скачать книгу бесплатно
А когда появится радость от материнства? Когда я начну им наслаждаться?
Или я в принципе для этого не создана?
Потому что я пока ничего хорошего, кажется, не чувствовала.
Только злость, раздражение, усталость, плавно переходящие в апатию.
Глава 3
Соня
– Сонь, вставай, Антон приехал, – мама потеребила меня за плечо, и я проснулась. В голове по-прежнему вата, в глазах резь. Ощущение безвременья.
День. Ночь. Вечер. Утро.
Всё слилось воедино в бесконечных попытках справиться с малышом. И проснуться было тяжело.
Казалось, я же только уснула…
На этом фоне даже блекла радость от приезда мужа из командировки.
Когда я вышла в гостиную, мама уже вручала ребенка новоиспеченному папе. Сердце дрогнуло. Да что же это я? Это же Антон. Мой любимый муж, отец моего ребенка. О котором мы так мечтали. Единственного. О чем он пока не знает.
Двинулась к нему с улыбкой, а он ответил такой же. Доброй, родной.
Может, всё в порядке?
– И как вы тут справляетесь? – глянул на меня муж, но тут же перевел взгляд на сына. Он, как и я, не мог на него насмотреться. Держал так бережно, что мое сердце таяло и плавилось. В нем появлялись новые оттенки любви.
– Потихоньку.
Что уж врать, пока не очень я справляюсь. Хорошо, что мама на подхвате.
– Да всё нормально, – заметила мама, – все дети беспокойные. Хотя Сонечка была спокойной, но на то она и девочка. Мальчишки капризнее намного. А у тебя, Антош, как там на работе? – опередила она меня с расспросами.
Это ведь я должна была спросить, но не успела.
Муж сразу посмурнел, даже плечи заметно опустились. Меня заполнила тревога. Сердце сжалось. Впервые я думала о чем-то помимо ребенка. А ведь у мужа и правда проблемы. Стоит посмотреть на его побледневшее лицо, на потухшие глаза. Да и вообще он осунувшимся выглядит.
Не время ему о бесплодии говорить. Это подождет. Да и миловаться тоже потом будем. Не при маме же.
– Пойдемте на диван сядем, – позвал Антон, мама легко перехватила у него ребенка, который покряхтывал в ее руках. Потом уже я взяла Димочку, перенимая как эстафетную палочку, и мы все устроились в гостиной.
Грудь набухла, а сынок заводил ротиком из стороны в сторону и зачмокал, почувствовал, что мамина грудь рядом, мои же соски в ответ заныли.
– Покорми его, Сонь, – мама не преминула дать совет.
Я вскинула голову. Муж пристально на меня смотрел. Мне некого было здесь стесняться, и всё же отчего-то краска стыда залила щеки. Вытянутые, покрасневшие соски – то еще зрелище. Совсем не то, что привлекает молодого, здорового мужчину, который явно соскучился по своей жене.
Вон как смотрит. С неуместным сейчас желанием.
Жар всколыхнулся во мне, в этом полном, рыхлом теле, которое казалось чужим. Будто кто-то взял и надел на меня латексный костюм толстухи, как в фильмах. Но женское либидо спало, его похоронили усталость и осознание собственной уродливости. Я стеснялась собственного мужа, стеснялась тела, не оправившегося после беременности и операции…
– Вон как сосет! Молодец какой!
Зато маме всё нипочем, знай, радуется, что внучек пьет молоко.
– Так что там с ЧП? – вернула я разговор в прежнее русло.
Антон снова нахмурил брови, последовала серия тяжелых вздохов и нервное ерзание на диване. Муж, очевидно, не желал говорить на эту тему, она ему была неприятна. Встал, нервно заходил по гостиной.
– Это дело еще далеко не завершено. Там путаница с документами.
– А что там? – вытянулась в струну мама, заламывая руки в волнении. – Какая такая путаница?
– Я числюсь генеральным директором, так было проще, хотя по факту руководил всем Денис, он отвечал за безопасность на объекте, – при упоминании сводного брата Антон сжал зубы. И хоть его злость была обращена не на нас с мамой, мы, как по команде, инстинктивно отпрянули.
– То есть ты идешь ответственным за всё случившееся? – сделала я вывод.
– Да. А работник умер, – шокировал нас Антон.
В голову словно смерч ворвался, закрутил мысли вихрем.
– Зачем ты числился там, если Денис на самом деле директор?! – выпалила я в сердцах, от злости и скопившегося напряжения, чуть крепче прижала к себе малыша.
– Теперь ты будешь отвечать! Это же серьезно. Зачем ты впрягся за Дениса? Ничего себе путаница! Эта путаница тебе будет дорого стоить! А чем думал твой отец?
– Сонь, я же сказал, что разберусь, – натянуто произнес муж, обдав меня осуждающим взглядом. – У отца есть знакомые, попробуем со всем разобраться.
– Чем тебе это всё грозит?! – прошептала я в страхе.
Не могла постичь того, что происходило. Моего мужа обвинят в халатности? Но, боже, почему он там числился директором? Зачем? Он же не выносит Дениса, зачем согласился за него подставиться?! Удобно устроились родственнички, ничего не скажешь.
– Димочка поел! – оповестила мама, отвлекая нас, и подскочила с дивана.
Я тут же, спохватившись, позволила маленькому ротику разжаться. Молоко потекло вниз по груди, и я промокнула его халатом. Потом подняла ребенка и поставила его столбиком, держа на руках. Муж с огромным интересом следил за нами и наконец подошел, сел, обнимая меня со спины.
– Сонь, – погладил по напряженным мышцам, они как камень были, самый настоящий камень, – не нервничай так, я со всем разберусь.
– А если… Если… – вдруг стала я всхлипывать, привалилась к его груди, вдохнула любимый запах. Почувствовала, что Антон рядом. – Если тебя посадят?
– Соня, ну что ты такое говоришь? – мама покачала головой, стоя над нами с мужем. – Никто его не тронет, правда же, Антош?
Он молча кивнул, перенес ладонь на мою голову и стал гладить по волосам.
– Ты там плакать, что ли, собралась, Сонь? – пресек грубовато, но с лаской и заботой глядя мне в глаза. – Я же здесь, как видишь, не в наручниках.
– Совсем не смешно, – затрясла я головой, глотая выступившие на глаза щеки, – я только родила, а тут такое, – не смогла удержать обвинительного тона.
Муж чуть отодвинулся, явно обидевшись. Ну а кто ему виноват? Напортачил же. Что тут скажешь? Он крепко, до побелевших губ, сжал зубы. Явно не давал обидным словам вырваться наружу.
– Я пойду вещи разберу, – встал и пошел в комнату, подхватив на ходу чемодан на колесиках.
– Сонь, ну зачем ты так с мужем? Нашла время ругаться! – недоумевала мама. – Испортила момент! Отец ребенка впервые увидел, а ты тут устроила… Ну как так-то, дочь?
– Мама, – дернула я нервно волосами, с обидой глядя наверх, куда пошел муж. – Ты-то хоть не начинай, и так тошно.
– Я начинаю? – возмутилась она. – Это ты начала. Нормально надо было с мужем говорить, а не налетать как коршун. Я тебя вообще не понимаю, ты сама на себя не похожа. Нервная, злая, на мне срываешься, на муже, это ребенку всё передается, знай! И слезы утри, – кивнула она на мои щеки, – пойдем налью тебе чая с молоком, надо поесть еще что-то. Ребенка мне дай, – протянула она руки ко мне, – умойся иди.
– Я не хочу чай, меня от него тошнит, – отрезала я, прижимая к себе Димочку. Маленький мой, только он ко мне тянулся, остальным я всем не угодила!
– Не хочет она, – передернула плечами мама, – тебя, дочь, нет больше! Ты теперь – мать. И должна всё делать для ребенка. Успокойся и в кухню иди.
***
Что мама такое говорит? Как это меня нет? Сердце заныло, когда я принимала новую правду. Сколько времени теперь меня не будет? Малыш же не всегда будет маленьким… Он не всегда будет беспомощным комочком плоти, неспособным ничего без мамы. Несколько месяцев, лет. Но не всю же жизнь.
Я вернусь из декрета на работу, снова стану стройной и любимой мужем.
Немного воспряла духом от этих мыслей.
Антон… Зачем я с ним поссорилась? Мама права, испортила момент.
Надо сделать первый шаг, извиниться и попробовать заново наладить отношения.
– Антош, – позвала я его, заходя в нашу с ним комнату.
Муж как раз вышел из душа с замотанным на бедрах полотенцем и посмотрел на меня. Взгляд был хмурым и настороженным, если не сказать, враждебным.
– Да, Сонь, – отозвался он, подходя ко мне.
От него вкусно пахло цитрусовым гелем для душа, чистая кожа так и манила к ней прикоснуться, мне хотелось прижаться к нему, к мощному, мускулистому торсу, да так, что я чуть не задохнулась от собственного нетерпения и внезапно кольнувшего желания. Ведь у нас так давно не было интимной близости…
Муж тоже глубоко задышал и, нависнув надо мной, сгреб голову в охапку, вплетая пальцы в волосы и запрокидывая мое лицо.
Видимо, желание победило в нем злость на меня.
Я уперлась взглядом в волевой подбородок и сжатые в тонкую полоску губы. Подняла глаза. Его потемневший взгляд шарил по мне.
Что он ищет? Хочет поцеловать? Неужели я ему желанна?
– Ты же веришь мне? – пробормотал он тихо.
– Верю? – спросила я почему-то шепотом, замерев в его руках как мышка.
Оперлась ладонями о твердую грудь и гладила влажную кожу.
– Веришь, что я справлюсь с проблемами?
“Не подвергай сомнению мою мужественность”, – будто бы перевела я.
Кивнула. Муж приник ко мне всем телом, и мои руки скользнули выше, на его плечи. Мы оба задышали тяжело, с перерывами, его желание упиралось прямо в низ моего живота. Ладони мужа стали двигаться по моим бокам. По моим разжиревшим бокам. Его намерения были очевидны, ошибиться я не могла.
Он хотел меня, хотел близости, через нее помириться и стать ближе. Вернуть наш мир через единение наших тел.
Но я боялась. Была не готова. Стеснялась. Я такая толстая, некрасивая… Он снимет халат, увидит мое изменившееся тело и больше меня не захочет.
Я этого не переживу! Лучше не подпускать его к себе, пока не похудею.
– Антош, нет, – помотала я головой в отрицании и, краснея, сняла его руки с себя, – рано…
– У тебя что-то болит? – спросил он с участием, от которого дрогнуло сердце.
Конечно болит. Но не тело, душа.
Мне так была нужна частичка тепла и понимания! Соучастия. Злость на то, что Антон уехал в командировку в такой ответственный момент, никак не проходила. Уехал, бросил, да еще и напортачил, теперь ему угрожает уголовка. А у меня маленький ребенок на руках. Я не могу взять и переступить через это.
Нельзя просто всё перевести в горизонтальную плоскость и так решить наши проблемы.
– Я не знаю, – ответила я на вопрос, ведь он смотрел и ждал, пытливо изучая мое лицо. Руки убрал, чуть отодвинулся. Расстояние между нами было ничтожным, а мое воображение рисовало невидимую, но очень прочную стену. Так бывает, когда человек не дает тебе того, что ты ждешь. Злишься на него, потому что он не может сам догадаться об этом!
Без колебаний поддержать. Сказать то, что надо в данный момент.
– Как это не знаешь? А что говорит врач? Когда нам можно…
– Тебе только это важно? – выпалила я, с досадой понимая, что нарываюсь.
Надо было говорить спокойнее, Антон не любит, когда я повышаю голос. Он не выносит истерик и в принципе теряет объективность и понимание, если я кричу.
– Сонь, – предупреждающе надвинулся он на меня, – что происходит? Что с тобой? Что ни слово, так всё в штыки воспринимаешь.
– Ты мне нужен, – выдавила я из себя, вкладывая в простые два слова гораздо больший смысл. Надеясь, что он поймет.
– Разве я не рядом? – нахмурился он, проведя рукой по мокрым волосам. – Что не так? Злишься, что я не был на выписке? – догадался он и поджал от досады губы. – Сонь, ну мне надо было уехать! Я, вообще-то, не гружу тебя теми проблемами, хотя их немало.
– Почему не грузишь? Расскажи мне…
– Не лезь в это, слышишь? – резко выплюнул он. – Ты себя накрутишь, не сделав лучше ни себе, ни мне. Дай мне с этим спокойно разобраться. Занимайся ребенком.
– Раньше ты мне всё рассказывал, – упрекнула я его, – а сейчас, когда дело такое серьезное, что-то скрываешь.
– Поэтому и скрываю, чтобы ты не нервничала и не переносила это на ребенка, черт побери, неужели это неясно?! – вспылил он, злясь на мою непонятливость. Потом будто отругал себя за это и замолчал, что-то переваривая. Следующие слова уже говорил спокойно: – Ты иди поспи, мы с твоей мамой понянчим Димаса. Прими душ, поспи, отдохнешь – и всё увидишь в другом свете.
– Ладно, – вздохнула я, охотно принимая его предложение.
Может, и правда надо просто отдохнуть?
Может, мои нервы и категоричность удвоились из-за усталости?