скачать книгу бесплатно
– Точно справитесь? – засомневалась я, нахмурив лоб и сведя брови.
Не буду ли я плохой матерью, если пойду спать?
– Конечно, – без сомнения пожал он плечами, – давай иди в душ, – кивнул он сторону ванной комнаты. – Через пару часов тебя разбудим.
– Только точно через два часа, надо будет Димочку кормить.
– Да-да, Сонь, – он уже просто взял и развернул меня за плечи, поцеловал коротко в губы. – Иди.
***
– Сонь, – снова толкнула меня мама в плечо, возвращая в реальность и мой новый день сурка. – Вставать пора.
– А где Антон? – спросила я, поднимаясь. Думала, что он меня разбудит.
– А они внизу с Димочкой и Стасей. Приехала сегодня, – улыбнулась она радостно. – Столько подарков и вкусностей привезла! Ты не поверишь, куда она ездила! – радостно щебетала мама.
А я, запахивая на себе халат, думала о том, что почему-то не рада маминой любимице. Что я за человек такой? Стася мне ничего плохого не сделала. Почему же я не могу относиться к ней хорошо?
Мама заметила мое состояние, ее плечи сразу поникли, лицо вытянулось и стало серьезным. Она внимательно и осуждающе на меня посмотрела, не открывая дверь. Под ее взглядом я себя неуютно почувствовала.
– Ты чего такая смурная?
– У меня не может быть плохого настроения? – ощетинилась я и подошла к трюмо, чтобы расчесать волосы и привести себя в порядок.
Черт, видок что надо, никуда не годится, да и халат этот дурацкий не скрывает погрешности фигуры. На бледной коже лица отчетливо выделялись потухшие глаза с синяками от недосыпа. Картина маслом. Клуша какая-то.
Та самая женщина, которой я обещала себе никогда не становиться.
– Ну так ты улыбнись, дочь, – подошла ко мне мама и взяла расческу, стала водить ей по волосам и зачем-то трясти руками.
– Мам, что ты делаешь? – занервничала я, оборачиваясь.
– Волосы лезут, – показала она целый клок волос, отчего я сразу схватилась за голову и ощутила на пальцах, как волосы буквально сползают. А какие они красивые и блестящие были во время беременности.
– Я скоро так лысой стану, – заныла я. Знала, что после родов волосы лезут, но не думала, что до такой степени.
– Не станешь, – мама повернула меня лицом к зеркалу и продолжила расчесывать волосы, – они у всех лезут мамочек, не надо устраивать трагедию на пустом месте. А что ты хотела, Соня? Ты родила. Организм изменился. Такая наша женская доля. Нормально всё будет: и похудеешь, и волосы перестанут лезть, а вот с настроением надо что-то сейчас делать.
– Что не так с моим настроением?
– А мама что, слепая? Не вижу, что вы с Антоном поцапались? Он хмурый, ты как мегера. Так, дочь, не пойдет. Гормоны у тебя играют. И при мне ругаться не смейте. И вообще, нечего ругаться молодым. О ребенке надо думать, – нравоучительно говорила она. – Пожалеешь, если будешь с мужем такой злюкой. Они этого не любят, бросают таких женщин. Давай, короче, оденься во что-то посимпатичнее, накрась глаза и спускайся. Мы тебя ждать будем. Давай только недолго, ребенку скоро есть пора.
– Хорошо, мам, – не стала я спорить и принялась подыскивать подходящую одежду, достала несколько более-менее приличных домашних костюмов и торопливо выбирала между ними.
По комнате разнеслась вибрация мобильного телефона. Нашла его не сразу. Он был поставлен на беззвучный режим, чтобы громкий звук не разбудил малыша. Сначала я даже не хотела брать трубку, ведь спешила вниз, но увидела, что Вика, моя коллега и подруга, уже пять раз звонила.
Неудобно как-то.
– Привет, Викусь, – взяла я трубку и, пытаясь звучать радостно, поприветствовала подругу.
– Привет, пропажа! – звонко ответила она. – Звоню тебе, пишу, всё в порядке? Ты как скинула сообщение, что из больницы выписалась, так и пропала.
– Ой, да я тут замоталась, конечно, – признала я, – ребенок все силы отнимает, я спать забываю.
– Оно и понятно, у меня Дашка когда родила, тоже мучилась, но это всё пройдет, – упомянула она свою младшую сестру, – держись там. А когда я своего будущего крестника увижу? – закинула она удочку.
Почесав лоб, я натянуто улыбнулась, одновременно крася глаза и надевая бриджи от домашнего красного костюма. Мягкая ткань обтянула жирные ляжки, и я откинула тесные бриджи в сторону. Взяла другой костюм, пытаясь примерить.
– Сейчас, минутку, – отложила я телефон, надела на себя другие бриджи, голубые, и к ним свободную длинную футболку, вернулась к разговору. – У меня минутка буквально, Викусь, надо вниз идти, ребенка кормить.
– А, ясно, я тебе тогда попозже позвоню.
– А ты что-то конкретное хотела? – спросила, уловив в ее голосе странную недосказанность.
– Да это потерпит… Может, лучше потом, – замешкалась подруга.
– Это по работе? – уже не могла не заинтересоваться я.
– Нет, не по работе. Я тут кое-что видела, Сонь, но, думаю, вдруг показалось… Не знаю, как сказать, но и молчать тоже нехорошо.
– Вика, – совсем испугалась я, чувствуя, как мне поплохело от дурного предчувствия. – Что-то случилось?! Не томи!
– Да я, наверное, зря эту тему завела, может, не так я что-то поняла… Скажи, Антон летал куда-то на днях?
– Ну да, в командировку по делам, – пробормотала я не своим голосом.
– А я тут группу провожала студентов в аэропорт и вроде как видела Антона. – Она сделала паузу и замогильным голосом продолжила: – Но не одного. С…
– С кем, Вика, с кем? – уже не выдержала я.
– Со Стасей, – неуверенно сказала она, словно уже жалела о том, что затронула эту тему, – они были в аэропорту, в дьюти-фри.
– Антон? Мой Антон и моя Стася? Что они там делали?!
– Вот видишь, зря я сказала, вдруг я не так что поняла, – стала извиняться подруга, – ты не бери в голову, зай, может, случайность какая-то, вдруг они случайно там встретились, ты же вроде говорила, что она куда-то улетала.
– Да, улетала, – просипела я, не понимая, как реагировать.
В голове, словно пули, стали летать подозрения и рвать мою душу в клочья. Уничтожать по кусочкам. Мог ли мой муж связаться со Стасей? Он никогда к ней не проявлял ничего кроме вежливости и равнодушия. Она – моя, считай, родственница. Бывшая девушка его брата. Что их может связывать? Они же не могут быть любовниками?
– Сонь, – позвала Вика, которая всё еще висела на связи, пока я мучилась сомнениями. – Ты глупости не наделай. Антон в тебе души не чает. Помнишь, как влюбился с первого взгляда? Как ухаживал? Мы тогда тебе все завидовали! Он же тебя цветами и подарками просто завалил.
– Да когда это было… – буркнула я, вспоминая, как встретила Антона в стенах университета. Он тогда искал декана, то есть моего отца, чтобы поговорить насчет плохой успеваемости своего брата. Зашел в учебную часть, а я там копии делала. Я в него тоже с первого взгляда влюбилась. Мужественный, высокий, импозантный. Мужчина с обложки журнала. Мечта любой девушки.
И он обратил на меня внимание. Красиво ухаживал, у меня просто шансов не было не стать его. Мы очень быстро поженились. Наш брак был счастливым. Пока не родился Димочка.
Я ему что, надоела? Мои подозрения были не беспочвенными? Наша любовь не выдержала испытания отсутствием близости и рождением ребенка? Он готов нас променять на пустоголовую и меркантильную Стасю?
Стоп! Это она что, про Антона мне в уши заливала?!
Глава 4
Соня
Память начала усердно и услужливо подбрасывать все те гадкие слова, которые бросала мне в лицо Стася, когда рассказывала про связь с женатым мужчиной.
Она смеялась надо мной тогда? Говорила прямо в глаза, что мой муж изменяет мне с ней, и насмехалась над моей наивностью и недалекостью? Издевалась в открытую? Зачем?
Неужели она на такое способна? Кто вообще так делает?
Она же само Зло, если соблазнила моего мужа.
“А что жена? Она его делает несчастным. Он с ней страдает”, – вспомнила я, как она упивалась ролью спасительницы несчастного мужа.
Моего мужа? Нет, Антон не мог. Я даже головой замотала наяву, внутри прокручивая эти гадкие, мерзкие мысли, заползающие внутри, как змеи. Жаля, отравляя. Причиняя лютую боль.
Мы же любим друг друга! Мы же с ним счастливы. Счастливы же, правда?
Я же не придумала это…
Может, он меня разлюбил, а я и не заметила?
Да, немного пошло охлаждение, беременность протекала непросто, нам запретили интимный контакт, потом тяжелые роды, реанимация…
Может, я его больше не привлекаю? Такая жирная, раскоровевшая…
Потерла себя по бокам, подергала за складки жира.
По щекам покатились слезы.
Но он же трогал меня, ласкал, явно хотел близости…
Что это было? Притворство? Или ему нравится вот так – с обеими попеременно?
Тошнота подкатила к горлу вязкой, гнилой жилой, меня как будто болотная трясина в себя утягивала, тащила на самое дно, душила.
Мозг взрывался от дум, в голове разрастался гул, сердце колошматило в грудину.
Бах-бах-бах!
Громко, с нарастающим шумом. Кровь стремительно неслась по венам, распаляя меня, превращая в тигрицу.
Сомнения и подозрения превращались в ярость!
Стася влезла в мою семью? Мало ей было забрать мою мать, так она еще и мужа захотела?
Давно скрываемая даже от самой себя ревность к матери вырвалась наружу!
Я чувствовала себя злой и неблагодарной, не добродетельной, когда ревновала маму к новой “сестричке”, которую она достала неизвестно откуда, как черта из табакерки.
А ведь у Стаси такое тяжелое детство. Родители – алкоголики, которые сгорели заживо в комнате в коммунальной квартире. Стасю спасло то, что она проснулась ночью и выбежала из комнаты, еще и соседей спасла.
Девушка с детства видела только попойки. Как папа бьет маму. Как мама не замечает, что дочь растет как сорняк.
Падает в голодные обмороки и одевается кое-как.
Мать и отец променяли свою единственную дочь на бутылку, что их и погубило.
И Стася не попала в детский дом только потому, что на момент гибели родителей ей как раз исполнилось восемнадцать лет.
Она тогда с грехом пополам закончила школу и как раз поступала в наш университет. Старенькая бабушка стала ее опекуном и уговорила подать документы, чтобы получить хоть какую-то профессию.
Мама узнала о страшных обстоятельствах, которые случились с бедной девочкой, и не смогла пройти мимо. Стала помогать, опекать, привела в нашу семью.
А что сделала “бедная девочка”? Позавидовала моему счастью и решила отобрать мужа?
Мерзавка! Неблагодарная малолетка, которая злом отплатила за всё то добро, что мы ей сделали! Приютили сиротку, привечали, относились как к родной…
Хотя постойте! А что это я всё на Стасю злюсь?
Муж не бычок на веревочке, которого потащили за собой.
Он тоже соучастник. Предатель, изменник! Как его земля носит?
Кто так делает? Оправдывается ЧП на работе, уезжает якобы в командировку, а сам кувыркается в постели с юной шлюшкой?!
И когда? В тот момент, когда я выписываюсь из роддома?
Картинки немедленно завертелись в голове. Как киношные кадры.
Они вместе, целуются, обнимаются, смеются надо мной…
Толстой, больной, измученной мамашей, которая ничего вокруг не замечает, нянча ребенка. Его ребенка!
Ярость взвилась во мне смерчем, я затряслась, не сдерживая саму себя, и понеслась вниз по лестнице, чтобы им в глаза посмотреть. Увидеть правду!
Но…
Когда я слетела вниз, навстречу мне уже шел Антон. На руках он держал плачущего ребенка, извивающегося и кряхтящего в поисках материнского молока. Грудь тут же отозвалась, заныла. Злость и ярость схлынули, как поток воды, неминуемо спускающийся с высоты.
Улыбка мужа была такой искренней, светлой и доброй. Он смотрел на меня, а потом на ребенка, светясь внутренним светом. И выглядел таким счастливым, что никто бы его не заподозрил в измене. Он искренне, напоказ и не стесняясь наслаждался отцовством и так бережно держал ребенка, не сводя с него глаз, что я засомневалась.
Что я творю? Какая измена? Что я себе придумала?
Антон летал в командировку, а Стася возвращалась из путешествия.
Они могли столкнуться в аэропорту. Я же их еще не видела, они не рассказывали мне ничего. Возможно, сейчас улыбнутся и со смехом расскажут, как столкнулись в дьюти-фри. Что мне нашептала моя неуверенность? Почему я начала сомневаться? Если муж решил оберегать меня от дрязг на работе, я посчитала, что он и другие тайны скрывает?