Читать книгу Тихая поступь (Ник Нил) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Тихая поступь
Тихая поступь
Оценить:

3

Полная версия:

Тихая поступь

— Шнурок сам кого хочешь объездит, — Кейт разворачивает кобылу. — Поехали.

Они пускают лошадей шагом. Две фигуры в седлах, сливающиеся с пейзажем Монтаны. Скрип кожи, мерный стук копыт по утоптанной земле и тишина, которая больше не кажется оглушительной. Она кажется вечной.

Свет в окне дома горит теплым, желтым пятном, обещая тепло, ужин и объятия.


Глава 11. Шнурок и яблоко

Осенний ветер гнал по выгоревшей траве желто-красные листья тополя. Кейт стояла на задней веранде, прижимая к груди корзину с только что собранными яблоками сорта «Гала». Внизу, в леваде для молодняка, происходило нечто возмутительное.

Шнурок, их рыжий одноглазый кот, которого Кейт считала настоящим моряком, явно возомнил себя племенным жеребцом. Он не просто гонял носок по коридору — он выбрал себе цель покрупнее.

Прямо посреди левады, задрав хвост трубой и распушив усы, Шнурок с боевым кличем, переходящим в ультразвук, атаковал копыто годовалого жеребчика Сильвера. Сильвер, ошалев от такой наглости, прыгал на месте, пытаясь стряхнуть с себя это орущее рыжее недоразумение, но кот вцепился намертво, используя когти как шпоры.

— Пират чертов, — пробормотала Кейт, улыбаясь.

— Не смей бросать фрукты в моего коня! — раздался голос снизу.

Джек вышел из-за угла амбара, неся на плече свернутый пожарный шланг. Корсет под его фланелевой рубашкой был почти незаметен, но походка выдавала его — он двигался плавно, перенося вес так, чтобы не тревожить поясницу.

— Я его воспитываю, — Кейт перегнулась через перила. — Сильвер должен знать, что в жизни бывают проблемы похуже, чем восемь секунд на спине Дьяболо. Например, рыжий кот на голени.

— Если этот морской волк повредит моему будущему чемпиону, я скормлю его печень Атласу, — Джек бросил шланг и подошел к ней. Он забрал у нее корзину. — Дай сюда. Ты на седьмом месяце. Тебе запрещено поднимать тяжести тяжелее ложки.

— Я подняла всего двадцать фунтов, — фыркнула Кейт, но позволила увести себя к старому креслу-качалке.

Джек поставил корзину на пол и уселся на ступеньку ниже, положив голову ей на колени. От него пахло деревом, мазью для спины и чем-то неуловимо родным.

— Звонил Так, — сказал он, щурясь на солнце. — Он задержится. У них там на базе какие-то учения, и полковник уперся рогом. Приедет только к родам.

— Он обещал назвать племянника в честь деда, если будет мальчик, — Кейт запустила пальцы в густые, чуть влажные от пота волосы мужа. — Моральными терзаниями он от армии не откосит.

— Он и не должен, — Джек потерся щекой о ее ладонь. — Он нашел себя. Я рад, что парень перестал смотреть на пустую стену.

Два года назад, когда они только вернулись из Кентукки, Так долго не мог спать. Ночные кошмары из Ростова и запах формалина преследовали его. Но работа на ранчо, тяжелые мешки и необходимость заботиться об Атласе сделали то, чего не смогла сделать психиатрия.

— Слышишь? — Кейт замерла.

Из дома доносился грохот и звон.

— Если твоя дочь решила, что старый фарфоровый чайник — это отличная мишень для бейсбольного мяча, я ее выселю в курятник, — проворчал Джек, но в его голосе не было злости.

— Это не бейсбол, — Кейт прислушалась. — Это пианино.

Сквозь какофонию звуков пробивалась мелодия. Неуверенная, с запинками, но узнаваемая. «К Элизе».

— Бетховен в исполнении разъяренного носорога, — прокомментировал Джек. — У нее талант.

— У нее переходный возраст, — вздохнула Кейт. — Вчера она заявила, что лошади — это скучно, от них пахнет, и она хочет сделать пирсинг в носу.

— Скажи ей, что если она сделает пирсинг, я заставлю ее чистить денник Шнурка без маски. Запах из лотка — лучшее средство от подросткового бунта.

Кейт рассмеялась. Смех перешел в икоту, когда ребенок внутри нее резко толкнулся пяткой прямо под ребра.

— Эй, полегче, футболист, — она накрыла живот ладонью. — Папа шутит.

— Он знает, что я не шучу про лоток, — Джек поднялся, опираясь на перила, и поцеловал ее в макушку. — Пойду заварю чай. Роза оставила нам свой фирменный сбор, от него ты перестаешь жаловаться, что у тебя отекают лодыжки.

Он ушел в дом. Кейт осталась сидеть в кресле, глядя на леваду.

Сильвер наконец стряхнул Шнурка. Кот приземлился на все четыре лапы, демонстративно облизал лапу, посмотрел на жеребца с презрением истинного хищника и гордо удалился в сторону кухни, явно надеясь, что запах чая означает скорое появление сливок.

Кейт смотрела на горизонт. Горы стояли вечные, равнодушные к человеческим страстям, долгам и медалям. «Ред-Стон» жил своей тихой, размеренной жизнью.

Из окна высунулась голова их дочери.

— Мам! — крикнула она. — Можно я возьму Шнурка на выставку в школу? Миссис Говард сказала, что принесет проектор, и мы будем показывать слайды о домашних животных. У него же морская биография!

— Только если он не принесет с собой чей-нибудь носок! — крикнула в ответ Кейт.

— Он обещал вести себя прилично! — отозвалась девочка и скрылась.

Кейт откинула голову на спинку кресла, подставив лицо теплому октябрьскому солнцу.

Вышел Джек с двумя кружками. Протянул ей одну.

— За что пьем? — спросила она, вдыхая аромат чабреца и меда.

— За то, что навоз больше не выгребают вилами, — ухмыльнулся он. — И за то, что ты сняла меня с того пьедестала.

— Я сняла лошадь, — поправила Кейт, делая глоток. — Ты сам слез.

— Без тебя я бы там умер, — просто сказал он. — В буквальном смысле.

Он чокнулся своей кружкой о ее.

Где-то в доме снова загрохотало — видимо, дочь все-таки нашла мяч. В леваде заржал Сильвер, требуя внимания. С кухни донеслось победное мяуканье — Шнурок добрался до сливок.

Кейт положила руку на свой округлый живот. Впереди была зима, долгие вечера у камина, вязание крючком, которое она забросила ради писательства, и, конечно, сама книга — история о женщине, которая не продала свою землю.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю, — Джек прижался к ее плечу своим. — Я тоже тебя люблю. И, Кейт…

— Мм?

— Если Атлас опять выплюнет лекарство, ты первая берешь ведро с ледяной водой. Моя спина больше не подписывалась на героизм.

— Договорились, — она поцеловала его в щеку. — Но только после того, как ты вымоешь лоток Шнурка.

Солнце медленно садилось за Скалистые горы, окрашивая небо над ранчо «Ред-Стон» в цвет чистой, ничем не замутненной победы.


Глава 12. Запах сена и скрип кожи

Пахота на «Ред-Стон» начиналась не с будильника, а с того момента, как первый луч солнца пробивался сквозь щели в крыше амбара и падал на лицо.

Джек проснулся от того, что его левая нога онемела. Он свесил ее с узкой койки, и тысячи иголок впились в плоть. Четыре года назад он бы запаниковал, решив, что это начало конца, паралич, о котором предупреждали врачи. Сейчас он просто потер колено, разгоняя кровь, и прислушался к дому.

Снизу, с первого этажа, доносился ритмичный стук. Не молоток. Деревянная ложка била о край эмалированной миски. Кейт замешивала тесто. Джек закрыл глаза, вдыхая запах холодного утра. Он пах озоном, вчерашней грозой и чем-то сладким — корицей или яблоками.

Он встал. Движение отозвалось в пояснице привычным протестом. Джек подошел к единственному окну. Стекло было старым, волнистым, оно искажало мир, превращая горы в дрожащие миражи. Внизу, в тумане, стелющемся по лощине, двигались два силуэта. Кейт и Атлас.

Она водила его в руках. Без седла, без амуниции. Просто водила по росе, заставляя переступать через поваленное бревно. Джек видел, как напряжена ее спина. Она боялась. Боялась не за коня — жеребец ступал мягко, — она боялась за себя. Боялась того момента, когда ей придется снова доверить свой вес не земле, а живому, дышащему страху.

Джек натянул джинсы. Ткань была жесткой, вчерашней стирки, и пахла хозяйственным мылом. Он ненавидел этот запах с детства, когда мать пыталась вывести пятна мазута с одежды отца-механика, но здесь, на «Ред-Стон», этот запах означал чистоту. Означал, что у них есть вода, чтобы стирать, и силы, чтобы качать насос.

Он спустился по скрипучей лестнице. Дом просыпался. Скрипнула половица в комнате Така — брат ворочался во сне. Кейт не обернулась, когда он вошел на кухню. Она методично рубила яблоки тяжелым ножом.

— Я починил северный желоб, — сказал Джек, просто чтобы заполнить тишину. Она была густой, как сметана, и в ней вязли слова.

— Хорошо, — Кейт смахнула нарезанные яблоки в миску с тестом. — Эрл сказал, южные ворота перекосило.

— Я возьму домкрат после завтрака.

Кейт наконец повернулась. На ее щеке была мука. Она выглядела не как хозяйка ранчо, задолжавшая банку девяносто тысяч, а как девчонка, играющая в фермершу.

— Ты плохо спал, — сказала она. Это не было вопросом.

— Моя спина предпочитает горизонтальные поверхности, — он пожал плечами, подходя к кофеварке. — И вертикальные стены. Пол — это компромисс.

Она усмехнулась. Уголок ее губ дернулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Не смей умирать на моих воротах, Райли. У нас нет страховки на похороны сотрудников.

— Учту, — он налил кофе в две щербатые кружки.

Они ели молча. Яблочный пирог, черный кофе. Стук вилок о тарелки казался оглушительным. Джек смотрел, как она ест. Быстро, не чувствуя вкуса. Она резала пирог на идеальные, ровные куски, словно пыталась упорядочить хаос, который творился у нее внутри.

— Ты его любишь? — спросил Джек.

Кейт замерла с вилкой в воздухе.

— Кого? Атласа?

— Ранчо. «Ред-Стон».

Она отложила вилку. Вытерла руки о полотенце. Подошла к окну, глядя на серый, промокший двор.

— Я ненавижу его, — тихо сказала она. — Ненавижу каждый дюйм этой грязи. Я ненавижу то, как он пахнет после дождя. Ненавижу, что он убил отца.

Джек не ответил. Он ждал.

— Но если я его продам, — продолжила Кейт, не оборачиваясь, — если я возьму деньги Уокеров… это будет означать, что отец умер зря. Что его кровь, которая впиталась в тот песок в Луисвилле, была просто ценой за плохой контракт. Я не могу. Я лучше буду жрать этот пирог из мороженых яблок и спать по три часа, но земля останется моей.

Она обернулась. В ее глазах не было слез. Была сталь. Та самая сталь, которая позволила ей выжить после Дьяболо.

— Поэтому ты здесь, Джек. Не потому, что тебе нужны деньги. А потому, что ты тоже ненавидишь проигрывать.

Джек допил кофе. Горечь обожгла горло.

— Я здесь потому, что ты печешь лучший яблочный пирог в Монтане, — сказал он, ставя кружку в раковину. — Иди буди Атласа. У нас сегодня много работы. Я не хочу чинить твои ворота в темноте.

Кейт фыркнула, смахивая с ресниц несуществующую соринку, и вышла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner