Нам (не) по пути

Нам (не) по пути

Лана Нежная

Дизайнер обложки Светлана Александровна Шевченко

© Лана Нежная, 2026

© Светлана Александровна Шевченко, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-1770-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Броня для Вероники

Вероника

Октябрь в этом году решил поиграть с нами в прятки. Днём солнце ещё пригревало, пробиваясь сквозь редкие облака и заставляя забыть о календаре, но стоило ему скрыться за горизонтом, как воздух становился звонким, колким и холодным.

Я повернула ключ в замке входной двери. Металл был ледяным, неприятно холодило пальцы. С лязгом опустились металлические жалюзи, отрезая меня от уютного, густого запаха роз, хризантем и эвкалипта. Смесь ароматов была сладкой, чуть терпкой — запах жизни, которая медленно увядает в вазах, чтобы подарить красоту в последний момент.

Мастерская «Шёпот признаний» засыпала до утра.

— До завтра, — тихо сказала я.

Голос прозвучал глухо, поглощённый тишиной. Я не устала. Создавать букеты, срезать шипы, оборачивать стебли в крафт — для меня это скорее медитация, чем работа. Когда руки заняты делом, голова отдыхает. Но к концу дня маска «открытой и приветливой Вероники» начинала трескаться по швам.

Я прошла в подсобку, где на вешалке ждала моя вторая кожа. Чёрная кожаная куртка. Плотные брюки, тяжёлые ботинки на толстой подошве. Броня.

Когда я вышла на улицу и застегнула молнию до самого подбородка, почувствовала привычное облегчение. Хрупкая Вероника, которая любит пионы и боится резких движений, осталась внутри, запертая вместе с цветами. Снаружи была Ника. Моя вторая половинка, которой пришлось появиться, чтобы первая не исчезла.

Я знаю, как это звучит со стороны. Разговоры с самой собой, переключение тумблера в голове, когда становится слишком больно или страшно. Но я не больна, это не раздвоение личности. Я хожу на терапию к специалисту раз в неделю — это мой осознанный выбор, моя ментальная гигиена. Мы разбираем мои состояния по косточкам, и вердикт неизменен: психически я в порядке.

Просто травма не проходит бесследно. Нельзя разбиться на осколки, а потом просто склеить их обратно, как будто ничего и не было. Чтобы собрать себя заново, пришлось стать сильнее. Жёстче. Увереннее.

И Ника отлично с этим справляется.

Мотоцикл ждал меня у тротуара, тускло поблёскивая под мигающим фонарём. Я провела ладонью в перчатке по холодному металлу.

— Поехали, малыш, — прошептала я.

Вадим до сих пор не может смириться.

«Вероника, ты сумасшедшая? Тебя же сдует ветром! Это не игрушка для хрупких девочек», — говорил он, когда я пришла в его салон выбирать мотоцикл. Старший брат привык видеть меня в кружевах и платьях, нежной и защищённой, как фарфоровая кукла в витрине. После того случая… Вадим боялся за меня вдвойне.

Но именно поэтому я и купила его. Всем назло. Чтобы почувствовать, что я управляю своей жизнью.

Я надела шлем. Мир сузился до обзора через визор, звуки приглушились, стали глухими. Завела двигатель. Рёв мотора вибрацией прошёл по телу, отозвался в грудной клетке, вытесняя лишние мысли.

Город в сумерках быстро менялся. Офисные центры гасили окна, уступая место огням витрин и фар. Я влилась в поток, держась уверенно. Как бы Вадим ни спорил и ни отговаривал, в итоге он помог с выбором мотоцикла и сам научил ездить. Другим он просто не доверял меня.

Октябрь ещё позволял ездить, но я знала, что скоро придётся пересаживаться на общественный транспорт. Машины у меня нет. А на мотоцикле опасно, да и ледяной ветер будет пробирать даже через кожу. Эти дни были на вес золота.

Светофор на перекрёстке у парка горел красным. Я притормозила, став в ряд с другими машинами. Справа, плавно и бесшумно, как акула, остановился красный «Феррари». Слишком яркий, слишком дорогой для этого района. Хищник среди рабочих лошадок.

Я инстинктивно выпрямила спину. Рука сама собой сжала рычаг тормоза.

Не смотри. Жди зелёного.

Стекло в машине бесшумно опустилось. Я скосила глаза. Сидящий за рулём парень был в тени салона, но я разглядела профиль и руку, лежащую на руле. Длинные, тонкие пальцы.

— Девушка, — его голос был спокойным, низким. Он пробился сквозь шум мотора и ветра в ушах.

Я напряглась. Ноги готовы были сорваться с места. Что ему нужно? Внутренний голос закричал: «Уезжай!» Но светофор горел красным.

— Ваша резинка залетела прямо мне в салон, — он протянул руку. На ладони лежала моя атласная чёрная резинка для волос.

Я машинально коснулась своей косы. И правда, ветер на скорости сдул, я не заметила, как потеряла её. Волосы скоро рассыплются по спине.

— Возвращаю, — он протянул руку, чтобы я могла взять.

Я медленно протянула руку в перчатке и взяла резинку. Наши пальцы не соприкоснулись.

— Спасибо, — мой голос прозвучал глухо и металлически через шлем.

— Берегите себя на дорогах, — сказал он.

Стекло поднялось так же бесшумно, как и опустилось. «Феррари» остался стоять, а у меня загорелся зелёный.

Я выжала газ, и мотоцикл послушно рванул вперёд. В зеркале заднего вида мелькнули его фары, но они не двинулись за мной. Машина осталась стоять на перекрёстке, словно её водитель просто забыл о моём существовании, как только вернул чужую вещь.

Сердце билось чуть быстрее обычного. Гулко отдавалось в висках, перекрывая шум ветра. Я прислушалась к себе, ожидая узнать старый знакомый холодок страха. Но его не было. Вместо страха было недоумение.

Он не стал подкатывать. Не попытался получить номер телефона. Не стал предлагать выпить кофе. Не попытался поехать за мной, чтобы узнать, где я живу.

А ведь такие случаи у меня бывают периодически. Слишком заметная внешность, слишком яркая и одинокая в сумерках — для некоторых мужчин это приглашение к игре, в которой они сами устанавливают правила. Обычно сценарий банален: назойливые гудки, попытки поравняться, красноречивые жесты.

Если не понимают по-хорошему, когда я вежливо отказываю или игнорирую, приходится подключать тяжёлую артиллерию.

У брата куча друзей и знакомых на мотоциклах. В основном здоровые мужики из его клуба, которые выглядят так, будто могут раздавить машину голыми руками. Достаточно одного звонка, и через пять минут у меня появляется «сопровождение». Два огромных крепыша на чёрных мотоциклах возникают по бокам, как ангелы-хранители. Обычно этого хватает. Проблема самоустраняется. Я знаю, что за моей спиной сила, и это позволяет дышать спокойно.

Но сегодня тяжёлая артиллерия не пригодилась. Сегодня не было угрозы, от которой нужно защищаться.

Просто вернул резинку. Без попытки нарушить мои границы.

Странно, — подумала я, чувствуя, как ветер снова треплет волосы, которые я ещё не успела закрепить.

Домой я доехала без приключений. Заглушила мотоцикл в подземном паркинге, сняла шлем и потрясла головой, освобождая тяжёлую рыжую копну волос. В лифте посмотрела на себя в зеркало. Грустные глаза, след от подушки шлема на щеке, растрёпанные волосы.

Ключ в замке, щелчок двери. Запах дома — чистоты, тепла и уюта.

— Кекс, я дома!

Из глубины студии донёсся топот, и через секунду к моим ногам прикатился рыжий пушистый ком. Кот потёрся о ботинки, громко мурча. Я присела на корточки, и он тут же уткнулся холодным мокрым носом в мою ладонь.

— Привет, мой хороший, — я почесала его за ухом, чувствуя, как напряжение дня наконец отпускает плечи.

Кекс мурчал, как маленький трактор. Мы спасли друг друга. Я нашла его в коробке у мусорного бака, худого, с гноящимися глазами, дрожащего от боли. Он смотрел на меня с тем же ужасом, который я видела в своём отражении в больничном зеркале.

Я выходила его. Он выходил меня.

Я насыпала ему корм, обновила воду в миске, а сама опустилась на стул. В руке я всё ещё сжимала чёрную резинку. Ту самую, что вернул незнакомец из «Феррари».

Я положила её на стол.

Вибрация телефона на столе заставила меня вздрогнуть. На экране высветилось: «Вадим».

Я глубоко вздохнула и приняла вызов.

— Вадим, я дома, всё хорошо, — отчиталась я автоматически, ещё до того, как он успел сказать «алло».

— Привет, малая, — его голос звучал напряжённо. — Я видел, что ты свернула с проспекта. Доехала нормально?

Он мало того что отслеживал моё местоположение через приложение, так ещё и звонил по десять раз на дню. Гиперконтроль. Иногда меня это душило, но я знала, что это его способ справиться со своими страхами.

— Вадим, всё отлично. Дороги сухие.

— Ты ужинала? — перешёл он к стандартному допросу.

— Да, на работе перекусила творогом с орехами и фруктами.

— Это не еда, Вер. Тебе нужно нормально питаться. Тебе не скучно одной? Может, мне приехать? Закажем пиццу. Посидим, фильм посмотрим.

Я закрыла глаза, массируя переносицу.

— Вадим, займись своей личной жизнью, хватит меня охранять. Всё правда хорошо.

— Точно? — в его голосе проскользнула тревога. — Никаких странных типов? Никто не приставал?

— Вадим! — я повысила голос. — Я ехала на мотоцикле. Со мной никто не мог разговаривать.

— Ну, мало ли… на светофоре…

— Точно, — отрезала я, смягчив тон. — Я собираюсь в душ и почитать книгу перед сном.

— Хорошо, тогда отдыхай. И спокойной ночи. Звони, если что. В любое время.

— Ты не оставляешь мне ни единого шанса позвонить тебе первой, — усмехнулась я.

— В смысле?

— Ты сам названиваешь по сто раз в день, Вадим…

— Ааа… — он замялся. — Ну я переживаю просто… Ты же знаешь.

— Знаю. Давай, спокойной ночи. Люблю тебя.

— И я тебя, малая.

Гудки. Я положила телефон на стол. Тишина в квартире снова стала абсолютной, нарушаемой только звуком поедания кошачьего корма.

Я вздохнула, собрала волосы в хвост и ловко завязала их той самой чёрной резинкой. Узелок получился тугим, надёжным.

Пошла в душ. Включила воду, подставляя спину под горячие струи. Я стояла долго, позволяя пару заполнить кабину, смывать запах города, бензина, выхлопных газов и чужих взглядов.

Завтра будет новый день. Новые букеты. Новые клиенты.

Глава 2. Запах пионов в октябре

Роман

Октябрь в этом году был похож на капризного ребёнка: днём он улыбался солнцем, а к вечеру кусался холодным ветром.

Я повертел в руках ключ от «Феррари». Странное ощущение — привычная тяжесть ключей от моего чёрного Audi сменилась этой вызывающей лёгкостью, словно я держал не инструмент запуска двигателя, а игрушку.

— Просто выгуляй её, Ром, — голос брата звучал в памяти чуть виновато, но с той самой настойчивостью, которая появилась у него несколько лет назад. — Аккумулятор сдохнет, если она опять будет стоять в гараже. А мне твоя машина нужнее… ну, ты понимаешь.

Я понимал. Максу сейчас было не до понтов. Пока он топтал сапоги в армии, его личная жизнь умчалась вперёд на сверхзвуковой скорости. «Семья под ключ», как он шутил. Девушка, дочь, недоразумение и обида… Ему нужен был надёжный семейный автомобиль, вместительный и безопасный, а не этот красный вырви-глаз. Обмен был неравноценным, но я согласился. Не потому, что любил спортивные машины — они слишком громкие, слишком вульгарные для моего вкуса, — а потому что брату нужно было помочь. Это моя работа — быть старшим братом.

Я нажал кнопку сигнализации. «Феррари» мигнул огнями, словно хищник, щурящийся на свет. Я скользнул внутрь.

Вырулил в город. Поехал не по главным проспектам, а по второстепенным улицам, где меньше движения. Сделаю круг и вернусь домой. После совещания, где мы обсуждали сроки сдачи жилого комплекса на северной окраине, голова гудела. Отец снова давил, стуча ручкой по столу:

— Рома, нужны результаты. Люди ждут. Инвесторы ждут.

Он не понимал, что строительство — это не гонка. Это терпение. Это умение видеть структуру там, где другие видят хаос. Но объяснять ему это было бесполезно.

Я включил тихую музыку — что-то инструментальное, без слов, чтобы не мешать мыслям. Мои пальцы барабанили по рулю.

На перекрёстке загорелся красный. Я плавно затормозил. Взгляд упёрся в грязный бампер машины впереди.

Я такого себе никогда не позволял. Моя машина всегда в чистоте, и снаружи, и внутри. Грязь для меня — это потеря контроля.

Вдруг что-то заметалось у лица. Мошка. Наверное, залетела, пока я садился в машину. Я опустил стекло, чтобы выпустить незваного гостя, и махнул рукой.

В этот момент мимо проехал мотоцикл, порыв ветра ударил в окно. Что-то чёрное прилетело прямо мне в лицо и упало на колени.

Я нахмурился. Наклонился, поднял предмет. Объёмная атласная резинка для волос чёрного цвета.

В тот же миг салон наполнился ароматом. Запах свежих цветов. Пионов? Что-то сладкое, чуть терпкое, напоминающее о тепле. Этот запах контрастировал с холодной кожей салона и моим собственным одеколоном — строгим, древесным, без нюансов.

Я поднял взгляд.

Слева, в соседнем ряду, немного впереди, стоял красный спортивный мотоцикл. Девушка в чёрной коже, в красном шлеме. Из-под шлема были видны волосы. Огненно-рыжие. Часть косы уже рассыпалась по спине. Её пропажа. Она сидела прямо. Высокая, худенькая, но фигура шикарная.

Светофор всё ещё горел красным. Я знал, что должен просто выбросить резинку и забыть. Так было бы проще. Но решил сделать по-другому.

Я догнал её на следующем светофоре. Перестроился так, чтобы оказаться с ней рядом.

Нажал кнопку. Стекло бесшумно ушло вниз.

— Девушка, — сказал я. Голос прозвучал тише, чем я ожидал.

Она вздрогнула. Я заметил, как напряглись её плечи и сжались пальцы в перчатках на руле.

Как будто она ждёт подвоха.

— Ваша резинка залетела прямо мне в салон, — я поднял руку, показывая свою находку.

Она медленно повернула голову.

— Возвращаю, — я протянул руку.

Она медленно, будто боясь ловушки, протянула свою руку в чёрной перчатке. Я замер, когда наши пальцы оказались в сантиметре друг от друга. Не соприкоснулись.

— Спасибо, — голос глухой, искажённый шлемом.

— Берегите себя на дорогах, — сказал я автоматически. Это было искренне. Город не прощал ошибок, особенно тем, кто ездил на двух колёсах.

Стекло поднялось, отрезая меня от неё и от запаха цветов, который теперь остался только на моих пальцах. Загорелся зелёный. Она рванула вперёд, сливаясь с потоком. Я не стал давить на газ. «Феррари» остался стоять на перекрёстке ещё несколько секунд.

Я посмотрел на свою ладонь. Пальцы слегка сжались, будто пытаясь удержать исчезнувший аромат.

Странно. Обычно такие встречи заканчиваются иначе. Со мной флиртовали, пытались обменяться телефонами, приглашали на кофе, использовали любые предлоги. «Феррари» брата был как красный флаг для некоторых девушек. Они буквально готовы были прыгать под колёса ради знакомства. А тут — нет.

Это вызвало во мне чувство, которое я давно не испытывал. Интерес. Не поверхностный, а глубокий, как желание разгадать сложную задачу в детективе, где все улики скрыты, а мотивы непонятны.

Кто она? Почему так напряжена? Почему пахнет свежими цветами, когда вся одета в кожу?

Я перевёл взгляд на дорогу. Впереди горели стоп-сигналы машин.

— Глупости, — вслух сказал я в пустоту салона.

У меня не было времени на всё это.

Домой я приехал позже обычного. Дом встретил тишиной.

Поднимаясь по лестнице, я поднёс руку к лицу. Слабый шлейф цветочного аромата всё ещё чувствовался на пальцах.

В доме было темно. Отец уже спал. Макс, по ходу, решал свои личные дела — его машины не было на парковке.

В комнате на столе лежал планшет с чертежами нового жилого комплекса. «Важно создавать что-то вечное», — говорил отец. Но иногда мне казалось, что самое сложное — это не построить дом, а найти того, с кем можно его разделить.

Отец после смерти матери так и не нашёл ей замену. Говорит, что она была его единственной любовью, одна и на всю жизнь. Я её не помню совсем. Её не стало, когда мне было пять лет. Часто пересматриваю старые видео с ней. Она была невероятная. Светлая, добрая, искренняя, очень нежная. А как она смотрела на отца… В её взгляде было столько любви, что мне становилось физически больно от контраста с собственной жизнью.

Мне двадцать шесть лет, а любовью даже не пахнет. Я какой-то бракованный.

В памяти всплыло лицо Николь. У меня была девушка в Швейцарии, пока я там учился. Красивая, умная, очень эрудированная. Но жёсткая. Не было в ней женственности, нежности, ласки. У нас была не любовь — это были партнёрские отношения. Нам было удобно и взаимовыгодно. Когда пришло время возвращаться в Россию, я даже предложил ей поехать со мной. Она отказалась, поблагодарив за наши отношения. Сухо, по-деловому.

В России я больше ни с кем не встречался. Чувствую фальшь и лицемерие за версту. В офисе часто подкатывают молодые девушки, но они знают, кто я, чей я сын. Я не отказываю сразу, но всего пара вопросов или предложение сходить на свидание в пиццерию ставят всё на места. На их лицах практически читается бегущей строкой: «Ты, наследник холдинга, и зовёшь меня в какую-то пиццерию?»

Хотя пиццерия пиццерии рознь. Есть же нормальные рестораны, с хорошей итальянской пиццей. Пицца, хорошее вино, романтика. Но им нужна не романтика. Им нужно другое.

Глупые, меркантильные пустышки. Мне такие не заходят.

Мне нужна умная, как Николь, но при этом женственная, нежная и искренняя. Такая, как мама.

Только где её найти? На голову такие не падают…

Глава 3. Совпадение

Вероника

Несколько дней пролетели так быстро, что я едва успевала переводить дыхание. Заказов было столько, что пришлось звонить Светику в её законный выходной. «Прости, что дёргаю, но я просто не вывожу», — извинялась я, пока мои руки автоматически обматывали атласные ленты, подрезали стебли под углом, заворачивали пионы и ранункулюсы в шуршащий крафт. Конвейер. Я стала машиной по производству красоты.

Вечером, когда последний букет уехал с курьером, а тишина в магазине стала звенящей, я решила заехать в книжный. Просто чтобы выдохнуть. Выбрать что-нибудь, что уведёт мысли в интересный сюжет.

Припарковала байк у книжного. Тяжёлый шлем щёлкнул замком. Поднялась на второй этаж. Лестница скрипела под ботинками. Воздух здесь был другим: пахло бумагой, типографской краской и слабым, почти неуловимым кофе. Я пошла по рядам с детективами. Ничего не зацепило. Свернула в отдел новинок.

У стеллажа стоял парень. Высокий, в простой тёмной водолазке, кожаной куртке и джинсах, без лишних деталей. Читал аннотацию, склонив голову немного набок. Взгляд серьёзный, сосредоточенный, будто он не просто выбирает книгу, а расшифровывает код. Я встала рядом, взяла книгу. Бумага шершавая, обложка матовая. Читала аннотацию.

— Если не любите элементы хоррора, то не советую.

Голос низкий, ровный, спокойный. Что-то дрогнуло внутри. Я медленно повернула голову. Лицо обычное: брюнет, тёмные, спокойные глаза, чёткие скулы, лёгкая небритость, ни тени узнавания. Точно не знаю этого человека. Но голос… я его точно слышала.

— Спасибо за совет, — тихо ответила я, ставя книгу обратно. Действительно, хоррор сейчас не для меня. Мои кошмары и без того приходят часто.

Протянула руку к соседнему корешку. Он сделал то же самое. Наши пальцы едва не соприкоснулись. Я отдёрнула ладонь.

— Берите, — он чуть отступил. — Девушки вперёд.

Взяла. Прочитала аннотацию. Раскрыла посередине. Прочитала страницу. Ритм предложений лёгкий, но с подтекстом, как будто автор держит в руке не перо, а скальпель. Мне понравилось.

Он стоял, ждал. Не торопил. Не смотрел поверх плеча, как делают многие, когда хотят поскорее уйти.

— Берёте? — спросил он. — Да. — Можно взглянуть? Чтобы понимать, искать её или нет. Она последняя.

Протянула книгу. Он взял двумя руками. Я невольно посмотрела на его руки. Длинные пальцы, ногти коротко и ровно подстрижены. Ни царапин, ни мозолей. Интеллигентные. На безымянном — пусто. Кольца нет. Но это ничего не значит. Сейчас кольца снимают, прячут, носят на цепочках под одеждой.

— Спасибо, — он вернул книгу. — По пути домой заеду ещё в одно место. Поищу её там.

Кивнула, развернулась. Касса, терминал, бумажный чек. Засунула книгу в рюкзак, застегнула молнию до конца. Парень подошёл следом. В руке — пятая книга из серии про Корморана Страйка.

— Вы в курсе, что это пятая часть? — сказала я вдруг, зачем-то нарушая молчание. — Там целая серия уже. — Знаю, — ответил он спокойно. — Как-то руки не доходили. А тут выбора просто нет.

Кивнула. Вышла.

На парковке вечерний воздух пах бензином. Села на байк, надела шлем, проверила зеркала. В поле зрения — тот парень. Шагает к машине, спрятанной за старой белой «Газелью». Я завела мотор, начала медленно сдавать назад. Выехала на полосу. Трогаюсь.

И почти сразу жму на тормоз.

Из-за «Газели» пятится «Феррари». Красный, яркий, низкий, хищный. Тот самый парень.

Пазл щёлкнул. Голос. Интонация. Та же спокойная манера речи. В тот вечер я не увидела его лица — только силуэт. Но голос… Это точно он вернул мне резинку.

Я сделала глубокий вдох, выдохнула, переключила передачу. Затем резко свернула, оставив ему место для манёвра. Мне много пространства не нужно. Я умею маневрировать в тесноте. Уехала.

Это же случайность? — твердила я себе, чувствуя, как пульс стучит в висках, но дыхание остаётся ровным. Я сама подошла. Он только дал совет. Больше ничего.

Очередной мажор. Но начитанный. Одет просто. Манеры выдержанные. Взгляд серьёзный. Только машина не вязалась с ним. Или он не вязался с машиной. Будто не его. Слишком контрастно. Слишком не складывается в цельную картинку.

Он как загадка в детективе, которая не даёт покоя. Не хватает детали, которая расставит всё по местам. А у меня её нет. Есть только образ и голос.

Заехала на час в мотоклуб, просто поболтала с братом и его лучшим другом Андреем. Помню, какое-то время он смотрел на меня иначе… но, слава богу, всё прошло. Он правда очень хороший, просто не мой типаж. Слишком уж «мужик» — брутальный, грубоватый, прямолинейный. А я всегда воспринимала его как ещё одного старшего брата. Так и осталось.

Доехала домой быстро. Ключ в замке, щелчок, тишина. Кекс уже ждал у двери, пушистый, довольно мурлыкающий. Открыла банку, насыпала корм. Пока он жевал, я пошла в душ. Вода смыла усталость. Завалилась в кровать, включила торшер. Открыла книгу.

Вадим позвонил запоздало. Экран вспыхнул в темноте. Неужели наконец нашёл занятие поинтереснее, чем контролировать меня?

— Вер, ты дома? — его голос, привычно-родной, с той самой нотой, которая выдаёт старшего брата. — Дома, Вадим. — Всё хорошо? — Всё отлично. Жива-здорова. Собираюсь почитать.

Пауза. Он выдохнул.

— Ладно. Отдыхай. Завтра… будь осторожнее на дорогах. Люблю тебя, малая. — И я тебя.

Положила трубку. Вадим не менялся. Любил, как мог: строго, тревожно, с привкусом вины. После той ночи он стал другим. Мы все стали другими.

Отключилась. Ушла в чтение. Сюжет захватил с первых страниц, как плотный узел, который хочется распутать пальцами. Отложила книгу только в одиннадцать. Завтра в восемь утра тренировка. Я их не пропускаю. Тренировки — это не про спорт. Это про выживание. Тем более завтра должна быть Злата. Мы пересекаемся теперь только раз в неделю, по воскресеньям, когда у неё нет пар. В остальные дни она приходит вечером.

Мне с ней очень комфортно работать в паре. Молоденькая совсем, девятнадцать лет, но характер — огонь, а навыки такие, что мужики в зале завистливо поправляют бинты. И при этом она совершенно не понимает, насколько красива. Не кокетничает, не позирует. Просто бьёт и уходит. Как стихия.