скачать книгу бесплатно
Верну свою жену
Яна Невинная
Раскаявшиеся предатели #3
– Давно ты влезла в постель к моему мужу? – не отпустила я ее и трясла за плечи, желая всю душу вытрясти ее поганую.
– Мы любим друг друга! – завопила она, борясь со мной. – Я была до тебя! Я первая, а не ты! Он мой!
– Что здесь происходит? – услышали мы обе голос мужа.
Застыли. Стася коварно улыбнулась, отцепив мои руки от себя. Они так и остались скрюченными. Я вся превратилась в соляной столб, не в силах подготовить себя к тому моменту, когда увижу мужа – голого мужа – и посмотрю в его лживые глаза.
– Я спрашиваю, что здесь происходит?! – рявкнул он.
– Это я у вас спрашиваю! – не дрогнула я, наконец вынудив себя посмотреть в его глаза. В глаза предателя. – И давно вы с ней за моей спиной спите и мечтаете от меня избавиться? Вы заодно?
Верну свою жену
Яна Невинная
Глава 1
Соня
– Как себя чувствует мамочка? – в мою одиночную палату в частной клинике вошел врач. Взглянул на прозрачную люльку, где мирно спал Димочка.
– Добрый день, Дмитрий Николаевич, – улыбнулась я врачу, который буквально спас сына и меня во время родов. Мы с Антоном хотели назвать сына Егором, но потом решили дать ему имя в честь доктора, который вытащил нас с того света.
Но сейчас всё в порядке. Так почему на лице доктора такая озабоченность?
– София Викторовна, я присяду?
– Конечно.
Напряглась. Его тон мне тоже не понравился.
– Вы знаете, что роды прошли с осложнениями.
– Да…
Напоминать мне об этом не нужно. Я до сих пор помню всё как в кошмарном сне. Мельтешение врачей, а потом их слаженные действия. Первый крик моего ребенка… Срочная реанимация для нас обоих…
Отслойка плаценты – частое явление. Современная медицина не всесильна, такие осложнения случаются. Беременность протекала идеально. Невозможно сказать, почему это произошло со мной.
Но главное – что всё хорошо. Сейчас уже всё хорошо. Всё обошлось, мы здоровы и скоро поедем домой. В больнице мы провели целых три недели.
– Мне нужно с вами поговорить. К сожалению, из-за отслойки плаценты роды, которые должны были быть идеальными, привели к тому, что нам пришлось удалить вам маточные трубы. Больше вы не сможете иметь детей, София Викторовна. Мне очень жаль…
Оглушающая волна окатила с ног до головы и куда-то уволокла. Врач продолжал говорить, сыпать терминами, но я просто впала в ступор. Как это пришлось? Что удалили? Но разве нельзя ничего сделать?
Почему он так уверенно говорит, что детей у нас не будет? Мы с Антоном мечтали о детях.
Не об одном. Мы хотели, чтобы у нас было много детей. А теперь…
– Вы уверены?
– Увы, я бы хотел ответить иначе, но не могу. Так бывает.
Приговор в глазах врача был страшнее его слов, которые до меня едва доходили. Видимо, он понял, что мне нужно время на осознание, и поднялся с места.
– Я вас оставлю. Завтра выписка. Можете обрадовать супруга, что вы наконец поедете домой.
Обрадовать? Он серьезно? В груди у меня образовалась бездна, но я вымученно улыбнулась врачу. Это его работа, он всего лишь пытается делать хорошую мину при плохой игре. А мне просто нужно остаться одной, чтобы подумать. Осознать, что ничего не будет как прежде.
Конец нашим мечтам.
Вот как сказать об этом мужу? Приехать домой с новорожденным и бахнуть новостью о том, что я больше не смогу родить ему детей? Испортить счастливый момент? Омрачить его.
Я так не хочу, не смогу, я хочу это отсрочить. Промолчать. Да и зачем сразу об этом рассказывать? Меня никто не торопит.
Мне нужно время, чтобы самой смириться с бедой.
Но маме я, конечно же, сразу рассказала. По телефону. Она заохала, запричитала, но согласилась, что говорить мужу пока не стоит. Мама приехала пожить с нами на время после родов.
Я не представляю, как обращаться с ребенком. Почти три недели сын провел в реанимации, в специальном кювезе. Маленький и беспомощный. Потом, когда его наконец привезли в палату, я считаные мгновения держала его на руках.
Боялась. Было страшно. Он такой маленький, просто крошечный. Хрупкий. Вдруг я что-то ему поврежу? Вдруг по незнанию сделаю что-то не так? Я на него дышать даже боялась.
От страшных, бередящих душу мыслей меня отвлек звонок.
Антон.
– Да, Тош, – прошептала в трубку.
– Привет, Сонь, как ты? Всё хорошо?
– Д-да.
Вот он, твой шанс сказать мужу неприглядную правду. Я открыла рот, но не смогла сделать этого. Не сейчас. Рано.
– Как наш Дима? Теща сказала, его уже в палату перевели.
Выдохнула. Ну не могу я разрушить наше счастье вот так, в одно мгновение.
– Ага, сейчас сделаю фото, тебе отправлю, он такой лапочка.
– Мужик не должен быть лапочкой, Соф, о чем ты? Он богатырь, мужичок, – хмыкнул муж, а я тронула сына за пяточку.
– И ничего мы не знаем, мы лапочка, и всё тут, – улыбнулась и быстро сделала снимок, отправляя его затем мужу.
– Как бы я хотел к вам, Соф.
Антон тяжело вздохнул, и я отметила, что голос его всё это время звучал напряженно.
– Завтра выписка, вот и увидимся.
– Прости, Соф, меня не будет, но теща со Стасей тебя заберут.
Мы с мужем приняли решение пригласить маму пожить с нами до родов. Это наш первый ребенок, так что мы оба понимали, что без мамы я не справлюсь. Она даже взяла отпуск в университете, где преподавала историю. Вообще, мы все из университетской среды. Папа – декан. Я преподаю мировую литературу. Кстати, студенты даже передали мне цветы. Очень приятно.
Я у родителей единственный ребенок. Мама обожает работу и в декрет сходила только один раз. Возможно, поэтому однажды она поняла, что ей хочется заботиться о ком-то еще кроме меня.
Так в нашу жизнь вошла сирота. Станислава. Девочка Стася. Практически моя сестра. Ведь мама планировала ее удочерить.
– Как так? Что случилось?
– У нас на производстве ЧП. На шестом объекте со строительных лесов рабочий упал. Он в реанимации, из области проверка приехала, идет следствие, – муж понизил голос, чтобы никто не услышал. – В компании все на ушах, я срочно вылетаю, дело не терпит отлагательств, сама понимаешь. Из аэропорта звоню предупредить.
– На каком объекте? Он выжил? – перепугалась я.
– Ну как на каком, Сонь? – нервно сказал муж. – В Ростове, на шестом, сказал же. Я же там на строительстве числюсь главным, мне и отвечать. Рабочий в больнице. Не знаю, выживет ли он.
Легче и понятнее мне не стало. Все мысли были заняты моим отныне бесплодием, и оттого мне было сложно вникнуть в слова мужа. Одно было понятно: во избежание проблем Антон должен во всем разобраться.
– Но ты же не участвовал в строительстве на том объекте! Там же Денис вроде фактически за всё отвечает, – пыталась я понять, что к чему.
Двоюродный брат Антона что, хочет на него вину свалить?
– Сонь, мы не будем это обсуждать, – пресек мои вопросы муж, – тебе отдыхать надо. Я мужчина, я разберусь. Набирайся сил и готовься к выписке. Шли мне побольше фото нашего богатыря. Я, как разберусь, пулей к вам. Люблю тебя.
– И я тебя люблю.
На душе стало тоскливо, и я сразу же залезла в сеть, выискивая все новости про фирму семьи мужа. Вот только ни слова не нашла там про несчастный случай на производстве. Тревога на душе усилилась, обида комом подкатила к горлу, ведь это наш первенец, а мужа не будет на выписке. Убеждала себя, что просто так ради пустяка он бы не сорвался, но слезы не желали останавливаться. Слишком велико было разочарование.
Спустя минут десять пришлось вытереть их и улыбнуться насилу. Мне позвонила Стася.
– Привет, ребенок, готовы с мамой завтра нас с Димочкой встретить?
– Ох, Сонь, – мамина воспитанница вздохнула. – Даже не знаю. Ты представляешь, мой масик мне позвонил несколько минут назад, сказал, что может вырваться ко мне на несколько дней. Так что я, наверное, поеду. Знаешь же, ему нечасто удается выкроить время. Он такой. Занятой, – нервно хохотнула Стася
Масик. Я поморщилась и проглотила слова, готовые вырваться наружу. Стасе двадцать, а ее “масику” – под сорок. Ровесник моего мужа. И я подозреваю, что занят он своей семьей.
Было у меня подозрение, что встречается она с женатым, но в семье у нас было не принято задавать таких бестактных вопросов. Но брошенные фразы и полунамеки не оставляли сомнений, что ухажер у Стаси несвободный, раз они так шифруются для встреч.
Не понимаю. Она ведь молоденькая, красивая, они с братом Антона были такой красивой парой. Кирилл с нее пылинки сдувал, а ей подавай богатого. Она видела, как мы живем с Антоном, и, видимо, хотела того же. Сразу заполучить достаток, купаться в роскоши. Вот только не понимала она, что и Кир – перспективный, в будущем обеспечит ей жизнь не хуже.
Но молодым ведь подавай всё сразу.
Будь Стася моей настоящей сестрой, я бы вправила ей мозги, но всё, что могла, наблюдать со стороны, как она порхает по жизни, ни о чем не задумываясь и, возможно, разрушая чужую семью.
Глава 2
Соня
– Боже мой, какой он прелестный! Ну правда Димочка, – сюсюкала мама с сыночком, а я оглядывала украшенный к нашему приезду дом.
Везде разноцветные шары, надпись: “Добро пожаловать!”, красиво сервированный стол и уютная детская комната. Мама с Антоном постарались. Оборудовали ее во время моего пребывания в роддоме.
Заранее не стали. Думали, что это плохая примета.
– Дима? Скучно назвали, – как-то буднично прокомментировала Стася, прихорашиваясь у зеркала. Она вроде как присутствовала, но к ребенку толком и не подошла. Собиралась в поездку. Была недовольна, что рейс задержали, но я в глубине души порадовалась. Было бы совсем грустно, встречай меня только одна мама.
– А как надо? – я сразу ощетинилась, воспринимая любые фразы в сторону моего долгожданного сыночка в штыки. Понимала, что это гормоны шалили, но совладать с эмоциями с наскоку не могла.
– По-модному. Елисей, Дамир, Родион, Рафаэль, Лев…
Она перечисляла имена и загибала пальцы, задумчиво глядя в потолок, а я вдруг стала успокаиваться. Убеждала себя, что Стася слишком молода. Юношеского максимализма в ней хоть отбавляй. А еще бестактности и позерства. В принципе, она обычный продукт нашего времени. Стандартный представитель молодежи. У меня много таких учеников, как она.
– Я назвала ребенка в честь врача, который спас нам жизнь, – спокойно объяснила как маленькой. – И Димочке имя подходит. Да, малыш? – притянула его к себе, и сыночек тихонько засопел мне в грудь, будто соглашаясь со мной.
Стася пожала плечами. Мол, что я могу поделать, раз вы такие скучные.
И что ей всё сегодня хочется вредничать? Мне и так неприятно, что мужа рядом нет, а она еще и масла в огонь подливает.
Посмотрела на маму в надежде получить поддержку и защиту, но она просто махнула рукой на воспитанницу и глянула на мою грудь.
– Надо попробовать молоко вызвать, ты уже пробовала?
– Ой-ой, я пойду, – закатила глаза Стася, – вы будете ребенка кормить?
– А что такого? – не поняла мама. – Стасюш, что естественно, то не безобразно. Смотри, учись, пригодится, когда своего заведешь.
– Не пригодится. Я кормить не буду. Зачем портить грудь?
Я снова проглотила обиду и горечь. Сегодня Стася решила показать, что ли, что я всё делаю неправильно, по-старомодному, и она будет поступать иначе? Да пожалуйста. Но просто хотелось получить капельку уважения и поддержки в эту особенную минуту. Или чтобы мама неодобрительно посмотрела на нее за то, что так со мной разговаривает.
Но она была слепа к Стасиным проколам. Почти дочкой ее считала.
Словно забывала, что она – чужой нам человек. Порой во мне вздымалась ревность, но я ее унимала. Стася ведь сирота, мне самой ее жаль.
– Сонь, ты что, обиделась? – подлетела она ко мне и сделала большие глаза. – Мамочкам нельзя нервничать! Это всё ребенку передается. Ути, какой пухляш, – склонилась она над нами и стала мило улыбаться ребенку, приговаривать, какой он сладкий. Манерная стерва куда-то исчезла. Стася снова стала няшкой.
Мама расслабилась. Я тоже. Мы продолжили ворковать над ребенком.
– Так, давайте снимем видео и отправим папе и дедушке, – предложила мама, и мы принялись снимать на телефон ребенка.
По сути, пока снимать было особенно нечего. Димочка просто лежал с закрытыми глазками и смешно чмокал губками. Очаровательно. Я на него наглядеться не могла, особенно было отрадно видеть его без множества трубок вокруг слабенького тельца. Дай бог, то ужасное время осталось в прошлом.
Мама отправила несколько видео и фото отцу, который был сегодня занят в университете и обещал подъехать попозже.