Рыжее проклятье для Синей бороды

Глава 1

– Все его его жены обречены. И эта туда же! – прискорбно сообщает кто-то почти мне в ухо.

Хорошее дело браком не назовут – это точно, к бабке не ходи! Уж мне ли не знать эту прописную истину. Так что, ничего удивительного!

– Всех жён в гроб загнал граф-то наш. Ээ-эх! – продолжает кто-то причитать.

Ну, спасибо за отличное утро! Если это рай, то меня явно обманули – уютом и теплотой тут не пахнет. А, судя по разговорчикам, и спокойствием тоже!

Так. Стоп. Еще граф какой-то с женами. Ну приснится же такое!

Голова гудит, как после бутылки вина на пустой желудок (не то чтобы я так пила), и тело слушается с трудом, будто какое-то… чужое.

Разлепляю с трудом ресницы и тут же снова их захлопываю. Вокруг все незнакомое – не моя квартира, это точно. В больнице я, что ли?

Снова потихоньку открываю один глаз. Рядом какая-то сморщенная старушка причитает:

– Молодая такая, красивая. Ой, беда-беда…

Интересно, про кого это она? Открываю второй глаз, чтоб рассмотреть, что за драма тут разворачивается, пока я сплю. Но старушка в длинном платье смотрит прямо на меня, всплескивает руками:

– Ай, очнулась! – тут же подскакивает, как ужаленная, и суетливо сует стакан с водой мне в руки.

– Простите… – хриплю я, сглатывая. Голос звучит чужим, выше обычного. – А где я?

– Где-где! Известно где: у мужа своего! Ты водичку-то пей, а то выглядишь белее простыни! Если так пойдет, то раньше срока помрешь еще, а мне – отвечай перед супругом твоим.

– Супругом? Каким еще супругом?? – сердце подскакивает к горлу, стучит тревожно. Сажусь на кровати, судорожно озираясь.

Что происходит вообще? Она сумасшедшая? Я попала в сумасшедший дом? Иди это секта какая-то? Ой, мамочки!

– Выпей, милая, а то и так небось шок-то какой. Это все нервы, нервы! – снова причитает бабулька и присаживается на краешек моей кровати. – А ты отдохни. Есть у тебя часок-другой. А потом к мужу пойдешь. Не переживай, он… ну… ничего. Добрый. Чего только жены его мрут одна за одной..? Уже за глаза его стали “синей бородой” звать. Никто за него замуж не хочет. Но находятся все равно такие. Вроде тебя.

“Такие” – это какие еще? Не договаривает бабуля. Но тут и семи пядей во лбу не надо быть, чтоб понять, что имеет она в виду “вот такие дуры”.

А вот понять бы где я, как тут оказалась и какого лешего вдруг замужем, еще и за Синей бородой – эта задачка посложней будет. Со звездочкой.

Словно удар током прошивает от макушки до пяток. Мне, похоже, жить осталось самую малость, если этой бабульке верить.

– Простите, что? Какая Синяя борода?

Переспрашивать приходится дважды: первый раз голос не слушается, сипит. Я заикаюсь.

– Ах, деточка… – начинает она так прискорбно, что я понимаю, что ничего хорошего больше не услышу. – За год две жены в могилу граф свел. Ты третья. Но ты вроде ничего, смотрю, крепкая. Нервы только слабенькие… Ну, может и выдержишь?

Она придирчиво оглядывает меня, но, видимо, я не удовлетворяю ее своей “крепостью” и она сокрушенно качает головой:

– Ох-ох-ох. Ну ничего, ничего, всё как-нибудь наладится. Отдыхай пока, раз в себя пришла, – вздыхает она с какой-то горькой улыбкой, жалостливо окидывая меня взглядом. – Поспи. Я приду через час и помогу подготовиться к встрече с мужем. Наш граф не любит, когда опаздывают!

Слова ее что-то тянут в груди, задевают за живое.

Стоит двери закрыться за ней, как я буквально скатываюсь с кровати.

Глаза лихорадочно шарят по комнате. Она большая, вся какая-то старинная: тяжелая резная мебель, высоченные потолки, каменные полы. Ну точно, меня похитили! Хотя кому сдалась дама под пятьдесят, чтоб на ней жениться? Бред какой-то, я не какая-нибудь писаная красавица, чтобы… Погодите-ка.

У них что тут, картины двигаются? Или телевизор в такой странной резной раме? Не вписывается что-то он в антураж средневековой комнаты.

И тут я понимаю сразу несколько вещей.

Это не телевизор и не картина, это зеркало. И в нем отражается молодая и очень красива рыжеволосая девица в старомодном наряде. И в фате.

А буквально до того, как я проснулась, я, кажется, умерла. Потому что эта девица в зеркале с огромными испуганными глазищами – это я.

Ну уж нет, дудки! Не буду я спокойно ждать своего часа.

Не для того я погибала в совсем мире, чтобы тут добровольно отдать свою жизнь за мужика, которого даже не видела!

Не любит он, когда опаздывают! – прокручиваю в голове последние слова старушки и закипаю. У него жены мрут, а его опоздания тревожат!

На мне старинное, не очень удобно платье. В таком не побегаешь, но и другой одежды в комнате нет.

Зато есть шкатулка, которую старая служанка назвала моим приданым.

Откинув резную крышку, я нахожу на бархатной подложке тяжелое ожерелье, серьги и пару перстней с камнями. Кажется, это золото, что за камни разобрать не могу.

Но рядом лежит плотный мешочек, который я тут же беру в руки. В нем нахожу пятнадцать крупных тяжелых золотых монет и двадцать серебряных. Наверное, местная валюта.

Знать бы, много это или мало! Как бы забрать это все с собой?

Вспоминаю, как бабушка перевозила деньги, когда мы ездили на море в самом дешевом плацкарте. Она закручивала все ценное в длинный отрез ткани и привязывала его себе на пояс, под платье. Способа лучше мне тут и не найти.

Так, вроде с деньгами проблем нет. А вот с побегом – могут быть.

Я резко оборачиваюсь к окну, бегом бросаюсь к нему и вижу улицу. Вечер. Высота не сказать что смертельная – метра четыре. Под окном кусты. Вроде мягко… или нет?

Но вдруг в голову приходит мысль: а что, если за дверью – никого?

Подхожу к двери. Приоткрываю ее и выглядываю коридор. И тут же отскакиваю назад. Там стоит здоровенный мужик с мечом – настоящий охранник. Лицо у него кирпичом, но взгляд, который он бросает в мою сторону, настораживает.

– Э-э-э… еще пять минут! – выпаливаю я, придумывая на ходу. – Помолиться бы надо… перед встречей! Это же важно, да?

Он чуть удивленно моргает, но кивает. "Ну хотя бы это сработало."

Захлопываю дверь перед его носом и прижимаюсь к ней спиной. Ноги подкашиваются, а сердце ухает где-то в горле.

Ну что ж, видимо выход один: окно!

Глава 2

Когда у мужа жёны мрут одна за другой, а за дверью тебя караулит охранник, времени на раздумья нет. Ну, почти нет.

Я снова бросаюсь к окну и смотрю вниз.

Метра четыре, если не все пять, раскидистое дерево сбоку, а под окном – кусты и неизвестность. Авантюра, мать её! Но в этот же момент я слышу, как позади начинают стучать в дверь.

Все! Хватит размышлений, время вышло!

– Ладно, кусты, только вы меня поймете! Ну, то есть поймаете и, надеюсь, спасёте, – шепчу, зажмуриваюсь иииии…

Прыгаю.

В полете чувствую, что цепляюсь за ветку того самого дерева и, видимо, она меня немного тормозит, потому что приземление, к моему удивлению, выходит относительно мягким. Да и кусты оказываются достаточно густыми, чтобы смягчить падение. Платье, наверно, тоже помогло – раскрылось как парашют и позволило мне красиво спланировать, а не рухнуть мешком.

Ну что ж! В здешней моде определенно есть преимущества!

Если не считать того, что ветки буквально разодрали подол платья, все прошло терпимо.

– Держи ее! – раздается сверху мужской крик.

"Вот же черт!"

Я вскакиваю на ноги и, не оглядываясь, бегу изо всех сил вперед, высоко задирая подол.

Нет, мода все-таки подкачала! Прыгать удобно, но бегать с раскрытым парашютом – такое себе удовольствие.

Когда я наконец ныряю в один из переулков, сердце колотится как бешеное, но я решаю, что нужно отдышаться. Прячусь за углом и прислоняюсь к холодной каменной стене.

В этот момент краем глаза замечаю что-то странное. В отсвете заката лампы мои руки выглядят… не так. Я поднимаю их, чтобы рассмотреть. Узкие, с тонкими пальцами и аккуратными ногтями, они совсем не похожи на мои прежние – чуть узловатые, зато с красным гель-лаком.

Меня охватывает тревога. Я медленно опускаю взгляд на свое тело. Талия тонкая, бедра узкие, грудь… Я ощупываю ее, нахмурившись. И мне есть от чего хмуриться! Она сдулась! Моя грудь сдулась, черт побери!

– Были дыньки, а стали яблочки, – шепчу, чувствуя, как нервный смешок поднимается из горла.

Быстро подхожу к ближайшему окну с мутным стеклом. Лампа висит удачно, и в тусклом свете я вижу отражение. А вот мое ли оно – вопрос.

На меня смотрит юная девушка с огненно рыжими волосами, которые крупными локонами спадают ниже пояса. Зеленые глаза сверкают на кукольном лице.

– Это не я… – пораженно шепчу вслух, – Или я??

Шок накатывает, я пораженно застываю на месте. Судорожно сглатываю.

Я б еще в шоке пребывала бы, но времени на него нет. Нужно двигаться дальше, уйти подальше от этого странного… замка? Дома? И от возможной погони, конечно. На веревке рядом с домом замечаю покрывало и резво тащу его на себя. В белом платье мне далеко не уйти, но если закутаюсь…

И я, взяв себя в руки, крадусь тихими улочками куда-то вперед.

Не знаю, сколько я крадусь и прячусь, но в итоге оказываюсь на городской площади. Народу тут просто тьма. Я осторожно двигаюсь в толпе, прячась за лотками с рыбой и корзинами с овощами. Внезапно до моего слуха доносятся обрывки разговора двух женщин:

– Говорю тебе, проклятье это! Граф уже третью жену взял, а она, говорят, сбежала, – шепчет одна, озираясь по сторонам. – Я сама слышала: ищут ее слуги графа, у всех спрашивают, вот и у меня…

– Проклятье и есть! – соглашается другая. – Хотя… говорят, он платит за невест золотом. Изабель так и выдали, мачеха ее повелась на деньги графа, а платит он за невест хорошо! – в ее голосе сквозит какое-то подобие уважения. – Так что кому проклятье, а кому выгодная сделка. И от падчерицы избавилась и денежек получила! Не повезло Изабель с мачехой.

– Какая еще Изабель? – хмурится непонимающе ее товарка.

– Ну известно какая! Графиня Де Ренье, Изабель. Третья жена. Та самая, что сбёгла от него! Несчастное дитя. Не иначе, скоро услышим о ее поимке, а потом и о похоронах!

Обе замолкают и истово крестятся.

Мое сердце пропускает удар. Они говорят обо мне. О графе. О его проклятии. Выходит, меня просто продали – как товар.

"Итак, я – Изабель, третья жена графа Синяя борода. Как мило!"– думаю я, сжимая кулаки.

Надо бы имя его узнать настоящее, что ли.

Хотя… на кой черт мне его имя, если возвращаться к нему я не собираюсь, как и помирать?

Тонкий голос прерывает мои мысли:

– Мадам, у вас есть хоть монетка? Пожалуйста… Я три дня ничего не ела.

Передо мной стоит девочка лет восьми, худая как щепка. На ее лице грязь, а в огромных глазах – отчаяние. Сдувает в лица выбившиеся из косы пряди.

– Что ты здесь делаешь одна? Где твои родители? – спрашиваю, стараясь говорить тихо.

– Мама умерла… А папа… – Она опускает взгляд. – Сказал, что ему и самому есть нечего!

Сердце сжимается. Я достаю несколько монет из тайника в платье и тяну ей.

– Пойдем, купим что-то поесть, – говорю я.

Мы заходим в лавку с пирожками. Девочка буквально вгрызается в пирог, едва я успеваю передать его ей.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, наблюдая, как она ест.

– Анетт, – отвечает она, жуя. – А вас, мадам?

– Изабель, – говорю я после паузы. Имя звучит странно, но я уже привыкаю.

И, словно имя, произнесенное мной, было каким-то ключиком в к моим воспоминаниям, они обрушиваются на меня словно цунами.

Визуалы

Дорогие наши, рады приветствовать в нашей новой истории!

И мы притащили вам визуалы наших героев!

Вот эта чудесная рыжеволосая дама – наша попаданка в новом теле. Новоиспеченная графиня Изабель Де Ренье.

А вот комната, в которой она очнулась. Представьте себе, вы открываете глаза и видите перед собой вот это!

Или вот это…

Тут мнения авторов разделились и только вы можете спасти нас, а то подеремся же!

Как вы думаете, покои номер один или номер два?

Глава 3.

За день до этого…

Столица всегда встречала меня холодным ветром, что в первый мой приезд, что во все последующие. И даже несмотря на то, что я живу тут уже двадцать лет, ничего не меняется.

– Вот же любишь ты меня, Белокаменная! – хмыкаю я не без сарказма, ступая на перрон центрального вокзала. – В этот раз еще и дождем поливаешь.

– Такси, пожалуйста, кому такси? Женщина, давайте довезу! Такси недорого, – наперебой предлагают таксисты, стоит мне выйти на улицу.

– Сколько до Первой Градской? – спрашиваю чисто из любопытства.

– Две тысячи, всего! Давайте чемоданчик, – тут же тянется ко мне дяденька без возраста.

– Так и думала. Да нет, спасибо, я уже вызвала.

Они что-то бубнят в спину, но я уже ныряю в ровный поток людей, который направляется на другую сторону улицы. Там меня заберет такси за тысячу уже через… о, через три минуты! Синее авто ноль ноль девять непроизносимой китайской марки.

Кстати, Первая Градская это не улица, а больница, там безвылазно сидит и работает моя лучшая подруга, она же заведующая отделением. Что поделать, если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе.

Сдав пальто в гардероб, я прямо с чемоданом тащусь на третий этаж, слегка скользя в отвратительно-синих бахилах. У нужного кабинета, конечно, очередь.

– Тут живая очередь, женщина, – противно тянет старушка в вязаной жилетке. – Ходят тут всякие.

– Какая живая! По талонам тут! – возмущается дама неопределенного возраста на другом конце длинной скамьи, обшитой коричневым кожзамом. – У вас на какое время?

Но я уже всё это проходила сотню раз. Будем считать, что талон у меня есть вот прямо на сейчас.

– Графская тут? – высовывается из заветного кабинета крупная медсестра в белом халате и, заметив меня, кивает. – Заходите.

И под недовольный шум, который издает очередь, я захожу в кабинет.

– Елизавета Петровна, рада видеть, – кивает зав.отделением. – Как самочувствие?

– Жива и ладно, Антонина Семеновна, – хмыкаю я в ответ, вытаскивая коробку ассорти и продвигая её по столу.

– А выглядите – краше в гроб кладут, – хмыкает моя великовозрастная подружка.

– Ой, Антонина Семеновна, сама-то краса неписана, синяки на поллица. Обед когда у тебя? – хмыкаю я.

– Лиз, какой обед, ты видела, что там в коридоре творится? Я сама скоро их обедом стану, они ж меня сожрут, если я выйду!

– Тонь, ну что теперь, язву заработать? – бодро отвечаю я. – Я узнавала, ты сегодня до двух работаешь, а сейчас уже начало третьего. Шли всех лесом!

– А как же…

– Давай ты последнюю примешь, которая талоном размахивает и всё. Я тебя на улице жду, не заставляй меня замерзнуть!

– Да, мой капитан, – Тоня прислоняет руку к виску и шутливо отдает мне честь.

Я жду свою супер-ответственную подругу уже полчаса. Пять минут назад она сообщила, что бежит, так что скоро мои страдания будут закончены, ура!

Правда, такси, заблаговременно вызванное из больнички, никак не едет. То ли в пробке застрял, то ли опять карты сбоят, кто его знает, но я начинаю подмерзать, стоя с чемоданом на улице.

От безделья наблюдаю за людьми на той стороне дороги и обдумываю, как бы записаться на маникюр через день-другой. Ногти еще неплохо выглядят, красный лак всё еще нигде не облупился, но потом ведь опять командировка и времени не останется…

И тут я вдруг вижу, как по ту сторону дороги маленький мальчик вырывает свою крохотную руку из руки стоящей рядом мамы и бежит прямо на дорогу. Она реагирует быстро, бросается за ним, но падает, поскользнувшись в грязи и я с ужасом вижу, как прямо на ребенка несется такси. Желтое такое, с шашечками.

Еще прежде, чем мозг понимает, что делать, ноги уже сами несут меня к мальчишке. Я успеваю приподнять его буквально за шкирку и в каком-то бешенном выбросе адреналина буквально метнуть его на тротуар, а потом всем телом чувствую удар.

Уже в каком-то нереальном полёте я умудряюсь увидеть, что мальчишка приземлился прямо возле матери и подумать, что он явно родился в рубашке.

А потом еще один удар. Асфальт. Мерзкая, какая-то теплая и ноющая боль. Темнота.

Почему-то на краю угасающего сознания, в полной темноте мелькает собственная невнятная мысль, но тут же гаснет:

“Ну вот, так я и не вышла замуж.”

Как вдруг чей-то голос прискорбно сообщает почти мне в ухо:

– Все его его жены обречены. И эта туда же!

И я открываю глаза.

Визуалы

Не вытерпели мы, девули! Решили еще замок вам показать графский, из которого драпанула наша попаданка. Не королевский дворец, но хорош!

А вот и девочка, Анетт, которую встретила наша героиня и не смогла пройти мимо. Как думаете, первая или вторая?

И традиционно скромничая (но не сильно) просим вас, если книга понравилась, то дать нам знать об этом: Поставить звездочку и добавить в библиотеку.

Сейчас покажем как:

А если не хотите пропускать ничего нового, то можно подписаться на наши авторские странички:

Глава 4.

Только судьба не дает мне шанса предаться воспоминаниям или тоске по прошлой жизни. Тут надо решать проблемы, требующие немедленного вмешательства. Я снова слышу:

– Графиня сбежала! За поимку ….

Прекрасно. Вот теперь я официально стала звездой местных новостей.

Оглядываюсь по сторонам, и, приметив переулок, решаю нырнуть в него. Вот только глаза Анетт вдруг загораются пониманием:

– Это ты – сбежавшая графиня?

Киваю ей. И сглатываю ком в горле. Смотрю на нее во все глаза.

– Я тебя не выдам! – обещает она, правильно понимает она мой испуганный взгляд. – Беги!

А что я? Я и бегу!

Если кто-то скажет, что бегство – это просто, смело шлите его ко мне. Потому что бежать в этих странных шелковых туфельках в платье с юбками, которые цепляются за каждый угол, – это испытание, достойное олимпийских медалей. И вот я, растрепанная, как метелка, залетая в очередной переулок, пытаясь отдышаться.

"Главное – спрятаться. Главное – не шуметь,” – уговариваю себя, прислоняясь к стене. Холодный камень холодит спину и руки.

Я выглядываю из-за угла. Улица передо мной тихая, пыльная, с запахом жареного мяса, но пустая. Только кот, лениво жующий какую-то кость, лениво зыркает на меня.

– Ты за меня, дружок? – шепчу коту. Тот даже ухом не ведет. Отличная поддержка, ничего не скажешь!

То ли вид кота, то ли пережитый стресс, но вдруг в голове складываются новые образы, прокручиваются словно кинофильм.

Я сижу в углу гостиной, мачеха ходит туда-сюда, бубнит себе под нос:

– Граф богат, Изабель. Семья обнищала. Ты обязана выйти за него. Мы приняли его предложение, и точка. Через неделю ты станешь графиней!

Она выходит из комнаты, оставляя меня один на один с котом…

Воспоминание обрывается, а я стою, едва дыша. Значит, это все правда. Мачеха. Граф. Проклятье. Я в чужом теле, в чужой жизни, и меня просто продали, чтобы получить щедрое вознаграждение.

– Вот зараза! – шепчу я возмущенно, чувствуя, как во мне закипает ярость.

Все бы ничего, но судьба – штука с отличным чувством юмора. Я только начинаю искать новый выход из ситуации, как чувствую, что кто-то хватает меня за плечо:

– Ну что, голубушка, далеко собрались?

Я резко оборачиваюсь. Передо мной стоит мужчина в доспехах, лицо его довольное, как у того кота, что догрыз кость.

– Простите, я… Я просто гуляла. Свежий воздух, понимаете? – пытаюсь включить свое самое невинное выражение лица.

– Гуляла? – Он заливисто смеется, – Гуляла она! Убегать от мужа вздумала!

Меня хватают за руки, и я даже не успеваю толком возмутиться, как оказывается, что дышать сложно.

– Это недоразумение! Я просто… заблудилась!

– В окно выпрыгнув?

– Ну, это… творческий подход!

Меня ведут по улице, и горожане тут же начинают шептаться. Некоторые тычут пальцами, кто-то качает головой. Слышу фразы вроде "Вот дура!", "Не знала, за кого выходит?"и "Интересно, сколько она протянет?"

Держу подбородок высоко, как настоящая графиня. Хотя внутри хочется завизжать, как чайник.

Местная тюрьма – это маленькая, темная и вонючая комната с одной скамейкой.

Меня толкают внутрь, и дверь с грохотом захлопывается. Отлично. Просто восхитительно.

Я сажусь на скамейку, обхватываю колени руками и пытаюсь собрать мысли.

"Так, Изабель, давай по порядку. Первое: ты в чужом теле. Второе: тебя выдали замуж за проклятого графа. Третье: ты сбежала и теперь сидишь в тюрьме. План действий? Эм… Плакать?"

Внезапно еще один всплеск воспоминаний накатывает.

– Вы клянетесь любить, уважать… – голос священника звучит монотонно, как гул из тумана.

Мачеха стоит чуть поодаль, вся в жемчугах, смотрит, как я, – чужая я,– стою рядом с высоким мужчиной в черном камзоле.

Я стою у алтаря, на мне тяжелое свадебное платье, лицо полностью закрыто плотной кружевной фатой. Даже дышать в ней тяжело, не то что видеть.

Я помню, как смотрела на Анри через этот кружевной занавес. Высокий, с каменным лицом, он даже не пытался взглянуть в мою сторону. Мрачный вид его больше похож будто он сейчас готовится собственноручно копать мою могилу, а не присутствует на собственном венчании.

Он просто произнес свою клятву, словно делал это по привычке, как человек, ежедневно подписывающий документы. Ну еще бы! – для него это уже в третий раз! Только тогда я об этом не знала еще.

Похоже, ему было совершенно все равно, кто стоял рядом. Может быть, это он и настоял, чтобы я так и оставалась под этой фатой. Как за забором. Никто не увидит, никто не узнает, кого граф в очередной раз свел в могилу.

А ведь тогда я думала… я надеялась, что, может, все не так плохо. Что, может, за этим холодным взглядом есть что-то человеческое. Что у меня будет шанс найти свое место в его сердце. Наивная, глупая Изабель!

Воспоминание уходит, оставляя только злость и отчаяние.

Только теперь-то в ее теле я. И никаких глупых надежд я не питаю!

Сидя в этой вонючей тюрьме, я понимаю: графу действительно было все равно. Он не видел меня, не интересовался мной. Зачем, если я для него – очередная жертва проклятья? В его глазах я просто дата на календаре, отсчитывающая обратный путь к моей могиле.

Я сжимаю кулаки. Вскакиваю со скамейки и начинаю расхаживать из стороны в сторону.

Он меня толком не видел. Он даже не знает, как выглядит его жена! А значит, он меня может и не узнать. А ведь это можно использовать! Вот оно как, – шепчу я себе, старательно убеждаю себя, что выход есть!

Да только не успеваю придумывать, как обернуть это против него, как скрыться от графа по прозвищу Синяя борода окончательно, как мысли прерываются громкими шагами за дверью.

Дверь скрипит, открывается, и появляется стражник с ухмылкой. Видимо, и он знает о моей незавидной судьбе, что недолго мне быть в графинях.

– Ну что, графиня, граф велел тебя сегодня тут оставить, чтоб знала свое место, а завтра утром к нему доставить. Готовься!

Готовься? Готовься к чему? К допросу? К экзекуции? К смерти?"– в голове шумит, как в водопаде.

Ну что ж, уважаемый муж, ты тоже готовься! Я этого просто так не оставлю!

Визуалы.

Привет, девчули!

Решили сначала показать вам героиню до попадания , а потом уже рассказать, что же было потом! героиня в прошлой жизни тоже была рыжей, и не очень-то жаловалась на внешность. Наша Елизавета Петровна Графская, да, да, такой каламбур. Была Графская, стала графской невестой.

Как думаете, номер 1 или номер 2?

Номер 1.

Номер 2.

Глава 5.

Уныние приходит моментально, просто наступает на меня из темноты, когда я остаюсь одна. В темноте, духоте и зловонии, на жесткой плохо сбитой лавке, я пытаюсь понять, что происходит, и как мне из этого ужаса выпутаться.

Так. Ожерелье и серьги на мне, никто и не додумался их снимать, как и обыскивать меня, а значит, и мешочек с деньгами никто не нашел.

Это хорошо. Наверное, то, что я графиня, хоть и сбежавшая, что-то да значит в этом мире. Стража тут явно не из знати и они, хоть и глумятся, хоть и потешаются, а сделать со мной ничего серьезного не могут.

А вот граф вполне может меня наказать как-нибудь. Кто его знает, что из себя представляет женщина в этом мире, вполне возможно, что она бесправна и полностью зависит от мужа, который ей и хозяин, и палач… Совсем не хочется узнавать это всё на себе.

– Графинюшка, – слышу я тихий шепот и резко вскакиваю с пошатнувшейся скамьи.