Венера-Москва-Юпитер

– Мы очень благодарны Партии и Правительству за многолетнюю поддержку нашей работы и теперь готовы взять на себя ответственность и уверенно сказать, что наш прототип можно и нужно испытать в космосе. Научно – исследовательская экспедиция «Сварога» получит два гиперпространственных модуля для проведения экспериментального перемещения. Модуль будет необходимо активировать в точке запуска, находящейся в эклиптике орбиты Венеры, а затем переместиться в точку назначения, расчетное нахождение которой определяется между орбитой Марса и поясом астероидов, и подобрать его. Расстояние прыжка должно составить порядка двух астрономических единиц. Для успешного расчета подпространственных координат и параметров калибровки структурированного вакуума будет использоваться навигационное оборудование, которое проходит тестирование на базе ВКУ ВКС Гагарина.

Майор Ступица невольно вздрогнул, услышав название своего, ставшего уже родным, училища.

– Мы получили уникальные данные при анализе биоэнергетического взаимодействия курсантов с тренажерами квантового движения в пространстве, – не утерпев, встрял в разговор профессор Тихомиров. – Процесс навигации на поле силовых векторов очень непредсказуемый и затратный по вычислительным мощностям. Иногда часами надо искать и рассчитывать вектор параметров для калибровки сжатия пространства. Тем более, что у нас пока очень мало разведанных данных о структуре силовой сетки в пространстве.

Профессор перебил сам себя, спохватившись. Было ощущение, что он продолжает ранее начатый с кем-то разговор, который его очень волнует и от которого зависит успех его детища. Взяв над собой контроль, он продолжил с максимально независимым и спокойным видом, хотя, конечно, это никого из присутствовавших не обмануло, но его продолжали внимательно слушать:

– Явление квантовой эмпатии, выявленное совместно с Институтом когнитивной нейробиологии им. Виноградовой13 на основании исследований ученых Мэй-Бритт и Эдварда Мозера14 в начале 2000-х, активно нами исследовалось и было положено в основу разработанных нами же сенсоров навигационного интерфейса для пилотов кораблей, оснащенных квантовым двигателем. Решающее значение приобретает способность интуитивно сузить область допустимых значений для выбора вектора параметров при расчёте точки назначения направленного импульса при расчете подпространственного прыжка. Выполнение проверочного расчёта по координатам, определённым пилотом, обладающим квантовой эмпатией, обеспечивает десятикратное сокращение времени, необходимого для подготовки и перемещения в подпространстве.

– Василий Васильевич, звучит как-то пугающе, – вполне доброжелательно прервал его товарищ Сухоруков, но по поднявшимся плечам профессора было видно, что он и сам осознает уязвимость своих выкладок и его не обманул доброжелательный тон вопроса, – ведь не может же судьба космического корабля, воплотившего в себя передовую мысль советских ученых и огромный труд советских инженеров и рабочих, зависеть от интуитивных решений одного человека. Я правильно понимаю, что без пилота, обладающего квантовой эмпатией, как вы назвали эту форму проявления простой интуиции, космический корабль не сможет двигаться в межзвездном пространстве и уж тем более совершать гиперпространственные прыжки?

Вопрос был убийственный. Многие годы усилий коллектива ученых и инженеров могли быть похоронены прямо сейчас. Профессор, казалось, потерял дар речи, и пока он собирался с мыслями, его спас академик:

– Петр Федорович, – он снял очки, коротко и энергично помассировал глаза пальцами правой руки и прямым взглядом встретился с руководителем, – профессор Тихомиров неудачно сформулировал свою мысль, но, по сути, он правильно все изложил. Мы установили тренажеры управления кораблем, оснащенным квантовым двигателем, в училище на потоке подготовки пилотов и включили занятия на них в обязательный курс. Для того чтобы довести свой корабль до места назначения, курсанты должны построить маршрут, определяя траекторию, промежуточные точки и связанные маневры, скорость разгона и торможения. Часть курсантов вводят исходные данные в навигационную нейросеть, дожидаются получения расчетных параметров, включающих промежуточные маневры, параметры стабилизации и топологические коды силовой сети, и после этого корабль движется по проложенному курсу. Расчет может занимать от 2-3 часов до суток. Другая часть курсантов прокладывает курс самостоятельно, выбирая вектора значений параметров, исходя из ряда своих наблюдений и наилучших предположений, и уже готовое решение вводит в процессор навигационной нейросети. Такая проверка готового решения занимает от 3 до 15 минут. И вот поразительные результаты, с которыми мы столкнулись, анализируя работу более 10 групп пилотов за последние три года: мы можем явно выделить курсантов, которые вводят для проверки векторы параметров, попадающие в верхнюю четверть оптимальных результатов полетных курсов. То есть их маршрут подтверждается по итогам перебора всех доступных решений, и эффективность превышает 75%. Такой эффект мы называем квантовой эмпатией.

Совместно с коллегами из института когнитивной биологии мы предполагаем, что клетки решетки в энторинальной коре мозга пилота, отвечающие за кодирование положения человека в пространстве с помощью сетчатого шаблона, каким-то образом вступают в резонанс с силовым решетчатым шаблоном пространственных силовых линий.

Формально говоря, это просто отличники учебной подготовки, если не обращать внимания на эту особенность. Но при пространственном моделировании прыжка этот навык может, подчеркну, по нашему мнению, сыграть ключевую роль.

– Дополню, с Вашего позволения, – потянулся к коллеге и положил ему руку на плечо пиджака пришедший в себя профессор, – мы не замечаем этот эффект в нашей повседневной жизни, так как все импульсы устройств с квантовыми двигателями, от подносов в ресторанах до гражданских грузовых гравиплатформ, рассчитываются нейросетями в привычных однообразных и неизменных условиях силовых энергетических каналов условно стабильной сети. А пилотирование в межзвездном пространстве может напоминать ретроавтомобиль, который, совершив поездку до перекрестка, надолго замирает, готовясь к следующему отрезку пути в 2–3 часа, выбирая путь и опять едет до следующего перекрестка. Пилот, обладающий наработанным навыком квантовой эмпатии, может обеспечить непрерывное движение корабля.

– Очень убедительно и, главное, теперь понятно, – рассмеялся Сухоруков. Он обвел присутствующих взглядом и для убедительности пояснил: – Мы обязаны находить устойчивые системные решения. Всегда есть место подвигу, но мы не можем на него рассчитывать в повседневной жизни.

– Товарищ Сухоруков, мы все понимаем. Это явление привлекло внимание наших ученых сравнительно недавно, но мы уже системно занимаемся его изучением совместно с коллегами из профильных институтов по направлению нейробиологии и нейробиоинженерии Академии Наук. Собственно, экспериментальные тренажеры – это результат совместной работы.

Обсуждение других кандидатов в экипаж «Сварога» продолжалось еще час, пока участники вновь не вернулись к этой теме. До этого Максим Давыдович включался в разговор трижды, когда согласовывали списки кандидатов на позиции бортинженеров по системам жизнеобеспечения, двигательной установке, радиолокации и наблюдению за дальним космосом. Во всех трех случаях представленные им кандидатуры выпускников училища были включены в дублирующий состав.

Градус напряжения поднялся, когда приступили к обсуждению списков кандидатов на должности первого и второго пилотов. В должностные обязанности первого пилота входило управление космолетом непосредственно, а второй пилот, помимо дублирующей роли, отвечал за управление катером ближнего радиуса действия. Во время нахождения на борту корабля он же выполнял функции оператора комплекса дронов защиты и перехвата. Если на позицию первого пилота были кандидаты с хорошим стажем, опытом межпланетных полетов и орбитальных маневров, то опыт управления пространственным гибридным квантовым двигателем надо было нарабатывать на тренажерах с нуля, и это ставило курсантов ВКУ ВКС в верхние строчки списка кандидатов.

Профессор Тихомиров не удержался и инициативно выпалил:

– Предлагаю рассмотреть и включить в программу подготовки основного экипажа выпускников училища Гагарина. Мы проанализировали результаты работы на тренажерах за последние два года и выбрали пять курсантов с лучшими показателями, которые передали на рассмотрение майору Ступице для всесторонней оценки личных качеств. Товарищ Ступица, пожалуйста, выскажите Ваше мнение.

Глаза Тихомирова излучали решимость и энтузиазм, он приглашающе, в надежде на поддержку, махнул рукой в адрес майора.

– Отобранные нашими коллегами курсанты являются отличниками боевой и учебной подготовки, членами комсомола и кандидатами в члены партии. Их показатели работы на тренажерах позволяют считать, что в реальном космосе они справятся с любой поставленной задачей. Все прошли трехмесячную стажировку в ближнем космосе. Конечно, недостаток опыта работы в открытом космосе необходимо учесть при составлении программы подготовки. Могу рекомендовать любого из списка. – Майор выдохнул и обвел участников в ожидании вопросов.

– Как мы можем доверить такое ценное оборудование кому-либо из этих, довольно-таки молодых, людей, – с очень большим сомнением в голосе, угадывая настроение начальства, задал вопрос кадровик Минобрпрома. – Не только оборудование, но и жизнь членов экипажа?

– Это лучшие показатели на сегодняшний день среди всех действующих пилотов и курсантов. Тестирование проводилось на базе научно-исследовательского испытательного центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина, – профессор повернулся к академику, в очередной раз надеясь на его поддержку, – Семен Варламович, пожалуйста, подтвердите, насколько нам важно иметь лучших пилотов для успеха намеченных экспериментов.

– Вполне понимаю и поддерживаю коллегу, – вступил Калдашев, – действительно настройки аппаратуры настолько тонкие, что пилот, приобретший навык быстро и точно взаимодействовать с управлением корабля при длительных цепочках перемещений в условиях изменяющихся гравитационных параметров, может сыграть ключевую роль не только для эффективного управления, но и для выживания корабля. Это сравнимо с пилотами «Формулы-1» в прошлом, или летчиками-испытателями. Как любой опытный водитель чувствует габариты машины, так и пилот с развитой эмпатией чувствует оптимальное решение для расчёта курса и выбора параметров вектора движения. Конечно, все решения дублируются и проверяются навигационной нейросетью, так что безопасность гарантирована, но быстродействие и эффективность вырастает в сотни раз.

– Хорошо, ваша точка зрения понятна, – руководитель отдела ЦК по космическим программам примирительно поднял руку, – мы тщательно изучим кандидатов, тем более что им еще предстоит сдать выпускные экзамены, верно, Максим Давыдович?

Он задал вопрос и не ожидая очевидного ответа продолжил:

– Списки принимаются за основу, передадим их центру подготовки космонавтов для разработки программы. У нас еще есть время, следующее совещание проведем в сентябре и пригласим специалистов Центра подготовки. Я правильно понимаю, товарищи, что дублирующее оборудование и макет внутренних помещений уже смонтированы в Звездном?

– Товарищ Сухоруков, – ответил представитель штаба ВКС, – согласно моей справке, было принято решение поставить оборудование на площадях филиала центра Звездный-2, где можно обеспечить наибольший режим секретности. Оборудование поставлено, идет монтаж. Завершение планируется на конец июля.

Совещание закончилось. Иван, не теряя времени, повёл старого товарища к себе в кабинет, где они просидели, общаясь по душам, ещё пару часов. Уже выходя из Башни, Максим Давыдович не мог отделаться от неприятного ощущения надвигающихся проблем. В списке лучших пилотов на самом верху стояла фамилия Вихрова Александра. Всех кандидатов в основной экипаж будут перепроверять с лупой, с микроскопом и вдоль и поперек, а это означало, что придётся согласовывать кандидатов со своим непосредственным начальством.

Майор помнил тяжелый разговор со своим руководителем в Главном Политическом управлении, заведующим высшими учебными заведениями военно-воздушных и космических сил, когда ему пришлось защищать Вихрова после его решения уйти с позиции секретаря комсомольской организации училища. Это был практически беспрецедентный случай и вызвал гневное недоумение куратора от ГПУ. Сейчас эта история всплывет, да ещё и недавняя драка, – всё вместе может лечь пятном на репутацию курсанта и закрыть ему дорогу. Ну что ж, – подумал он, – будем бороться до конца. Парень ему нравился своей целеустремлённостью и готовностью бороться за коллектив. Но легко не будет.

***

Сигнал тревоги прозвучал практически сразу, как я устроился на лапе своего доспеха, подложив под голову рюкзак и застегнувшись в спальнике. Завибрировал, замигал браслет комма, а снаружи голосом комвзвода, Алексея Панкратова, будто слон заревел: «Подъём. Тревога». По команде «подъём» в режиме полной боевой готовности мы все уложились в 45 секунд, собрали вещи и уже занимали свои места в ложементах БРПК. Это в обычной жизни, когда мы в училище, дежурные сержанты давно уже на построении нас не ждут так быстро и дают спокойно 4–5 минут проснуться. Сейчас же нам строиться перед взводным не надо, всё просто: по машинам, перекличка в канале и доведение приказа, – привести себя в надлежащий вид можно и в мехе.

Надо мной с тихим шелестом задвинулась и с мягким чавком встала на место заслонка гермолюка, когда я уже подключился к системам машины и выпалил на взводной волне: «Курсант Вихров, Сокольничий-1, готов». Выслушав отклики моих товарищей по взводу, Утес, наш комвзвода, приказал всем переключиться на командную волну, где подполковник Комов, наш офицер-наставник и командир роты БРПК в этой миссии, дал вводные:

– Объект «Ковчег-17» совершил неконтролируемое вхождение в атмосферу в 21:57 по московскому времени. – Я скосил глаза на циферблат: 22:03. – Предполагаемый район приземления: север Западно-Сибирской равнины. Наша задача: выдвинуться в район Тарко-Сале для получения дальнейших указаний. Приготовиться к погрузке.

Сквозь фильтры, приглушающие внешние шумы, доносился характерный рокот: орбитальные транспорты плавно снижались над посадочной полосой.

– На тактические компьютеры поступит привязка, – канал переключился на командира взвода, – всем проследовать к указанному транспорту и занять ячейку согласно расписанию. Выполнять.

Глава 4.

Пятьсот метров, отделяющих нас от опускавшего аппарель транспорта, мы преодолели за пару минут. Мы бежали к трюму в порядке, обратном высадке – стандартная процедура, отработанная до автоматизма. Я почувствовал, как тело само подстраивается под ритм движения, и рванул вперёд, держась в шаге за массивным «Гренадером» Рокотова. Ощущал за спиной тяжёлое, надёжное присутствие «Воеводы» Алексея – он не отставал ни на шаг, словно мы были звеньями одной цепи. В этом синхронном беге было что-то почти ритуальное: каждый знал своё место, каждый двигался с точностью механизма.

Я окинул взглядом борт транспортника, где расползались створки двух грузовых люков и выдвигались фермы аппарелей. «Четвёртый док, хвостовой стручок…» – пронеслось в голове.

Инга рванула вперёд, как всегда – без колебаний. «Волхв» ускорился и на миг слился с рыжеватым отблеском аварийных огней, помчавшись по транспортной дорожке, словно стрела, выпущенная из лука. «Гренадер» не отставал – нырнул в трюм с грацией хищника, его массивные сервоприводы щёлкали, как суставы зверя перед прыжком. Резкий поворот в хвостовую секцию – и вот он уже исчезает в полумраке ангара. В динамиках гулко отдавались тяжёлые шаги мехов по плитам палубы, уверенно опережая отсчёт последних секунд перед стартом.

Мы с напарниками аккуратно разместили боевых роботов в открытых капсулах. Парные ряды капсул напоминали открытый стручок гороха, а сами капсулы – распределённые по очереди на разные стороны стручка горошины, каждая из которых хранила в себе смертоносную мощь. Фиксация прошла без сучка без задоринки – машины будто сами знали своё место и замерли в ожидании команды к пробуждению. Последними в «стойла» встали «Витязи» – мощные, грозные. Их бронированные корпуса отбрасывали резкие тени на стены ангара, превращая пространство в сюрреалистичный лабиринт. По боевому расписанию именно они первыми покидали борт. В их задачу входило прикрывать высадку «Стрельцов», а потом и остальных…

– «Сокольничий» к транспортировке готов, – доложил я на взводном канале, хотя бортовая система штабного робота комвзвода уже наверняка синхронизировалась с корабельной и отображала статус каждого из наших мехов в десантных капсулах. Вспомогательный таймер, отсчитывающий время от последней команды на тактическом экране, показывал две минуты сорок пять секунд – уложились вполне прилично. В этот момент пилоты активировали квантовые преобразователи гравитации, пол вздрогнул, и орбитальный транспорт стал набирать высоту, закрывая на ходу створы люков.

– Походное положение: «на борту транспорта», – пришел приказ по взводному каналу. Эта команда сродни строевому «вольно» и допускала в нашем случае разгерметизацию, частичный перевод систем БРПК в спящий режим. Не теряя времени, я разблокировал люк, подтянулся и сел на край корпуса, свесив ноги внутрь. Рядом ребята один за другим выбирались из своих кабин. Десантная капсула, в которой стоял мой «Сокольничий», была рассчитана и на более крупные модели БРПК, поэтому места над головой хватало, и сидя на своем месте я видел всю секцию и каждую капсулу. Конструкция транспортника была рамочной и позволяла сбрасывать десант целыми модулями, чтобы облегчить вхождение в плотные слои атмосферы и уменьшить рассеивание подразделений при высадке с высоких орбит, но могла и отстрелить любую капсулу индивидуально.

По правую руку от меня слегка наискосок через проход Инга обустраивалась на крышке откинутого люка «Волхва», явно намереваясь почитать. Она разместила визор в воздухе перед собой так, чтобы при этом видеть весь наш док и иметь возможность общаться со всеми ребятами. Напротив неё, расположившись так же, как и я, на срезе люка, устроился Иван, который тут же начал пытаться докричаться до Феди, почти через весь док – «Витязи» стояли у самого выхода:

– Эй, Батыр, а это мы не к тебе ли в гости летим? У тебя ведь родня из этих мест вроде?

– Это ты сильно промахнулся, однако, – с достоинством откликнулся Федя, посмеиваясь, – до моих мест ещё столько же лететь по прямой, причём почти на юг. Ты вообще соображаешь, где Иркутск находится?

– Как так, ты же вчера говорил, что щука у вас, за полярным кругом, на нерест пошла, типа, можно из окна дома сачком ловить. И икра такая крупная! А чей тогда пак15 вчера показывал? – не сдавался Иван.

– Но у меня сестра с мужем в Уренгое живут, там очень рядом. В этом году ледоход ранний был, да и лёд тонкий стоял. Вот зять с друзьями и оторвались. Они вчера щуку с твою ногу добыли. Втроём вытаскивали.

– Да будет заливать-то, что же он про икру пак прислал, а про такую щуку не похвастался? – возмутился Рокотов.

– Так щука в камеру не влезла, – рассмеялся Батыр, – ладно, я просто видео показал, а фотку не скинул. Ловите все.

Я открыл взводный канал и посмотрел на это чудо природы: трое мужчин держали на руках настоящего доисторического монстра.

– Я такую у нас на Волге брал один. – С лёгким пренебрежением отреагировал Кирилл Бельков с башни своего «Стрельца».

– Отставить спамить в канале. – Тихо, но с лёгкой укоризной, как детям малым, скомандовал Алексей Панкратов и шутливо погрозил пальцем. Как командир взвода, он был обязан сделать это замечание. – Когда включат гражданскую связь, тогда и похвастаетесь.

– Есть отставить спамить, – вздохнул Федя, и уже, обращаясь к Кириллу, спросил с недоверием, – только не свисти, что на спиннинг. На сеть, поди?

– Не-е, острогой. – Немногословно, но явно рисуясь, подначил его Кир.

– Ну ты бы ещё динамитом, тоже мне, рыбак! – поддержал Федю его напарник Клим, устроившись на сгибе левой «руки» «Витязя», где крепился ложемент рельсотрона, и вытянув вдоль него ноги.

– Конечно, вот ты бы так повыделывался с острогой на Пуре, это тебе не Волга – чебурахнешься в воду разочек и всё, колокольчики будут звенеть как разбитый хрустальный клавесин. – Хмыкнул Фёдор и, не удержавшись, довольно рассмеялся своей замысловатой шутке. Он любил приукрасить и вставить чего-нибудь этакого витиеватого в любом разговоре, поумничать, короче.

– Ты мой герой, – с придыханием произнесла Инга, обращая томный взор на Кирила, но потом рассмеялась и, продолжая подкалывать моего приятеля, опять мечтательно продолжила, – вот таких мужчин мне мама велела в семью приводить.

При этом я уловил, как она стрельнула глазами в мою сторону. Потом все же резко поменяла тон, как бы одергивая себя в розовых мечтах, и спросила:

– И что, ни разу в воду не сверзился? Да она хвостом лодку перевернуть может, даже если только рядом плеснет!

– Я с первого удара – насквозь! – Слегка завелся Кирилл, привставая и расправляя плечи.

– Инга, и ты туда же! – Алена зевнула. – Опять мальчики скучную фигню обсуждать затеяли. Хоть бы кто этой хваленой икрой угостил. А так, только спать хочется. Нам еще часа два лететь.

Алена, которая по общему негласному мнению слегка неровно дышала к Кириллу, моему соседу по кубрику в курсантском общежитии, попыталась поменять тему, выводя его из-под удара. Я краем глаза заметил, что она пристально посмотрела на него, но Кир и не собирался сдаваться:

– Да, бывали случаи, когда и в воде приходилось уже ножом добирать. Силища у рыбы в воде огромная, но если первый удар прошел точно, то считай – дело сделано. Да и не упускать же подранка.

– А все дело поди было ночью и под фарой? – со знанием дела вступил, все же не удержавшись, комвзвода, чем вызвал смешки у всех ребят, прекрасно понимавших, что ослепленная ночью рыба стоит не шелохнувшись.

– Бывало и такое, конечно, особенно мальчишками и не таких крупных, а тут дело было так. – Кирилл решил не обращать внимания на подколки. – Мы ставили приманку на сома над ямой, рядом с корягой, затонувшей в заводи у протоки после дождя. Вода спала, а эта хищница уйти поутру на глубину не смогла, и мы ее засекли. Там осталось метр, может полтора, глубины в заливчике, а перешеек почти обсох. В общем мне пришлось за ней погоняться с пропёхой, но подловил. Так дал, что еще на метр острогу в дно засадил. Ну ладно, может не на метр, но на полметра точно.

– Сам не видел, но готов на ринге вписаться с тем, кто скажет, что это не правда. – Я поддержал друга. На самом деле, в увольнительной после третьего курса, по дороге к своим на Валдай, я заезжал к его к родителям погостить на недельку, и мы ходили вместе на Волгу на рыбалку. Хотя про этот случай я раньше только слышал от друга, но в тот раз мы, действительно, добыли сома размером, наверное, с приличное бревно для сруба бани. Так что он – мог.

Алена и еще кто-то из ребят под разговоры решили подремать, Инга уютно устроилась почитать, удобно свернув куртку под голову.

– Что читаешь? – спросил я соседку, проверяя карманы на предмет леденцов. Любил я кисленькие барбариски, что поделать. Вытянул в руке по направлению к ней пару конфеток. – Хочешь?

– Да, славянские сказки, кидай, – Инга ловко поймала конфетки одну за другой, даже не изменив позы.

– Аксакова, что ли?

– Ты и не знаешь, наверное, один поляк написал, про ведьмаков и всякие химеры.

– Этого не читал, меня «Уральский круг» зацепил, Васильева. Уже дочитываю пятый том, заглатываются на одном дыхании, хочешь – скину ссылку. У тебя там ведьмаки одни бегают или в компании прекрасных ведьм? – как можно небрежнее поинтересовался, вполне обоснованно предполагая, что девочки не будут читать про героические приключения, если там нет чувств и переживаний из разряда: любовь преодолевает долг или призвание ведет его налево, а она его ждет, уходя направо.

Инга уловила нотки иронии в моих словах, оторвалась от чтения и сдвинула экран в сторону, чтобы лучше видеть меня:

– Не старайся показаться более грубым, чем ты есть на самом деле, Сашенька. Девушки таких боятся. – Возвращаясь к книге, она отгородилась от меня экраном и буркнула себе под нос, но так чтобы я услышал: – Тебе и так хватает.

Вот же блин, фифа, но цели своей она достигла: приставать с разговорами мне расхотелось. Чтобы скоротать время, я полез копаться в новостных паках. Почти сразу же возникло ощущение, что мы ускорились, причем существенно. Видимо, пилоты дали форсаж, готовясь перейти с крейсерской скорости на сверхзвуковую. Раздался зуммер, продублированный командой на коммах занять места в машинах. Все соскользнули в пилотские ложементы и задраили люки, а вскоре по корпусу прошла чуть заметная вибрация, сопровождающая переход звукового барьера.