Убийство под елочкой

– Я уже неделю уговариваю твоего отца повесить рождественские огоньки перед домом. Но ты же знаешь, как сложно его заставить что-либо сделать.

Джордж направил нож на Джинни.

– Скажи про эти чертовы гирлянды еще раз, и я не знаю, что с тобой сделаю.

Джинни наклонилась вперед.

– Гирлянды, – насмешливо сказала она.

– А разве у вас нет рабочего, который мог бы этим заняться? Как же его звали… Тим, нет? – вмешалась я, надеясь разрядить накаленную атмосферу.

– О, нет, Тим еще в прошлом году вышел на пенсию, – ответила Джинни, отправив в рот кусочек панакоты.

– Ты говорила о каких-то бумагах, может, я смогу чем-нибудь помочь? – спросил Майлз.

– А, ты про это? Нет, милый, – откликнулась его мать. – Всего лишь небольшая бюрократическая формальность, которую нужно уладить с нашим юристом. Тристану необходимо расставить все точки над «i» и кое-что аккуратно подправить.

– Понятно. А мне нужно что-то подписать перед нашим отъездом? – спросил Майлз. Я видела, как лихорадочно работает его мозг. Он явно обдумывал, спросить об этом сейчас или подождать более подходящего момента. Похоже, решил не ждать.

– Нет, не переживай, в эти выходные все будет улажено. Не хотела вас ничем тревожить, я понимаю, насколько стрессовым может быть переезд. Не хотелось, чтобы к концу года оставались какие-либо незаконченные дела. А если, не дай бог, что-то случится со мной или твоим отцом, а ты будешь так далеко от нас, последнее, что ты захотел бы делать, – возиться с кучей бумажек. Тристан обо всем позаботится.

– Хорошо, – сказал он. Его лицо походило на каменную маску, а глаза были устремлены на мать.

Миссис Харлоу начала убирать наши тарелки. Джинни громко захлопала в ладоши.

– Отлично! Время для нашей детективной игры! В этом году я буду модератором.

За столом все скривились в гримасе. В первый год, когда Джинни придумала эту игру, она казалась чем-то интересным, но с тех пор такой досуг всем членам семейства успел приесться.

– Ты всегда модератор, Джинни! – фыркнула тетя Клем.

– Не будьте занудами, умоляю, – проворчала Джинни, доставая из буфета стеклянную миску. – Ну же, давайте сыграем, вдруг это и правда наш последний раз.

Она положила сложенный листок бумаги на стол перед каждым из нас.

– Теперь никакого жульничества! Никаких подглядываний в чужие листки, чтобы ускорить разгадку. Я за всеми вами слежу.

Дождь бился в оконные стекла, прерываемый потрескиванием поленьев в камине. Она снова села и надела пенсне на кончик носа.

– Так, теперь все можете смотреть! – скомандовала Джинни.

Я развернула свой листок. Неразборчивым синим почерком на нем было написано «УБИЙЦА».

Раздался гром, и свет в доме замигал.

– Мам, серьезно, ты и погоду соответствующую заранее оплатила? – расхохотался Тристан с другого края стола.

Джинни слегка улыбнулась, взяла графин с вином и подняла его вверх.

– Кто-нибудь хочет фруктового божоле, прежде, чем мы начнем?

Лежа в постели и уткнувшись носом в ноутбук, я заметила, что электрическая зубная щетка Майлза в ванной комнате жужжит существенно дольше обычного. Благодаря неожиданно искусному вранью с моей стороны, игра закончилась моей разгромной победой. Наблюдать за шоком и нескрываемым раздражением Тристана и Мими, которым непременно нужно побеждать во всем и всегда, было отдельным приятным бонусом.

– Ты там как? – спросила я.

Жужжание прекратилось, я услышала, как он сплюнул остатки пасты в раковину.

– Что, по-твоему, она имела в виду, когда сказала, что Тристан обо всем позаботится? Думаешь, она собирается вычеркнуть нас из завещания?

Майлз вышел из ванной в одних трусах. Я подняла глаза от экрана и хитро улыбнулась ему, не скрывая, что любуюсь его телом.

– Не стоит беспокоиться раньше времени, пока не узнаешь наверняка, – беззаботным тоном ответила я. – Вероятно, ничего серьезного. Наверняка очередные юридические игры с налогами.

Я постучала по его стороне кровати, приглашая присоединиться ко мне. Он подошел и сел на мою сторону, повернувшись спиной и раздраженно вздохнув. Закрыв ноутбук, я поставила его на прикроватную тумбочку. Приподнявшись на подушке повыше, начала разминать напряженные плечи мужа большими пальцами.

– Я знаю, ситуация непростая, но это типичное поведение твоей матери, когда мы приезжаем сюда, – проговорила я. – Она всегда играет в одни и те же игры – стравливает братьев друг с другом. Сначала Джорджа с Фергюсом, потом тебя с Тристаном. Уверена, мои перепалки с Мими тоже доставляют ей огромное удовольствие.

Он не удержался от смешка.

– Ты думаешь, именно это мама и делает? Или все дело в том, что вы друг друга на дух не переносите?

– Поблажек от твоей матери мне уж точно не дождаться, – усмехнулась я в ответ. – Но ты ведь не думаешь, что она и правда вычеркнет твое имя из завещания?

– Думаю ли я о том, может ли она это сделать? Или способна ли она на это? Мой ответ – да и да. Об этом я и размышляю, – ответил он.

– Неужели она сделает это только потому, что мы уезжаем в Австралию?

– Абсолютно верно. Именно потому, что мы уезжаем в Австралию. – Майлз повернулся ко мне. Его брови были нахмурены. – Лив, ты просто не понимаешь. Дело не только в нашем переезде, но и во всем остальном. Она всегда отдавала предпочтение Тристану, постоянно критиковала мои решения, не говоря уже о язвительных комментариях в сторону наших отношений. Она смотрит на меня свысока только потому, что у меня не шестизначная зарплата. А на тебя…

– Потому что я из обычной рабочей семьи и зарабатываю на жизнь написанием пошлых романов? Или потому, что не ношу дорогущую одежду и не выгляжу так, будто вот-вот отправлюсь на заседание совета директоров, как это делает Мими?

Взяв его за руку, я нежно сжала ее и продолжила:

– Я понимаю, как тебе тяжело, но твоя мать всегда такой была. Помнишь, как мы впервые поехали всей семьей в Аспен, и Джинни только и делала, что намекала, мол, его однажды получит Тристан?

– Он его и получил, – ответил он с глубоким вздохом после недолгого молчания.

– Что?! Ты мне не говорил! – притянула я мужа к себе. – Боже, Майлз! Ты ведь так любил это местечко. Какого черта оно досталось ему? Тристан даже на лыжах кататься не любит!

Он старательно отводил свой взгляд, не желая смотреть мне в глаза. Тишина с его стороны превратилась в глухую стену между нами. Я вспомнила ту первую поездку и преследовавшее меня всю неделю страдальческое выражение лица Джинни, пока я неоднократно доказывала ей, что первоклассной лыжницы из меня не выйдет, как ни старайся. Изящество исчезло с ее лица в ту ночь, когда я немного переборщила с ирландским сливочным ликером и меня вырвало на снег за окном. И потом еще немного дома. Ладно, меня вырвало в постели, что мне теперь, на Луну переехать?!

– Она сделала это в отместку за то, что ты выбрал меня? – набравшись смелости, спросила я.

Наши глаза наконец-то встретились. В его взгляде появилась жесткость.

– Дело не в тебе, Лив. Она себя так вела со всеми, с кем я встречался…

Что ж, значит, предчувствие меня не обмануло.

– Знаю, это тяжко, – сказал он. – Но постарайся не принимать все это близко к сердцу. Так было всегда – если я не выполняю ее приказы, она пытается отнять у меня все, что мне дорого. Это единственный способ удержать контроль над ситуацией, который она знает. А потом появилась ты… и я влюбился в тебя просто по уши. До нее дошло, что контроль утерян, а ей это очень не нравится.

Он наклонился ко мне, обхватил мое лицо ладонями и большим пальцем погладил щеку. От этих прикосновений и мысли о том, что мое появление в его жизни настолько вывело из равновесия его мать, по телу пробежалась волна возбуждения. Прикоснувшись к его лицу, я ответила:

– Она всегда была мастером по части манипуляций. До сих пор мы вели себя хорошо. Через две недели мы уедем на другой конец света и начнем совершенно новую главу своей жизни. Для них всех это сигнал, что мы хотим быть как можно дальше от Джинни и всей этой семейки. Если Тристану хочется провести всю жизнь, потакая мамочке в обмен на Рождество в этом доме… Что ж, удачи ему.

Поглаживая шелковистые темные волосы мужа, я улыбнулась. Он прижался ко мне, закрыв глаза и горько покачав головой.

– Как нам пережить две недели этого ада? А если говорить серьезно, как нам жить, зная, что Квентин вот-вот снова окажется на свободе?

В устах Майлза это имя звучало как название страшной болезни. Я откинула одеяло и встала с кровати. Подойдя к двери спальни, я позволила бретельке моего пеньюара сползти сначала с одного плеча, потом с другого. Шелк соскользнул с моего тела на пол, превратившись в тканевую лужицу у моих ног.

– Как насчет поплавать?

Дьявольски довольная улыбка возникла на лице Майлза.

Глава 3. Отрицание и «Дом Периньон»

Наутро мы с Майлзом мучились от ужасного похмелья – спасибо шампанскому, которое мы благополучно стащили из холодильника у бассейна. Из-за этого на завтрак, который Джинни и миссис Харлоу организовали на огромном кухонном острове, мы опоздали на целый час. Разговоры за едой только усиливали мою головную боль, а запах бекона и жареных яиц, витавший в воздухе, явно не способствовал хорошему самочувствию. А я ведь надеялась.