Обмани, но останься...

– Ну, упрут, так упрут, – пожал он плечами. – Значит, судьба такая. Ничего страшного. Можешь вообще мне его не возвращать. Считай, это подарок.

– Спасибо, Олег, – улыбнулась она, все еще смущаясь и неуверенно держа планшет. К таким вещам она не привыкла. У нее вон даже телефон был допотопный, кнопочный. А тут…

Сразу вспомнилось, как на летних каникулах она подрабатывала курьером. Моталась по городу и в дождь, и в жару – развозила заказы. Порой до поздней ночи. Уставала до смерти. Но зато заплатили без обмана, всё до рубля, сколько и обещали. Выдали правда в конверте, потому что устроили ее неофициально.

Марина уже придумала, на что потратит заработанное. Решила, что обязательно купит себе смартфон, ну и немного обновит гардероб. Но первым делом выбрала подарок для матери – шейный платок. Недорогой, но очень симпатичный.

Мать растрогалась, даже всплакнула. Сразу повязала этот платок на шею и отчиму похвасталась: «Гляди, какую красоту мне доча подарила».

Потом за Мариной зашли подруги, позвали гулять. Конверт она спрятала под матрас. Но когда вернулась домой, обнаружила, что на месте его нет. Как она ни ругалась, как ни умоляла в слезах отдать хотя бы сколько-нибудь, как ни грозилась полицией – что отчим, что мать, оба повторяли одно: «Ничего не брали, ничего не знаем».

Так они и не вернули деньги. Столько уже времени прошло, а вспоминать все равно было обидно и больно.

– Что-то не так? – сразу спросил Олег.

– Да нет, всё хорошо, спасибо тебе большое, – Марина порывисто обняла его и поцеловала в щеку.

С каждым днем Олег задерживался всё дольше. И хотя он еще не раскрепостился полностью, но хотя бы уже смотрел на нее, не таясь. А когда Марина благодарно улыбалась ему и называла по имени, он аж светился изнутри.

Она же к нему за эти дни привыкла. С ним было легко. Не нужно было казаться лучше, умнее, красивее. Он принимал ее такую, как есть. Растрепанную, ненакрашенную, в линялом халате. Даже не так – она ему нравилась такой, какая есть. Очень нравилась.

На выходных забегали подружки и одноклассницы. А перед самой выпиской и мать сподобилась ее навестить. Но, если честно, то лучше бы и не приходила. За те десять минут, что мать просидела с ней, небольшая палата густо пропахла перегаром. Было неловко и перед соседками, и перед медсестрой, которая вошла и сразу брезгливо сморщилась, учуяв запах.

– Не могла хотя бы сюда прийти трезвой? – сердито шипела Марина.

– Да я и так… вообще сегодня ни-ни… – оправдывалась мать. – Только утром чуть-чуть. Для здоровья. Мариш, ну ты чего? Когда тебя выпишут-то? Что говорят врачи?

– Не знаю, – буркнула Марина.

– А как чувствуешь себя?

– Нормально.

– Ну, хорошо, – удовлетворенно кивнула мать.

Хотелось крикнуть ей: «Что хорошего? Где ты была все это время? Где ты была, когда я лежала сутками под капельницей и сил не хватало даже до туалета дойти?». Но лишь сухо спросила:

– Почему раньше не приходила?

– Да ты знаешь, доча, я ж сама болела. Даже отгулы пришлось взять на работе. Боюсь теперь, как бы не уволили.

Марина едва сдержала раздражение – мол, знает она ее болезнь. Запой называется. Стиснув зубы, отвернулась. Вроде уже привыкла к ней такой, а все равно обидно до слез.

Мать достала из сумки яблоко, смахнула с него какие-то крошки и положила на тумбочку.

– Вот. Витаминчики. Хотя у тебя тут и так всего полно, смотрю… – мать обвела любопытным взглядом всё, что принес Олег. – Навещают тебя, да? Друзья, подружки? Ой, чуть не забыла. Какой-то парень приходил к нам на днях. Позавчера, кажется. Тебя спрашивал. Видный такой. Кавалер твой?

– Какой еще кавалер? – поморщилась Марина, желая одного – чтобы мать скорее ушла.

– Ну, он же тебя спрашивал. Кириллом назвался.

5

– Ты ничего не путаешь? – спросила Марина.

– Нет-нет, точно. Он когда назвался, я сразу подумала про Галкиного сына, он же тоже Кирилл. Так что я все верно запомнила. Кирилл он. Тебя хотел видеть. А я ему сказала, что ты в больнице лежишь. Он так встревожился. Стал расспрашивать, что с тобой, в какой больнице…

– И ты всё выложила?

– Ну а что такого? Это же не секрет. Мариш, а кто он? – обнажив плохие зубы, заговорщически улыбнулась мать. В глазах так и заплясало любопытство. – Красавчик такой! Хотя и ты у меня красавица. Ну, не одноклассник же он твой. Он слишком взрослый. Я правда Толе сказала, что одноклассник. Чтобы не сердился.

– Отчиму-то какое дело, кто ко мне ходит? – сразу взвилась Марина. – Его вообще это не касается!

– Зачем ты так, Мариш? Он волнуется… – залопотала мать, но осеклась под гневным взглядом дочери. – Так что это за парень все-таки? Кто он?

– Никто, – раздраженно отрезала Марина.

Но когда мать ушла, еще долго думала о ее словах. Точнее, о Кирилле. Надо же, она совсем о нем забыла. А ведь он и правда был такой… ничего. Очень даже ничего. Видный такой и смелый. Вступился тогда за нее и до дома проводил.

А на следующий день Кирилл заявился к ней собственной персоной. Правда, пришел он, когда часы посещения закончились. Как он проскочил внизу, мимо охраны, неизвестно, но здесь, в отделении, его тормознула медсестра Люба.

– Молодой человек, вы куда? На время смотрели? Посещение до семи!

– Я к Марине Трофимовой! Девушка, ну не будьте вы такой суровой. Такой симпатичной девушке не идет быть злюкой. А я только поздороваюсь и сразу уйду, – упрашивал он медсестру.

Дверь палаты была приоткрыта. Марина слышала голоса в коридоре, но среагировала только на свою фамилию. Сразу подскочила с кровати, наспех прибрала волосы, накинула кофту, выглянула – и точно он. Кирилл. Высокий, плечистый, стройный, с широкой белозубой улыбкой и по-модному растрепанными темными вихрами.

– Молодой человек, это больница! Здесь есть правила! Покиньте отделение сейчас же! – требовала медсестра Люба, впрочем, уже не так решительно, как сначала.

– Ну, девушка, ну, сжальтесь! – Кирилл прижал руку к груди в умоляющем жесте. – Всего пять минут! Ну, четыре… три… две…

Марина подошла к посту медсестры. Встала за спиной Кирилла, наблюдая его представление. Люба тоже уже еле сдерживала улыбку.

– Ладно, что с вами делать. Но только пять минут! Пока разношу градусники.

– Спасительница! – взвел к ней руки Кирилл. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

– Ну, артист, – насмешливо фыркнув, Люба взяла со стола банку с градусниками и зашла в ближайшую палату.

Кирилл оглянулся. Марина готова была поклясться, что между ними проскочил разряд, как только они встретились взглядом. Уж она-то точно что-то такое почувствовала. По коже пробежала волной легкая дрожь. Сердце, внезапно дернувшись, учащенно заколотилось.

– Оу, ты… – только и сказал он, оглядывая ее с головы до ног.

Марина пожалела, что выглядит так простецки, если не сказать убого. Особенно рядом с ним, таким ярким, красивым, модным и каким-то сияющим, что ли. Она запахнула кофту посильнее, пряча старый халат.

– А я к тебе, – жуя жвачку, сообщил он. – Привет.

– Привет. Это… неожиданно, но приятно, – смущаясь, пробормотала она.

– Главное, что приятно, – засмеялся он. – А я, прикинь, твой номер тогда забил и не сохранил почему-то… Потом хватился и нифига… Облом... А на днях с пацанами тусили рядом с твоим домом, и я такой думаю: чем черт не шутит, забегу, проведаю…

Они медленно подошли к дверям, ведущим из отделения на лестницу. Там Марина остановилась, спиной привалившись к стене. Кирилл пристроился рядом, встав боком, чтобы видеть ее лицо. Точнее не видеть, а разглядывать. Откровенно и беззастенчиво скользить взглядом по ее чертам, по губам, по нежной шее, а потом так же открыто смотреть в глаза.

Его близость волновала Марину. Даже слишком. Дыхание непроизвольно стало другим, частым, поверхностным. И внутри ощущался легкий мандраж.

От него пахло табаком, совсем слегка, а еще бабл-гамом и каким-то хорошим парфюмом. И этот запах ей вдруг понравился.

– Долго еще ты тут будешь? – спросил он. Его теплое дыхание коснулось щеки, и по шее сразу побежали мурашки.

– Не знаю, – ответила Марина слегка дрогнувшим голосом. – Вроде должны скоро выписать. Наверное, в следующий понедельник отправят домой.

– Тогда можно я к тебе еще как-нибудь на неделе забегу? – улыбнулся он и неожиданно провел костяшками пальцев по скуле. Совсем легонько, но это вызвало новый взрыв мурашек.

– Конечно, – кивнула Марина, опустив глаза.

Она сама себя не узнавала. Кирилл, в общем-то, не первый, кто подбивал к ней клинья. Мальчикам она всегда нравилась, но со всеми она держалась уверенно и спокойно. Кому-то могла забавы ради ответить легким, ничего не значащим флиртом, кого-то резко отбривала, кого-то просто игнорировала. Но чтобы самой вот так разволноваться, до дрожи в коленках… быть такого никогда не бывало.

– Тогда обязательно приду, – понизив голос до интимного шепота, пообещал Кирилл. – Слушай, напомни мне свой номер!

Он достал смартфон. Под диктовку набрал цифры.

– Во! Теперь точно его сохранил. Я тебе тогда звякну вечерком. Ну или завтра там, как получится. Не против?

– Нет.

С полминуты он просто стоял рядом и с улыбкой смотрел на нее, вгоняя в краску, а потом вдруг выдал:

– Ты красивая.

– Да уж… – хмыкнула Марина. – Особенно сейчас.

– Да! Особенно сейчас. Накрашенной любая дура будет красивой, а вот так…

К ним незаметно подошла медсестра Люба.

– Всё, молодежь, свидание окончено. Прощаемся и расходимся.

Она встала рядом, скрестив руки на груди, и выжидающе уставилась на Кирилла.

– Я еще приду… и позвоню… – выпалил он и вдруг наклонился к ней и быстро поцеловал в губы. Вот так запросто.

Буквально миг длился этот неожиданный поцелуй, Марина только ахнуть успела, как Кирилл, бросив коротко: «Пока! Выздоравливай!», уже скрылся за дверью. Но сердце кубарем ухнуло куда-то вниз живота и потом еще долго не могло успокоиться. То замирало сладко, то билось нервно и дергано.

И позже она полночи прокручивала в уме их встречу, касаясь губ пальцами. Казалось, она до сих пор чувствовала легкое и приятное жжение.

***

Кирилл не позвонил ни на следующий день, ни через день, ни на выходных. И не приходил. А Марина ждала. Практически не отпускала из рук телефон. Только когда ходила на процедуры. И то, как только возвращалась в палату, первым делом хваталась за сотовый. Проверяла, не звонил ли он.

Сама себя убеждала, что глупо вот так его ждать и еще глупее расстраиваться. Они ведь, по сути, совсем чужие люди. Он ей ничего не должен, хоть и обещал звонить. Но ей ли не знать цену подобных обещаний?

И она тоже не должна так себя вести. Как малолетняя дурочка, ей-богу. Они виделись всего два раза! Ну, понравился он ей, может, даже очень понравился, но это же еще ровным счетом ничего не значит. Как понравился, так и разонравится…

Старалась не думать о нем больше, но, конечно, еще больше думала. Может, потому что и правда в больнице нечем заняться.

Жаль, что он взял ее номер, но не дал ей свой. Хотя… она бы все равно не стала первой ему звонить.

Все эти дни только Олег Хоржан исправно ее навещал. И сразу же заметил, что с ней что-то не так. Будто почувствовал.

Марина, разумеется, заверила, что все прекрасно. Ну не рассказывать же ему про Кирилла.

В понедельник на обходе врач сообщил, что завтра ее выписывает. И Марина совсем упала духом. Даже на обед не пошла – аппетит пропал. Стояла в холле, глядя на заснеженный больничный двор.

А потом вдруг позвонил Кирилл. Марина вздрогнула. Его звонка она уже и не ждала, но на всякий случай пообещала себе, что не будет ему отвечать. Ну ладно, ответит, но говорить будет холодно и равнодушно.

– Привет, Мариш, – дружелюбно поздоровался он. – Как ты там? Скучаешь? Тебя еще не выписали? Блин, я никак не мог раньше позвонить. В универе проблемы были. Препод один курсач мне завернул, старый хрен. Пришлось в темпе загнанных лошадей новый делать. Еще потом читать его, чтобы хоть мало-мальски знать, что там, если этот удод будет вопросы задавать… Короче, тот еще гемор. Но я о тебе каждый день думал и… каждую ночь. Соскучился…

– Курсач – это… – спросила Марина в полном смятении, просто не зная, что еще сказать после его слов и неожиданных признаний. Он думал о ней… соскучился…

– А-а, я ж забыл, что ты у меня еще маленькая. Школьница, – слышно было, что он улыбается в трубку. – Курсач – это курсовик. Курсовая работа. Типа что-то среднее между рефератом и дипломом.

Марина уловила «ты у меня» и зарделась. Про свою обиду и намерение быть равнодушной забыла напрочь.

– Мариш, ничего, если я к тебе сегодня забегу? Часикам к шести?

– Да, конечно. Приходи.

– Тогда до встречи.

Как обычно, в четыре пришел Олег.

Эти дни, после появления Кирилла, он держался иначе. Вновь в нем появилась напряженность. Впрочем, другого рода. Раньше он Марину сильно стеснялся, не мог даже в глаза ей смотреть. Сейчас смотрел. Пристально вглядывался, как будто пытался понять, что у нее на душе творится.

– У тебя все хорошо? – спросил он, протягивая, как обычно, пакет с фруктами и конфетами.

– Ну, как сказать, – невесело улыбнулась Марина. – Как бы хорошо, да. Я здорова. Завтра вот выписывают…

Олег молчал, ждал продолжения. А Марина замялась. Мало кто из подруг знал, как она живет на самом деле. Потому что правда была слишком постыдной. Кому-то другому она бы ни за что не сказала, но Хоржан за эти дни стал ей близок.

– Короче, я понимаю, что это тупо, но я не хочу выписываться, – засмеялась она, чтобы скрыть неловкость. – Просто… блин, ты бы видел, что у меня творится дома. Мать с отчимом бухают, не просыхая. Отчим – это вообще отдельный рассказ…

– Чем я могу помочь? – серьезно спросил Олег.

– Да чем тут поможешь? – горько усмехнулась она. – Жду-не дождусь, когда закончу школу, чтобы свалить от них навсегда…

И тут дверь открылась, а на пороге возник Кирилл. Такой же красивый, нет, еще красивее, чем в прошлый раз. Быстро обежав взглядом палату, он увидел Марину и широко улыбнулся.

– Привет! – уверенно шагнул к ней, наклонился и поцеловал в щеку. Спасибо, хоть не в губы. От него пахнуло морозной свежестью.

– Привет, – ответила Марина, растерявшись в первый миг. Еще и пяти на часах не было, а Кирилл обещал прийти в шесть.

Она бросила быстрый неловкий взгляд на Хоржана, который буквально закаменел весь.

– У тебя гости? – приподнял одну бровь Кирилл, заметив Олега.

– Это… это мой одноклассник, – пробормотала Марина и закусила нижнюю губу. Нехорошо как-то получилось. Неудобно.

Она снова виновато посмотрела на Хоржана.

– Олег, ну пока тогда, да? – произнесла она.

До него как будто не сразу дошли ее слова. Он точно оцепенел. Лишь спустя несколько секунд сморгнул и, кивнув, поднялся. Не глядя ни на нее, ни на Кирилла, глухо бросил:

– Пока, – и вышел из палаты.

6

Олег вышел, но чувство неловкости никуда не делось.

– Он, по ходу, тормоз, этот одноклассник твой? – смеясь, спросил Кирилл.

– Не говори так… он очень хороший, – нахмурилась Марина.

– Оу, даже так? Мне пора ревновать? Имей в виду, в ревности я ужасен, – заявил он, но в глазах плескался только задор. – Не веришь? Ну, берегись!

Кирилл плюхнулся рядом с ней прямо на кровать. По-хозяйски сгреб ее в объятья и наклонился к самому лицу, обнажив белые зубы с чуть выдающимися клыками. В шутку рыкнув, сделал вид, что сейчас укусит ее за шею, но просто поцеловал. В другой раз Марина, может, и поддержал эту игру, но сейчас на душе было скверно.

Она выпуталась из объятий Кирилла и отсела к другому краю кровати.

– Ну ты чего такая смурная? Тебя, кстати, когда выписывают? – спросил он и полулёг, запрокинув руки за голову.

– Завтра.

– О, здорово! Гулять пойдем. А то, если честно, мотаться сюда муторно. Кстати, матушка у тебя атас. Она всегда такая или только по праздникам?

Марина, густо покраснев, не нашлась, что ответить. Но Кирилл тотчас забыл про свой вопрос. Разглядывая палату, он бросил случайный взгляд на тумбочку, буквально заваленную пакетами с фруктами и сладостями.

– Фигасе, у тебя тут залежи вкусняшек, – приподнялся он с кровати, вытянув шею, затем и вовсе встал и подошел к тумбочке. – Хоть продавай. Так бы и я в больничке полежал.

– Угощайся, – предложила Марина.

– Это все твой одноклассник носит? – с усмешкой спросил Кирилл, выбирая, что взять. Выудил шоколадный маффин в упаковке. – Запал на тебя, да?

– Он просто хороший друг, – мрачнея, ответила Марина.

– Ну да, ну да, знаем мы этих друзей, – хмыкнул Кирилл, – запал он на тебя, Мариш, точно говорю. Пялится на тебя и слюни пускает, а по ночам…

– Прекрати! – прикрикнула Марина так, что соседки по палате сразу на нее уставились.

Но Кирилл на резкий окрик не обиделся. Откусил маффин и примирительно сказал с полным ртом:

– Ладно, пусть будет друг. Значит, завтра на волю? Поди, друг тебя встречать будет?

Она пожала плечами. На самом деле, после сегодняшней сцены Марина вообще сомневалась, что Хоржан продолжит с ней общаться.

– А, может, ты встретишь? – с вызовом спросила она.

– Ой, я б с радостью. Но вот именно завтра – никак. Прости, Мариш. У меня же сейчас сессия, а завтра как раз зачет по информатике. Это, сто пудов, надолго. Но если вдруг что, я тебе звякну.

– Ладно, пора мне отчаливать. Еще к зачету готовиться… Давай, пока, будем на созвоне…

Кирилл наклонился и поцеловал ее, но как-то поспешно и вскользь. Впрочем, Марина сама увернулась, не хотела ничего такого при соседках. Они и так на нее косились неодобрительно. Буквально всем своим видом кричали: вот же вертихвостка! А, может, что и похлеще.

Уходя, Кирилл снова запустил руку в пакет с маффинами и взял еще один. Правда, потом спросил:

– Можно? Ну, давай, – весело подмигнул и вышел.

И вроде Марина так ждала его, так хотела, чтобы он пришел, а осадок остался неприятный.

Это из-за Олега, наверное. Получилось, будто она его выставила вон.

Марина хотела написать ему, извиниться, объясниться, но так и не решилась. Не нашла нужных слов. Олег ведь никогда не говорил про свои чувства, даже не заикался. Нелепо будет, если она первая о них напишет.

Во время утреннего обхода врач подтвердил: сегодня домой. Вот только с выпиской затянули. Должны были к обеду отдать, но отдали только после трех. На место Марины уже положили новую больную, и ждать пришлось в холле.

Вещей за три недели поднакопилось неожиданно много. Четыре полных пакета. Но никому Марина звонить не стала. Матери – бесполезно. Олегу – стыдно. Наташка, лучшая подруга, еще вчера написала, что сразу после уроков занимается с репетитором.

Кое-как Марина спустилась по ступеням. Идти было не столько тяжело, сколько неудобно, но потихоньку она приноровилась. Правда, как она с этим добром втиснется в маршрутку… Еще и в этих чертовых скользких сапогах.

И тут она увидела Хоржана. Он почему-то не подходил. Стоял у перил на крыльце, причем сбоку, не у дверей. Если бы Марина не оглянулась, она бы его и не увидела.

Она остановилась. Поставила дурацкие пакеты у ног. И только тогда Олег подошел. Марина хотела спросить его, почему он не поднялся, но осеклась. Что-то переменилось в нем, в лице будто появилась надломленность. Однако поздоровался он вполне привычно:

– Привет. Ты одна?

– Да, – смутившись, ответила она.

Он молча, без вопросов, поднял ее пакеты и направился к больничным воротам. Марина семенила рядом, стараясь не поскользнуться на обледенелой дорожке.

В автобусе их тесно прижало друг к другу. Олег изо всех сил старался не смотреть на нее, сжав плотно губы отводил глаза то вверх, то вбок, но пунцовые скулы выдавали его с потрохами. Марине казалось, он почти не дышал.

Уже в подъезде у своей квартиры Марина наконец решилась сказать:

– Олег, прости, пожалуйста, за вчерашнее. Я просто растерялась…

– Да ничего… – выдавил он, все так же избегая прямого взгляда. – Ничего страшного.

– Я чувствую себя виноватой. Ты так много сделал для меня. Ходил каждый день, а я… Получилось так, что Кирилл пришел, и ты как будто сразу не нужен. Но это не так! Мне просто было неудобно, хотя я все равно не должна была так с тобой… извини меня.

– Это твой парень? – глухо спросил Олег и наконец посмотрел в глаза. Да так посмотрел, что Марина не выдержала и в смятении отвернулась.

– Не знаю. Мы с ним совсем недавно познакомились. Еще ничего не ясно… – пробормотала она.

Олег, выслушав, кивнул каким-то своим мыслям. Затем отдал ей пакеты и даже смог вымучить улыбку.

– С выздоровлением.

Марина так и стояла на площадке. Смотрела, как тяжело он спускается по лестнице.

– Олег! – не выдержав, окликнула его. – Прости меня.

На этот раз она просила прощения не за то, что обидела, а за то, что не любит, правда вслух этого сказать не смогла.

Олег обернулся.

– Марина, тебе не за что извиняться.

И по его взгляду Марина увидела – он и так всё понял…

7

В первый день после выписки Марина шла в школу и нервничала как никогда. Сама толком не могла сказать, откуда взялась эта нервозность. Нет, понятно, что она переживала, как они теперь будут с Хоржаном общаться после всего. Как вообще встретятся, как посмотрят друг другу в глаза. Но уж как-то слишком ей было не по себе, прямо душа не на месте.

В сумке Марина несла планшет и наушники. Пусть Олег и говорил, что возвращать не нужно, но принять такой подарок она никак не могла. Да и дома оставлять такую вещь опасно – отчим или мать найдут и пиши пропало.

На первый урок Марина опоздала. Всего на пару минут, но биологичка на ее «здрасьте-извините» выдала целую отповедь. Зато класс, когда она вошла, сразу ожил, всколыхнулся. Игнорируя замечания учителя, наперебой выкрикивали с мест:

– О! Какие люди! У-и-и! Маринка вернулась в строй!

Шмелев даже громко похлопал в ладоши.

Но Марина почти не улавливала слова учителя и приветствия одноклассников. Едва она переступила порог, как сразу же напоролась на взгляд Хоржана. Такой острый и пронзительный, что сердце екнуло. А все голоса слились в невнятную кашу, далекий, еле слышный гул. Правда всего на несколько секунд.

Резкий окрик биологички быстро привел ее в чувство.

– Трофимова, долго стоять будешь? Или забыла, где сидишь?

Марина быстро прошла к своей парте и весь урок сидела со стойким ощущением чужого тяжелого взгляда на себе. Ну, не чужого, конечно. Олег прожигал ее спину, кто ж еще. Правда, раньше она этого почти не замечала. То есть замечала, но походя, не задумываясь. И главное, это нисколько ее не напрягало, никогда. Пусть смотрит, жалко, что ли – такие примерно были мысли. Сейчас же внутренний дискомфорт достиг пика. Марина как на углях сидела и никак не могла сосредоточиться на уроке, на объяснениях биологички, на вопросах Наташки, которая то и дело тыкала ее локтем.

– И что, у вас все серьезно? – спрашивала Наташка в который раз, не теряя терпения.

Это она про Кирилла. Дернул же черт разболтать про него в последние выходные, когда девчонки приходили навестить ее в больнице.

Марина наобум кивнула.

– Вау, классно. И он реально прям красавчик-красавчик?

Наташкин шепот донесся до биологички, а досталось Марине.

– Трофимова! – прикрикнула она раздраженно. – Тебя не было три недели! Половину четверти! Ты столько пропустила и вместо того, чтобы нагонять, сидишь тут болтаешь. Еще слова и обе пойдете к директору!

Наташка наконец заткнулась. Но лишь до конца урока. На перемене вышло еще хуже. Она принялась выведывать подробности. Вслух. Так, что ее услышали и другие девчонки и тоже подключились.

Хоржан тоже слышал. И от этого было совсем тягостно.

Он к ней не подходил ни на этой перемене, ни на следующих. Не разговаривал, ни о чем не спрашивал. Держался в стороне. Только вот смотрел и всё. Как будто и не было этих трех недель близкого общения. Как будто все вернулось назад. Так, как было до больницы.

В конце дня Марина сама подошла к Хоржану, превозмогая собственную неловкость.

– Привет, – произнесла как можно дружелюбнее, хотя на душе все еще было муторно.

– Привет, – отозвался Олег не зло, не обиженно. Но и без того тепла, с каким он говорил с ней еще недавно. Голос его звучал теперь почти механически. Да и не смотрел он на нее сейчас, когда она стояла рядом.

– А я вот… принесла твои вещи, – Марина достала из сумки планшет и наушники. Протянула ему, но он не взял. Тогда она положила на парту и тут заметила, как лицо его еле заметно дрогнуло и на миг слегка исказилось, как бывает, когда вдруг делается больно.

Марина растерялась. Сейчас-то что не так?