Руководство по домоводству, хорошим манерам и романтическим отношениям

– Зачем ты это делаешь? – возмущенно спросила я, так как у меня были свои виды на беленький телефон последней модели.

– Закатай свои прелестные губки, принцесса, их нельзя оставлять. По ним нас быстро вычислят, – ответил Олег.

Мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к этому керлингу, подсчитывая в уме суммарную стоимость поглощаемой русской рекой флагманской продукции крупнейших международных компаний.

Закончив соревнования по забрасыванию «it» продукции ведущих мировых корпораций в воду, мы продолжили свой путь. Завершили мы автопробег на какой-то заброшенной производственной территории.

Олег нашел в бардачке влажные салфетки и, протерев ими руль и все, к чему бы я могла прикасаться, покинул автомобиль.

– Куда мы идем? – спросила я у него.

– Легализовать наши трофеи.

– Что сделать? – переспросила я.

– Обменять твои трофеи на деньги.

– То есть продать ворованное? – строго спросила я. – А разве это законно?

– А по каким законам мою принцессу собирались грабить и насиловать эти уроды? – ответил вопросом на вопрос Олег.

Этих аргументов мне было вполне достаточно, чтобы усыпить мою совесть. Хотя слова «мою принцессу» тоже благожелательно повлияли на мое решение, и я просто заткнулась.

Выйдя из подворотни, мы свернули за угол и оказались возле закрытой металлической двери с надписью «Ломбард круглосуточно». Нажав на кнопку звонка, я дождалась, когда дверь откроется и вошла внутрь.

Помещение оказалось небольшим, около трех квадратных метров. Пол застлан керамической плиткой с вытоптанным, едва угадываемым восточным орнаментом. Стены, когда-то выкрашенные белой краской, на которых можно было рисовать мелом, хранили на себе следы былых надежд и разочарований.

На противоположной стороне от входа была установлена большая металлическая дверь с небольшим закрытым решеткой окошком и приемным лотком. За решеткой была видна голова человека далеко за сорок явно не славянской национальности. Пока я подходила к двери, он успел осмотреть меня с ног до головы. А пока я выкладывала в приемный лоток наши трофеи, чувствовала на себе его сальный взгляд, напоминающий взгляд нашего соседа с третьего этажа.

И только я подумала о том, что наверняка существует ферма, где выращивают таких имбецилов, как этот урод подтвердил мою догадку. Ничуть не смущаясь, он выгреб из лотка все мои трофеи и заменив их пятитысячной купюрой, недвусмысленно намекнул мне что, если я хочу получить больше, я должна обслужить его.

Тут неожиданно проснулся Олег.

– Ну, что же, я услышала твое щедрое предложение, Самир, – произнесла я. – И сейчас озвучу его Бешеному.

Я поднесла к уху телефон, понятия не имея, кто такой «Бешеный».

При слове «Бешеный» приемщик мгновенно побледнел и заикающимся голосом пролепетал:

– Не надо никого звать, мы сами все решим.

Теперь в его глазах отчетливо отражался дикий страх.

– Ну что же, попробуй еще раз, – потребовала я, убирая телефон в сумочку, пристально глядя в глаза этому барыге. В лотке материализовались две пачки банкнот, перетянутых резинками.

В душе я возликовала, но Олег не повелся на щедрость этого старого ублюдка, и я опять взялась за телефон.

– Все же придется мне побеспокоить «нашего» с тобой друга, – разочаровано произнесла я.

Я думала, что бледнеть приемщику уже некуда, но я ошибалась. Барыга стал белее белого листа и молниеносно добавил еще три пачки купюр.

– Уважаемая, не надо никого звать, мы все решим, – с мольбой в голосе причитал он.

– Сколько здесь? – спросила я, указывая взглядом на купюры, лежащие в лотке.

– Двести пятьдесят штук, – испугано и с подобострастием сказал он и выдвинул лоток в мою сторону.

Укладывая деньги в свою сумочку, которая опять стала похожа на беременного гиппопотама, я не могла поверить, что это все деньги наши и что вот так легко за один вечер их можно зарабатывать правда не совсем честным и далеко не гуманным способом.

Злость обожгла меня, когда я заметила в лотке одинокую пятитысячную купюру, которой этот урод изначально пытался расплатится со мной.

Взяв и покрутив ее в руке, я сурово посмотрела на скупщика и рявкнула:

– С сегодняшнего дня ты будешь нам платить на пятнадцать процентов больше.

– Я не могу, вы меня разорите, – запричитал торговец.

– Заткнись иначе я пущу тебя на корм рыбам, – сурово прорычала я, сделав для себя заметку, что нужно будет после расспросить Олега о технологии кормления рыб скупщиками краденого.

На выходе из ломбарда Олег обратился ко мне:

– Принцесса, ты не подумала, как мы будем добираться домой?

– Естественно на такси, – ответила ему я.

– Да, но при этом расплачиваться картой или через приложение не вариант, а крупные купюры у водителя могут вызвать подозрения.

Недолго думая, я повернулась к все еще бледному, как полотно, скупщику и пренебрежительно выкрикнула:

– Ты мне должен еще три тысячи.

– Чего? Долларов? – испугано почти завопил гражданин не славянской внешности.

– Рублей, – дубина, – и пожалуйста в мелких купюрах.

Торговец краденным товаром, наверное, очень хотел избавиться от меня, так как без промедления сунул мне требуемую сумму, и мы покинули его не всегда гостеприимное заведение.

Пройдя некоторое время по каким-то грязным улочкам и подворотням, мы вышли на широкую улицу, поймали такси и направились домой.

Дороги были в этот поздний час практически пустыми и через сорок минут я зашла домой, закрыла за собой дверь, прислонилась к дверному полотну, сползла по нему на корточки и заревела. Силы покинули меня.

– Почему ты плачешь, принцесса? – спросил Олег.

– Твою мать Олег Николаевич, за последние десять часов меня пять раз пытались изнасиловать, трижды убить и два раза ограбить, ну и что же ты мне на это скажешь?

– Ну что я могу сказать, ты пользуешься популярностью в этом городе.

– Почему ты меня все время пытаешься вывести из себя? – прекратив рыдать, спросила я.

– Знаешь, ты, когда злишься, такая классная!

– А я-то думаю, что ж ты меня постоянно бесишь? Значит все же любуешься, засранец!

– Ладно, вставай, принцесса, – произнес Олег. – Нужно осмотреть твои синяки.

Сняв в коридоре обувь, я проследовала в комнату.

– Снимай штаны.

– Зачем? – спросила я.

– Знакомиться будем, – скомандовал он.

От его властного голоса я стушевалась и быстро расстегнула пуговицу, опустила молнию и уже начала стягивать джинсы, как вдруг почувствовала сильное смущения.

Я не могла вот так просто стянуть штаны перед незнакомым человеком. Хоть этого человека физически рядом и не было, но я все равно ощущала ментальное его присутствие, и это не позволяло мне вот так просто снять штаны и остаться голожопой перед незнакомым мне человеком.

Словно услышав меня, Олег как бы заглянул мне в глаза и проговорил почти по слогам.

– Принцесса, я твой Джинни, и у нас нет уже давно секретов друг от друга.

«От бестелесного духа, может быть, и нет, а от Олега Николаевича во всяком случае пока есть», подумала я, решив соскочить с этой скользкой темы.

Нащупав в кармане телефон и обнаружив что он выключен, нажала на кнопку запуска – решила потянуть время. Но стоило ему перезагрузиться, на него стали слетаться, как голуби на хлебные крошки, стайки сообщений. Большая часть их была от Сони.

Вначале просто смайлики, потом:

– «Добрый вечер ты уже дома?»

– «Где ты АУ!!!»

– «Почему ты не отвечаешь?»

– «Что случилось?»

– «Ты на что-то обиделась?»

– «Ну, пожалуйста, ответь!»

– «Почему ты меня игнорируешь?»

– «Я так больше не могу!»

– «Я ненавижу тебя!»

– «Прости, прости пожалуйста!»

– «Ну я прошу тебя только ответь мне!»

– Все же телефон – это изощренное орудие пыток неотвеченным звонком, констатировал Олег. – Что ты будешь делать?

– Завтра перезвоню, сегодня уже поздно, – ответила я.

– Завтра будет поздно. Ее уже предали сегодня. Два предательства подряд могут сломать ее психику.

– И что же ты предлагаешь?

– Набери ее номер и позволь мне успокоить ее, – сказал он.

– А может она уже спит? – спросила я.

– Было бы неплохо, – ответил Олег. – Сон – это лучшее лекарство от стресса, но я сомневаюсь.

Я набрала номер и поднесла телефон к уху. Некоторое время шли гудки, а потом я услышала Сонин голос.

– Привет, красавица, не спишь? – спросила я.

Вместо ответа Соня завалила меня кучей вопросов: почему не отвечала, где была, что случилось, в чем она виновата? В ее вопросах сквозило дикое отчаяние, разочарование и горе.

– Успокойся, дорогая, теперь все нормально.

– А что случилось?

– Да ничего особенного кроме того, что меня возле дома пытались ограбить, а потом изнасиловать, а может и наоборот.

– Что наоборот?

– Ну, в начале изнасиловать, а потом ограбить. Да я и сама толком и не поняла, чего они от меня хотели и вообще насильники нынче какие-то хилые пошли. А сейчас, Сонечка, я уже дома и все у меня хорошо.

– Я сейчас приеду к тебе, продиктуй мне свой адрес, – тоном, не терпящим возражения, заявила подруга.

«Ситуация явно начала выходить из-под контроля, вторая истеричка в одном доме будет явным перебором», – услышала я мысли Олега Николаевича.

Неожиданно для самой себя я стала декламировать стихи.

Я сегодня прольюсь дождем,

Чтоб в автобус ты сесть не смогла,

И пошла бы домой пешком,

Вся насквозь до нитки мокра.

Буду рядом с тобой идти,

Что-то на ухо тихо шептать,

И бессовестно по пути

На глазах у всех целовать.

Не заметит никто ничего,

Да и ты вряд ли что-то поймешь

Просто я, чтоб побыть с тобой,

Превратилась сегодня в дождь.

Когда я закончила, в трубке были слышно только тихое всхлипывание. Из этого я сделала вывод, что стихи мою подругу проняли. Ну и я тоже не осталась равнодушной – по моим щекам текли слезы.

– Скажи милая, ты мне доверяешь? – продолжил Олег разговор моим голосом.

– Да, – не задумываясь, ответила Соня.

– Тогда поскорее ложись в кроватку и закрывай глазки, спокойной ночи и приятных тебе сновидений. Утром, когда ты проснешься, я тебе сброшу свой адрес, и ты придешь ко мне. А теперь засыпай, целую тебя, солнышко.

Закончив разговор, я дала отбой, смахнула накатившиеся слезу и сказала беззлобно:

– Ну и сволочь ты, Олег Николаевич, Ты уже и к моей подруге клинья подбиваешь.

Олег, он же Джинни, ничего не ответил.

«А собственно, чего это я так завожусь, – про себя подумала я. – Наверное, в силу своего характера, а вернее всего из-за ревности. Почему мой парень ведет такие недвусмысленные разговоры с моей подругой?»

«Ой, девочка, а когда это он стал твоим парнем? И что ты себе там напридумывала? Ты его даже не знаешь,» – ворчал мой внутренний голос.

«Ничего ты не понимаешь, мы с ним уже давно сроднились, настолько что даже мою попку в туалете вмести подтираем», – оправдывалась я пока не поняла, что спорю со своей раздвоенной личностью.

Продолжать этот спор у меня не было ни желания, ни сил.

– Ты знаешь, а стихи действительно красивые, и мне показалось, что читаешь их не только Соне, но и мне.

– Так и было, моя принцесса, – как мне показалось очень искренне ответил Олег. – А теперь, займемся все же твоим телом.

– А что с ним не так?

– Кроме синяков под глазом и на запястье левой руки, а также небольших ссадины на костяшках руки я ничего не вижу. Но судя по тупой боли в районе правой ключицы и левой полусферы твоей прекрасной попки, у нас есть синяки и там.

– И что?

– Раздевайся.

– Как, полностью?

– Нет блин, на половину, по диагонали. Конечно полностью.

Раздеваться перед незнакомцем не было никакого желания. Но мои руки сами расстегнули и сняли джинсы, причем это сделали так эротично, что я чуть не кончила. Во всяком случае мне на минуточку так показалось. После на пол упала блузка и трусики и в конце, как осенний листок, с меня слетел лифчик.

В очередной раз оставшись в костюме Евы перед этим хмырем, я совсем не чувствовала себя напряженной. Напротив, я расслабилась.

Тем временем Олег, включив кран, подобрал температуру воды, и пока ванна наполнялась, проследовал на кухню.

Там он нашел пачку пищевой соды, флакончик с марганцовкой и йодом. Всыпав полпачки соды в наполняющуюся ванну, накапав туда же несколько капель марганцовки и йода, вернулся на кухню.

Поковырявшись в аптечке и выудив оттуда две капсулы Но-шпы и обезболивающего, он высыпал их содержимое в небольшую пиалу, выдавил в нее размягчающий крем для рук и тщательно перемешал.

– Вот теперь мазь должна настоятся минут тридцать, а нам пора заняться водными процедурами, – сказал Олег, направляя мои босые стопы в ванную.

Вода оказалась теплой и на удивление приятной. Не знаю так действовала сама вода или введенные в нее ингредиенты, но она оказывала на мое тело расслабляющий и обезболивающий эффект. Душевно я успокоилась и была готова даже поболтать, чем и занялась.

– А ты знаешь, – вдруг неожиданно призналась я Джинни. – Я получила удовлетворение, когда избивала этих уродов.

– Это обычное явление, принцесса, люди испытывают удовольствие от победы.

– Да я не о том, понимаешь, Джинни, ой, Олег, я получала сексуальное удовлетворение, когда ломала ребра и носы этим уродам, – призналась ему я, густо краснея.

– А ты ко всему и сексуальная маньячка, – заметил, расхохотавшись, он.

– Да я такая, – улыбнулась я.

После водных процедур мы вытерли мое тело и пошли на кухню.

Взяв пиалу с мазью, Олег обмакнул в ней пальцы и нанес крем на лицо под глазом, где вовсю разрастался синяк. После мазь была нанесена на все поврежденные участки моего многострадального тела.

Лекарство оказалось на удивление действенным, и уже через несколько минут я забыла о болезненных ощущениях. Но зато появилась дрожь в теле, и меня начало так конкретно потряхивать.

– Не волнуйся, принцесса, это адреналиновый отходняк. В случае опасности организм выпрыскивает в кровь адреналин, который улучшает твои физические показатели. Так, например, благодаря ему ты победила трех парней, которые априори сильнее тебя физически. По окончании действия адреналин распадается в организме. Вот как раз этот процесс ты ощущаешь в виде побочного тримера.

– И как мне избавится от этого? – стуча зубами, спросила его я.

– Никак, это явление совершенно безобидное для организма и само скоро пройдет. А вот его последствие – стресс, оказывает более пагубные последствия.

– А как мы будем снимать стресс?

– Ну, в разных странах это происходит по-разному. В США это делают личные психологи, в Австралии обычно люди с проблемами идут в ближайшую забегаловку и рассказывают первому встречному о своих проблемах. Японцы к этому вопросу подходят более радикально, заканчивая все сэппуку или харакири, мы же русские привыкли снимать стресс алкоголем или сексом, а иногда и тем и другим одновременно.

– Мне только этого не хватает, – закатив глаза, ответила я.

– Первого или второго, а может и того и другого, я лично не против, – высказал свое мнение Джинни, он же Олег.

– Уж помолчал бы, грязный извращенец, ты думаешь я не видела, как ты, глядя на Соню, пускал слюни?

– Ну, это же только глазами.

– А в машине, когда мы высунулись из люка и горланили песни, кто ее за задницу щупал?

– Технически это была твоя рука. И вообще я думаю, что это ей очень даже понравилось, не зря она к тебе так прижималась.

– Ладно, хватит, – строго сказала я, – нужно снять стресс, иначе не усну.

– Сексом? – спросил Олег.

– Хрена тебе лысого, а не секс. Стресс будем снимать алкоголем, – тоном, не терпящим возражения, заявила я, доставая из холодильника початую бутылку виски.

– Ох, ни хрена себе, – присвистнул Олег, только увидев бутылку. – Настоящие Шотландские, The Balvenie Tun 1509. И кто же у вас ценитель такого редкого напитка?

– Коллеги подарили матери на Новый год, – ответила я. – Мы с мамой попробовали, он нам не особо понравился, вот и стоит с тех пор в холодильнике. А чем он собственно знаменит и что в нем особенного?

Олег улыбнулся, в его глазах заблестел огонёк истинного знатока.

– О-о-о! Это легендарный напиток, – подобострастно пробормотал он. – Создание этого напитка имеет свою очень интересную историю.

Олег начал свой рассказ, по-хозяйски достав из кухонного шкафчика два широких бокала. Точнее, это мое тело проделывало все эти манипуляции, но без моего участия.

С легкостью профессионального бармена одним касанием он скрутил пробку. Плеснув в бокалы янтарную жидкость, взял в руку и продолжил свое повествование.

– Этот букет был создан Дэвидом Стюартом, одним из величайших мастеров винокурни. Дэвид смог создать выдающийся и неповторимый букет ароматов и вкусов, за что был награжден Королевой за заслуги в индустрии шотландского виски.

Вдохни запах, и ты почувствуешь в нем роскошную сложность с элегантными дубовыми нотами и тонами сухофруктов, уравновешенных сочными оттенками корицы, имбиря и специй.

Напиток также имеет прекрасную многослойность ванили дуба, богатых древесных специй, темных фруктов и яркий хересный характер вперемешку с элегантным медовым тоном.

Семь долгих лет Дэвид искал тот самый аромат и вкус, который мы сейчас ощущаем.

В состав этого виски входят тридцать два благородных напитка.

Его менторский голос и восхищение старым шотландским алкоголиком, вероятнее всего спьяну смешавшим несколько алкогольных напитков, окончательно взбесили меня.

Вдохнув аромат этого пойла, я еще раз убедилась в своей версии его происхождения.

– Это же надо до чего докатились англичане. У них королева награждает самогонщиков, – возмущалась я. Знаешь Джини, запах этого виски убогий, а на вкус… – я поднесла бокал ко рту и опрокинула его в себя.

– А на вкус еще дерьмовее, – при этом меня всю передернуло.

– Ты еще закуси ее шоколадкой или долькой лимона, – предложил саркастично Олег.

– А почему бы и нет, – ответила я, опорожнив второй бокал и закусывая его конфетой, гордо, с пренебрежением посмотрев туда, где должен был стоять этот ценитель английского самогона.

Мое ликование тем, что я утерла нос этому снобу, продлилось недолго. Почувствовав, стекающую по пищеводу в желудок огненную воду и в полной мере осознав причину североамериканских индейцев называть этот напиток именно так, я всем своим телом почувствовала растекающееся тепло. Стены и мебель вокруг меня закружились.