Он и Она. Мы родом из девяностых

Мама с довольной улыбкой торопливо ставит чашку с красной жидкостью. На поверхности плавают чешуйки. Она их ненавидит, но сегодня нет времени капризничать. Покорно выпивает настой залпом. По венам разливается тепло. Даже голова меньше кружится.

-Мне нужно в душ, можно?

-Ты как себя чувствуешь? - мама заботливо трогает лоб. Внутренне ликует. Ай да Димочка! Пару минут был и уже такие изменения! Как хорошо, что она его встретила во дворе и попросила зайти.

-Помирились? - осторожно спрашивает она, забирая чашку.

-Кто?

-Никто, никто. Какие же вы все скрытные. Ладно, может ещё чего хочешь?

-Давай ещё морс!

Она садится на кровати. Тело слушается неохотно. Несколько дней в постели с температурой и без еды дают о себе знать. Интересно, что такого случилось с Лысым? Похоже, у него тоже были неудачные дни.

Она не задается вопросом, откуда Димка знает про Макса. Его, похоже, тут каждая собака знает. Не думает, что скажет. Главное, чтоб сил хватило добраться до «Альфы». Главное, чтоб он был там.

Он любит ее, она точно знает. А значит сердце подскажет, что она не врет.

Долго укладывает волосы, чтобы хоть как-то компенсировать изможденный вид и круги под глазами. Пилит обгрызенные на нервах ногти. Кажется, стало немного лучше. Через дверь ванной слышит как отец кричит на мать и хлопает дверью. Так оно даже лучше. Натягивает новые джинсы и свитер. Протирает большое зеркало на двери полотенцем, оценивает результат трудов. Бывало и лучше. Но времени ждать нет. Глубоко вдыхает, чтоб успокоить сердцебиение и открывает дверь. Первый раз она хочет договориться с матерью. Не идти напролом.

Мама сидит в кресле и вяжет что-то непонятное серое. Она все время что-то вяжет, но никто не видел ни одной готовой вещи. Тихонько садится на корточки за креслом:

-Ма, где папа?

-В гараж ушел с соседом, - устало выдыхает мать и начинает быстрее перебирать спицами. Нервничает. Боится, что отец опять пить начнет. В прошлый раз его уже чуть не выгнали с работы. А там хоть что-то да платят.

-Мам, все будет хорошо, - она гладит мать по плечу. Тот ночной приступ что-то изменил, - ма, а ты любила кого-нибудь, ну там папу, или другого?

Женщина откладывает свое серое нечто в сторону и поворачивает голову назад. Сморит на дочь в упор.

-Что за вопрос? Конечно, любила, - она смотрит куда-то вбок, потом взгляд возвращается к дочери, - Тебя вот люблю. Когда ты меня в могилу не пытаешься свести, - добавляет как обычно.

-Если бы этому человеку сказали про тебя плохо, ты бы попробовала объяснить?

-Кто сказал? И что? Ты про Диму? Ты его обидела?

-Мам, не важно сейчас. Мне нужно уйти. Ты не переживай, ничего плохого. Я просто поговорю с человеком. Важным для меня человеком. Иначе буду всю жизнь себя ненавидеть. И вернусь, - она смотрит умоляющим взглядом.

Мама неожиданно переводит взгляд:

-Красивый свитер.

Она вздрагивает. Сейчас начнется! Как же она ошиблась, эта женщина не способна ничего понять. Была ли она вообще молодой?

Надевает на лицо привычное высокомерное выражение, готовится к обороне.

-Иди! Чтоб в двенадцать была дом! Хватит мне отца выкрутасов на сегодня.

-Мамочка! - она обнимаем ее сзади двумя руками, - спасибо!

Натягивает куртку Жука. Кроличий полушубок смотрит печально с вешалки.

-Деньги там в ящике, под справочником, - негромко добавляет мама из комнаты, - я взяла немного на лекарства. Совсем чуть-чуть. Может можно будет отдать позже? У меня зарплата будет через неделю.

Она ловит попутку на улице:

-В "Альфу" сколько?

-Двести, красавица. Но можем и договориться, - немолодой мужчина возраста ее отца сально улыбается. Она вспоминает, как корчился Жбан с простреленной ногой. Примеряет эту картинку на нахального водителя.

Бросает на панель деньги:

-Мой друг метко стреляет. Погнали, дядя!

Улыбка сползает с лица мужичка, он молча прячет деньги в карман и машина трогается.

Вывеска кафе, пользующегося в округе дурной славой, когда то была неоновой. Но половина лампочек перегорели, а половина оставшихся противно моргают, освещая короткими вспышками ободранную дверь.

Окна темные, заколочены изнутри фанерой. Можно подумать, что тут давно все заброшено. Но посвящённые знают, что это специально. Что было в «Альфе», остаётся в «Альфе».

Она мнётся на пороге, пытаясь прогнать неуверенность. Что там за дверью? Кто там? А если Сава? Или Жук? А если он, но не один, и не захочет с ней разговаривать?

Нервно одёргивает свитер. В этот момент дверь распахивается, выходят трое. Громко хохочут, щёлкают зажигалками.

Она не дожидается, пока ее приметят, и проскальзывает внутрь.

Полумрак, дым, музыка. Как то грязно и неуютно. Бархатные красные диваны у стены выделяются яркими пятнами. Она щурится, вглядываясь в каждый по очереди.

Вот и он. Белая водолазка с высоким горлом очень ему к лицу. Первый раз видит его в светлом. Взгляд останавливается на льнущей к нему всем телом блондинке. Девица сидит спиной. Но она без труда определяет заклятую подругу.

Не давая себе времени разозлиться или расстроиться, быстро идёт к дивану.

-Привет!

Голос тонет в общем шуме. Однако он видимо читает по губам:

-И тебе привет! Вот так встреча!

Ни один мускул не дрогнул на лице. Только резким жестом достает из пачки сигарету. Пепельница перед ним полна до краев. Катя услужливо подносит зажигалку. Смотрит на неё и кривит губы:

-Тебе хватило наглости явиться? Ш*лава!

Он бросает на блондинку холодный взгляд, та мгновенно замолкает. Однако хозяйским жестом кладёт руку ему на колено.

Ее внутренне передёргивает. Падальщица. Как же неземная любовь к Жуку? Прошла, как дым?

-Что она здесь делает? - старается, чтоб голос звучал спокойно и безразлично.

-Не пойдёт. Сегодня вопросы задаю я. Первый -лёгкий. Это "пилот" Жука?

Она краснеет. Надо было надевать кролика. Кивает.

-Вопрос два, сложнее. Что у тебя с ним? И как давно?

-Ничего у меня с ним нет! - выкрикивает она, стараясь перекричать музыку, - клянусь!

-И не будет, - резко перебивки он, - Жука больше нет, завтра похороны. Придёшь?

Она чувствует, как качается пол под ногами.

-Это ты виновата! - снова вклинивается Катя, - ты его убила!

-Да заткнись ты, безутешная вдова! - рявкает он и грубо отталкивает блондинку от себя. Она внутренне ликует.

-Что случилось с Жуком?

-Ты хочешь знать, я ли его пришил? Нет. Пацаны не стреляют друг друга из-за бабы. Но я не успел ему помочь.

-Как? Что случилось? - ей нестерпимо хочется сесть на край дивана, слабость снова накрывает, ещё и такие новости. Был парень и нет, только вот куртка осталась.

- Вопросы здесь задаю я, забыла? Третий, сложный. Кто такой Лысый?

Глава 37. Кому ты веришь?

-Откуда ты знаешь? - вырывается у неё помимо воли. На его лице появляется неприятная ухмылка:

-Это был хороший вопрос, правильный. Ты не справилась. Свободна.

Тушит сигарету, которой так ни разу и не затянулся, и поворачивается к Кате, сидящей надув губы на противоположном краю дивана:

-Принеси мне выпить!

-Я не официантка вообще-то..

-Быстро! Много разговариваешь, - обрывает

он ее возражения.

Блондинка медленно уходит в сторону бара, несколько раз оборачиваясь по пути, смотрит через плечо.

-Ты здесь ещё?

Она стоит как изваяние и не знает, что делать дальше. Зато знает, что никуда не уйдёт отсюда так просто. Ему придётся выкинуть ее за дверь.

-Что ты хочешь? - он смотрит прямо в глаза, так что мурашки бегут по спине, то ли от страха, то ли…

-Лысый мой друг, сосед, он влюблён в меня, - медленно, осторожно подбирая слова начинает она.

-А ты?

-Я люблю тебя. Только тебя. И, если я виновата, то только в том, что по глупости разозлила тебя, выбросила шубу и ушла одна.

-У меня другая информация, - бросает он.

Она чувствует, как ноги становятся ватными, а голова тяжёлой. Опирается рукой о стол, вытирает испарину со лба.

-Можно я сяду? Мне нехорошо.

-За кого так переживаешь? За Жука или за второго? Да жив он, не парься, чуть помяли только. А так нормальный пацан, правильный.

Она садится на бархатную подушку рядам с ним, не дождавшись приглашения.Чуть не ляпает, что в курсе про Лысого, но вовремя прикусывает язык. Она потом разберётся с этим идиотом. Надо ж было догадаться!

Возвращается Катька с бутылкой с чёрной этикеткой и двумя стаканами. Громко грохает на липкий, засыпанный пеплом стол.

Придвигается к нему, обнимает за шею.

Ее передёргивает, но держится. Интуитивно чувствует, что сцена ревности не добавит ей очков.

-Наливай! - он толкает к ней бутылку, - выпьем за Жука, не чокаясь.

Откручивает тугую пробку, темная жидкость плещется по стаканам.

-Пей! - он наклоняется очень близко, пристально смотрит в глаза, словно хочет там что-то увидеть.

-Я не пью.

-Пей! За Жука!

-Пусть она уйдёт, - с отвращением кивает в сторону блондинки.

Он бесцеремонно скидывает тонкую нахальную руку со своей шеи:

-Свободна! Иди! Завтра на кладбище в девять.

В голову приходит шальная мысль. Он уже здорово пьян, может и пройдет.

-Давай на брудершафт, - и поднимает свой стакан.

-Ты слишком дерзкая.

-Ты уже это говорил. Ну так что? Или боишься?

-Ха! - берет свой стакан, руки переплетаются. Он пьет до дна, она лишь пару глотков. Виски обжигает гортань и горячей волной охватывает все внутри. Голова начинает кружиться со страшной силой. Тянется к нему, чувствует его губы на своих. Не отрываясь, пытается поставить стакан на стол, но промахивается мимо, слышен звук бьющегося стекла. Никто не обращает внимания. Кажется, на том конце дивана чертыхается Катя.

Он целует ее как в первую встречу, требовательно, уверенно, так что отказать невозможно. Хотя она и не собиралась. Рука путает волосы на затылке, прижимая ее все ближе и ближе

-Люблю тебя, - шепчет она между поцелуями.

Он неожиданно резко отстраняется, выпускает ее из объятий:

-Ты предала меня! - глаза стеклянные, за ними пустота.

-Нет, ничего не было! Клянусь!

-Ты предала меня, - повторяет он тем же ровным тоном без эмоций.

-Нет, конечно нет, - она пытается обнять его, но он резких движением отталкивает ее руки.

Алкоголь ударяет в голову и развязывает язык:

-Тогда убей меня, как обещал. Если веришь кому-угодно, но не мне. Давай! Чего ждешь? Если думаешь, что я предательница, - задирает подбородок вверх и уверенно запускает руку ему за пояс. Ствол на месте. Где же ему еще быть? Вытаскивает и вкладывает ему в руку:

-Ну так что, Макс? Кому ты веришь?

Краем глаза видит расширившиеся от ужаса глаза Кати. Она медленно отодвигается от них. С ненормальными лучше не связываться.

Он долго смотрит то на нее, то на пистолет в руке. Парни за соседним столом притихли и наблюдают.

-Хочешь, чтоб тебя похоронили с Жуком в один день? Может в одну могилу? - он щурится и передергивает затвор.

Внутри становится нехорошо. Страх разливается по венам, его больше, чем тепла от виски. Смотрит в его пустые стеклянные глаза и понимает, что таким пьяным не видела никогда. Даже не уверена, что он точно знает, кто перед ним.

Холодное дуло упирается ей в висок. Она вздрагивает, затылок мёрзнет. С другой стороны, она ведь не хотела жить без него, так почему не так?

Парни с соседнего дивана медленно заходят с двух сторон:

-Макс, ты чего? Не дури! - монотонно повторяет один.

Он предостерегающе поднимает руку вверх. Пацаны останавливаются как по команде. Катя шустро ныряет за спину одного из них. Трусиха!

-Скажешь чего?

Музыка затихает, все внимание зала приковано к ним.

-Я люблю тебя! У меня ничего не было ни с кем, кроме тебя! Все! Дальше решай сам!

-Клянись!

-Клянусь, жизнью клянусь!

-Чьей? - недобро улыбается он уголком губ, - Жука, Лысого, а, может, моей?

-Своей.

-Сейчас я спущу курок, и твоя клятва ничего не будет стоить. Как и твоя жизнь. Что тогда?

Катя набирается смелости и подходит сзади:

-Макс, милый, оставь ее, итак все понятно. Ну, давай, убери пистолет, - и кладет руки ему на плечи. Страх страхом, но упускать свою добычу она не намерена.

Он медленно поворачивает голову. Она чувствует, как ствол скользит вверх по коже. Висок перестает ощущать смертельный холод. Кажется, пронесло. Однажды она доиграется.

Выдыхает. Ладошки мокрые.

Звук выстрела разносится по залу. Резко, неожиданно. и слишком громко. С потолка сыпятся осколки чего-то стеклянного. Она закрывает уши руками и ныряет под стол, где сжимается в комок. Из своего укрытия видит, как он поднимается и медленно неуверенной походкой идет к двери. На диване в голос воет Катька.

-Ненормальный! Урод! - всхлипывает она, размазывая по лицу туш. Один из парней безразлично бросает испуганному бармену:

-В воздух, порядок! Включай нашу.

Громкая музыка заглушает шум голосов. Тут стрельбой никого не удивишь.

Она быстро вылезает из под стола и бежит следом за ним. Догоняет уже на улице. Он курит, прислонившись к стене.

-Где твоя машина? - растерянно оглядывается по сторонам в поисках джипа.

-Х"р знает. Тебе чего?

-Поехали домой, - она осторожно берет его за руку, - я поймаю такси.

Его взгляд проясняется на секунду и снова гаснет.

Садится на ступеньку, опускает голову на руки.

-Где твой дом, Макс? Поехали, я тебя отвезу.

Тишина.

-Макс? Ты тут? - понимает, что ответа не получит. Мысль быстро формируется в голове и принимает осязаемую форму.

-Все, погнали, поднимайся скорей, в кровати поспишь, - тянет его за руку к дороге, он на удивление послушно идет следом. Поднимает руку, чтоб тормознуть попутку. Тут же тормозит какой-то старичок на белой копейке.

-Куда едем, девонька?

Она называет домашний адрес. Шепчет ему на ухо:

-Отдай мне пистолет, я тебе не доверяю.

-Я тебе тоже, - бормочет он невнятно, однако достает из кармана ствол и кое как вытаскивает обойму. Передает ей. Убирает оружие обратно в карман.

У дедули глаза по пять рублей. Сейчас у ее мамы будут еще больше.

Глава 38. Джек Дениэлз и пачку Парламента

Старенький жигулёнок поскрипывает на кочках. Внутри ещё тепло от двух глотков виски. Или от того, что его голова лежит в этой уютной темноте на ее плече. Аккуратно целует его в висок, по дыханию понимает, что он спит. В душе поднимается такая волна нежности, невозможно удержать ее внутри.

Нежности, которая вытесняет все другие эмоции, не оставляя места обиде, злости, ревности. Даже образ заклятой подружки, прижимающейся к нему своим обтянутым лосинами бедром, тает как утренний туман. Внутри стойкое осознание, что это все пустое. Он любит ее! Пусть не говорит, но поступки громче слов.

Гладит его по щеке, пытаясь вложить часть своих эмоций в эти прикосновения.

В какой-то момент там в кафе она поняла, что все это игра. Он скорее перестреляет и закопает весь зал, чем причинит ей вред. Как закопал Жбана. Что бы там не говорилось по пацанские понятия, он сделал это из-за неё.

Не каждому в жизни выпадает возможность встретить такую любовь.

Дедушка - водитель резко выжимает тормоз, машина дергается и со страшным скрежетом замирает. Он резко открывает глаза:

-Что?

-Все хорошо. Мы приехали.

Достает из кармана деньги, отдает водителю. Тут больше, чем он просил, но ей хочется поддержать старичка. Тем более деньги не ее, а Жуку они теперь не понадобятся. Кажется, она начинает привыкать к тому, как легко уходят люди. Просто не нужно успевать к ним привязываться.

Он с трудом фокусирует взгляд:

-Это куртка Жука?

-Ты уже спрашивал. Да, его.

-Откуда? - голос становится жестким.

-Уфф! Снова здорова! Он мне дал, когда подобрал меня в лесу. Не хотел, чтоб я замерзла.

-Значит мою шубу ты выбросила, а его куртку носишь? - он продолжает стоять, держась за открытую дверь копейки. Водитель явно хочет уехать и нервничает.

Она вздыхает. Как тяжело разговаривать с пьяными. пусть даже очень любимыми.

-Давай ты отпустишь дверь и мы пойдем? А про куртку поговорим завтра?

-Нет! - меряет ее мутным взглядом, - Поцелуй меня!

Она берет его лицо в ладони и прижимается к губам. Господи, от одного запаха виски можно задохнуться. Сколько же он выпил..

-Пошли, пожалуйста. Завтра похороны, нужно поспать. А мне еще маме объяснять..

На удивление он становится вдруг мягким и покладистым, обнимает ее за плечи и покорно идет к подъезду.

В дверях неожиданно сдает назад, упирается рукой в косяк:

-Куда мы идем? - смотрит на нее в упор, трясет головой, пытаясь разогнать сон и хмель.

-Домой.

-Нельзя домой! - резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и тянет ее за руку обратно на улицу, - Сава в розыске. Жука менты завалили. Домой нельзя. Поехали в мотель! Где моя тачка?

-Я не знаю. Пошли, пожалуйста, уже ночь, я устала, а ты слишком пьян. Утром все решим. А пока нам надо поспать.

Она и правда чувствует, что последние силы вот-вот покинут ее. Холодные грязные ступеньки так и манят присесть на секундочку.

-Я же сказал - нельзя! - почти рычит он, вырывая руку, - я ухожу. Ты со мной?

-Макс, это мой дом. Мой. Тут безопасно. Все, идем. Я сейчас просто упаду от усталости.

Она медленно вставляет ключ в замочную скважину, даже не представляя, какими словами будет представлять матери ночного гостя. Хорошо, хоть отец ушел в гараж, а значит до утра не явится. С мамой все таки проще.

Дверь со скрипом открывается.

-Тихо, не шуми, - шепчет она. Макс делает шаг, цепляет ботинком о порог и с грохотом вваливается внутрь.

-Ч*ерт!

-Снимай обувь и направо за мной, - командует она вполголоса. Но поздно. Щелкает выключатель, одинокая лампочка озаряет прихожую ярким светом. Оба щурятся с непривычки.

У мамы видимо была готова приветственная речь. Но незнакомый мужчина со шрамом и бритым затылком спутал ее планы. Она молча закрывает рот и вопросительно смотрит на дочь.

-Это Макс! - пытается говорить как можно увереннее, как будто это обычная встреча с родителями, - мой... мой ... друг того парня, что одолжил мне куртку. Завтра похороны,.. Постелешь ему в моей комнате на полу?

Мама снова открывает рот, и так же беззвучно закрывает. В глазах недоумение и растерянность.

Он молча стоит за ее спиной, опираясь на косяк, и, кажется, спит с открытыми глазами.

Она легонько толкает его вперед по направлению двери к комнату. И тут в коридоре появляется отец. Судя по багровому цвету лица и масляным глазам, он уже изрядно принял в гараже и готов к общению. Мужчина воинственно ерошит рукой свою скудную шевелюру и обращается к гостю:

-Так у нас значит тут Макс пожаловал посреди ночи? - тон его ехидный, не предвещает ничего хорошего.

Он резко поворачивает голову на звук голоса:

-О, мужик! Хорошо, что ты тут! Сгоняй в ночной, а? Бутылку Джек Дениэлс и пачку Парламента. Бабло есть. Только давай шустро, одна нога здесь. Ну ты понял. Жука помянуть надо, - опускает отцу руку на плечо. Тот чуть не падает.

В коридоре мертвая тишина. Слышно, как крутится электрический счетчик за шкафом. Она испуганно переглядывается с матерью.

С шуршанием он достает из кармана пачку долларов, отсчитывает пару купюр и громко припечатывает отцу на грудь, словно тот халдей из ресторана. Переводит взгляд на нее:

-Где упасть?

Она молча указывает головой на дверь. Испуганно смотрит исподлобья на отца. Тот теребит между пальцами баксы, подносит к носу, потом плюет на уголок и трет.

-Надо же, настоящие, - присвистывает удивленно и торопливо накидывает свою видавшую виды телогрейку:

-Я мигом! - исчезает за входной дверью.

В комнате раздается грохот и жалобный скрип пружин. Видимо он рухнул на кровать.

-Мам, прости. Я все объясню, завтра, хорошо? - шепчет она покаянно.

Уголки губ на лице матери дрогнули, того гляди заплачет. Но вместо этого женщина неожиданно разражается приглушенным смехом:

-Батька то наш как поскакал , давно такой прыти не видела. Как молодой! Ну насмешили! - делает серьезное лицо, - чтоб на полу ему постелила, поняла? Не хватало еще в родительском доме...

Ее так и тянет спросить, чего именно не хватает родительскому дому. Но прикусывает язык. Все итак сложилось слишком удачно.

Заходит в комнату, бросает на пол одеяло и подушку. Он с интересом наблюдает за ней с кровати, прищурив один глаз.

-Это кому?

-Тебе.

Идет мимо него к окну, чтоб задернуть занавески, памятуя о водосточной трубе и трюках Лысого. Он ловит ее за руку, дергает и роняет на себя. Крепко обнимает, начинает целовать.

-Я скучал, - раздается шепот.

-Я тоже, - она пытается увернуться от его губ. Один Бог видит чего ей это стоит и как она скучала. Но мама за стеной не дает расслабиться.

-Все, попалась, - ему наконец удается зажать обе руки и прижать ее к кровати так, что сопротивляться больше невозможно. Начинается возня.

-Поцелуй меня сейчас же! - он нависает над ней.

-Только поцелуй, мы у меня дома.

-Как получится, - хмыкает он и прижимается к губам. Щекочет дыханием шею, спускается ниже в вырез свитера.

Она закрывает глаза. Ну как тут устоять?

Стук в дверь решает за нее. Она быстро соскакивает с кровати, поправляет одежду. Кто это такой воспитанный стал?

На пороге отец. В руках покупки и сдача.

-Принес! - довольно сообщает он, ощупывая рукой квадратную бутылку.

-Кидай сигареты. И неси стаканы. Сдачу себе. За труды.

-Тебе хватит уже, - шипит она, едва отец исчезает в направлении кухни, - ты же спал в такси.

-Ха! Не придумывай! Ложись. А мы с твоим отцом побазарим по мужски. Разбудишь в восемь. Спать!

Глава 39. Я здесь, я с тобой

Ей снится Жбан. Она видит его перекошенное лицо, слышит сдавленный хрип, все ближе, и ближе, лицом к лицу. Хочет его оттолкнуть и понимает, что некуда - она вместе с нем в яме. Сверху летят мокрые комки земли со снегом. Становится душно, нечем дышать. Земля сверху все тяжелее и тяжелее, давит на грудь. Она пытается лезть наверх, где-то там слышится его голос. Но рука онемела и не хочет слушаться. Она делает последний рывок, вытаскивает ее и резко хватается за верх ямы. Там что-то теплое и мягкое. От неожиданности кричит и просыпается.

В темноте не сразу понимает, что она в своей комнате. Придавив ее своим весом и заняв большую половину кровати, мирно похрапывает Макс. Аккуратно спихивает его в бок, вытаскивает одну подушку. Пистолет с громким стуком падает на пол. Кто бы сомневался? Патронов нет, но под подушку положить святое дело.

В комнате воздух буквально пропитан виски и табаком. Она выбирается из постели, на цыпочках, чтоб не разбудить его, крадется к окну, приоткрывает форточку, впуская свежий морозный воздух. За окном темнота, хоть глаз выколи. Фонарь перегрел несколько дней назад, и ремонтировать его никто не торопится.

Спать больше не хочется, хотя еще только шесть утра. Видимо выспалась за дни болезни.

Поднимает с пола его водолазку, натягивает на себя. Ей нравится иметь с ним что-то общее. Если это, конечно, не подружка Катя. Воротник вкусно пахнет одеколоном и сигаретами.

Забирается с ногами на кровать, натягивает свитер на колени. Становится тепло и уютно. Он спит в ее постели, и это больше похоже на чудо после череды всех последних событий. Кажется таким милым, даже беззащитным. Она тихонько проводит пальцами по голому плечу. Подмышку уходит очередной еще красный шрам с неровными краями. Страшно сказать, но она начинает и к этому привыкать.

Медленно ведет пальцами по руке, в надежде увидеть начало. Что могло оставить такой след? Кожу словно рвали чем-то тупым, а потом наскоро зашивали. Ее передергивает от одной мысли, как это больно. В порыве нахлынувшей нежности укладывается рядом, гладит его, целует в плечо, до конца не веря в свое счастье. Сколько слез было выплакано в подушку! Сколько мыслей..

И вот он здесь, рядом, можно просто обнять и ни о чем не думать.

Интересно, о чем они говорили с отцом? Если, конечно, не просто заливали в себя дорогой вискарь и шутили дурацкие мужские шутки. Однако, его сочетание силы и уверенности действует на всех одинаково. Даже на отца.

Он переворачивается во сне, обнимает и прижимает к себе, так что трудно дышать. Она не обращает внимания, лежит и улыбается в темноту как дурочка.

-Мил! Мила! - слышит его бормотание в темноте.

-Я здесь, - целует его в шею. Целовать в губы невозможно, от запаха перегара можно самой опьянеть.

-Не уходи, никуда не уходи.

-Я здесь, я с тобой, - она чуть не мурлычет от удовольствия. Она нужна ему!