сомкнулись, вновь скрыв свет ангельский.

И увидел герой сон.

В темнице тот томился, с множеством других людей был цепями скован, кровью истекал и слёзы лил молчаливо. Потуги выбраться тщетными были, сколь бы ни пытались закованные. Но милость прекрасной девы разрушила оковы. Не видели пленники лица её, но голос слышали, словно золотой ручей он лился из незримых уст её. Стальные цепи в воду серебряную обратились и исчезли, в темницу лестница спустилась, из лучей солнечных сплетённая. Спаслись пленники, на свет выбрались. Подарила каждому спасительница слитки золотые. Стоило спасённым прикоснуться к дарам, как надписи озарили лица их. «Deus Lux Solis», так они гласили. Попросила Дева героя сохранить их в память о помощи, а сама слилась с рассветными лучами, озарив спасённых улыбкой своей.

Понял герой: сами Боги удостоили его правом быть гостем на Свадьбе Королевской. Облачившись в белые одежды и плащ красный, на голову венец из четырёх красных роз надев, взяв с собой хлеб, соль и воду, отправился он в путь к замкам на трёх холмах.

Второй день наступил.

На пути героя развилка из четырёх дорог предстала. Первая была короткой и опасной: путь её был слишком прост, односторонние выводы влёк, не всю действительность являл он, а лишь часть, всем желающим доступную.

Вторая дорога длинной и окольной была: кто её выберет, терпение потеряет и не доберётся до истины никогда.

По третьей мог лишь один из тысячи следовать. То была королевская дорога: лишь обеспеченные могли ступить на неё.

Четвёртая же только очищенным умам открывалась, иным она разум могла на части разорвать и навсегда сил лишить.

Не мог герой пойти по первой: учили его всю жизнь не только разуму следовать, но и к зову сердца прислушиваться. По третьей не должен был шагать: простолюдином родился и богатствами не был одарён. На четвёртую ступить не смел: никак он чистым себя не мог считать, боялся он грехов своих. А потому выбрал долгий и окольный путь: терпением и упорством своих целей добивался, лёгкой для него была вторая дорога.

Долго шёл герой по тропе и вот вдалеке увидел чёрную как ночь ворону яростную, напавшую на маленькую птичку беззащитную. Отогнал он чёрную птицу, а с раненой хлебом поделился.

В конце пути ворота величественные к небесам возвышались. Страж грозный, завидев у гостя розовый венец, обрадовался несказанно. В обмен на воду и письмо с приглашением, выдал он герою второе письмо.

Следующие врата лев охранял, в обмен на второе письмо и свёрток с солью открыл он герою проход, напоследок взгляд угрюмый бросив. С грохотом врата исполинские раздвинулись.

До третьих ворот провела героя дева. Крыльев лишена она была: служить на смертной земле отныне ей было приказано.

Добрался герой до первого замка, слуги невидимые работали здесь, всем гостям невидимыми ножницами кончики волос отрезали и в горшочек складывали.

Много гостей было приглашено на Свадьбу, длинные столы от закусок и напитков ломились, в огромном зале яблоку негде было упасть. Раздосадован был герой таким шумом, но знакомую среди гостей встретил, сели они вместе за длинный стол, молодость далёкую вспоминая. Невидимые слуги подливали вино в хрустальные бокалы и приносили новые закуски.

На троне высоком дева в белых позолоченных одеждах восседала, чёрные как ночь волосы её из неба ночного сотканы были, очи за вуалью кружевной скрывались. Поприветствовала она всех гостей от имени Невесты и Жениха и принялась объявлять: «На третий день гости будут взвешены на святых весах. Те, кто слишком лёгкими не окажутся, смогут на великой церемонии присутствовать. Те же, кто сами считают себя недостойными, пусть выйдут в центр зала, а остальные отправятся дожидаться утра в гостевых покоях».

Покинуло множество зал, остались лишь девятеро, герой со спутницей себя достойными не смели считать. Связали девятерых цепями и наказали в темноте часа своего дожидаться.

Ночью приснился герою новый сон. На высокой горе видел он сотню повешенных. Те, что низко висели, падали мягко на землю — с миром их отпускали. Те же, кто висел высоко, о скалы острые разбивались. Разразился герой сквозь сон смехом печальным. Так ночь прошла долгая».

На этом легенда обрывалась. Захар в ступоре умолк, остальные чесали макушки, не в силах вымолвить и слова. И что это вообще такое было?!

— Чё… — буркнула Сабина, приходя в себя. — А кубки где?

— У меня сейчас мозг взорвётся, — пробормотал Тихон, без сил лежавший головой на столе.

— Так. — Захар опёрся локтями о стол и потёр переносицу. У него и самого теперь в голове творилось невесть что. — Это даже не объясняет, кто нарисован на первой странице. И легенда это явно не вся. По словам рассказчика, прошло только два дня, а свадьба всё ещё не началась. Сколько всего должно быть дней?

— Ну, дневника четыре, — начала Света. Она едва сдерживалась, чтобы не последовать примеру Тихона, но иллюзию вовлечённости создать должна была. — Тогда восемь дней? По два на каждый.

— Скорее всего...

— Ему принесла приглашение ангел? — удивилась Амалия. — Разве они существуют? Хотя, если это легенда, то вполне…

— Возможно, это метафора. Если авторы дневника — обелиски, вероятно, герои легенды тоже. Ангелом могли назвать оборотня-птицу.

— Сову? — предположила Сабина. — А, нет, тогда это были бы демоны.

— А вот на эту роль больше подходят лисы, — хмыкнул Захар. Сабина едва не бросилась на него с кулаками, но брат даже не взглянул на неё. — На печати письма с приглашением была изображена некая Монада. Возможно, Иероглифическая.

— Кого? — Сабина скривилась, будто прожевала лимон.

— Эзотерический символ! — вскочила с места Амалия. — Я где-то читала об этом!

— Единство всего творения, — вспоминал Захар, — в контексте влияния неких высших сил. В алхимии — что-то вроде символа Великого Делания. Не знаю, слышали вы или нет, но во время Великое Делание — это процесс создания философского камня. Либо путём смешения реальных ингредиентов, чтобы с его помощью превращать любые металлы в золото, либо в ходе духовного совершенствования, чтобы достичь бессмертия. В этой Монаде соединили Солнце, Луну, Венеру и Юпитер, именно они есть в названиях артефактов. А ещё, — Захар указал на обложку дневника, — прочитайте название.

Ребята внимательно прищурились. Но как бы ни хмурились, так ничего и не поняли. Как один уставились на Захара, выжидая пояснений. Он вздохнул и продолжил:

— В Пророчестве тоже есть это слово… В Великом Делании, о каком бы именно ни шла речь, четыре фазы: Нигредо, Альбедо, Цитринитас и Рубедо. Эти же фазы стоят в начале каждой части Пророчества. Как видите, первый дневник связан с первой. Логично предположить, что в названии остальных трёх будут следующие три фазы. Солнце в алхимии ассоциируется с золотом, кубки тоже золотые.

— Впервые слышу об этом… — в задумчивости чесал затылок Тихон и обратился к Амалии. — Ты тоже знала, что в Пророчестве штуки из алхимии?

— Да, но всё ещё не понимаю, при чём здесь она, — пожала плечами та. — Может, это просто символизм? Когда гадаешь на картах, тоже не знаешь точной трактовки каждого образа, что приходит в голову, и ориентируешься на собственные ассоциации. Думаю, для пророка это был способ показать, что Пророчество — это стадии борьбы обелисков со злом и совершенствование хозяев артефактов. А философский камень, который стремятся создать алхимики, — доказательство того, что они достигли высшей степени просветления!

— А что там по латыни? — вспомнила Света, пока пыталась переварить сказанное Захаром и Амалией. — Эти странные фразы ведь на латыни, да?..

Захар открыл переводчик и ввёл нужные фразы. Его глаза чуть округлились:

— Надпись на письме с приглашением переводится как «Сим победишь». Может, автор имел ввиду, что все артефакты помогут победить пепельных? — но Захар тут же нахмурился и ввёл другую фразу. — На золотых слитках, которые подарили пленникам во сне героя, было написано «Бог — свет Солнца».

— А про сами кубки там вообще хоть слово сказано? — не унималась Сабина. — Или нас так и будут в каждом дневнике сказками и ребусами кормить?

Захар перелистнул страницу, на которой обрывалась легенда. Дальше и вправду было описание кубков Солнца. Насколько это можно было назвать описанием…

«Золотые кубки, наполненные солнечным светом и украшенные жёлтыми и зелёными кораллами из глубин бескрайнего океана. Любая коррозия, будь то болезнь или злые намерения, более не будут тревожить тех, кто испытает на себе силу Солнца. Своим теплом оно согревает тела и души. Когда хозяин достигнет высшей степени просветления, жидкость, что льётся из сосуда, окрасится в красный — это и станет маяком, освещающим путь ищущих истину».

Авторы дневников обожали такую форму повествования, это стало ясно ещё в легенде... Захар рассуждал, хмуря аккуратные тёмно-рыжие брови. Внешнее описание действительно совпадает с теми кубками, что Света с Амалией нашли на чердаке. Но о чём говорится далее? При правильном использовании кубки наполнятся некой жидкостью красного цвета? Болезни, злые намерения… Кубки влияют на здоровье и разум? Захар озвучил догадку, но ребята просто покивали и умолкли «в задумчивости».