Руководство по домоводству, хорошим манерам и романтическим отношениям

Из-за перегородки послышался смех и потом неожиданный пук.

Смех оборвался. Воцарилась напряженная тишина. И чтобы как-то поддержать смущенную подругу, я сказала.

– Какая ты молодец, очень вовремя подключила духовые инструменты к нашей композиции. Получился отличный завершающий аккорд, мы рассмеялись.

Выйдя из кабинки и, моя руки, я заметила, что Соня стесняется и покраснела.

– Все что естественно, то не безобразна. Очень хотелось поддержать тебя. Тужилась, тужилась, но ничего не получилось. Я думаю, что в следующий раз мы сыграем на наших «духовых инструментах» А капелла, и мы опять засмеялись.

Наш смех был прерван вошедшей в туалет женщиной. На ее лице расплылась улыбка, а в глазах читался не поддельный интерес к нашим персонам, что вынудило нас быстро ретироваться.

Проходя мимо гардероба, я заметила вывеску «Заказ цветов». Остановившись под предлогом того, что мне надо поправить прическу отправила Соню в зал заказать что-нибудь интересненькое на ее вкус. Сама же подошла к цветочному прилавку.

– Можно заказать цветы? – спросила я.

– Да, конечно. «Букет доставят через десять минут», —девушка протянула каталог. Прейскурант меня не обрадовал.

– Что будем делать, Джинни? – спросила я.

– Однозначно дарить цветы, принцесса, – ответил он.

Выбрав букет, стоивший мне почти всей наличности, я мысленно успокаивала себя.

«Ерунда подумаешь, холодильник забит под завязку, проездной у меня до конца месяца. А до зарплаты осталось три дня. Как-нибудь переживу. Можно, конечно, попросить маму, и она мне не откажет. Но я самостоятельная девочка и привыкла решать свои проблемы сама».

Вернувшись за стол, я убедилась, что Соня уже заказала горячее, наполнила наши бокалы вином и ждала только меня.

Не дав мне опомниться, она произнесла тост за свою лучшую подругу, то есть меня, и голосом, нетерпящим, возражений провозгласила:

– До дна!

Почти залпом осушив бокал, она пристально посмотрела на меня, и мне пришлось последовать ее примеру.

– Спасибо тебе большое, Оленька, – чуть осоловевшим взглядом глядя на меня, проворковала Соня, – такого прекрасного подарка мне никто не дарил.

Подскочивший к нам официант, молниеносно наполнил пустые бокалы и мгновенно удалился.

Встав чтобы произнести ответный тост, я была приятно удивлена оперативности продавщицы цветов, появившейся возле нас с прекрасным букетом. Передав мне цветы, девушка ушла.

Произнеся поздравительную речь, хозяйке сегодняшнего торжества, я протянула Соне чудесный букет полевых цветов. Она, чуть перегнувшись через стол, двумя руками, взяла у меня цветы.

В этот момент моя ладонь случайно коснулась ее груди. Почувствовав мою руку, Соня тем не менее. не отстранилась, а лишь пристально посмотрела мне в глаза.

Скрытая букетом моя рука незаметно ни для кого легонько погладила ее грудь.

– Ах, Джинни, ах сукин сын что же ты делаешь, мерзавец, моей груди тебе уже мало, ты на моих подруг полез? – мысленно рычала я на него.

Подруга продолжала стоять как ни в чем не бывало и смотреть в мои глаза.

Быстро отдав букет, я дождалась, когда Соня пристроит его на соседний стул, произнесла тост и залпом выпила, стараясь не смотреть на нее.

На некоторое время за нашим столом наступила неловкая пауза, которая была прервана к нашему общему удовольствию подачей горячих блюд.

Стейк из красной рыбы таял во рту.

– Я только сейчас вспомнила, что ничего не ела с самого утра, если только не считать мороженое, – сообщила я Соне.

– И я тоже, – ответила мне подруга.

В зале ресторана играла приятная музыка, располагающая к откровенному разговору, и насытившись мы, как все порядочные девушки в подпитии, взялись за обсуждение своих теперь уже бывших.

Когда я ей намекнула с какой стороны собрался зайти в меня мой бывший, Соня нисколько не удивилась. С ее стороны не было высказано никакого возмущения. Как заметил бы Карлсон «дело-то житейское».

В результате доверительного разговора за жили были мы определились что все мужики козлы, мы белые и пушистые и больше ни будем размениваться на всяких проходимцев, а будем ждать своих принцев. Ведь таким прекрасным и одухотворенным парами алкоголя девушкам подавай только принцев.

– Не знаю как тебе, Сонечка, – фамильярно уточнила я. – А мне, пожалуйста, предоставьте принца на белом коне.

– А зачем тебе лошадь? – спросила охмелевшая Соня.

– Ну, во-первых, не лошадь, а конь, – ответила я, отчаянно пытаясь придать своему лицу, если не мудрость, то хотя бы важность.

– А во-вторых? – спросила, громко икнув, Соня.

– А, во-вторых, – повторила я ее вопрос, тужась сообразить, а действительно для чего мне лошадь. – Да просто из принципа, – торжествуя от своей находчивости, сказала я.

– Тогда мне тоже в комплекте коня! – потребовала моя подруга, обращаясь в пространство, словно бы заказывая у официанта гарнир для второго, и ударила кулачком по столу.

Взглянув в глаза осоловевшей подруги, я поняла, что нам пора покинуть это пока еще гостеприимное заведение.

На мое предложение завершить вечер, пока он не перешел в попойку, Соня ответила отказом.

– Ну, Оленька, еще одну песенку, ну пожалуйста, – говорила она, смотря на меня глазами очень пьяного котика.

– Хорошо, на сегодня последнюю и мы уходим. Согласна?

Соня одобрительно кивнула головой.

На сцене музыканты закончили очередную композицию и получали заказ на следующую.

Их руководитель, заметив мое перемещение в их сторону, заулыбался.

– Ну что, коллега, вдарим по этому сонному царству?

– Еще как вдарим! – Запрыгивая на сцену и беря микрофон, ответила я.

– Что будем играть?

Я задумалась, ничего не шло в голову.

– А давай «С высоких гор спускается туман», – ответил за меня Джинни.

– Отличный выбор, – заметил их главный и начал проигрыш.

С высоких гор спускается туман,

Когда всю ночь шумит кафешантан.

В кольце закатов лестниц и дверей

Мы пьем коньяк с возлюбленной моей.

Сирень в петлице тверд воротничок,

Хрустят манжеты, галстук прост и строг,

Откинусь в кресле, перейду к вину,

Как я осмелюсь как же я начну.

Эта композиция предназначена для мужской партии, и ее фактически исполнял мой синий друг.

Но София смотрела на меня своими очаровательными глазами, и я чувствовала, что она уверена, в том, что эту песню я посвящаю ей и только ей.

От этой мысли в моей душе распускались цветы, а в животе порхали бабочки.

С высоких гор спускается туман

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я лаской вырвал первый поцелуй.

С высоких гор спускается туман,

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я вырвал первый поцелуй.

София, неотрывно смотрела на меня, а я не могла отвести от нее глаз, тщетно пытаясь понять, что со мной происходит.

Ловлю твой взор с улыбкой на губах.

В браслетах руки голые впотьмах.

Глубокий вырез, стрелка на чулке

И туфли на высоком каблуке.

С высоких гор спускается туман,

И опустел ночной кафешантан,

Ты, удаляясь, станешь мне чужой,

Прическу сбив рассеянной рукой.

С высоких гор спускается туман

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я лаской вырвал первый поцелуй.

С высоких гор спускается туман,

Когда все ближе с моря ураган,

Но в эту ночь под сенью сонных струй

Я вырвал первый поцелуй.

Стихнувшую мелодию заменили громкие аплодисменты зрителей.

Поблагодарив слушателей и музыкантов, я спрыгнула со сцены и направилась к нашему столику.

На стоящую возле стола подругу страшно было смотреть. В ее глазах читалась вселенская похоть. И я подозревала, кто является объектом ее обожания.

– Спокойствие и только спокойствие, говорила я Соне, подняв перед собой руки, понимая, что спасти меня от немедленного изнасилования сможет только чудо.

И оно явилось предо мной в виде лысого руководитель ансамбля.

Быстрым шагом он подошел и встав, между нами, обратился ко мне.

– С вами приятно иметь дело. Я настоятельно прошу принять от смиренных служителей Мельпомены этот скромный гонорар. Надеюсь на долгосрочное сотрудничество, – склонившись, он поцеловал мою руку, незаметно сунув в нее купюру достоинством в пять тысяч рублей и свою визитку.

Увидев мой взгляд, скромные служители муз повернулись в мою сторону и поклонились.

Отказываться от такого щедрого подарка я не собиралась, благосклонно приняв подношение, не забыв поблагодарить музыкантов.

Оценив по достоинству попытку лысого спасти мою девичью честь, хотя бы на данный момент времени, и схватив не на шутку разбушевавшуюся подругу под локоток, я почти твердым шагом направилась к выходу, по дороге раскланиваясь и принимая поздравление за именинницу.

Потому как именинница была сейчас не совсем адекватна. Блаженная улыбка на ее челе перетекала в откровенную похоть.

На выходе из зала нам преградил дорогу администратор ресторана и под нашими недоуменными взглядами от лица администрации, подарил моей подруге огромный букет белых роз. Поблагодарив сотрудников, в лице этого мужчины, и зарывшись лицом в цветы, Соня позволила вывести ее на улицу.

Свежий ветерок со стороны пруда, окутанный ночной прохладой и пропитанный запахом сирени бодрил. А со стороны деревьев доносилось стрекотание цикад. В голове сразу же прояснилось.

– Идем быстрее, Сонечка, у нас еще так много важных дел, – твердила я подруге, заговаривая зубы, пока тащила ее на выход из парка.

– Это каких еще дел? – непонимающие с заплетающимся языком спросила она.

– Ну, например:

– Купить много платьишек.

– Купить потрясные туфли к платьишкам.

– Не носить платья и туфли, ибо в джинсах и кроссовках удобней.

– Порвать колготки. Купить новые. Порвать.

– Прямые волосы – закудрявить. Кудрявые – выпрямить.

– Отрастить волосы. Коротко подстричься. Поплакать о том, что с длинными было лучше.

– Месяцами отращивать ногти. Немного надломать один. Попытаться подпилить. Психануть и срезать все к чертям.

– Специально слушать грустные песни. Накрутить себя. Разреветься.

– Поругаться с парнем. Обидеться, что не пишет.

– Заблокировать его, разблокировать его, заблокировать его, разблокировать его.

– Ждать, пока извинится.

– Узнать, понял ли он, что ты обиделась.

– Обидеться еще раз.

– Договориться с подругой о встрече. Попросить не опаздывать.

– Опоздать на час.

– Ну, вроде и все.

Несла я откровенную чушь, таща подругу к автобусной остановке.

– Оля какие к черту платья в два часа ночи? – пьяным голосом спросила Соня.

Я уже начала придумывать новые аргументы, чтобы побыстрее доставить её домой, как вдруг перед нами остановился настоящий лимузин – такие в народе называют «членовозами». Дверь бесшумно открылась, и на мой недоумённый вопрос:

– А это что за хрен с горы?

– Ой! Неожиданно встрепенулась София. – Я совсем забыла про запланированную папой прогулку по ночному городу на лимузине.

Приняв это как неизбежность и рассудив, что лучше довезти подругу до дома на машине, чем тащить ее на себе, я полезла в салон, пропустив перед собой Соню, легонько придерживая ее за попку. При этом про себя материла Джинна за его неуемную натуру.

– Ах ты, синий извращенец, не вздумай к моей подруги приставать, – шипела я на него как змея.

Прогулка на автомобиле по ночному городу действительно была впечатляющей.

Прожив всю свою сознательную жизнь в городе, ежедневно проходя мимо домов в потоке машин и галдящих пешеходов мы не обращаем внимания на его великолепие и красоту.

Ночью тротуары города освобождаются от людей, а улицы от автомобилей, и остается только архитектура – музыка, застывшая в камне и стекле. Искусно подсвеченная, она предстает торжественно и помпезно.

Сколько сил и труда вложено несколькими десятками поколений, чтобы можно было любоваться этим чудом.

Сбросив обувь, ногами встав на сиденье, мы вылезли по грудь в люк на крыше автомобиля и зачарованно смотрели на все эту красоту и роскошь.

Как ни прекрасна ночная столица, но мы не японцы, чтобы сидеть неподвижно, часами наблюдая за тем, как расцветает сакура.

Через пятнадцать минут созерцания урбанистического пейзажа, Соня нырнула в люк, чтобы через мгновение появиться с бутылкой шампанского и бокалами.

Освобожденная от пут проволоки пробка вылетела вверх метра на три, обдав нас сладкими брызгами, оглашая ночной город визгами и позитивным настроением.

После принятого на грудь алкоголя достопримечательности ночного города ушли на задний план, так как душа захотела песни, и мы запели. В перерывах между песнями не преминули обсудить парней.

– Почему мужики поголовно считают, что девушкам не нужен секс? Мы тоже хотим секса! – кричала пьяным голосом Соня. – Просто мы называем это романтикой.

– Если бы парни хотели секса так, как хотим его мы, то нам был бы пиздец, – вторила ей я.

Выпитое шампанское било не только в голову, но и требовало выхода наружу, а опьянение срывало у нас тормоза, и мы несколько раз обращались к водителю с требованием остановиться возле кустиков. Но всякий раз он подвозил нас к заправкам с туалетами.

Водитель оказался симпатичным пареньком приятной внешности. Наши попытки флиртовать с ним он игнорировал, и это заводила нас, пока на лацкане его пиджака мы не увидели значок, «Извините я немой». Тут нам стало ясно, почему за весь вечер водитель не проронил ни слова. А когда мы увидели на торпеде возле водителя фотографию миловидной девушки и подписью «Я люблю свою жену», глаза наши увлажнились, и мы прекратили попытки заигрывать с молодым человеком, восхищаясь его преданностью, что в наше время – большая редкость.

«Все проходит», – когда-то мудро произнес один восточный царь. Подошел к концу и наш вечер, точнее уже глубокая ночь. Автомобиль плавно подкатил к подъезду Сониного дома, дверь открылась, и мы стали выбираться из салона.

Соня хотела, чтобы водитель отвез меня домой, но я объяснила ей, что мне хочется пройти пешком, ведь до моего дома всего пять минут ходьбы.

Дверь закрылась, автомобиль плавно уехал, и мы остались вдвоем у подъезда.

Нужно было идти домой, а я стояла с букетом цветов, смотря в глаза Сони, не в силах что-то сказать. Подруга застыла неподвижно предо мной, прижимая к груди букет белых роз, пристально смотрела на меня, как будто бы чего-то ожидая.

Наконец найдя подходящие слова, я произнесла:

– Дорогая Сонечка, поздравляю тебя с Днем рождения, желаю тебе быть всегда такой восхитительной.

– Большое спасибо, Оленька, за добрые слова и хочу сказать, что я бесконечно рада, что встретила сегодня тебя. Мне кажется, что ты мой самый лучший подарок.

На глазах у нее появились слезки.

– Ну все хватит, красавица, завтра будет новый день, я тебя приглашаю к себе на пижамную вечеринку. А днем мы с тобой еще покуролесим.

С этими словами я передала ей второй букет. Освободившись от цветов, мои руки непроизвольно взяли ее за талию и притянули к себе, наши глаза встретились, а мои губы утопили ее в долгом и горячем поцелуе. С трудом оторвавшись от Сони, я развернулась и быстро пошла домой, сказав ей на прощанье: «До завтра, милая».

Я не оглядывалась, но точно знала, что она смотрит мне вслед.

– Молчи, Джинни, только молчи, иначе я за себя не ручаюсь.

Сейчас я была как никогда зла то ли на Джинна, то ли на саму себя. Потому что я действительно не понимала, кто был инициатором этого поцелуя. Очень хотелось свалить все на этого синего плута или на выпитый алкоголь, но в глубине души я понимала, что не все так просто, как мне бы хотелось думать.

Эта девушка вызывала во мне противоречивые чувства.

Злясь на саму себя и матерясь, как последний портовый грузчик, я шла в сторону дома быстрым шагом, мечтая лишь об одном. Поскорее вернуться в родные пенаты, ведь день был очень насыщен на события.

Пытаясь сократить путь, я решила пройти через дворы и по диагонали пересечь детскую площадку.

Находясь уже на середине оной, я поздно заметила трех парней, сидящих в тени на лавочке.

«Ой, мамочка моя дорогая, – буквально завизжал мой внутренний голос, – да что ж за задница у меня такая, до приключений охочая?»

Сменив траекторию своего движения, я пыталась уйти от встречи с нежелательными субъектами. Но было уже поздно. Один из них, подскочив ко мне, схватил меня за руку и с явно выраженным кавказским акцентом заговорил:

– Эй, красавица, подожди, давай познакомимся.

– Пошел нахер, урод, – зашипела я и со всего маху ударила по лицу негодяя.

От неожиданности он выпустил руку, и я уже была готова ретироваться на второй космической скорости, как кубарем полетела на землю, получив сильный пинок по своей многострадальной заднице. «Ой, мамочка роди меня обратно», – подумала я и уже приготовилась к самому худшему, но голос Джинна вернул мне надежду:

– Расслабься, принцесса, и получай удовольствия.

– Если бы ты знал, мой синий друг, как я рада тебя слышать, – завопила я и полностью расслабилась, передав ему бразды правления над своим бренным телом.

Моя тушка ещё несколько мгновений лежало на земле, а потом всё закрутилось. Перекатилась в сторону, сделала кувырок вперёд, вскочила на одно колено – и коротким ударом в пах отправила первого насильника на землю. Тот свернулся калачиком и завыл.

Вскочив на ноги, успела поставить блок, сделала подсечку – и вот уже второй вспахивал лицом прорезиненное покрытие детской площадки. В тот же миг заметила, как третий, размахивая ножом, бросился в атаку.

Резко уклонилась в сторону, и лезвие прошло в паре сантиметров от груди. Мгновенно сблизившись, влепила мощный удар открытой ладонью в нос. Противник начал заваливаться назад, но, не дав ему упасть, схватила за волосы и впечатала колено в печень.

– А теперь можешь падать, родной, – сказала я, отпуская бесчувственное тело.

Быстро осмотрев поле боя, заметила, что первый и третий лежали. Первый, не переставая подвывать, держался за пах, Третий лежал на спине неподвижно, закатив глаза. А второй уже пытался встать на четвереньки, выражая сексуальные претензии – как ко мне, так и к моей маме.

Не в силах вынести такого оскорбления, мое тело самопроизвольно начало двигаться, и пока я размышляла, как поступить с этим землепашцем, ноги сами нанесли серию ударов в область ребер. Колхозник с разбитым носом снова рухнул и завыл, подражая первому.

В пылу боя я услышала голос Джинна:

– Принцесса, тебе не кажется, что они воют в разных тональностях?

– Да милый, – ответила я ему, мой тонкий слух не может перенести такой фальши.

Подойдя ко второму, я со всей дури наступила ему на пальцы.

Вой огласил окрестности двора с удвоенной силой.

– Принцесса, – восхищённо сказал Джинни, – ты не находишь, что сейчас это звучит гораздо гармоничнее?

– Если бы они заткнулись, было бы идеально.

– Как скажешь, милая, – вздохнул он, разочарованно подходя к обоим солистам и короткими, точными ударами отправляя их в нирвану.

Над детской площадкой воцарилась тишина.

Джинни, осмотревшись по сторонам и убедившись, что за нами никто не наблюдает, начал обшаривать карманы незадачливых насильников, выкладывая их содержимое прямо на их же бессознательные тела.

– Джинни! Ты что делаешь? – возмутилась я.

– Во-первых, не Джинни, а Олег Николаевич, а во-вторых, пытаюсь восстановить твое пошатнувшееся материальное положение. Так сказать, восстанавливаю моральный баланс между попранной девичьей честью и материальными ценностями этих субъектов.

– Эй, Джини, это о каком Олеге Николаевиче ты сейчас говорил? Неужели ты все вспомнил?

– Нет, пока только как меня зовут, – произнес новоиспеченный Олег Николаевич.

– И как это тебе удалось и как мне теперь тебя прикажешь называть?

– Давай просто Олег.

– Окей, – ответила я, находясь в некой прострации.

А тем временем Олег освободил от всего имущества трех «храбрых» представителей гор.

Причем он не гнушался ни цепочками, ни часами. Паспорта, кредитные карты, кольца и телефоны тоже были изъяты. После сбора трофеев новоявленный Олег приступил к их анализу. Поседев над ними и немного подумав, он просто сгреб все в мою сумочку, отчего она непомерно раздулась и стала напоминать маленького беременного гиппопотама.

Исключением был нож, который Олег некоторое время восхищенно рассматривал, цокая языком, а потом сунул в карман моих джинсов.

Найдя среди трофеев автомобильный брелок, он покрутил его в руках, несколько раз нажал на него. Неподалеку пискнул автомобиль подмигивая светом своих фар, словно сообщая, что вот, я здесь.

Неожиданно, третий сын горного народа поднял голову и сел, испугано озираясь по сторонам, словно инопланетянин в криокапсуле, пробудившийся из тысячелетнего сна.

Тут я поймала кураж, подойдя к пробудившемуся бандиту и присев на корточки, сурово посмотрела в его глаза

– Ты кто? – спросил он с явным страхом и непониманием.

– Я терминатор Т-600, —сказала я, стараясь подражать роботизированному голосу, растягивая и коверкая слова. –Я прибыла из будущего. Моя цель – лишить тебя детородного органа методом ампутации для предотвращения появления твоих потомков в будущем.

Достав из кармана нож, раскрыв и продемонстрировав лезвие, я медленно опустила его к паху. Парень посмотрел ополоумевшим взглядом на нож, потом на меня, закатил глаза и быстро потерял сознание.

– Ну до чего же хлипкие насильники пошли, – сплюнув и грязно выругавшись, посетовала я. – Нет бы девушку избить, потом изнасиловать, а они взяли моду в обморок падать. Куда катится этот мир?

На площадке опять воцарилась полная тишина.

Почувствовав, как напряжение, которое помогало мне выпутаться из этой ситуации, постепенно спадает, и в душе на смену куражу начинает зарождаться паника, я с дрожью в коленях присела на корточки, и только голос Джинни или уже Олега вывел меня из ступора.

– Слушай, принцесса, – сказал вкрадчиво Олег, – тут у нас неожиданно образовалась небольшая проблемка.

– Нет, – почти истерическим голосом проговорила я, – проблема, это когда ты вечером побрился, а на утро у тебя уже образовалась щетина, а тебе двенадцать лет, и ты девочка, а у нас образовалась полная жопа неприятностей, и как из нее будем выбираться я просто не представляю.

– Тогда поторапливайся, скоро сюда набежит полиция, а нам еще надо успеть реализовать изъятые ценности и улучшить твое материальное положение.

Мне очень хотелось домой, и тот уже был так близко, что на последние слова Олега я не обратила внимание, расслабилась и позволила ему довести нас до дома.

Всерьез я запаниковала, лишь обнаружив себя за рулем уже заведенного автомобиля.

– Твою мать, Олег Николаевич, ты с дуба рухнул, я же не могу водить автомобиль.

– Ни вижу проблем принцесса, сегодня ты получишь практические навыки по вождению автомобиля, возможно и в экстремальных условиях. И гарантирую, что тебе это очень понравится, только вначале выключи свой телефон, чтобы нас невозможно было отследить.

И не давая мне опомниться, он положил мои руки на руль, а ноги поставил на педали, и автомобиль начал медленно двигаться.

При проезде под аркой, ведущей на улицу, паника достигла максимального значения, то есть накрыла меня с головой. Ничего лучше, чем вцепиться мертвой хваткой в руль и зажмурить глаза мне на ум не пришло. Неожиданное прикосновение к моей груди и болезненное сжатие сосков заставило меня широко вытаращиться и завизжать от пронизывающей боли.

– Дебил ты конченный! Ты что творишь?! – заорала я.

– Спасаю нас от посещения травматологического отделения, – спокойно ответил Олег, профессионально направляя автомобиль в сторону дороги.

– Ты же маньяк с садистскими наклонностями. Еще раз позволишь себе такое, убью на хрен. – Я же тебе русским языком говорю, что я не могу водить машину.

– Ну, а кто же сейчас ее ведет? – спросил, посмеиваясь Олег.

И действительно, я реально сидела за рулем, а машина двигалась, повинуясь мне. Легонько покрутив руль, почувствовала, как автомобиль отозвался на мои движения, а когда я надавила на педаль газа, он взревел и резко увеличил скорость. Это было так классно, я даже не могла себе представить, что вождение автомобиля может подарить столько положительных эмоций.

И вот когда я полностью успокоилась и начала ловить кайф от вождения, автомобиль остановился возле набережной в самом темном месте. Олег открыл мою сумочку и бесцеремонно вытащил из нее телефоны и электронные наручные часы.

Выйдя из машины и подойдя к перилам ограждения, отделяющего реку от тротуара, он поочередно начал забрасывать гаджеты в реку.