Рыжее проклятье для Синей бороды

Бейервард, Глекенен и Кехилети. Последний по звучанию почему-то напомнил мне отличный регион родной страны моего деда. Тот самый, где делали чудесное вино. Быть может, туда нам и нужно? Сомелье я или кто!

Осталось только понять, права ли моя интуиция.

Глава 9.

Я стою на вершине холма, окруженная бесконечными рядами виноградных лоз. Солнце светит ярко, и воздух наполнен ароматом спелых ягод. Я чувствую себя маленькой и незначительной среди этой величественной красоты.

Мой дед был грузином и жил в маленьком городке, даже скорее в селе, в том самом винном регионе Грузии, что называется Кахетия. Я часто приезжала к нему летом, когда была совсем еще ребенком и с огромным интересом слушала его истории, смотрела, как растет виноград, как за ним нужно ухаживать, как собирать. Однажды я прогуляла целую неделю школы, чтобы поучаствовать в празднике сбора урожая. Тогда он выпал на конец сентября и я устроила огромную громкую истерику, но добилась-таки поездки к дедушке Нодару.

Помню, как мы собирали красивый, одуряюще ароматный виноград всей семьёй, с соседями, с друзьями, а потом давили его ногами, как в известном фильме. И делали вино, конечно. И открывали прошлогоднее, чтобы отметить такой важный повод.

Ну, я, конечно, его не пила, была еще маловата, но на закате усталые взрослые садились за большой стол, уставленный всякими вкусностями и говорили длинные витиеватые тосты.

Дедушка рассказывал, что в средние века виноградники были не только источником вина, но и важным элементом жизни общества. Вино использовалось для религиозных обрядов, для праздников и просто для повседневного употребления. Он рассказывал, как делали вино, как собирали виноград, даже показывал мне старинную конусообразную корзину для сбора. Кто бы мог подумать, что его рассказы могут мне пригодиться.

Кто бы мог подумать, что я буду стоять на холме в ожидании, когда же наш обоз завершит стоянку и поедет дальше, и любоваться чудесными видами, природой, виноградниками, раскинувшимися по все стороны. Мы едем уже третий день и такие вот остановки очень кстати, чтобы размять ноги и подумать. Осталось ехать еще столько же, но, кажется, Кехилети – правильный выбор, потому что это уже третий виноградник, который мы встречаем в пути. Он не огражден забором, никак не охраняется, но поодаль я вижу небольшой покосившийся домик, в котором, вероятно, живут люди. Я бы, наверное, так жить не смогла – слишком далеко от людей. Вот если бы жить на окраине города…

Мои мысли прерывает гул и звонкий голосок Анетт, который сообщает, что пора ехать.

На этот раз повозка у нас с крышей, хоть и выглядит это очень забавно, но по крайней мере защищает от солнечных лучей днем. От дождя, наверное, тоже как-то защищает, но мы ни разу под него не попали, так что я считаю это потрясающим везением.

Анетт протягивает мне грубые сухари и кусок сыра. Мы решили не тратить время на обед на стоянке, а размять ноги. Нам и греть-то ничего не понадобилось: чтобы не привлекать излишнего внимания, мы взяли только хлеб, сыр и немного вяленого окорока, а еще нечто похожее на кислую пастилу – тонкие лепёшки, явно сделанные из фруктового пюре. Вероятно, яблоки и сливы, протертые и высушенные без сахара. Сначала брать такое я брезговала, но Анетт такими голодными глазами смотрела на них, что я взяла парочку.

После лавки ростовщика, мы наведались в контору Брависа и оплатили услуги эдакого охранника в штатском. Ну, вернее, они все тут одеты как обычные горожане, но мы договорились, что “наш” охранник просто будет ехать в том же обозе и той же телеге, но показывать, что едет с нами не будет, а лишь только наблюдать. Оказалось, и такими услугами иногда пользуются местные жители.

Благо, пока его услуги нам не понадобились, но всё это время я чувствовала себя значительно увереннее, учитывая, что под платьем у меня и там, и сям были пришиты карманы с монетами, что-то было зашито в пояс, что-то в подол, так что я представляла собой ходячий переносной сейф, который еще и утяжелил мне платье на добрый килограмм, если не больше.

– Изабелла, а что из винограда делают? – спрашивает девочка, прислонившись к моему плечу.

Дорога явно более ровная, чем та, первая, по которой мы ехали до Альгрейна, вокруг солнце и теплый воздух, так что мы спокойные и немного сонные, едем почти удобно.

Да, хорошо бы сюда кресло-мешок, а еще рессоры этой телеге, но и так всё значительно лучше, чем я могла бы ожидать. А что затекает всё пониже пояса, так это ненадолго. Хорошо, хоть комаров тут толком нет, это очень большая удача.

– В основном вино, милая. Но еще есть разные интересные штуки и сладости, о которых я расскажу тебе потом, когда мы доедем до места.

При слове “сладости” глаза Анетт загораются интересом, но она понятливо кивает.

А я смотрю на медленно проплывающие мимо холмы, поля и раздумываю.

Может быть, я и правда смогу тут делать вино? А где вино, там и чурчхела, и виноградный уксус, и изюм… А если виноград сладкий, можно сделать пеламуши Дедушка очень любил это незамысловатый десерт. По сути это такой пудинг из загущенного мукой виноградного сока. Правда, дед всегда добавлял сахар, а что тут с ним, я пока не знаю. Помню, читала, что в средние века он стоил так дорого, что доступ был только богачам. Интересно, его вообще уже изобрели?

С другой стороны, наверняка его можно заменить мёдом или вообще не добавлять, если найти очень сладкий виноград.

Надо поинтересоваться, как тут делают вино. Оно ведь должно быть в ходу, в такое время разбавленное вино как раз и пили, если я правильно помню. С медициной тут должно быть всё очень плохо, а до кипячения воды люди додумаются сильно позже. Или я ошибаюсь?

Черт, ну почему все попаданки что-то там умели, знали и изобретали, а я даже не помню ничего о том, как всё было устроено и навыками выживания никакими не обладаю. На чем так строили свои средневековые бизнесы девы их книг?

Вышивали, шили, изобретали косметику, варили борщи и делали пирожные… А же из этого не умею ничего. Первая в мире бестолковая попаданка-сомелье к вашим услугам!

Но на этой мысли мозг вдруг спотыкается. Дед делал вино. Я ему помогала. Я знаю, каким оно должно быть, что может его улучшить и безупречно разбираюсь в его вкусе и аромате. Ха. Надо изобрести пресс, чтобы не пришлось давить ногами, найти правильную тару для хранения и, может быть, изобрести квеври! Воодушевление вдруг захватывает меня. Ну точно! Будет мне вино, а где вино – там и чурхчела, и изюм, и уксус, и даже масло из виноградных косточек! Я могу вообще отель открыть для знати с дегустациями! Тайно подавить виноград ногами – это ж кто откажется!

Да, я явно нашла себе занятие для этого мира.

Дело осталось за малым. Всего лишь купить себе виноградник!

Глава 10.

Когда мы уже доедем? Тысячу раз уже повторяла эту фразу в своей голове и мысленно давала себе подзатыльник. Тут ехать на телеге чуть быстрее, чем идти пешком. Но, по крайней мере, не нужно тащить за спиной рюкзак с пожитками, да и обувь тут не с приличной ортопедической стелькой и толстой подошвой, как дома, а скорее кожаное нечто на тонкой дерюжке под названием “и так сойдет”…

Я уже выучила, что ехать на телеге – это как участвовать в затяжном издевательском марафоне: медленно, мучительно и с вечной тряской. И поклялась больше никогда не жаловаться на пробки и трещины на асфальте в родном мире, но, кажется, мне уже не суждено туда вернуться.

Когда мы всё-таки доезжаем до Кехилети, мне хочется плакать от счастья, но сначала, наконец, помыться и поесть нормальной горячей еды.

Наш тайный охранник обещает довести нам до ближайшего трактира, где можно снять комнату на ночь и исполняет своё обещание.

Мы своим перед добротным, двухэтажным зданием, сложенным из тёмного камня. Деревянные ставни на окнах распахнуты, приглашая войти. Запах свежеиспеченного хлеба и жареного мяса доносится до моего носа и заставляет сглотнуть. Да, поесть бы тоже не помешало. В этот момент я осознаю, что весь день ела только сухари, а мой желудок уже играет похоронный марш.

Внутри довольно тихо, в камине горит огонь, несмотря на теплую погоду, медленно расхаживают по залу подавальщицы. Людей почти нет.

– Тут чуть подороже, зато и сброда нет, – кивает наш провожатый. – Готовят сносно, на дверях есть засовы и замки, а постель чистая и без клопов. А за четверть су вам еще и теплую ванную наберут прямо в комнате.

Клопов нет? Я мысленно вздыхаю. Вот он, мой уровень ожиданий от жизни – не шикарные условия, а просто постель без маленьких кусачих монстров.

И правда, людей почти нет, но это и хорошо. Обстановка тут простенькая, но вопиющей антисанитарии, которой я так боялась, кажется, нет. Длинные деревянные столы с лавками стоят вдоль стен, окна без стекла, но и не забиты. За стойкой, сделанной из цельного ствола дерева, стоит толстый трактирщик с красным лицом и громким голосом.

– Чего изволите, уважаемая? – покрикивает он. Наверное, просто голос такой грозный, сам мужчина злым и угрожающим не выглядит.

Голос у него такой, будто он привык разгонять драки одной только громкостью. Не удивлюсь, если в этом он преуспел.

– Комнату нам с сестрой надобно и пообедать, – отвечаю я, кивая на притихшую Анетт.

– Комнаты есть, Магритт отведет вас, – отвечает он и кивает поодаль стоящей подавальщице. – А на обед сегодня есть похлебка с кнедликами и жаркое с кабаном.

– Давайте мы сначала отобедаем, а потом номер покажете? Одну похлебку и одно жаркое пожалуйста.

Похлебка оказывается густой из-за разваренной неопознанной крупы внутри и пресной, а вот жаркое радует, его мы с Анетт съедаем целиком.

После трапезы приходит время подняться на второй этаж, где находятся комнаты для постояльцев. Мне показывают небольшую, но уютную комнату с широкой деревянной кроватью, столом и стулом, и я удовлетворенно киваю.

Через четверть часа в комнату стучатся.

– Чего желаете, уважаемая? Старый Фрэд сказал к вам зайти, – говорит служанка в сером потрепанном платье и добротном линялом переднике.

– Мне бы ванну с горячей водой принять, – начинаю я, но женщина тут же понятливо кивает.

– Через час установят и воду натаскают. Четверть су и еще четверть, если завтра вам нужна еда.

В ответ я подтверждаю и ванную, и еду.

– Уважаемая, а где тут у вас можно узнать, кто дом продает? – спрашивает вдруг Анетт.

– Так знамо где, у законника местного, Господина Брэма, он всеми делами ведает. Вам нужен дом? – подозрительно обводит она нас взглядом.

– Нет, мы ищем мою тетушку, она в этом году продала дом и должна была оставить бумаги для нас и указать, где её теперь искать, – пожимает плечами Анетт, и я выдыхаю.

Молодец, малышка.

Служанка тут же теряет к нам интерес, но монеты я решаю пока не вытаскивать.

Переночевав на жесткой деревянной кровати, мы с самого утра следуем в ту самую контору Брэма.

– Простите, уважаемая, но под такой запрос домов сейчас нет. Чтобы и город, и сад, и виноградники… Но вы зайдите через пару дней. Может быть, вариант найдется.

Мне так и хочется застонать – пару дней это много! Пару дней?! Я тут планирую судьбу менять, а вы мне – пару дней! Вот бы хлоп – и … вот вам дом, вся мебель и мелочи, виноградники, заезжайте хоть завтра!

Как вдруг в контору вваливается хорошо одетая пожилая парочка и тут же бросается к Господину Брэму.

– Брэм, дружище, спасай! – восклицает мужчина, оглядываясь. – Нам срочно нужно продать поместье!

Глава 11.

Я прямо вот вообще, совсем не похожа на везунчика. Я даже денег на улице никогда не находила! А померла, так стала еще более невезучей – оказалась в другом мире, драпала с собственной свадьбы, попала в тюрьму, а потом еще и бесконечно долго отбивала задницу на какой-то дрянной телеге.

Но вот этот момент заставляет меня всю подобраться, поджать пальцы ног, сделать глубокий вдох и напрячься.

Продать поместье. Срочно. Это пахнет сделкой со скидкой! Интересно, есть у них там виноградники или нет?

– Мариус, дружище, что-то произошло? – спрашивает тот самый господин Брэм, взволнованно уставившись на парочку. – Рад видеть вас в добром здравии, Люсиль.

Мариус и Люсиль, а зовут их именно так, пытаются отдышаться и только кивают.

– Нам перепало наследство какой-то дальней тетушки, о которой мы и знать не знали. Там целый дворец, Брэм, земли, хозяйство, слуги! Но условием в завещании прописано, что у нас не должно быть собственности на момент оглашения. иначе оно отойдет следующему наследнику по списку, – эмоционально размахивает руками мужчина.

– Но, выходит, что вы уже не выполнили этот пункт, – непонимающе смотрит на них Господин Брэм.

– А вот и нет. У глашатая сумка выпала, оттуда высыпались бумаги и Люсиль всё прочла. Случайно, конечно. Так вот, он огласит завещание сегодн вечером, за ужином. У нас совсем нет времени, но и за бесценок совсем продавать не хочется, – раздосадовано говорит Господин Мариус, а потом замечает меня, застывшую в углу комнаты и тут же теряется. – Оу. Добрый вечер… госпожа.

– Господин Мариус, меня зовут Изабелла… – резво представляюсь я, вдруг понимая, что не решила, какой же фамилией себя обозвать. И тут же в голову приходит глупая детская шуточка про шампанское Вдова Клико. Мы называли её Клюкой, Вдова Клюка… Ну, сомелье или кто, верно? Так что заветное слово тут же само покидает мои уста.

– Изабелла… Изабелла де Клюко. Я вдова. А это моя сестра Анетт. И, вы не поверите, прямо сейчас я ищу дом. Очень срочно. Подскажите, а что из себя представляет ваше поместье?

Спустя сорок минут быстрого и мега-продуктивного разговора, я понимаю, что это какая-то нереально-счастливая случайность. Поместье, по крайней мере на словах, идеально подходит под описание того, что я ищу.

И город, и сад, и виноградники. И хороший, жилой и крепкий дом, вся мебель и мелочи. И заезжать уже вот хоть сейчас, чтобы нынешние собственники могли сказать, что дом продан и они выезжают. Так что забирать они толком ничего не будут, так, только личные вещи.

И цена – триста солидов. Конечно, сначала было триста пятьдесят, но я сразу же напомнила о срочности сделки и сказала, что у меня есть триста, так что или берите или я буду искать дальше. Учитывая, что мне обещают не только виноградники, но и всё для изготовления вина, а еще курятник и приличный фруктовый сад, это мне по карману и еще и останется, но знать им об этом совсем не нужно. Ответ хозяев меня порадовал – это большие деньги, хоть и “чуть ниже рынка”, как сказала Брэм.

Остается только одна проблема – мне нужны документы. Тут же есть какое-то подобие паспорта, только я вообще не понимаю, как оно выглядит.

– А какие документы нужны для покупки, уважаемый?

– Вот в этой книге мы напишем кто теперь является собственником поместья и земли, – говорит Брэм. – Вы оставите тиснение своего перстня, а Господа Лурье отдадут вам грамоту владения. Вот и всё.

Что? Какое такое тиснение? Какого перстня? И тут Анетт, до поры до времени стоявшая рядом, жестом фокусника достает большое, тяжелое на вид кольцо и протягивает мне.

– Вот, сестрица, я хранила его бережно, как ты и велела, – говорит она с совершенно нечитаемым выражением лица. Боже, откуда она взяла это кольцо?! Что еще умеет этот ребенок?

Однако, не время думать. Я беру кольцо в руки и одеваю его на палец – садится как влитое.

– Давайте мы посмотрим поместье, господа и опишем, что именно я получаю за свои деньги. Если меня все устроит, я готова буду всё завершить сегодня.

Довольные друг другом, мы очень быстро выдвигаемся в путь. Брэм где-то находит возницу, мы все вместе влазим в некое подобие кареты с открытым верхом и мчимся к моему вероятному новому дому.

И то, что я вижу, меня не просто устраивает!

Поместье на окраине города, недалеко от других домов, но и не прямо близко. Виноградники прямо-таки бескрайние, красивые и не заброшенные. А сам дом – то, что я привыкла называть Провансом. Внутри всё довольно скромно, но дом в хорошем состоянии, обжитой. Убрать бы лишний хлам и “милые безделушки” в очень сельском стиле, и жить будет значительно приятнее.

Так что мы пожимаем руки и возвращаемся в контору, оформлять бумажки, а через добрых полтора часа дом уже принадлежит мне.

– Изабелла, а что теперь? Этот дом теперь твой? – осторожно спрашивает Анетт, оглядываясь.

Нам выделили одну комнату на время, пока огласят завещание и бывшие хозяева начнут собираться. Мы уже отужинали все вместе, и глашатай (кажется, именно так они называли душеприказчика, что сегодня гостил тут, хотя мне всегда казалось что так называется человек, который объявляет всякие указы королей) пригласил их на разговор. А мы оказались в своих новых покоях, составлять план на ближайшее будущее.

– Теперь этот дом – наш, – улыбаюсь я. – Кажется, нам нужна одежда, Анетт. И, наверное, что-то еще. Еда, как минимум. Может быть, что-то для дома. Завтра посмотрим, что нам оставят из посуды и инвентаря, и пойдем всё докупать на рынок. Тут ведь есть рынок, как думаешь?

– Да, конечно. Это большой город, тут должен рынок и всякие лавки.

– Значит, завтра проводим опись того, что нам досталось и едем за покупками! Только скажи мне вот что, Анетт. Откуда у тебя кольцо?

Девочка мнется немного, а потом тяжело вздыхает.

– Я стащила его у отца. Но оно было не его! Он получил его нечестно и просто прятал. А я такие штуки видела, ими высокородные господа печати ставят. У вас такого не было и я решила, что оно нам нужнее. Простите, графинюшка, я не воровка! Я хотела как лучше!

На глазах малышки выступают слезы, и она трагично заламывает руки.

– Все нормально, Анетт, – отвечаю я и кладу руку на ее худенькое плечо. – Если честно, я тебе очень благодарна. Но больше ничего красть ты не будешь, договорились?

Я улыбаюсь от того, как часто она кивает головой. Это какой-то подарок свыше, вот правда. И эта девочка, и это поместье, которое буквально свалилось мне на голову. Невероятное везение.

Засыпаю я с самым радужными мыслями, едва коснувшись головой самой настоящей перьевой подушки, так и не сняв в себя пояс с зашитыми в него остатками денег. Своя ноша не тянет и неудобной не бывает.

визуалы

Дорогие наши! Мы притащили пару визуалов того, как же выглядит новое поместье Изабеллы. Три варианта на ваш выбор, потому что свой мы опять сделать не смогли, всё это слишком похоже на то, что мы себе представляем.

Как вам такие виды?

Ухх, какая красота! Просто дух захватывает! Так и чудится летний день с его жарой, запахами и пением птиц

Глава 12.

Спать на нормальной кровати – это не просто счастье, это восторг. Конечно, проходит еще немного времени с оглашения завещания, пока хозяева собираются и рассчитывают слуг, но я неторопливо иду смотреть виноградники.

Да тут не один сорт, тут их так много!

Вот немного Изабеллы, прямо в честь новой меня. Её ягоды небольшие, круглые, черно-синего цвета с густым белым налетом, грозди совсем небольшие, а аромат я знаю с самого детства. Сейчас ягод почти нет, они только-только завязались, но я узнаю её из тысячи. Не важно, как её называют тут. Это она.

А вот это что-то для красного вина, пока не определить. Вдруг мне повезет и это саперави? У деда он рос очень похоже…

А вот это будет зеленый виноград – большой вопрос какой, но для белого вина, вероятно, сгодится.

Интересно, интересно.

Некоторые ряды отличаются от других, значит и сортов винограда тут больше, чем я пока могу отличить.

Интересно, как тут делают вино?

Помню, я изучала, как это делали в средневековье, а у нас тут примерно оно и есть.

Виноград собирали вручную, потом доставляли в специальные помещения, где его давили ногами или с помощью пресса. Пресса тут я пока не видела, возможно стоит его изобрести… Так или иначе, полученный сок стекал в чаны или бочки.

Дальше – ферментация.

В Средневековье процесс ферментации был преимущественно естественным, то есть происходил под воздействием диких дрожжей, которые обитали на кожице винограда или в окружающей среде.

Для брожения вина использовали к деревянные бочки, глиняные кувшины или каменные резервуары. Дед говорил, что круче всего были квеври – огромные кувшины, которые зарывали в землю. И тут тоже им плюсик, потому что брожение происходило в прохладных помещениях, типа погреба, а для квеври погреб был не особо-то и нужен, оно же само по себе зарывалось в землю! Хм. А что же делать с дождем и солнцем?

Возможности точно контролировать температуру брожения не было, поэтому она зависела от климатических условий и температуры окружающей среды. У меня её, кажется, тоже не будет. По крайней мере, никаких знаний о том, как сделать термометр у меня явно нет.

Так или иначе, изобрету я тут квеври или нет, надо придумать как же совершать эту самую ферментацию, потому что именно из-за неё сахар, содержащийся в виноградном соке, превращается в алкоголь под воздействием дрожжей. Этот процесс может длиться от нескольких недель до нескольких месяцев.

И потом еще вино переливали в дубовые бочки для выдержки. Этот процесс мог занимать от нескольких месяцев до нескольких лет. Есть ли у меня несколько лет? Ну… Может быть, для пары бочек. Интересно, тут вино выдержанное есть? Черт, ничего я не знаю о том, как тут все устроено! Надо срочно узнать.

Но, даже если у всех вино выдержанное, я пока смогу продавать молодое. Чем не божоле?

В хорошем настроении, я возвращаюсь в дом, чтобы узнать, но все слуги предпочли его покинуть.

– Не переживай, Изабелла. Нам всего-то и нужно сходить на рынок в воскресный день и подобрать там новых, – говорит Анетт со знанием дела.

И я поражаюсь, что мне за помощница досталась. Она ведь знает слишком много для восьмилетнего ребенка. Неужели дело в том. что она слышала, живя с отцом или тут дело в другом? Так или иначе, мне очень-очень повезло. У меня есть друг, помощница, дом с виноградником и даже деньги. По сути, мне всего-то и надо, чтобы меня не нашел законный муж. Но, как он это сделает? Он меня даже не видел, а паспорта с фотографией тут нет. Ха, выкуси, Синяя Борода. Что ж, кажется жизнь не так уж плоха, как мне казалось.

– Ладно, детка, – киваю я радостно. – А когда у нас воскресный день?

– А вот третьего дня уже будет, – отвечает Анетт. – А пока я могу побыть прислугой, поубирать и даже справить яичницу. Правда, другой еды пока не умею…

– Я тоже умею убираться. И готовить, – хмыкаю я. – Только покажешь мне, как тут разжигается печь. Попозже.

И мы, довольные друг другом, идем в нашу комнату. Отдыхать, пока старые хозяева собирают последние вещи, чтобы отбыть восвояси и оставить дом в наше полное распоряжение.

Глава 13.

Мы с Анетт стоим на шумном городском рынке, вдыхая густой запах рыбы, от которого хочется поморщиться. Вот ветерок приносит и запах свежего хлеба, и конского навоза, и пота толпы. Люди толкаются, спорят, зазывают, и среди этого хаоса я ищу тех, кто станет частью моего дома.

– Анетт, а где искать людей, которые… ну, ищут работу?

– А вон они, у столба стоят. Надо пойти и расспросить, кто что умеет. Устраивает – говоришь, что подходит.

Так мы и поступаем, и вот, передо мной, у того самого деревянного столба, выстроились те, кто ищет работу. Мужчины и женщины, в поношенной, но чистой одежде, смотрят на меня с недоверием. Я медленно прохожу вдоль ряда, оценивая их, пытаясь не выдать, как мне страшно.

– Ты, – говорю я молодой девушке с пшеничными волосами, скромно потупившей взор. – Как тебя зовут?

– Олива, госпожа, – отвечает она, голос ее дрожит.

Я вглядываюсь в ее лицо. Руки сложены перед грудью, пальцы тонкие, но крепкие, видимо, знает, что такое труд.

– Ты умеешь готовить, Олива? Убирать?

– Да, госпожа, – кивает она. – Я служила в доме купца, на кухне.

Мне кажется, она подойдет. Мне нужна кухарка и служанка, возможно несколько. Я жестом велю ей встать чуть поодаль. Двигаюсь дальше.

Передо мной парень лет двадцати. Крепкий, с широкими плечами, но без дерзости в глазах. Хорошо, мне нужны спокойные работники, с которыми проблем не возникнет, учитывая что все поместье теперь на нас с Анетт.

– Ты что умеешь? – спрашиваю, смотря прямо на него.

– Я умею работать по хозяйству, носить воду, заготавливать дрова, могу помогать конюху, – отвечает он. – Не боюсь тяжелой работы.

Черт, еще и конюха нам нужно взять? И купить лошадей? А сколько их мне нужно? Боже…

– Как твоё имя?

– Тибо, госпожа.

– Ты был у кого-то в услужении?

– Да, у барона де Вилье. Но он умер, а новые хозяева меня не взяли.

Не знаю, кем был этот Барон де Вилье, и что у него за слуги, но, возможно и мы с одним из них сможем сработаться.