Удивительные изобретения

Ему пришлось буквально разбивать себе лоб до синяков затхлыми фолиантами, но в конце концов он добился своего. Затем, с задумчивым выражением лица, он успокоил свои сомнения и дурные предчувствия несколькими поэтическими сборниками.

Позже, с помощью музыкальной партитуры, ему впервые удалось постичь глубину и размах вагнеровской оперы. Но в конце концов ему пришлось вернуться домой. Он позвонил Майре и сообщил ей о предстоящем визите Петерсена. Эта новость привела ее в восторг. Она немедленно принялась за приготовление изысканного ужина... хотя и сообщила Уилберфорсу, несколько неохотно, что Сэм не пошел на работу.

– Он на ипподроме в Локарно, - сказала она. - Провел все утро, занимаясь изучением старых бланков. Теперь он говорит, что у него есть система.

– А маленький Херби? - спросил Уилберфорс.

– Изобретает космический корабль, - безутешно произнесла Майра. - Сегодня утром он выпал из своей кроватки на стопку старых экземпляров «Фантастических приключений» Сэма!

Итак, Уилберфорс отправился домой, все еще испытывая тревогу, но надеясь, что недавнее знакомство с научной фантастикой, возможно, заставило маленького Херби забыть историю, которую он с таким удовольствием рассказывал вчера вечером, - о республиканце, который встретил старую горничную на поле для гольфа. . . .

За ужином Петерсен, казалось, был очарован родственниками Уилберфорса. С момента его приезда все шло гладко. Малыш Херби, которого на время отвлекла невинная книжка «Бастер Банни и волшебная репка», вел себя безупречно. Сэм, который чудесным образом получил двойную порцию «Дейли дабл», заплатив 673 доллара за билет стоимостью 2 доллара, был в редкостно хорошем настроении. Довольство Майры тщательно продуманным банкетом выразилось в сияющей улыбке. Ужин закончился, и двое мужчин перешли в гостиную, чтобы выкурить сигары и поболтать.

Поскольку Майра желая проследить за тем, как горничная обращается со ее лучшим фарфором, крошка Херби был отправлен на кухню вместе с мужчинами. Удовлетворенно попыхивая сигарой, Петерсен поздравил Уилберфорса.

– Меня вдохновляет, - сказал он, - человек, чья семейная жизнь действительно благополучна. Особенно в наши трудные времена... Случилась беда.

– Это напомнило мне, - прервал его голос маленького Херби. – Я рассказывал вам историю о...?

– Херби! - воскликнули Уилберфорс и Сэм в один голос.

– Ну-ну! - упрекнул Петерсен. - Дайте ребенку высказаться. Никогда не сдерживай молодежь. Я не верю в...

Но в этот момент челюсть Сэма странно дернулась. Прядь волос упала ему на лоб, и Уилберфорс с ужасом вспомнил, как Сэм читал «Майн Кампф»... Сэм поднялся и воинственно встал лицом к лицу с Петерсеном.

– Кто ты такой, чтобы указывать мне, как воспитывать моего собственного ребенка?

– А теперь, Сэм, - слабым голосом вставил Уилберфорс.

– Молчать! - рявкнул Сэм. Он набросился на бизнесмена с выпученными глазами. - Ты — эгоист! Твой разум настроен на ложную идеологию демократических принципов. Близок час, когда мы заставим мир признать достоинства доминирующих рас! Арийцы восстанут! Средиземноморское отродье будет уничтожено...

Петерсен вытаращил глаза и пробормотал:

– Я... я не понимаю...

– Привет, привет всем! - пропищал голос из в дверях. Уилберфорс обернулся и ахнул. Это была Майра. Она сжимала в изящных пальчиках свежий номер журнала «Здравомыслящий человек». - Разве мы все не вели себя глупо сегодня вечером? Сидеть вот так, когда каждый здравомыслящий человек понимает, что нудизм - это единственный разумный культ?

И пока Уилберфорс беспомощно смотрел на нее, она начала снимать свое платье!

Петерсен побагровел. Он взревел.

– Вы что, все с ума посходили? Уилберфорс, что это значит?

– Республиканец, - пропищал маленький Херби, - Если ты спросишь меня, сестренка, Рузвельт собирается заставить нас...

– Придет время, - рявкнул Сэм, - когда тоталитарные государства займут свое законное место.

– Ничего постыдного нет, - беспечно продолжала Майра, - в красивом теле, выставленном на солнце.

– Прекратите это! - взревел Петерсен. - Прекратите, говорю! Это уже слишком! Уилберфорс, я беру свои слова обратно. Вы уволены! Как я мог ошибаться...

Уилберфорсу стало дурно внезапно и стремительно ему стало совсем плохо. Он застонал и прижал руки к голове. Казалось, что где-то внутри него поселилась тысяча демонов, которые колотили по нему с бешеной силой, тысячи крошечных красных молоточков. Он отчаянно пытался заговорить, но смог выдавить лишь «Я...я...». И вдруг он понял, что разговаривает с тишиной.

Он подавил собственную слабость и уставился на своих родственников. Как и он сам, все они прижимали дрожащие руки ко лбу. Сэм стонал. Маленький Херби плакал. Майра, смущенно пискнув, подхватила свое вечернее платье и побежала в другую комнату. Затем Херби перестал плакать и сказал:

– Папа, я хочу воды.

Сэм сказал обычным, спокойным тоном, выражающим родительскую покорность: «Хорошо, сынок. Пойдем с папой». И они вышли из комнаты.

Лицо Уилберфорса вытянулось от досады. Его голос дрожал:

– Мистер Петерсен, я надеюсь, вы не обиделись...

Но, как ни странно, Петерсен улыбался.

– Так-так, Уилберфорс, это было так неожиданно, что сначала я подумал, что ты просто шутишь со мной. Но у меня такое же острое чувство юмора, как и у любого другого человека. - Он усмехнулся. - Я заявляю, что у вас восхитительная семья. Ваш брат, несомненно, может победить Гитлера, не так ли? А ваша сестра, разве не не доказала нам всем, что эти нудистские энтузиасты выглядят как идиоты? А этот юнец, - Петерсен поперхнулся , - просто гений! Конечно, я не одобряю, когда невинных детей учат таким шуткам, но — ха—ха! — Я должен запомнить эту шутку про республиканца...

Тут он перестал хихикать и одобрительно посмотрел на Уилберфорса.

– Да, Уилберфорс, я доволен вами как никогда. Вы сочетаете хорошее деловое чутье с умением доставлять людям удовольствие. Итак, когда мы завтра будем обсуждать вопрос о дивидендах с Советом директоров, я полагаю, у вас есть свое мнение по этому вопросу?

Уилберфорс покачал головой. Он знал, где можно было бы изучить этот вопрос. В Организации, в офисе есть отчеты о запасах. Но только сейчас...

– Боюсь, шеф, что я мало что понимаю в этом.

Петерсен выглядел довольным.

- Рад слышать это от вас, Уилберфорс, - сказал он. – А то я уже начал опасаться, что вы выпендриваетесь. У вас всегда были цифры под рукой. У человека всегда должна оставаться возможность чему-то поучиться, мой мальчик.

– Да, сэр, - смиренно ответил Уилберфорс.

Петерсен усмехнулся и поднялся.

– Это был приятный вечер, Уилберфорс. А теперь мне пора. Если бы только я смог взять свою шляпу и пальто...

А у двери он предостерегающе погрозил пальцем.

– Увидимся в восемь утра, мой мальчик. Я ожидаю, что мой главный Менеджер будет всегда приходить вовремя!

После его ухода, Уилберфорс ощупью поднялся наверх. Он обнаружил Сэма, рассматривающего коллекцию бутылок в ванной.

– Я... я растерял свои знания, Уилби, - глухо произнес тот.

– Я знаю, Сэм, мы все страдаем от этого.

– - Но почему?

Уилберфорс напряг память и сказал:

– Я пытался выяснить причину сегодня, в библиотеке. Сейчас все это довольно расплывчато, но это как-то связано с электрическими импульсами мысли. Видишь ли, некоторые ученые считают, что мысль - это всего лишь гиперэлектрическое явление. И даже когда мысли печатаются, они сохраняют электрическую структуру, которая их породила. Когда мы читаем, мы воспринимаем некоторые из этих электрических сигналов через органы чувств. Это стимулирует работу мозга и создает в нашем сознании новые модели мышления.

– А... а напиток, который ты изобрели?

– Все, что я могу предположить, - признался Уилберфорс, - это то, что моя смесь каким-то образом повысила химическую восприимчивость мозга, так что ощущение прикосновения, а не зрительного или слухового восприятия было достаточно, чтобы описать новый мыслительный процесс в мозге. Честно говоря, я не знаю, но если я когда-нибудь смогу вернуть себе эту способность, изучу это явление и узнаю каким образом...