Замок

– Боженька, миленький, прости мне мой грех и прими мою душу с миром.

Затем перевела свой взгляд на насильников и еле слышно произнесла:

– Я не смогу жить с позором! Убейте меня!

Еще крепче мужская сильная рука сжала шею девушки, теряя сознания, она шепнула:

– Господи, прости!

–

Весеннее солнце вставало, и вместе с ним просыпалась природа, просыпался город, еле слышно пели птицы, совсем рядом каркала ворона, стали чаще проезжать машины, от ночной распутной жизни около казино не осталось и следа. Днем это место выглядело обычно и ничем не привлекало внимание.

Татьяна открыла глаза и застонала от боли в шее, нестерпимо болело все тело, немного размяла онемевшие руки и ноги, сознание потихоньку возвращалось к ней.

Первое, что пришло на память, это насильники, провела руками по телу, следов насилия нет, на душе стало легче и спокойней. Теперь надо разобраться, где она находится, почему темно и такая нестерпимая вонь. Пошарив вокруг руками, она обнаружила мелкий мусор, постучала по стенкам.

– Мусорный бак, – прошептала Татьяна.

Было хорошо слышно, как мимо проезжают машины, совсем рядом разговаривают люди. Большими усилиями она постаралась приподняться, все ее тело сильно болело, в голове шумело, присела на корточки, провела рукой по лицу, глаз опух и не открывался. Под коленом торчало что-то острое, пощупала рукой – это большой кусок металлической рельсы, наверно, когда ее бросили в мусорный бак, она глазом ударилась об него, будет большой синяк, спасибо, что глаз цел. Татьяна стала медленно приподниматься.

Надо открыть крышку мусорного бака и посмотреть, что на улице. Медленно приподняла крышку, взглянула на улицу, рядом находилось много народа, две женщины стояли в нескольких метрах от бака и что-то оживленно обсуждали. Вдруг как молния ударила по мозгам, девушка вспомнила: на ней совсем нет одежды. Что делать, как вылезти незамеченной в центре города, когда вокруг десятки людей? Сквозь приоткрытую крышку в бак попало немного света, и можно было разглядеть то место, куда ее бросили боксеры, может, есть какой мусор, из которого можно сделать себе хоть какую одежду, но, обшарив все, что было в баке, она не нашлось ничего подходящего. Татьяна вновь припала к амбразуре, оставалось одно: попросить прохожих, чтобы они дали одежду. Две женщины по-прежнему стояли рядом с баком и вели оживленную беседу, девушка собрала силу воли и шепотом, еле слышно позвала:

– Женщины, помогите, пожалуйста.

Женщины прервали разговор, взглянули на человека в мусорном баке.

– Тьфу, достали бомжи! – брезгливо сплюнули женщины и отошли подальше, они еще несколько минут обсуждали, как им надоели попрошайки, но потом вновь вернулись к своей злободневной теме.

Татьяне стало обидно до слез, почему люди такие черствые, почему не помогут ей, сколько ей придется просидеть в этом вонючем контейнере, ставшем для нее тюрьмой. Вскоре узница увидела, как несколько женщин с большими мусорными ведрами направились к баку. Что предпринять, к какой из них обратиться с просьбой о помощи? Лица у всех женщин были очень серьезные, и даже по первому взгляду можно определить, что снисхождения от них не дождешься. В голове промелькнула мысль, может, спрятаться на дне, пусть забросают мусором, пролежать так до темноты, а ночью отобрать одежду у первого встречного и добраться до дома. Татьяна легла на дно, еще мгновение – и крышка открылась, на нее и грохотом посыпался мусор, полилась вода, что-то больно ударило по голове, вонь стала ужасной, сильно затошнило, как бы не потерять сознание, тогда подъехавшая мусорная машина погрузит мусор, и все тогда- смерть. Пока девушка размышляла, на нее еще несколько раз высыпали мусор, лежать под отбросами стало невыносимо, и она не выдержала, села поверх, приоткрыв крышку, с жадностью вдыхала воздух. Вскоре она увидела высокого роста мужчину, он нес в руке большой мешок мусора, одна нога у него не сгибалась, и он шел, сильно хромая. Каждый шаг причинял ему боль, которая отражалась у него на лице. Он подошел к баку, открыл крышку и замер: на него, скрестив на груди руки, смотрела униженная, обнаженная грязная девушка, единственным газом она умоляюще смотрела на него. Мужчина все понял без слов, поставил мешок на асфальт, снял с себя рубаху и протянул девушке. Татьяна быстро надела на себя рубаху и одним прыжком выскочила их своей темницы, оказавшись на воле, вздохнув свежим воздухом, почувствовала себя лучше. Но вокруг стояли десятки людей, брезгливо смотрящих на грязную и вонючую девушку, спаситель оглядел её с ног до головы жалостливым взглядом и скомандовал:

– Иди за мной!

Мужчина пошел впереди, сильно хромая, а за ним под пристальными взглядами окружающих, шлепая босиком по мостовой, опустив от стыда голову ниже плеч, плелась Татьяна. Дом, в котором жил хромой мужчина, был очень старый, подъезд весь обшарпанный, открыв ключом дверь и затыкая нос, он пригласил девушку в квартиру.

Квартира, обставленная дорогой мебелью, имела запущенный вид, и с первого взгляда видно, что женская рука здесь давно ни к чему не прикасалась. Кухня, светлая и просторная, такая же запущенная: вороха немытой посуды загромождали все столы.

Мужчина набрал в ведра и в большую кастрюлю холодной воды и поставил их подогревать на газ. Татьяна осмотрелась: в квартире ванны нет, она молча смотрела на своего спасителя и ждала только одного: быстрее смыть с себя всю эту грязь.

Хозяин принес маленькую пластмассовую детскую ванну, наверное, оставшуюся от детей, налил в нее немного воды.

– Давай садись, вонючка!

Хозяин сказал это таким добрым приветливым голосом, как говорит отец своему любимому ребенку.

– Татьяна скинула рубаху и без стеснений шагнула в ванну, мужчина поливал на нее воду, девушка чувствовала, как заботливые добрые руки взяли мочалку и стали тереть спину, она не понимала, почему она не стесняется чужого мужчину, почему он стал таким родным и близким человекам. Возможно, потому что он спас ее от позора, пусть он один видит ее обнаженное тело, чем вся толпа бы смотрела и смеялась.

– Ну, вот и все, теперь ты чистая и пахнешь лучше.

Хозяин, хромая, пошел в другую комнату и вернулся с большим банным полотенцем.

– На, вытирайся, извини, чистого нет, постирать все руки никак не доходят.

Хозяин опять ушел в другую комнату и вернулся с джинсами и футболкой.

– Моя жена посправнее тебя будет, но до дома доберешься. А у тебя дом- то есть, или ты в мусорном баке живешь?

– Есть, я в общежитии живу, в центре, около универа, а в бак я попала совершенно случайно, незнакомые ребята захотели подшутить надо мной.

Татьяна надела джинсы и футболку, они были очень велики. Посмотрелась в треснутое пополам зеркало, которое висело в коридоре; вид был ужасен: одежда очень велика, глаз заплыл и не открывался.

– Спасибо вам большое, вы мне очень помогли, если бы не вы, я в этом мусорном баке с ума бы сошла. Я стольких людей просила мне помочь, но помогли только вы. Вы очень хороший человек.

– Пустое, я поступил, как должен поступить любой уважающий себя человек. Это очень плохо, что люди стали равнодушными, это самая большая беда нашего времени, те, кого ты просила, и те, кто тебе не помог, плохо сделали не только тебе, но, в первую очередь, себе, это очень большой грех.

Татьяна слушала хозяина и внимательно осматривала квартиру, очень дорогую мебель, но в жилище был страшный хаос, полы давно не мыты, множество книг валяется по всей квартире.

– Извините, как вас зовут?

– Виталий.

– А меня Татьяной, я вот смотрю на вашу квартиру и многое мне непонятно, у вас очень дорогая мебель, такую не каждый может себе позволить, но во всем остальном, будто война прошла по вашей территории.

Виталий осмотрел свою давно запущенную квартиру.

– Может, ты, Танюшка, и права, была война на моей территории, и в этой битве я получил нож в спину от тех, кого любил, о ком заботился.

Виталий задумался, ему хотелось рассказать, что с ним случилось, он посмотрел на Татьяну и увидел в ней человека, с которым можно поделиться самым сокровенным.

– Рассказ будет долгим, пойдем, я тебя чаем напою.

Виталий зашел на кухню, налил в чайник воды и поставил на газ, Татьяна осмотрела большой ворох посуды, ей хотелось хоть как-то отблагодарить Виталия за добро, которое он сделал для неё. Девушка подошла к мойке, открыла кран и стала мыть посуду. Хозяин обрадовался такой нежданной помощнице, он давно уже не видел в своей квартире женщину и с удовольствием смотрел, как проворные женские руки отмывают грязную посуду. Он тоже не остался в стороне, принес ведро с водой и стал мыть полы, вскоре кухня засияла. Виталий налил чай, достал хлеб, нарезал тоненькие кусочки и стал намазывать их маслом. Чай оказался фирменным и очень ароматным, по кухне распространился приятный запах зеленого чая. Татьяна взяла бутерброд, отпила глоток чая, напиток оказался очень вкусный, видно, он остался еще с прошлой жизни, когда в этой квартире все было иначе.

– Дядь Виталий, так что у вас тут случилось?

– Я работал начальником охраны, получал приличную зарплату, и еще левые деньги были, в центре города купил квартиру, где мы с женой и дочкой счастливо жили. Любой их каприз я выполнял по первому зову, каких бы денег мне это ни стоило. Эту квартиру я держал как запасной аэродром, с ребятами отдохнуть, с девочками покувыркаться. И вот как-то прошлым летом мы с ребятами зашли в казино, спустили немало денег, просидели там до темноты. Настроение было испорчено большой потерей денег, мои друзья сильно перебрали спиртного и у выхода пристали к девушке, она от них отчаянно отбивалась и звала на помощь, я подбежал и стал оттаскивать своих друзей от несчастной девицы. Но вдруг она подпрыгнула вверх метра на два, ударила меня, потом моих друзей. Я очнулся в больнице с раздробленной коленной чашечкой, моим друзьям повезло, отделались легкими ушибами. А мне сделали операцию, не помогло, потом еще одну, и та напрасно, врачи сказали, что останусь инвалидом до конца своих дней. С работы уволили за ненадобностью, жена через пять месяцев взяла дочь и ушла, сказала, что ей муж- инвалид не нужен, я им оставил квартиру в центре, а сам переехал вот сюда, с тех пор живу здесь один, друзья меня забыли, никому не нужен стал. У Виталия на глаза навернулись слезы.

Татьяна слушала печальный рассказ хозяина и понимала, что та девушка на улице – это она, и то, что Виталий стал калекой, это ее вина, и только ее, от стыда она была готова провалиться сквозь пол. Ее то кидало в жар, то в холод, иногда ей хотелось упасть перед хозяином на колени, признаться, что это она его покалечила, что из-за нее он остался один на всем белом свете никому не нужный. Но что даст это признание, он просто ее прогонит и никогда не пустит на порог, в те минуты, когда слушала рассказ инвалида, она дала себе клятву, что будет заботиться о нем и постарается что-нибудь сделать для Виталия.

– Дядя Виталий, а что говорят врачи, неужели ничего нельзя сделать?

– У нас в городе не берутся делать операцию, нет такой клиники по суставам. Мне недавно звонил мой друг детства из Германии и предложил лечение там, но эта операция очень дорого стоит, я обзвонил всех своих друзей, и никто из них мне денег не дал.

– А сколько надо? Может, я смогу помочь, у меня много друзей.

Хозяин обнял, прижал к себе Татьяну, как родную дочь, он гладил её по голове, что-то шептал. Вот так он, наверное, ласкал свою жену, дочь, и за его ласку ему отплатили предательством, больше никак нельзя назвать то, что сделала с ним его семья. Но самую большую боль для него сделала она, как можно загладить свою вину, Татьяна не знала.

– Танюшка, мне пора на работу.

– Вы работаете? – удивилась Татьяна.

– Да, надо же мне на что-то жить, мне помогли баптисты, они зимой ходили по квартирам и агитировали людей обратиться в свою веру. Я очень внимательно и долго их выслушивал и, когда они попрощались, твердо для себя решил уйти с головой и душой в веру.

– Дядя Виталий, вы баптист? – удивленно и недоверчиво воскликнула Татьяна.

– Нет, зачем баптист, я их внимательно выслушал, но я не американец, я русский человек, и вера наша православная мне ближе, у меня даже дед был протоиереем, его в 1937 году арестовали, и он больше домой не вернулся. Иногда мне кажется, что это по Божьей воле я стал инвалидом, теперь я каждый день хожу в церковь и возношу молитвы Богу. А раньше я ходил в церковь только освятить крестик или новую машину. И знаешь, Танюш, по Божьей воле я пою на клиросе в той самой церкви, где служил настоятелем мой дед.

– Дядя Виталий, можно я к вам буду приходить в гости?

– Я тебе буду очень рад. В церкви мне хорошо, но когда я прихожу домой, меня одолевает уныние, а уныние- это грех, и по вечерам я очень рад всем гостям. Возьми мою визитку, звони в любое время.

На улице раздался сигнал машины.

– Все, Танюша, мне пора, это мой друг приехал, он отвезет меня в храм. Вот надень тапочки, и пошли.

Виталий взял костыль и, на него опираясь, вышел на улицу, за ним следовала Татьяна, она смотрела, как сильно хромает Виталий, какую боль ему причиняет каждый шаг; и то, что во всей этой боли виновата только она, сильно терзало душу. На улице стоял старенький москвич, за рулем сидел мужчина лет сорока, увидав Виталия, он расцвел в улыбке.

– Здравствуй, Виталий, это твоя дочь?

– Нет, брат мой Сергей, это моя племянница, в гости пришла.

– Садись быстрей, мы на службу опоздаем.

Церковь, в которой работал Виталий, стояла на берегу большого озера, храм еще был на реставрации, но изнутри доносились церковные песнопения. Зазвучали колокола веселым перезвоном, что-то потянуло Татьяну войти в храм, будто неведомая сила влекла девушку на молитву.

– Дядя Виталий, а можно мне зайти в храм? – рассматривая свою одежду и щупая свой опухший глаз, спросила Татьяна.

– Конечно, можно, – воскликнул весело Сергей, он порылся в бардачке и достал из него старый потрепанный платок.

– Сестричка, накинь на голову, женщинам с непокрытой головой в храм нельзя входить.

– Я в джинсах, ведь нельзя! И глаз?

– Да, правильно, нельзя, но Бог любит всех, и для него главное не то, в чем ты одета, а что у тебя в душе. Если ты приняла всем своим сердцем Бога, то какая ему разница, в чем ты одета. Следующий раз, когда пойдешь в церковь, оденешься, как положено. А глаз- это ничего, когда тело болит, душа больше открывается Богу.

Татьяна накинула на голову платок и пошла за мужчинами. Виталий перед входом три раза перекрестился и поклонился, затем, медленно шепча молитву, вошел в храм. Татьяна вошла за мужчинами, в нос ударил приятный запах ладана и воска, на стенах висело множество икон. К какой подойти и помолиться? Виталий понял замешательство девушки, взял ее за руку и подвел к иконе.

– Смотри, это святая мученица Татьяна, она родилась в богатой семье и ни в чем не знала нужды, но она решила посвятить свою жизнь Богу. В те годы были сильные гонения на христиан, но она не побоялась трудностей и во всем помогала нуждающимся, она посещала тюрьмы, где много было терпящих нужду за веру Христову. Но время было такое, что всех, кто проповедовал веру Христову, жестоко казнили, так погибла и великомученица Татьяна, несколько дней измывались враги над телом святой, но утром по Божьей воле ее тело было вновь невредимо. Хочешь, я тебе дам почитать ее житие?

– Да, очень хочу! Какая удивительная у святой Татьяны жизнь, и какая прекрасная смерть, прошли сотни лет, а люди ее помнят и возносят ей свои молитвы.

Татьяна с волнением смотрела на лик молодой красивой девушки. А смогла бы она за господа нашего Иисуса Христа вытерпеть нечеловеческие пытки?

Из алтаря послышался возглас священника, в церкви стало тихо. Татьяна взглянула на часы, ей надо идти, но уходить не хотелось, здесь так легко и приятно на душе. Когда запел церковный хор, почему-то потекли слезы, краешком платка девушка вытирала лицо.

К ней подошла бабушка с милым добрым лицом.

– Плачь, красивая, плачь, не стыдись, это душа твоя плачет, слезы очищают душу.

Татьяна не заметила, как окончилась служба, к ней подошел Виталий.

– Ну, как ты, дочка?

– Очень хорошо!

Виталий проводил Татьяну до остановки, посадил в автобус.

– Дядя Виталий, я к вам обязательно приду, – крикнула Татьяна, когда автобус уже тронулся.

–

Тренер, заложив руки за спину, ходил по залу, нервно поглядывая на часы. На тренировке отсутствовали Светлана и Татьяна. Степаныч очень волновался, что стало с Татьяной, после того как боксеры бросили ее в мусорный бак. Где она? Он не находил себе места, ему казалось, что с ней что-то случилось, и, чувствуя на себе вину, не мог успокоиться. Татьяна вошла в спортзал, когда все уже заканчивали тренировку, она закрывала опухший глаз рукой, смущенно и виновато моргая своим единственным здоровым глазом

– Татьяна, что ты себе позволяешь, у нас соревнования!

Татьяна подошла к друзьям, осмотрела их своим сияющим глазом.

– Таня, что с тобой? – воскликнул от удивления Анатолий. – Ты себя плохо чувствуешь? Что с глазом?

– Нет, ребята, я себя чувствую очень хорошо, настолько хорошо, что даже не помню, когда в последний раз мне было столь прекрасно на душе, спокойно и радостно.

– Почему опоздала? – строго спросил тренер, подходя ближе, и приготовился слушать оправдательный ответ.

– Я была в Храме на службе и молилась у иконы святой мученицы Татьяны. Мне там настолько было хорошо, что простояла всю службу. Извините.

Степаныч сдвинув брови, приготовил длинную речь прогульщику, но, услышав настолько убедительный ответ, не смог даже вопроса задать. На несколько минут все замерли.

– Что с глазом? – повторил Анатолий.

– Глаз пройдет, и тело уйдет, останется только душа, – ответила Татьяна, окружившие её друзья, ничего не поняли, что она сказала.

– Здравствуйте, – тишину прервала вошедшая Светлана. Не дожидаясь вопросов, она тихо произнесла:

– У меня беда!

Друзья окружили Светлану и стали слушать, что у нее случилось. Светлана рассказала все в подробностях, как было, закончив рассказ, она смиренно опустила голову, приготовилась слушать, что по этому поводу думают ее друзья.

– Молодец, Светка, правильно ты ему дала по его бандитской морде, – поддержала подругу Ирина. Все весело загалдели, подбадривая Светлану.

– Тихо! – крикнул Анатолий, все замолчали и взглянули на своего лидера, ожидая, что он скажет.

–Ребята, выслушав Светлану, я понимаю, что у нас большие проблемы, я повторю: у нас большие проблемы. Ты, Света, поступила правильно, что дала наглецу в морду, и думаю, что любой из здесь присутствующих поступил бы точно так же. Но хочу добавить: вы все понимаете, что бандиты шутить не любят. И если Козырь пострадал сильно, то, наверняка, Светку будут искать!

Анатолий взглянул на тренера. Степаныч сидел на большой куче матов, обхватив голову руками, шептал:

– Сволочи, какие они сволочи, как же жить трудно стало нормальному честному человеку.

Тренер встал в круг, чтобы его слышали все:

– Вы все знаете: вы для меня, как родные дети. И если что с любым из вас случится, я не переживу. А посему, без моего ведома ни шагу, всем залечь на дно и не высовываться. Сюда больше не приходите, пока я вас не позову. В университете будьте осторожны, там много народа, бандиты побоятся нападать на вас. Если я вам скажу, что надо срочно покинуть город, то чтобы через час вашего духа здесь не было. Всем понятно?

– Понятно.

– Степаныч, у нас же соревнования!

– Да какие теперь соревнования, конечно, можно спрятать одну Светлану, но я вас знаю с детства, сам вас воспитывал, и знаю точно, что ни один из вас не будет стоять и равнодушно смотреть на то, как другу угрожает опасность. Хочу только предупредить: стычка с бандитами может быть очень опасна, они не привыкли к честной битве и, видя в вас сильных соперников, начнут стрелять, прошу вас, будьте осторожны. А насчет соревнований не переживайте, я знаю, что вы победили бы всех, вы владеете в совершенстве всем, чем я владею сам, мне больше и учить вас нечему. Я позвоню своему старому другу, он полицейский, прикроет вас в университете.

– Не очень-то я доверяю полиции, – перебил тренера Аркадий.

– Нет, этот честный, и зовут его Железяка, ему уже за сорок, а он все в капитанах ходит. Ну, все, идите. Светлану одну не оставлять.

–

Друзья вернулись в общежитие, там на ступеньке лестницы ожидал Светлану отец. Он рассказал, что их квартиру теперь постоянно караулят крепкие ребята. Он сильно волновался и просил дочь уехать из города, как можно дальше. Все шестеро друзей долго успокаивали Михаила. Поборов волнение, он обратился к Светлане:

– Доченька, в нашей квартире находиться опасно, и я буду жить у своей коллеги по работе, она просила, чтобы ты тоже пришла к нам, мы тебе будем очень рады, придешь?

Михаил стеснялся, он знал, как горячо любила Светлана маму, и с ее смерти прошло только два года, девушка нервничала, она не знала, что ответить отцу. С одной стороны она хотела, чтобы отец был счастлив, ведь маму не вернешь, но с другой стороны прошло так мало времени со дня её смерти. Светлана, опустив голову ниже плеч, стояла и молчала, пауза затянулась.

– Дядь Миш, можно, мы вместе придем? – помог Аркадий подруге.

– Да, конечно, приходите всей компанией, мы будем рады.

– Папа, как зовут твою …?

– Катерина.

– Мы придем, обязательно придем, – Светлана поцеловала отца и попрощалась.

Ночь в общежитии прошла спокойно, ночевали в одной комнате, утром все вместе пошли на занятия. На площадке перед университетом стоял микроавтобус, из него выглядывало пятеро крепких ребят, они пристально всматривались в лица студентов. Около входных дверей возвышался начальник охраны накануне нокаутированного жениха сестры, его Светлана сразу узнала, и как только их глаза встретились, он сразу воскликнул:

– Вот она!

Из микроавтобуса вышли накачанные ребята в черных кожаных куртках, двое направились к Светлане, трое остались около машины. Начальник охраны схватил Светлану за руку и потащил за собой, Светлана покорно шла за бандитом. Подойдя к машине, она резким движением освободила свою руку от крепкого захвата и встала в стойку, готовая нанести удар сопернику, бандиты хотели силой затащить свою пленницу в машину, но друзья Светланы уже окружили бандитов, всем своим видом показывая, что они готовы на все. Анатолий придержал друзей, выйдя вперед, он оценивающим взглядом осмотрел качков. Было уже тепло, но они все не снимали куртки, боковые карманы которых оттопыривались. Ветеран войны сделал для себя вывод, что все вооружены. Десятки студентов наблюдали за происходящим перед университетом. Не посмеют применить оружие, побоятся. Анатолий поднял ногу к лицу охранника и спокойным голосом попросил:

– Посмотри, какой размер?

Начальник охраны взглянул на кроссовок перед его лицом и спокойно ответил:

– Сорок четвертый!

– Забирай свою банду и вали отсюда, а то этот номер отпечатается у тебя на лбу!

– Бос, это коржики, я их узнал! – воскликнул один из бандитов, доставая пистолет из кармана.

Начальник охраны запустил руку в карман, где лежал пистолет, но вокруг собралось полно народа. Его трясло от злости, в другом месте он бы уже всех расстрелял, но здесь, в эту минуту, сжимая рукоять пистолета, он был вынужден отступить. Анатолий продолжал держать ногу прямо у его лица.

– Полицию надо вызвать, это бандиты! – слышались угрожающие возгласы из толпы.

Главарь сделал шаг назад и обратился ко всем, Анатолий опустил ногу.

– Послушайте меня, коржики, я очень уважаю вашего тренера Степаныча и всегда с уважением относился к его воспитанникам, но сейчас вам всем будет лучше, если эта девка поедет с нами, ей уже никто не поможет, она обречена, и если вы ее не отдадите, то погубите себя. Вы молодые еще, вам жить да жить, ступайте отсюда.

– В натуре ты че рамсы попутал, нашу телку себе забрать хочешь? Давай по понятиям рассудим, людей пригласим, пусть разрулят ситуацию, – встрял в разговор Сергей.

– Мы ее не отдадим! – строгим голосом подытожил Аркадий.

– Дурра, садись в машину, не губи ребят! – нервно закричал один из бандитов.

Светлана смотрела то на своих друзей, то на бандитов и не знала, что ей предпринять, если она не поедет с бандитами, то может погубить своих друзей, она знала, что ее они не оставит. Спасибо сестренке, ведь это она подсказала, где её найти, вот сволочь.

– А ну, разойдись, – послушался строгий голос человека в полицейской форме, пробирающегося сквозь толпу.

Бандиты, увидев полицейского, спрятали оружие в карманы. Полицейский в возрасте, в изрядно поношенной форме с капитанскими погонами выглядел усталым, но глаза его горели презрением к бандитам, это был единственный полицейский в городе, который их не боялся, и единственный, которого они не смогли купить и запугать.