Убийство под елочкой

Джинни повернулась к нам с улыбкой.

– У меня запланировано кое-что совершенно особенное на наш первый вечер, вас ждет сюрприз!

Марта наклонила голову, ее волосы упали на плечи каштановой волной.

– Неужели будет детективная вечеринка?

Джинни от неожиданности изменилась в лице.

– Э-э, да, собственно, она самая. Откуда ты это знаешь?

Мы с Мартой обменялись многозначительными взглядами. Я еле удержалась от того, чтобы не расхохотаться в голос, а Марта изо всех сил старалась скрыть накатывающий смех. Детективная вечеринка с «разгадыванием убийства» была традиционным рождественским событием, которое Джинни неизменно устраивала каждый год.

– Ну… в общем, я хочу, чтобы все оделись в свои лучшие наряды. Будет очень весело, обещаю! – продолжила Джинни как ни в чем не бывало.

– Нет, обещаю, не будет, – пробормотал Каллум себе под нос.

– Слышала, Марта? Никаких дырявых джинсов! – воскликнула Тутс, бросив на правнучку острый взгляд и приподняв губу.

– Ну да. А эта фиолетовая прядь у тебя в волосах, она постоянная или ее можно снять? – задумалась Джинни.

– Постоянная, – ответила Марта. По голосу чувствовалось, что она чрезвычайно горда собой. Я уже видела, как она спускается в гостиную в своих любимых джинсах с дырками в преддверии детективной вечеринки. Сто процентов, так и будет.

– Каллум тут мне сказал, как сильно любит твою стряпню, мама, – быстро переключил их внимание Майлз.

– Ха! – Фергюс наклонился к Каллуму, затем толкнул его в спину, отчего его вилка полетела в воздух. – Рассчитываешь на солидную прибавку карманных денег, малец?

Каллум всегда был очень свойским и мало кого недолюбливал. Со стороны он казался расслабленным, ибо почти лежал на спинке стула, но я чувствовала, как его недовольство поведением дядюшки проступает из каждой клеточки его тела.

Клементина подалась вперед, вынюхивая драму, как заправская ищейка.

– Не могу поверить, что вы больше не будете встречать с нами Рождество. Неужели не будете скучать по всему этому?

– Рождество в стране вечного лета – это так неправильно, – театрально вздохнула Джинни.

– Уверена, мы справимся, – ответила я, вновь натянув на лицо улыбку. – Может, будем устраивать барбекю на пляже.

Этот разговор им быстро наскучит, уверена.

– Но вы же приедете хотя бы на Пасху, правда? На большую благотворительную охоту за пасхальными яйцами, которую устраивает Джинни? – не унималась Клементина.

– Посмотрим. Пока что для возвращений еще слишком рано, – сказала я, тыкая вилкой в горошек на тарелке.

Джинни перевела глаза на Майлза, и в них заблестела влага.

– Может, я заеду? – сказала Марта с горящими глазами.

О боже, дай мне сил. Они мне точно понадобятся, когда в этот дом приедут все остальные. А ведь это только начало, самая спокойная часть нашего общения. Настоящий ураган начнется тогда, когда вся семья соберется вместе.

Глава 2. Безделушки, банты и потаенные обиды

Я надеялась произвести фурор этим вечером. За это отвечали серьги с кристаллами Сваровски и летящее платье изумрудного цвета, демонстрирующее мои ключицы. Я накрасила губы красной помадой и даже попыталась уложить волосы голливудскими волнами.

В этой семье необходимо выглядеть на все сто. Этот урок я усвоила на собственном горьком опыте во время своего первого Рождества с Вайсами. Тогда, к великому моему сожалению, я была уверена, что для домашних посиделок мне понадобятся исключительно вязаные свитеры и леггинсы. Тогда все закончилось тем, что на ужин мне пришлось идти в ужасном платье, которое мне одолжила Джинни, и носках, поскольку, по ее словам, носить кроссовки – настоящее кощунство, а мои «копыта» были слишком велики для любой пары ее старомодных туфель, о чем она с удовольствием мне сообщила. Не передать словами то замешательство, в которое я впала при виде узорчатого платья из велюра, которое словно вытащили из секонд-хенда 1970-х. Майлз до сих пор не может вспоминать тот образ без смеха.

Мы вошли в отделанную деревом столовую. Отблески свечей играли на картинах маслом и начищенных столовых приборах. Майлз, как всегда, выглядел великолепно с его небрежно растрепанными темными волосами. Для вечеринки он выбрал белоснежную рубашку с расстегнутыми двумя верхними пуговицами и черные брюки. Дети надели то, что носили всегда. Уверена, они даже не брали с собой ничего нарядного. К тому же, я слишком хорошо знаю своих детей – скорее ад замерзнет, чем они оденутся во что-нибудь, что считают неудобным.

Над нами нависал большой портрет сурового мужчины. Его звали Юджин Вайс. Свет от свечей, стоявших на комоде из красного дерева прямо под портретом, отбрасывал тени на его серьезное лицо. Прямо настоящее святилище памяти человека, которого семья потеряла четыре года назад. Юджин, дед Майлза, унаследовал огромное состояние от своего отца, владельца валлийского золотого рудника, и смог утроить прибыль семейных предприятий, став единственным производителем и дистрибьютором редких ювелирных изделий для богатейших людей в мире.

Миссис Маргарет Харлоу, или Мэдж, как ее звали в семье, главная и теперь единственная экономка в особняке, подошла к нам с серебряным подносом, полным бокалов с игристым. Два года тому назад Мэдж потеряла мужа. Поскольку у нее не было детей, Джинни настояла на том, чтобы она переехала к ним жить на постоянной основе. Миссис Харлоу согласилась на предложение и съехала из своей маленькой квартирки. Я искренне ее не понимала. Понятное дело, что каждый выбирает для себя сам, но мне сложно было представить, что кто-то по своей воле захочет жить под одной крышей с Джинни.

Миссис Харлоу одарила нас с Майлзом своей доброй улыбкой, предлагая нам взять по бокалу.

– Как я рада видеть вас обоих, – сказала она и посмотрела на Каллума и Марту взглядом, полным обожания. – Боже, как же быстро растут дети, хотя, полагаю, что не такие уж они теперь и дети…

– Мэдж, – расцеловал ее Майлз в обе щеки. – Как я рад встрече! Надеюсь, мама не сильно загоняла тебя со своими поручениями?

Экономка шутливо шикнула на него.

– Я всегда рада помогать, ты же знаешь.

Миссис Харлоу работала на Вайсов с тех пор, как Майлз и Тристан были еще совсем крохами. Немудрено, что они относились к ней как к полноправному члену семьи. Я отхлебнула вина, понадеявшись, что немного алкоголя придаст мне храбрости.

В комнате уже были все члены обширной семьи Вайсов. Общались между собой они преимущественно тихим шепотом, который изредка прерывался заливистым смехом. Появилась Джинни – блистательная в малиновом платье, облегающем ее все еще завидную фигуру. Короткие серебристые волосы были уложены в элегантную прическу «квифф» с высокой челкой, а в ее ушах и на шее висела россыпь дорогущих бриллиантов.

– Вы все выглядите очаровательно! – произнесла она громко, хотя и поджала губы, увидев, в чем явились Марта и Каллум.

– Боже, Оливия, вижу, ты кое-чему научилась с того первого Рождества, – сказала Джинни с почти что одобрительным взглядом на мой образ. Я улыбнулась, чувствуя себя так же неловко, как мои двое детей-подростков. Часть меня словно взорвалась от счастья – все-таки нечасто я слышала комплименты от свекрови, поэтому в душе даже обрадовалась такому повороту. Прежде чем я успела ответить, шум в главном холле привлек всеобщее внимание. Судя по всему, прибыл Тристан – с обязательным для себя опозданием.

Первой в зал вошла Мими. Ее блестящие темные волосы идеально сочетались с нарочито шикарным черным платьем, а на голые плечи была накинута норковая накидка. Настоящая «от кутюр», по сравнению с которой я выглядела унылым «масс-маркетом».

– Извините за опоздание, – громогласно объявил Тристан, – вы бы видели, что творится на дорогах!

Откинув прядь светлых волос, он сверкнул поразительно белыми и подозрительно ровными зубами. Я оглядела комнату в поисках Майлза, и наши взгляды встретились. Я посмотрела на него так, словно хотела крикнуть через всю комнату: «Ты это видел?». Он возбужденно кивнул в ответ. Похоже, у нас появилась интересная тема для приватного обсуждения.

Когда все повернулись поприветствовать Тристана и Мими, я заметила, что Глория сидит у двери, будто стражник у входа в крепость. Девочка-ретривер с золотистой шерстью смотрела на нас большими печальными глазами. Я подошла к ней и погладила по голове. Выражение ее морды полностью отражало состояние моей души в этот момент. К задней части ошейника Джинни привязала чересчур большой красный бант, который неловко болтался туда-сюда. Бедная собака то и дело встряхивала головой в надежде понять, что за чертовщина творится за пределами ее видимости. Пока никто не видит, я отцепила бант от ошейника и бросила его в ближайший цветочный горшок.

– Давай, Глорс, иди, поваляйся в тепле у камина, – прошептала я. Собаке явно эта идея пришлась по вкусу, и она, даже не взглянув в сторону вошедших гостей, пробежала к камину в соседнем зале.

Джинни распахнула объятия для Мими, одарившей ее сверкающей голливудской улыбкой с идеальными зубами. Черт возьми, когда они только успели их сделать? Украдкой взглянув на Майлза, я поняла, что он тоже это заметил.

– Ты эти зубы видел?! – прошептала я ему, и он заговорщически кивнул. Джинни перевела взгляд на Тристана.

– Бедные мои! Как жаль, что с дорогами нынче все так плохо. Я слышала, что приближается буря.

Конечно, Тристан в любом случае бы опоздал, сверкнув своими нелепыми зубами и выпалив что-то вроде «ну что за пробки?», и все равно получил бы в ответ всеобщее обожание. Если бы он задушил какую-нибудь колядницу на подъездной дорожке, пришедшую спеть рождественскую песню в обмен на угощение, то не сомневаюсь, что Джинни в ответ похвалила бы его за решительность и ярко выраженные лидерские качества. Пока они обменивались звуками по типу «муа-муа», имитируя поцелуи в щеки, я посмотрела на портрет Юджина. Его жутко реалистичные глаза смотрели на нас сверху вниз, а на губах играла легкая ухмылка.

Пока я здоровалась с каждым членом необъятной семьи Майлза, собравшейся в гостиной, и заводила с ними непринужденные светские беседы, меня не покидало ощущение, что Юджин с портрета не-усыпно следит за мной. Шампанское уже лилось рекой, и совсем скоро комната наполнилась гулом разговоров и смехом.

Джинни в роли хозяйки вечера вела себя как настоящий профессионал – переходя от одного человека к другому, она была словно рыба в привычной ей воде. Со всей серьезностью она рассказывала о своей работе в PR-агентстве так, будто до сих пор там работает, а не ушла из конторы еще двадцать лет назад. Майлз однажды признался мне, что именно там познакомились его мать и отец. Оказывается, имя Джорджа всплыло в ходе скандала из-за фальсификации бухгалтерской отчетности на золотом руднике, и Джинни вызвали, чтобы минимизировать ущерб репутации семьи. И если честно, для меня это было куда романтичнее, чем та банальщина, которую они всем рассказывали – якобы они познакомились в клубе студентов Лиги плюща. Такая же унылая история, как и погода за окном.

А тем временем небо зловеще потемнело. Через окно я увидела, как начинают падать первые крупные капли дождя. Вспышка молнии осветила ухоженные сады, за ней последовал низкий раскат грома.

– Что у нас сегодня на ужин, мама? – прогремел Тристан.

– Увидишь! – игриво ответила она. Я почувствовала, как меня тянет к большому эркеру, где среди нарастающего шума можно было отыскать место потише.

– О чем задумалась? – Голос Майлза вывел меня из оцепенения. Он протянул мне бокал шампанского, ободряюще коснувшись моих пальцев.

– Просто любуюсь видом, – сказала я, выдавив из себя улыбку. Я не хотела говорить ему, что на самом деле занимало мои мысли – что я его очень люблю, но мне бы хотелось, чтобы он оставил меня дома и я могла бы закончить свой чертов роман до наступления Рождества.

– Ну, как вы оба? – спросил Тристан, подходя ближе, держа в руке бокал с виски. Хлопнув Майлза по спине, он добавил: – Рад тебя видеть, брат.

– Тристан, – спокойно ответил Майлз. – Как сам?

– А, да все как обычно. Очень занят работой, этот год был просто сумасшедшим, – ответил он.

Его взгляд внезапно перешел на меня, а точнее, на мою грудь. В его глазах я прочла одобрение.

– Ну и ну, неужели это моя любимая невестка. Как дела, Ливви?

Майлз положил руку мне на поясницу. Смысл этого жеста я не до конца поняла. Пытается защитить? Показывает сопернику границы своей территории? Может, и то, и другое? Точно сказать я не могла.

– У меня все хорошо, спасибо, Тристан, – ответила я с улыбкой. – Смотришься, как всегда, элегантно.

Тристан усмехнулся, проведя рукой по своим идеально уложенным светлым волосам. Меня всегда поражало, что два брата – самые родные друг другу люди – могут быть примером двух совершенно разных сторон одной медали. Тристан – светловолосый, слегка полноватый – воплощал в себе все то, что сам любил считать признаками альфа-самца. Темноволосый и интеллигентный Майлз был, в свою очередь, сногсшибательно красив, и то, какое повышенное внимание он получал от прекрасного пола в юности, раздражало Тристана так сильно, что он поставил себе целью всей жизни превзойти Майлза во всем.

– Уже все готово к большому переезду? – лениво спросил Тристан, потягивая свой напиток и отводя взгляд, словно отмечая, что ответ его нисколько не интересует.

– Готово настолько, насколько это вообще возможно, – пренебрежительно ответила я, желая любой ценой избежать возобновления темы переезда. – Говоришь, на работе сегодня был сумасшедший день?

– Просто ночной кошмар. Большую часть года избавляемся от сотрудников, занимавшихся вопросами разнообразия, равенства и инклюзивности. Однако думаю, что основной фронт работ мы уже сделали и теперь можем заняться настоящим делом.

Краем глаза я заметила, как у Майлза дернулась челюсть.

– А где же близняшки? – быстро спросила я.

Тристан не успел ответить, как Джинни постучала ложечкой по своему бокалу.

В комнате воцарилась тишина, все взгляды обратились к ней. Она стояла во главе длинного обеденного стола, а ее малиновое платье мерцало в свете свечей.

– Пожалуйста, прошу вашего внимания, – объявила Джинни; ее голос разнесся по комнате, когда все разговоры стихли. – Моя семья, спасибо вам, что вы все прибыли на наш рождественский ужин с детективной вечеринкой. И прежде чем мы сядем за стол, я хочу сказать несколько слов.

Публичные заявления? Что-то новенькое. У меня сжался желудок. О чем сейчас пойдет речь? Я взглянула на Майлза, однако его лицо осталось непроницаемым. А Джинни продолжила:

– Как вы все знаете, минуло четыре года с момента, как не стало нашего любимого Юджина. И хотя нам всем его очень не хватает, я знаю, что он здесь, смотрит на нас с небес.

Отец Майлза поднял взгляд на портрет, а его рука вознесла бокал к изображению отца. Какими бы ужасными ни были родственники Майлза в это время года, это было ничто по сравнению с тем, каким было Рождество, когда Юджин был жив. Возможно, для Джинни и Джорджа его смерть стала облегчением, но вместе с этим усложнила жизнь нам всем, потому что теперь они хотели (или нам так казалось), чтобы мы почаще бывали рядом. Хотя, скорее всего, они просто хотели еще больше вмешиваться в нашу жизнь.

Обведя взглядом гостиную, Джинни сделала паузу для пущего эффекта.

– И похоже, что это последнее Рождество, в которое мы сможем собраться все вместе, – сказала она, добавив голосу эмоционального надлома.

Господи, неужели она больна? Это рак? Я бы не удивилась, если бы таким драматичным образом она объявила бы именно об этом.

– Мой Майлз, – сказала она, протягивая ему руку. – Он и его семья уезжают от нас.

Майлз переминался с ноги на ногу, и все взгляды обратились к нему.

– Мам, мы всего лишь уезжаем в Австралию, не на Марс, – пошутил он. – И мы ждем всех вас в гости в любое время.

Я мысленно подавилась. Пожалуйста, не надо.

– Да… но, – сухо продолжила Джинни, – следующее Рождество будет совсем другим, в этом нет сомнений.

Лицо у нее при этом было такое, будто она только что съела лимон целиком.

– Я очень хотела, чтобы в этот раз мы были все вместе, в этот последний раз.

Тристан взглянул на Мими и закатил глаза.

– Мне хотелось, чтобы вся семья собралась в полном составе и отпраздновала Рождество, – намеренно подчеркивая свою мысль, повторила она. – Однако мой грандиозный план воплотился совсем не так, как мне того хотелось.

– Но ведь мы все здесь, не так ли? – перебил ее Фергюс, нетерпеливо ожидая, когда она наконец скажет тост, чтобы он мог спокойно продолжить пить.

– Не все, – заметила она, в ее глазах зажглась искра.

Мы все оглядели комнату, пересчитывая, кто еще не пришел. Не скрывая своего веселья, Джинни наблюдала за нами, позволив нам вариться в собственном соку. Близнецов еще не было, поэтому я могла только предположить, что она имела в виду именно их.

– Я знаю, что это будет непросто, но Юджин Вайс, глава нашей семьи, дал мне важнейшее поручение – поддерживать славу семьи Вайс. Я отношусь к этой миссии очень серьезно. Я – связующее звено, винтик…

Внезапно Марта оказалась рядом со мной.

– Она не может быть одновременно и связующим звеном, и винтиком, – проворчала она мне в ухо. Джинни же продолжала.

– У меня особенная новость для всех вас. Если все пройдет наилучшим образом, Квентин, скорее всего, выйдет на свободу раньше. Возможно, даже сразу после Рождества, – гордо объявила она.

Мы разинули рты, безмолвно наблюдая за тем, как она торжественно поднимает бокал.

– Мне очень жаль, что не получилось сделать это раньше. Однако я надеюсь, что мы сможем сделать это Рождество особенным. За семью! – И сделала изящный глоток шампанского.

Никто не присоединился к ней, не понимая, что это сейчас было – злая шутка или правда. Вместо долгожданного глотка Фергюс взглянул на Джорджа, а затем на Джинни.

– Прошу прощения, что? – спросил он. Его щеки дрожали.

– Мой мальчик? – воскликнула тетушка Клементина. – Вы хотите сказать, что мой мальчик освободится?

– Какой он мальчик, – возмущенно плюнул Тристан. – Он чертов преступник. Если он выйдет из тюрьмы, я не желаю видеть его рядом с моими девочками!

Его тут же настиг яростный взгляд Клементины, однако гнев с ее лица улетучился так же быстро, как и появился.

– Это то, чего хотел Юджин, – сказала Джинни, переключив по-светски вежливый голос на свой холодный деловой тон, давая понять, что принятое решение обсуждению не подлежит.

Фергюс посмотрел на Джорджа, надеясь взглядом воззвать брата к его лучшим моральным качествам. Джордж выглядел крайне разгневанным, покачал головой и отвернулся. Я поняла, что Джинни даже мужа не сочла нужным проинформировать заранее. Плечи Фергюса поникли, и он воспользовался случаем, чтобы допить остатки игристого и взять еще один бокал.

Майлз направился прямо к матери и тихо спросил:

– Ты как-то причастна к тому, что Квентин выходит раньше времени? Как ему вообще удалось так легко отделаться за содеянное?

Джинни подняла бровь и ответила коротко:

– Это был несчастный случай, Майлз. Я уже сказала, именно этого хотел дедушка.

– Ты думаешь, он бы хотел, чтобы закоренелый преступник вернулся работать на семейную шахту?

– Невозможно сказать, что подумал бы Юджин о Квентине сейчас, – пренебрежительно пожала плечами Джинни. – Ты знал своего дедушку не хуже меня. Возможно, он даже благоволил бы к нему еще больше. Как бы то ни было, таким было последнее желание Юджина.

Вдали, как по команде, раздался низкий раскат грома, и вспышка молнии на мгновение осветила комнату. Несмотря на тепло от пылающего огня в камине, я поежилась.

– В любом случае, как я уже сказала, раньше Рождества на свободу он не выйдет, так что тебе не придется беспокоиться о том, что вы встретитесь, так? – многозначительно добавила Джинни. – Мы с Арти действительно старались изо всех сил, но, честно говоря, это просто бесконечный поток сумасшедшей бюрократии. Но хватит уже болтовни, давайте есть!

Майлз застыл на месте. Он бы, наверное, так и стоял, если бы я не взяла его за руку и не проводила к его месту за столом. Все расселись и приступили к ужину.

– Итак, – веселым тоном громко спросила Марта, – как вы думаете, кто умрет первым?

Джинни не удержалась от смешка.

– В этом году я записала имена всех присутствующих и положила их в миску. Таким образом, карточка убийцы достанется кому-то совершенно случайным образом.

– Все же знают, что я выиграю, – усмехнулся Тристан. – Я всегда выигрываю. Никто не сравнится со мной в умении лгать.

– С этим никто не будет спорить, – съязвила Мими.

Я фыркнула от смеха, но, посмотрев на выражение ее лица, поняла, что это была не шутка. Разговор шел своим чередом, несмотря на ту сокрушительную бомбу, которую Джинни сбросила в самом начале вечера. И мне ужасно хотелось поднять эту тему снова. В детали дела меня практически не посвящали, но все же мне удалось расколоть Майлза по поводу некоторых вещей, чтобы понять – произошедшее на шахте не было трагической случайностью.

Квентин Вайс, единственный сын Клементины и Фергюса, был назначен управляющим золотодобывающей шахты за несколько лет до смерти Юджина. В том, что Квентин был любимчиком Юджина, сомневаться не приходилось, ведь оба его сына – Джордж и Фергюс – вновь и вновь доказывали ему свою бесполезность, в чем он был свято уверен. Старший внук, однако, обладал многими качествами, которые ценил его дед: он был трудолюбив, прямолинеен и проявлял ко всем абсолютную безжалостность, граничащую с насилием.

За полтора года до кончины Юджина Квентин окончательно слетел с катушек. Майлз был твердо убежден, что его двоюродный брат в приступе ярости забил одного из своих рабочих до смерти. К счастью, изнурительное судебное заседание и необходимость на нем присутствовать меня миновало, но Квентина обвинили в непредумышленном убийстве на рабочем месте и нарушении закона об охране труда и технике безопасности. Дали ему всего шесть лет – на это повлияла значительная нехватка доказательств со стороны обвинения. Не знаю, каким образом Джинни удалось это провернуть, но Майлз так разозлился на нее, что отказывался разговаривать с ней больше года.

Когда мы уже заканчивали с десертом, появились настоящие звезды вечера – Биби и Сисси. В винтажных платьях, надев которые другие люди выглядели бы на сто лет старше своего возраста, сестры смотрелись на удивление стильно. Одарив всех присутствующих уверенными улыбками, девушки направились к Джорджу и Джинни, которые сидели во главе стола, чтобы поздороваться с ними. Каллум и Марта уставились на них с настороженным недоверием, те ответили тем же, садясь на свои места. Хотя они были кузенами, никакой братско-сестринской симпатии между ними никогда не было.

– Как дела в Оксбридже, девочки? – сияя, спросила Джинни. Это так, на всякий случай, если кому-то из нас нужно было напоминание о том, что Биби учится в Оксфорде, а Сисси – в Кембридже.

– Постоянно заняты, бабушка, – сладко ответили они. Невольно мои пальцы сжали нож так сильно, что он звучно скрипнул по фарфоровой тарелке. Не девчонки, а просто невыносимые дряни. Хуже просто не придумаешь.

– Так и должно быть! – прогремел Фергюс.

К счастью, они сели достаточно далеко от нас, а вокруг них суетилась миссис Харлоу, подавая им еду и напитки.

– И где же вы были? Почему вы так опоздали? – упрекнула дочерей Мими. – Я весь день пыталась до вас дозвониться!

– Ты разве звонила? – с нескрываемым раздражением спросила Сисси. Наверное, это именно Сисси, хотя я не до конца уверена.

– Да, по меньшей мере несколько раз, – ответила Мими.

– Я не отвечаю на телефонные звонки, – резко отрезала Сисси.

– И как прикажешь это понимать? – съязвил Тристан. – В каком это смысле ты не отвечаешь на звонки?

– Ну ты же в состоянии напечатать в телефоне сообщение, – глупо улыбалась Сисси, не скрывая радости от появившейся в тарелке еды.

– Да, но… – начала было Мими, но была бесцеремонно перебита дочерью.

– А я умею читать, так что… В следующий раз пришли мне сообщение, – сказала Сисси, откидывая волосы с плеча.

Тристан покраснел и начал что-то говорить девочкам, что конкретно, я не услышала, потому что заговорила Джинни. Боже, ну нашла же время!

– Джордж, ты говорил с Тристаном насчет бумаг? – тихо спросила она.

– Он же только что приехал, – не скрывая раздражения, прошипел Джордж. – Когда бы я по-твоему должен был это успеть?

– Ты проговорил с ним весь вечер! – возразила она. – Что ж, обязательно обсудите этот момент как можно скорее. А потом займись праздничными гирляндами.

– Черт возьми, женщина, дай мне пять минут покоя! – шипение Джорджа сменилось на рычание.

– Это вы о чем? – спросил Майлз.