Читать книгу Тихая поступь (Ник Нил) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Тихая поступь
Тихая поступь
Оценить:

3

Полная версия:

Тихая поступь

— Ты не садился в седло четыре года, — напомнила Кейт.

— Я не садился. Но тренировала я всегда. И разминку видела. Кейт, у Атласа природный баланс. Если мы успеем подвести его к фризу, не дав ему сделать ни одного лишнего шага… Если ты покажешь судьям его пассаж на длинных поводьях, а пиаффе — на руках, они простят отсутствие галопа. Это выездка, а не троеборье. Нам нужен не галоп, нам нужно золото.

Кейт смотрела на него во все глаза. Впервые за эти две недели кто-то говорил не о выживании, а о победе.

— Это бред, Райли. У нас нет денег на квалификацию. У нас нет тренера.

— Тренер перед тобой, — отрезал Джек. — А на квалификацию…

В кармане его джинсов завибрировал телефон. Джек достал его, посмотрел на экран. Номер был скрыт. Он отошел в угол, отвернувшись к стене.

— Да. Я же сказал, что больше не играю… Это не обсуждается… Мне плевать, сколько они предлагают.

Он говорил тихо, но Кейт, обладающая слухом, привыкшим ловить малейший шорох в деннике, разобрала слова «Лексингтон», «синдикат» и «пятьдесят тысяч авансом».

Джек закончил разговор, убрал телефон. Плечи его были неестественно прямыми.

— Забудь, — бросил он. — Это не по нашей части.

— Кто это был? — спросила Кейт.

— Старая жизнь. Она звонит, когда у меня заканчиваются деньги.

Кейт подошла к нему вплотную. Она была ниже его на полголовы, но сейчас казалось, что она смотрит сверху вниз.

— У тебя они закончились?

Джек долго смотрел на нее. На ее осунувшееся лицо, на грязь под ногтями, на упрямый подбородок.

— У меня их никогда и не было, Морган. Кроме тех, что я зарабатывал, рискуя сломать шею.

— Значит, мы в расчете, — она протянула ему руку. — Сделка. Ты делаешь из нас чемпионов. Я не спрашиваю, откуда у тебя синяки на костяшках и звонки из Лексингтона.

Джек посмотрел на ее ладонь — узкую, мозолистую, пахнущую антисептиком и сеном. Он вложил в нее свою руку.

— Сделка. Но первое правило, Кейт. Никаких секретов на конюшне. Лошади их чуют. И люди тоже.

***

Угроза пришла не от банка. Она пришла в лице Чарльза Уокера-младшего.

Он приехал на следующий день. Черный «Рейндж Ровер» стоимостью в три годовых бюджета «Ред-Стон» прополз по гравию, остановившись прямо перед крыльцом дома.

Чарльз вышел, хлопнув дверью. Идеально скроенный костюм, туфли из кожи, которой никогда не касалась грязь, и улыбка, от которой у Джека свело скулы. Он знал этот тип людей — наследники, играющие в ковбоев на папины деньги.

— Кейт, — Чарльз растянул губы, но глаза остались холодными. — Я слышал, у вас ветеринарные проблемы. Какая жалость. Атлас был нашей последней надеждой на приличную сделку по земле.

— Земля не продается, Чарльз, — Кейт вышла на крыльцо, скрестив руки на груди. Рядом с ней, как тень, встал Джек. Он не надел свою лучшую рубашку — остался в пропотевшей фланели, но стоял так, что Уокер невольно сделал полшага назад. Люди, которые умеют стоять так, обычно ломали чужие колени в темных переулках парковок.

— Брось, — Чарльз поморщился. — Девяносто тысяч, Кейт. У тебя их нет. Папа готов закрыть твой долг прямо сейчас. В обмен на северные пастбища. Те, что с артезианской скважиной.

— Пастбища не продаются, — повторила Кейт.

— Тогда ранчо уйдет с молотка, — Чарльз пожал плечами. — А твой драгоценный Атлас отправится на колбасный завод, потому что банку плевать на его балетные таланты. Кстати, о талантах. — Его взгляд скользнул по фигуре Джека. — Слышал, ты нанял нового конюха. Джек Райли. Какая ирония. Парень, который похоронил карьеру из-за допинга, теперь чистит денники. Уокер-старший очень смеялся.

Джек не двинулся с места. Только его правая рука, опущенная вдоль тела, медленно сжалась в кулак.

— Уезжай, Чарльз, — тихо сказала Кейт. — Пока я не спустила на тебя Эрла. Он как раз чистил ружье.

Чарльз усмехнулся, но в его глазах мелькнул страх. Он не ожидал такого отпора.

— Ты подписываешь себе приговор, детка. Папа настроен серьезно.

Он сел в машину. «Рейндж Ровер» развернулся, обдав крыльцо облаком пыли, и умчался в сторону шоссе.

Кейт стояла, пока звук мотора не исчез. Затем она медленно осела на ступеньки, пряча лицо в ладонях.

— Девяносто тысяч, Джек, — прошептала она. — Девяносто тысяч за две недели.

Джек сел рядом. Он не стал ее утешать. Просто достал из кармана телефон и открыл банковское приложение.

— У меня есть двадцать тысяч, — сказал он. — Сбережения. На черный день. Похоже, он настал.

Кейт подняла голову. Слезы высохли, осталась только звенящая пустота.

— Я не возьму твои деньги.

— Это не подарок, — отрезал Джек. — Это инвестиция. Я вкладываю в твой призовой фонд. Моя доля — тридцать процентов от выигрыша.

— Тридцать процентов от ста тысяч — это тридцать тысяч. Ты хочешь заработать на мне?

— Я хочу вернуть себе хребет, Морган, — он посмотрел на нее в упор. — Тот, который сломал не конь, а люди. Мы либо выигрываем финал и посылаем Уокеров к черту, либо через две недели я пойду собирать навоз на их новенькое поле для гольфа. Выбирай.

Кейт смотрела на него долго. На этого чужого, сломанного человека с руками убийцы и глазами ветеринара.

— Хорошо, — сказала она. — Тридцать процентов. Но если ты меня обманешь, я заберу эти деньги вместе с твоей почкой.

— Договорились, — Джек протянул руку.

Они скрепили сделку рукопожатием над крыльцом «Ред-Стон», под равнодушным небом Монтаны. Впереди у них было две недели, чтобы подготовить жеребца с переломанной ногой к национальному турниру, и враг, который владел их землей по закону.

Джек запрокинул голову. Ветер с гор пах снегом.

— Начнем с того, — сказал он, поднимаясь, — что снимем с Атласа эти чертовы бинты. Он не хромает от перелома. Он хромает, потому что ты боишься сделать ему больно. А лошадь, за которую боятся, никогда не пойдет вперед.


Глава 5. Возвращение в седло

Снимать бинты с Атласа было все равно что разминировать бомбу. Жеребец, привыкший к тому, что любое прикосновение к его правой передней ноге сулит ледяную воду или укол, прижал уши, едва Джек коснулся путового сустава.

— Тише, — Кейт стояла у головы, зарывшись пальцами в густую гриву. — Он просто боится, Джек.

— Он не боится, — Джек аккуратно разматывал эластичный бинт. — Он тебе не верит. Ты держишь его в вате с того дня, как убили твоего отца. Ты трясешься над каждым его шагом, Кейт. А лошадь такого класса чует страх всадника быстрее, чем овод чует кровь.

Последний виток упал в солому. Челночная кость была надежно упакована в специальную ортопедическую подкову с силиконовой вставкой, но сам сустав выглядел беззащитно.

— Выводи его, — скомандовал Джек.

— В леваду? Он же наступит…

— В манеж, — отрезал Джек. — Выводи.

Кейт подчинилась. Она вывела Атласа в крытый манеж, где пахло пылью и старым деревом. Джек уже ждал их с шамбарьером — длинным бичом для работы на корде.

— Сегодня ты не будешь его гладить, — сказал Джек, когда Кейт встала в центр круга. — Сегодня ты будешь его работать.

— Он не может...

— Он не хочет, потому что ты ему не позволяешь, — Джек щелкнул шамбарьером. Звук был резким, как выстрел. — Атлас! Рысь!

Жеребец вздрогнул, прижал уши, но голос Кейт, подхваченный привычной командой, заставил его тронуться с места. Он пошел размашистой рысью. На прямой он почти не хромал, но как только заходил на вольт, где нагрузка на внутреннюю ногу возрастала, начинал пригибаться, припадая на плечо.

— Видишь? — Джек стоял неподвижно, только кисть руки делала плавные круги. — Он бережет ногу не от боли. Он бережет ее от ответственности. Ты сняла с него работу, когда умер твой отец. Ты сделала его инвалидом своей любовью.

Кейт стояла в центре, сжимая повод. Ее плечи дрожали.

— Прекрати.

— Галоп! — крикнул Джек.

— Джек, нет! — Кейт дернула повод на себя.

Атлас, получив два противоположных сигнала — команду от шамбарьера и запрет от хозяйки — запаниковал. Он взвился на дыбы, замолотил воздух передними ногами.

Кейт всем весом повисла на поводе, пытаясь удержать сто двадцать фунтов обезумевших мышц.

— Джек!

— Отпусти его! — рявкнул Райли. — Отпусти повод, или он сломает себе шею!

Кейт разжала пальцы. Повод скользнул сквозь трензель. Атлас тяжело рухнул на четыре ноги, захрапел и пошел боком, пытаясь сбежать от страшного длинного хлыста.

— Теперь он настоящий, — тихо сказал Джек. — Смотри.

Он перевел жеребца в галоп. Атлас летел по кругу, вытянув шею. На вольтах он все еще щадил правую сторону, но на прямой, чувствуя за спиной только воздух и голос, он забыл про свою ногу. Он забыл про Кейт. Он просто бежал.

— Вот что мы повезем в Кентукки, — Джек опустил шамбарьер. — Свободу. А теперь иди сюда.

Кейт подошла, не сводя глаз с раздувающихся ноздрей коня.

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы ты поняла, — Джек взял ее за локоть. Его пальцы были горячими. — Он не хрустальный. И ты тоже.

Он подвел ее к центру манежа.

— Садись.

— Что?

— Садись на него, Кейт. Прямо сейчас. Без седла.

— Я не могу. После отца… после того, как Дьяболо его убил… я не могу доверять вес своего тела.

— Я знаю, — Джек подошел вплотную. Он возвышался над ней, заслоняя собой свет ламп в манеже. — Поэтому сяду я.

Кейт отшатнулась.

— Ты сошел с ума. Твоя спина…

— Моя спина сломается окончательно, если я буду и дальше выгребать вилами дерьмо, делая вид, что это и есть жизнь, — он снял фланелевую рубашку, оставшись в одной майке. На его пояснице, чуть левее позвоночника, багровел страшный, неровный шрам — след от копыта. Рядом — два глубоких полумесяца от хирургических зажимов. — Страх живет в теле, Кейт. Его нужно выжечь.

Он взял из угла седло. Не спортивное, выездковое, с глубоким седалищем. А старое, рабочее, Western-style, с высокой лукой.

— Это седло твоего отца, — тихо сказала Кейт.

— Я знаю, — Джек проверил подпругу. — Он не обидится.

Атлас стоял смирно, косясь на манипуляции. Джек подошел к нему. Одним плавным, текучим движением, которое никак не вязалось с его хромотой на земле, он оттолкнулся от земли и оказался в седле.

Кейт услышала его выдох. Резкий, сдавленный. Джек сидел неподвижно, вцепившись в луку седла так, что побелели костяшки. По его шее, вискам и спине градом катился пот. Он сидел в седле впервые за четыре года, и каждый нерв его тела кричал от паники.

— Джек… — прошептала Кейт.

— Тихо, — его голос был хриплым. — Подойди к его голове.

Она подошла. Атлас раздул ноздри, учуяв адреналин чужака, но рука Кейт на недоуздке была якорем.

— Положи руку мне на колено, — приказал Джек.

— Зачем?

— Делай.

Кейт послушалась. Ее ладонь легла на грубую ткань его джинсов. Она почувствовала, как дрожит его мышца.

— А теперь, — Джек медленно, миллиметр за миллиметром, разжал пальцы, отпуская луку седла. Он выпрямил спину. Боль была адской, но он не издал ни звука. — Пошли.

Он тронул Атласа коленями. Жеребец шагнул.

Кейт стояла в центре манежа, держа руку на ноге Джека. Она чувствовала не только его дрожь. Она чувствовала, как под ней, передаваясь через седло и мышцы коня, зарождается ритм. Уверенный, мощный, спокойный.

Атлас не знал, что всадник умирает от ужаса. Атлас знал только команды.

Они сделали круг. Второй. Джек сидел все ровнее. Его позвоночник нашел центр тяжести. Шрам на пояснице, должно быть, горел огнем, но его посадка была безупречной — той самой классической, глубокой посадкой топ-жокея, которая сливается с лошадью в единое целое.

— Отпусти, — сказал Джек, не глядя на нее.

Кейт убрала руку.

В манеже повисла тишина, нарушаемая только мягким стуком копыт по песку. Джек Райли ехал на Атласе. Он не делал сложных элементов. Просто шаг, рысь, плавный галоп. Но это было возвращение короля.

Он остановил коня прямо перед Кейт. Спешился. Ноги его не держали. Он тяжело оперся о шею Атласа, хватая ртом воздух. По вискам текли струйки пота, смешанного с пылью.

— Четыре года, — выдохнул он. — Я думал, что умру в первый же круг.

Кейт стояла перед ним. Между ними было всего два фута пыльного песка. Она смотрела на его мокрую майку, на дрожащие руки, на лицо, лишенное привычной ироничной маски. Сейчас он был полностью обнажен перед ней — не телом, а той черной, пульсирующей паникой, которую прятал за сарказмом.

Она сделала шаг.

Кейт Морган, которая не позволяла никому подходить к себе ближе чем на расстояние вытянутой руки, подошла вплотную. Положила ладони на его раскаленную, влажную грудь.

— Ты не умер, — сказала она.

Джек поднял на нее глаза. Зрачки расширены, радужки почти не видно. Он медленно, все еще опираясь на коня, наклонился.

Их первый поцелуй не был нежным. В нем не было ни романтики, ни робости. В нем была соль пота, привкус пыли и отчаянный голод двух людей, которые слишком долго балансировали на краю пропасти в одиночку. Он впился в ее губы, сминая их, притягивая к себе за затылок. Кейт ответила с той же яростью, вцепившись в его плечи, чувствуя, как под ее пальцами бешено колотится его сердце, пытаясь пробить ребра.

Атлас тихо фыркнул, переступив с ноги на ногу, и ткнулся мягким храпом им в щеки, разрушая момент.

Они отпрянули друг от друга. Кейт тяжело дышала, глядя на свои руки, все еще горящие от прикосновения к его коже. Джек отвернулся, делая вид, что поправляет седло, пряча лицо.

— Завтра в пять утра, — хрипло сказал он, не глядя на нее. — Начинаем работать над менкой ног. И над тем, чтобы ты снова научилась дышать в седле.

— В пять, — эхом отозвалась Кейт.

Она вышла из манежа, чувствуя, как дрожат колени. На губах остался вкус его паники и ее собственного освобождения.

Угроза Уокеров, долг в девяносто тысяч, хромой жеребец — все это отошло на второй план. Впервые за два года Кейт Морган почувствовала, что у «Ред-Стон» появился хребет. И этот хребет сейчас, морщась от боли, вешал седло на крюк в конюшне.


Глава 6. Турнир-этап

До квалификационного старта в Колорадо оставалось три недели.

«Ред-Стон» превратился в военный лагерь. Джек перестроил график жизни ранчо под циркадные ритмы выездки. Подъем в 4:30 утра. Работа Атласа на корде — глубокая, расслабленная, без малейшего намека на хромоту, которая почти исчезла благодаря покою и правильному тренингу. Затем — завтрак. Затем — Кейт в седле.

Джек был безжалостен.

— Ты сидишь, как мешок с картошкой, — рычал он через бортик манежа, пока Кейт пыталась собрать Атласа в пиаффе. — Расслабь поясницу! Ты тянешь его вниз своими плечами. Он не может взлететь, если ты держишь его за горло поводом и за яйца шенкелем!

Кейт закусывала губу до крови, но подчинялась. Она заново училась дышать. Джек заставлял ее ехать без стремян, без повода, с закрытыми глазами, заставляя тело слушать лошадь, а не свой страх.

Атлас расцветал. Под опытными руками Джека, который работал с ним на земле, жеребец вспомнил свою кровь. Он снова стал тем самым «летящим» конем, но теперь в его движениях появилась взрослая, сдержанная мощь.

Проблема пришла оттуда, откуда не ждали.

За неделю до отъезда в Колорадо Джек спустился к завтраку с лицом цвета мела.

— Проверь почту, — бросил он Кейт, наливая себе черный кофе.

Кейт открыла ноутбук. На экране светилось уведомление от Федерации конного спорта США.

— Список допущенных пар, — прочитала она. — Кейт Морган и Атлас… допущены. Джек, мы в списке!

— Листай ниже, — глухо сказал он.

Раздел «Спортивная медицина. Сводка нарушений».

Заголовок статьи гласил: «Тень над "Ред-Стон": конюх Кейт Морган — дисквалифицированный жокей Джек Райли».

Статья была написана профессионально. Сухой язык фактов, бьющий наотмашь. Имя Джека, его победы в Кентукки-Дерби, травма. И дальше — сухой остаток скандала: положительный тест на фентанил и диуретики у лошади, которую он вел. Подробности вскрытой капельницы. Вердикт FEI — пожизненная дисквалификация. И приписка: «По неподтвержденным данным, мистер Райли в настоящее время скрывается от прессы в Монтане, работая на хозяйстве, чьи финансы находятся под расследованием налоговой службы».

— Кто-то слил это прессе, — Кейт отодвинула ноутбук. Ее руки похолодели. — Чарльз Уокер.

— Нет, — Джек покачал головой. — Чарльз — дешевка. Он бы написал в местную газету. Это заказ федерального уровня. Кто-то копнул архивы FEI.

— Нас снимут с соревнований, — прошептала Кейт. — Как только мы переступим порог манежа в Боулдере, судья-инспектор увидит это.

— Мы поедем, — Джек встал. — Собирай вещи. Выезжаем через час.

— Джек, это самоубийство!

— Это единственный способ заставить Уокеров отступить, — он посмотрел на нее сверху вниз. — Если мы выиграем квалификацию, они не смогут забрать ранчо за долги. Никто не отбирает землю у национальных чемпионов. Едем.

***

Боулдер встретил их запахом смога, мокрого асфальта и чужого, богатого навоза. Конный комплекс «Эквус-Пойнт» сиял стеклом и хромом. Рядом с их старым «Доджем» стояли трейлеры стоимостью в сто тысяч долларов.

Кейт чувствовала себя самозванкой. Ее куртка была штопана на локтях, а на Атласе — старое, потертое седло.

Они начали разминку. Атлас был великолепен. Он собирал себя в пассаж с полужеста, его менка ног была легкой, как взмах крыльев бабочки. Кейт наконец расслабилась в седле, доверившись рукам Джека, которые стояли у бортика, беззвучно считая ритм.

Они подъехали к стартовой линии.

— Помни, — голос Джека в наушнике звучал тихо, перекрывая музыку, льющуюся из динамиков. — Дыши. Ты — хозяйка «Ред-Стон». Ты здесь не милостыню просить. Ты здесь, чтобы забрать свое.

Кейт кивнула. Приветствие судьям. Салют.

Начала с вольтов. Атлас шел идеально. Зал затих. Люди отрывались от своих программок, глядя на темную лошадь, которая двигалась с грацией пумы. Кейт вошла в серию приниманий. Корпус Атласа был изогнут дугой, ноги перекрещивались с ювелирной точностью.

Они дошли до менки ног в темп.

Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Чистая, звонкая, ритмичная серия. Зал взорвался аплодисментами.

Кейт улыбалась. Впервые за два года она улыбалась в седле по-настоящему. Они были лучшими.

И в этот момент, на переходе к пиаффе, Атлас споткнулся.

Это не было падением. Просто запинка. Жеребец на секунду потерял равновесие, тяжело осел на зад, срывая элемент. Кейт чудом удержала посадку, но ритм был убит.

— Что это было? — выдохнула она в микрофон.

— Работай дальше, — жестко отрезал Джек. — Вытаскивай его.

Кейт выдернула Атласа в галоп, закончила программу на высокой ноте, но осадок остался. Оценки вывели на табло. 68.2%. Проходной балл, но далеко от лидерства. В десятку они попадали чудом.

— Он не споткнулся, — сказал Джек, когда они спешились в тени трейлера. Он проверял копыта Атласа. — Он заснул. На секунду. Как будто кто-то выключил рубильник в его голове.

— Он устал, мы гнали график…

— Кейт, — Джек поднял на нее глаза. Его лицо было серым. — Это не усталость. Это химия.

Внезапно со стороны трибун раздался визг тормозов. К ним шли двое мужчин в строгих костюмах. За ними, лениво помахивая ключами от машины, брел Чарльз Уокер-младший.

— Мисс Морган, — один из мужчин, седой и сухой, показал значок. — Специальная комиссия FEI по этике. Пройдемте.

— В чем дело? — Кейт загородила собой Атласа.

— В вашем персонале, — седой кивнул на Джека. — Мистер Райли. Согласно правилам, персонал, имеющий пожизненную дисквалификацию за допинг, не имеет права находиться в паддоке во время соревнований.

— Он мой конюх! Он не трогает лошадь!

— Он отдавал вам команды по связи во время теста, — парировал чиновник. — Это прямое нарушение. Мистер Райли, вы задержаны до выяснения обстоятельств. Результаты выступления вашей пары будут аннулированы в случае подтверждения соучастия.

Чарльз Уокер подошел к Атласу. Провел рукой по шее жеребца.

— Какая жалость, — пропел он. — Такой талантливый конь. И такая некомпетентная команда. Джек, я же говорил, что мир выездки тесен. Твое прошлое догнало тебя.

Джек не смотрел на Уокера. Он смотрел на Кейт.

— Иди к нему, — одними губами сказал он. — Я разберусь.

— Вы идете, мистер Райли? — седой инспектор кивнул в сторону офиса.

Джек отдал повод Кейт.

— Не давай им колоть его, — сказал он ей. — Что бы они ни говорили. Не давай.

Его увели.

Кейт осталась стоять посреди чужого, враждебного паддока. Атлас ткнулся ей в плечо, ища привычной поддержки. Но Кейт смотрела на свои руки. На пальцах до сих пор остался запах кожи Джека.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера.

«Твой жеребец получил успокоительное через воду. Бутылка в твоем трейлере, синий маркер. Уокер не при чем. Он просто вовремя позвонил в FEI. У тебя крыса на ранчо».

Кейт подняла голову. Она посмотрела в сторону офиса, куда увели Джека. Затем на Атласа. Затем на свой трейлер.

Она поняла, что война только началась. И враг сидел у нее дома.


Глава 7. Разлука

Офис стюардов пах дешевым кофе, казенным пластиком и поражением. Кейт сидела на жестком стуле, сжимая в руках повод Атласа. Жеребец стоял за дверью, привязанный к кольцу, и его уши нервно подрагивали от каждого звука в коридоре.

— Мисс Морган, — седой инспектор захлопнул папку с делом Джека. — Мы конфисковали его средства связи. Анализ воды из вашей поилки подтвердил наличие фенобарбитала в минимальной, но достаточной для расслабления мышц дозе. Это не случайность. Кто-то подсыпал его в бутыль.

— Это не Джек, — голос Кейт был хриплым. — Он четыре года не садился в седло. Он приехал сюда чинить заборы.

— Мы верим вам, — кивнул инспектор. — Но правила FEI неумолимы. Мистер Райли дисквалифицирован пожизненно. Его присутствие на боевом поле — нарушение. Мы обязаны аннулировать ваши 68.2%.

— Аннулируйте, — Кейт встала. — Но Джек Райли остается моим конюхом.

— В таком случае, вы не будете допущены к финалу.

Кейт посмотрела на чиновника. В ее глазах не было слез. Там была холодная, выжженная дотла пустота.

— Понятно.

Она вышла из офиса. Солнце в Колорадо било по глазам безжалостно. Атлас фыркнул, увидев ее. Кейт отстегнула повод, завела его в трейлер. Руки двигались сами, механически.

Она нашла Джека за трейлером Уокеров. Он сидел на корточках, привалившись спиной к горячему металлу. Кто-то уже успел разбить ему губу.

— Тебя не посадят, — сказала Кейт, останавливаясь в тени. — Но нас вычеркнули.

— Я знаю, — он поднял голову. На его скуле наливался багровый синяк. — Я слышал.

— В моем трейлере нашли бутылку с успокоительным. Синий маркер.

Джек медленно поднялся. Его позвоночник хрустнул.

— Синий маркер, — повторил он. — У тебя на ранчо три бутылки с синим маркером. Для копыт, для морды и для поилки. Где они хранятся?

— В дежурке. На нижней полке. Доступ есть у всех.

— У всех, — эхом отозвался Джек. — Включая Така. Включая Эрла. Включая ту девчонку, которую Уокеры подослали «помогать» месяц назад. Как ее? Линдси.

— Линдси? — Кейт нахмурилась. — Она же просто убирает денники.

— Она убирает денники уже месяц, Кейт. До этого она работала на конюшне Чарльза-старшего в Вайоминге. Она внедрилась задолго до того, как я приехал. Я был просто идеальным громоотводом.

Кейт прислонилась к трейлеру. Земля уходила из-под ног.

— Значит, это не из-за тебя.

bannerbanner