Бессердечная

Мы проехали засеянные поля и миленькие домики какого-то селения. Нигде не было видно ни души, и не светило ни одной свечки в окошке. Но я чувствовала, что эльфы не спят, забившись в угол и обнявшись, каждый молился о милости своим богам в эту страшную ночь Дикой Охоты. Этот страх имел приятный аромат, но его было недостаточно, чтобы утолить наш аппетит. Это как голодающему предложить ароматный чай, что совсем не насытит его.

Проносясь с сумасшедшей скоростью, мы оставили поселение далеко позади и приблизились к лесу у подножия горы. Пересекая его и распугав местное зверьё, я ощутила дивный аромат, что ударил мне в ноздри. Такой невозможно сладкий и соблазнительный, что у меня на секунду закружилась голова. Тряхнув волосами, я посмотрела на своих спутников, но никто ничего не заметил. Эрэдин уверенно вёл свору всё дальше и дальше от источника вкусного запаха.

Дикая Охота всегда действует вместе, но сосущее чувство внутри и неистовое желание вернуться, поискать источник увеличивалось с каждой милей. И я не выдержала.

Придерживая лошадь за поводья, я скатилась в самый конец процессии. А дальше, просто дёрнув спутницу, развернулась назад. Я найду того, кто излучает такой вкусный запах, уничтожу и быстро вернусь. Никто не заметит пропажи, так как Дикая Охота всегда бежит вперёд.

Понукая своего ездового монстра мчаться что есть сил, я представляла, кто же это может быть. Точно не гном, они обычно удивительно консервативны и банальны в своей жадности, скупости и обмане. Очень редко какой-нибудь младший сыночек снисходит до заказного убийства всей семьи.

Может, какой-то эльф погряз в разврате? У этих холодных и неприступных статуй иногда бывают срывы. Был у нас когда-то один эльфийский аристократ, высшим наслаждением для него было срезать кожу со своих невольных партнеров во время постельных утех.

Живым от него практически никто не уходил. Помню, Охота ворвалась к нему во дворец как раз тогда, когда он разделывал какого-то человеческого юношу. Ох, и сытным был наш обед. Но нет, подобного аромата я еще не чуяла.

А он становился все более и более зовущим по мере приближения к цели. У подножия горы протекала бурная река с неспокойными, грязными водами. Я опустила ладонь на шею моей лошадки, и та поняла без слов. Вот и твой хвост пригодился, подруга.

Само собой всплыло это давно забытое слово. Сегодня я просто сама не своя.

Легко нырнув в воду и стараясь держать меня максимально над поверхностью, кобыла поплыла в сторону горы. Где-то там я чуяла свою добычу.

Выбравшись на берег и стряхнувшись, мы снова взяли быстрый темп. Нужно спешить, ночь Охоты не безразмерна. Поднимаясь всё выше и выше по склону, мы наконец-то приблизились к какой-то пещере. И вот нас уже ждало второе и не очень приятное препятствие.

Проход в пещеру был узким отверстием в монолитной скале. Подъехав ближе, я поняла, что моя цель здесь, прячется и трясётся от страха в этой шахте. Но на лошади я сюда не проникну никоим образом.

Ну что ж, спешившись, подошла к небольшой дыре в скале и заглянула внутрь. Было темно, но только не для лана. В дальнем конце зашевелилась фигура, прячась за огромный сталагмит. Вот и ты, мой ужин.

Без особых усилий проскользнув в узкий проход, уверенно встав на ноги на полу пещеры, не спеша двинулась к жертве, наслаждаясь каждой судорогой мелкой дрожи, что пробегала по телу приговорённого.

Я была права, это эльф. Но не просто эльф, а служитель тёмного культа. Не знаю, как дроу удалось завербовать этого светленького, но он с особым рвением начал служить богине тёмных. А чего у нас хочет ненасытная Арахна? Правильно, жертвы. Особым деликатесом у неё считаются светлые дети. У эльфов и так проблемы с рождением отпрысков, а этот успел уничтожить немало эльфят.

Мой любимый трезубец лёг в руку приятной тяжестью. Я не торопясь приближалась к жертве и никак не могла понять, что же в нём такого. Это не первый мерзавец и убийца на моём пути, но именно он пахнет особенно привлекательно. Сводя с ума.

В это время эльф совсем потерял разум от страха. Вскочив, он начал биться о скалы, ища выход и уже не пытаясь скрываться. Только сейчас я заметила, что он прикован к скале длинной цепью.

Интересно. Похоже, эльфа казнили, оставив здесь умирать.

А мне выпала честь ускорить этот процесс. Увидев меня совсем рядом, пленник в ужасе прижался к стене пещеры и тихонечко заскулил. Я в предвкушении облизала губы и подняла трезубец. Ещё мгновение… И тут откуда-то сверху на меня упала магическая сеть. Справа послышалось:

— Натягивай, сильнее…

Я забилась, сбрасывая эту непонятную магию. Она обжигала открытые участки кожи. Зашипев от досады и пытаясь выпутаться, я никак не могла взять в толк, откуда здесь появилось столько народу. Пустынная пещера просто наполнилась боевыми эльфами.

Почему я их не почувствовала до того, как вошла в шахту? Они держали сеть с нескольких сторон, пытаясь натягивать её, тем самым прижимая меня к земле. Мне не было страшно, я была возмущена. Как они посмели напасть на лана?

Это было нагло и глупо, смертельно глупо. Ну что ж, их ожидает большой сюрприз. Мои когти удлинились, и я попыталась вспороть сеть, но та не поддавалась. В это время во вход пещеры врезалось чьё-то мощное тело. Моя помощница предприняла попытку проникнуть к нам.

— Быстрее!!! — послышалось рядом.

Когти не помогли, и моё тело начало судорожно перебирать память души в поисках вариантов освобождения и, похоже, нашло. Я почувствовала, как на руках начали бугриться мускулы, а сзади вырастает скорпионий хвост.

— Она превращается!!! — завопил один из нападавших. — Это химера!!!

Мои губы скривила самодовольная улыбка. Не ожидали? Я рванула сильными руками один край сети вместе с преследователем на себя. Второго догнал мой ядовитый хвост, пробив ему грудь насквозь. Ещё пару секунд — и я буду свободна.

На меня гранитной плитой упала чья-то магия, оглушая на секунду. Освободившийся край схватили сильные руки, натягивая ещё сильнее, чем было до этого.

— Айнон, мать твою, Аманиэль, — грязно выругался новый персонаж. — Вырубай её, иначе я тебя казню.

— Не сможете, Ваше Величество, я Оракул. И мама моя была честной эльфийкой, — это говорил странный ушастый, что стоял в углу и не принимал участия в общей облаве.

Почему странный? Потому что у светлых эльфов не бывает чёрных как смоль волос. А у этого были, змеились по тёмно-зелёному плащу чёрными реками.

— АЙНОН!!!! — послышался злобный рык сбоку.

Я никак не могла рассмотреть этого преследователя, но было у меня подозрение, что именно он и есть главный. Особенно после этого обращения: «Ваше Величество».

— Уже, — ответил странный эльф.

И у меня начало меркнуть в глазах. Помимо безграничного удивления от того, что жалкие эльфы смогли меня поймать, было ещё и удовлетворение. А приманку я всё-таки достала своим хвостом. А потом свет погас.

Глава 4

Сознание возвращалось постепенно, а вместе с ним и неприятные открытия. Во-первых, шею стискивал железный ошейник, мешая вздохнуть полной грудью. Во-вторых, я оказалась прикованной к стене какой-то подземной камеры, распятая по рукам и ногам. Осторожно попробовала проверить кандалы на крепость, но они не поддавались.

Это меня разозлило, и я что есть мочи дёрнула свои путы, призывая всю силу своего нового тела. Не помогло. А вот это уже нехорошо. По ощущениям все метаморфозы с организмом, сотворённые накануне, уже исчезли. Либо я настолько ослабла без подпитки торрее, что вряд ли, либо… Попробовала призвать своё оружие, но оно не откликнулось, а в области шеи почувствовалось лёгкое жжение.

Вот это да, восхитилась я безумством и наглостью будущих смертников: наложить на лана блокирующие заклинания — это верный путь к самоубийству. И не только потому, что тебя ждёт смерть от будущей Дикой Охоты, а за мной придут, я уверена, но и потому, что магии вбухать в такое заклинание нужно немерено. Как минимум те, кто это сотворил, должны были спалить магические каналы, а то и потерять жизнь.

Но мне стоило забыть о чужих проблемах и подумать о своих. Пристально осмотрев помещение, я поняла, что нахожусь в каком-то каменном мешке. К голым стенам только кое-где были вмурованы кандалы. «Особые апартаменты для особых гостей», — хмыкнула я. К единственному выходу из этого мешка вели песчаные ступеньки. Ничего интересного я для себя здесь не увидела. Ну что ж, продолжим разведку.

Несмотря на боль от ошейника, я перестроила свои уши, чтобы слышать за пределами камеры. В соседних помещениях никого не было. Где-то в углу коридора копошились мелкие твари, похожие на крыс. Звякнул разбитый глиняный кувшин, перевёрнутый одной из этих зверушек.

Вдали послышались чьи-то шаги. А вот это уже интересно, я напрягла слух ещё больше, но моих сил не хватило, а жжение увеличилось с отметки «Терпимо» до «Долго не продержусь». Осталось ждать, пока эти двое, а их было именно двое, подойдут ближе.

— …Только не смей мне говорить, что всё это было зря. Ты хоть представляешь, на какие жертвы нам пришлось пойти, Айнон? Сегодня умер Мараноно, выживут ли остальные — под вопросом, и ты хочешь сказать, что она не подходит?

Гневный голос принадлежал тому неизвестному нападавшему, которого называли «Ваше Величество», любителю поминать чужих мам, а второй, похоже, тот необычный эльф с чёрными волосами.

— Я не сказал такого, Ваше Величество. Просто есть одна проблема, в пророчестве сказано о живом сердце. А у неё оно не бьётся...

— И что ты предлагаешь? Отвести её к целителям, чтобы они ей его завели? — Похоже, «Величество» в язвительном настроении.

— Нет, почему же, с магически созданными существами есть только один путь, это…

— Стой! — резко остановил Айнона второй. — Не здесь. Мы почти пришли.

А ведь и правда. Я даже не заметила, как эти двое подошли к двери моей камеры. Срочно вернула метаморфозу ушей назад и, закрыв глаза, расслабив тело, повисла на цепях.

Звякнули замки, засов, и эти двое зашли в камеру. Я чувствовала, как они приближаются к моему распростёртому телу.

— Не стоит притворяться, я знаю, ты в сознании, — проговорил «Величество» бархатным голосом.

Скрывать не было смысла, я открыла глаза, наконец-то увидев виновника моего пленения.

Он был красив. Нет, не так, он был очень красив. Высокий эльф с идеально пропорциональным телом, затянутым в зелёный бархат. Белые волосы с серебряным отливом каскадом падали на широкие плечи и почти достигали поясницы. Точёный нос, аккуратно вылепленные скулы, резкий разлёт бровей и пронзительные серые глаза. Отстранённо подумала, что у «Величества», наверное, целая коллекция разбитых девичьих сердец, ведь с такой внешностью он идеально подходит на роль героя женской мечты.

Но не только это. На голове у него красовалась корона Эленталь, древний артефакт королевского рода, и мне пришлось признать очевидное. Меня похитил король эльфов, сиятельный Дарион. А помогал ему в этом Оракул, Айнон Черноволосый. Что-то было с этим оракулом не так, но все свои знания я черпала из фрагментарных воспоминаний жертв, поэтому они были далеко не полны.

— Как твоё имя? — соизволил открыть уста король. Но, видя, что я не собираюсь отвечать и продолжаю рассматривать Айнона, рявкнул: — Отвечай.

Неспешно перевела взгляд на взбешённого короля и раздвинула губы в насмешливой улыбке:

— Зачем мне отвечать смертной букашке, которая ускорила свою кончину безумным поступком?

Серые глаза короля гневно сверкнули, он приблизился ко мне и прошипел прямо в лицо:

— Но эти букашки поймали тебя, лан, — и уже отстранившись, повелительно сказал: — Имя!!!

Ошейник сжался до невозможности. Магия душила и жгла меня, но я с вызовом и насмешкой смотрела на эльфа. Мы в молчаливом поединке уставились друг на друга, и никто не хотел отступать. Воздуха не хватало всё больше и больше, боль росла с каждой минутой, мне было плохо, но я держалась на чистом упрямстве. Тело слабело, и это меня очень беспокоило. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной в этом мире. Здесь я была силой, но только не сегодня. От позорной капитуляции меня спас крик Айнона:

— Ваше Величество, вы её задушите!! — хватка на шее слегка ослабла, но совсем не пропала.

— Хотелось бы… — пробормотал король, а у меня поплыли чёрные кляксы перед глазами. — Ты уже не в Ривенрейле, лан, здесь моя власть абсолютна, и тебе стоит подчиниться.

Я даже не соизволила ответить, закрыв глаза и игнорируя эту парочку. Мне нет дела до эльфийских проблем и капризов, мне просто нужно дождаться следующей Охоты или попробовать освободиться самой. Но даже если я умру в этой темнице… Ну что ж, смерть — это не самое страшное, уж я-то знаю. Я расслабленно повисла на цепях, уходя в себя и отрешившись от происходящего. Сквозь вату я услышала слова эльфа перед тем, как он вышел:

— Похоже, ты плохо понимаешь своё положение. Я милостиво дам тебе время повисеть и подумать. Но, когда приду в следующий раз, жду от тебя полного подчинения, или пеняй на себя.

И оба ушастых неспешно вышли. Хотелось выкрикнуть им в спину адрес, куда им стоит пойти, но я сдержалась. Слишком много страстей бурлит во мне, я давно такого не испытывала. Нужно, смешно сказать, успокоиться и привести мысли в порядок. За глупость я уже ответила, сижу пойманная в темнице, теперь нужно придумать, как отсюда выбраться.

Глава 5

Его Величество восседал на престоле в малом тронном зале. Нога была закинута на ногу, руки небрежно лежали на подлокотниках кресла, а пальцы держали золотой кубок с тёмно-красным, как кровь, вином. У подножия постамента, где стоял трон и сидел король, расположились двадцать эльфийских красавиц.

Прекрасные девы сидели на вышитых подушках, раскиданных по полу зала, и держали хрустальные арфы на своих стройных ножках. Звучала нежная музыка, девушки очень старались понравиться королю, бросая кто призывные, а кто несмелые взгляды в его сторону. Казалось, Дарион в хорошем настроении и решил расслабиться. Как знать, может, одной из них сегодня повезёт вновь согреть постель любимого монарха.

Но так могли думать только те, кто его плохо знал, а Мириэль не была из таких. Главная фаворитка эльфийского короля сидела в первом ряду, ближе всех к трону, и с тревогой поглядывала на повелителя. Она слишком долго была его любовницей и слишком хорошо знала, что кроется за этой маленькой складочкой на лбу и этим блеском в глазах.

Совсем не похоть владела сейчас королём, а самый настоящий гнев. Кто или что могло разозлить такого хитрого, расчётливого и жестокого эльфа, как Дарион? Всегда взвешивающий все ходы наперёд и сталкивающий врагов лбами, король уже и забыл, что такое сюрпризы в политике и жизни. Мириэль за столетия успела изучить своего сиятельного любовника, и от того, что она видела, становилось ещё тревожнее.

А у Дариона не выходил из головы разговор с Айноном. Как только они вышли из темницы и добрались до кабинета короля с усиленной защитой, Оракул выдал немыслимое:

— Ты должен влюбить её в себя!!

Король даже рассмеялся бы, если б не был так зол.

— Твои дурацкие шутки переходят все границы, Айнон, — устало, но с угрозой проговорил эльф.

— Какие уж тут шутки, мой повелитель. Для того чтобы защитить наш мир и уничтожить Нарыв, нужно принести в жертву живое сердце лана. Живое, сир, а она мертва.

— И?! — нетерпеливо постукивая пальцами, протянул король.

— Она должна полюбить, сир, безумно. Тогда её сердце забьётся, и мы сможем его использовать, как сказано в пророчестве. И тот, в кого она влюбится, должны быть вы.

Бровь короля поползла вверх.

— Не слишком ли хитрую идею государственного переворота ты придумал, Оракул? Пока я буду ухаживать за этой бестией, она успеет меня триста раз прикончить. Отрастит себе что-нибудь и прирежет короля эльфов, как цыплёнка. Я похож на дурака? Пусть ею займётся кто-нибудь другой. Мало ли соблазнителей шастает у меня во дворце.

— Ничего не выйдет, Ваше Величество, во-первых, всем известно, что дамы от вас без ума. Стоит немного постараться, и лана будет есть с ваших рук. А во-вторых, в пророчестве сказано, что именно вы должны принести жертву. Так что любовь химеры и её сердце должны быть привязаны именно к вам.

— Почему ты об этом мне сразу не сказал, мерзавец? Если бы я знал…

— То ни за что бы не согласились, — закончил за короля Оракул. — Вы бы начали искать другое средство и потратили кучу драгоценного времени, которого у нас нет.

Взгляд короля прошёлся ножом по Оракулу. Айнону стало неуютно под этим препарирующим серым взглядом. Он иногда позволял себе лишнего в присутствии Его Величества, но никогда не забывал, что под красивой маской прячется лев, готовый растерзать неугодных.

— Простите, Ваше Величество, — опустил голову Оракул.

— Ладно, — махнул рукой король. — Пусть несколько дней посидит в темнице, а дальше посмотрим, что делать. Блокировка на твари сильна?

— Да, Ваше Величество, — закивал Оракул. — Я вбухал в неё все свои накопители. Всё, что было в вашей сокровищнице, и часть из храма.

— Надеюсь, никто на нас сейчас не пойдёт войной, учитывая тот запас сил, который мы спустили на одно никчёмное существо.

— Эмм… Постарайтесь думать о ней более позитивно, ведь вам ещё ухаживать, а женщины чувствуют такие вещи.

— Уже сомневаешься в моих способностях? — усмехнулся король.

— Никак нет, Ваше Величество. Я, наверное, пойду.

Взмахом руки Дарион отпустил Оракула. Да, есть о чём подумать, но не сейчас. Ему срочно нужно расслабиться и очистить голову от мыслей. При волнении можно не увидеть всей картины и сделать ошибку, а эльфийский король такого не любил.

Поэтому отдал приказ собрать свой цветник в малом тронном зале. Сегодня он выберет себе из своих любимых наложниц компанию на ночь, а завтра будет думать, как охмурить нелюбимую и чужую женщину.

Как она смотрела на него!!! Лениво и оценивающе, как кошка следит за мышкой, что ещё перебирает лапками, но уже не сможет убежать. Как будто это он у неё в темнице, а не наоборот.

Она обозвала его букашкой. Его, которого боялись и перед которым трепетали. Да ни одно живое существо не посмело бы сказать это ему, Дариону — Стальному клинку, получившему своё прозвище за холодность и беспощадность, с которой он разил врагов.

А она посмела.

Рука короля сжала кубок, превратив его в кусок металла. Вино разлилось на рубашку и штаны, и он с отвращением отбросил золото от себя.

Девушки испуганно замерли, прекратив игру. Дарион поднялся и коротко приказал:

— Мириэль, за мной!! — Сам же вышел из зала, даже не посмотрев, поднялась ли любовница.

Эльфийке было страшно, но терять лицо перед соперницами не хотелось. Легко и изящно поднявшись, фаворитка отдала инструмент прислуге и последовала за королём.

Дарион был в своих шикарных покоях, больше походящих на маленький дворец внутри дворца. Огромная кровать, что могла вместить шестерых, стояла на возвышении.

Она отражалась в белом мраморе потолка и стен, натёртых до блеска. В них хорошо были видны те развратные сцены, в которых не раз фаворитке приходилось принимать участие вместе с королём.

Дарион уже успел скинуть рубашку и умыться, оставаясь в одних штанах.

— Подойди, — велел девушке Дарион, и она его прекрасно поняла. С ласковой улыбкой эльфийка опустилась на колени и начала расстёгивать ширинку штанов. Приспустив их и бельё, она почти уткнулась во внушительное достоинство короля. Всё так же улыбаясь, фаворитка провела по нему рукой и слегка облизала головку, а потом наполовину заглотнула в рот. Но, похоже, Дарион не был настроен на такие ласки. Оттолкнув любовницу и сбросив мешающую одежду, он приказал Мириэль подняться. Эльфийка подчинилась, и тут же её разорванное платье полетело на пол, оставляя фаворитку полностью голой.

Мириэль досадливо поморщилась про себя. А ведь это новое платье, которое она надела впервые, чтобы покрасоваться перед двором. Придётся заказать ещё одно, но пусть лучше Дарион спустит пар на бездушную ткань, чем на саму Мириэль.

Развернув эльфийку к себе спиной и давая почувствовать своё возбуждение, король забросил руки девушки себе на шею, а сам обхватил беззащитно выставленную грудь большими ладонями. Сжимая грудь и перекатывая горошинки сосков в пальцах, он заставлял Мириэль саму прижиматься к нему и тереться в возбуждении. Одна рука правителя оставила грудь в покое и спустилась вниз, к самому сосредоточию желания.

Эльфийка уже была готова принять его, и, помучив девушку ещё немного, он заставил её встать на кровати на четвереньки. Вид, который открылся Дариону, был таким возбуждающим, что он, схватив одной рукой фаворитку за волосы, а второй — за бёдра, вогнался в неё что есть мочи.

Мириэль вскрикнула от неожиданности и лёгкого дискомфорта, но быстро подстроилась под темп мужчины. А Дарион закрыл глаза и представил, что волосы, которые он держит в руках, не белые, а лазурно-голубого цвета, и стройные ножки, между которых он врезается, совершенно другие. Эта мысль заставила короля просто обезуметь. Он начал вдалбливаться в партнёршу с сумасшедшей силой. «Да вот так!!!» Он покажет этой выскочке, кто здесь главный, она будет ещё молить о пощаде и его любви.

Мириалэ закусила губу, пытаясь сдержать крик. Сила, с которой имел её Дарион, прогнала всё удовольствие. Эльфийка, не выдержав, жалобно заскулила, но повелитель ничего не слышал, отдавшись процессу и уйдя в себя. Поэтому, когда наконец-то король судорожно дёрнулся, изливаясь в фаворитку, та готова была плакать от счастья. Правда, недолго, так как Дарион был настроен на продолжение.

В тот вечер Мириэль выползла из покоев монарха с новой кругленькой суммой на счету, сундучком драгоценностей в своих апартаментах и благодарностью небесам, что подобное настроение у её сиятельного любовника бывает очень редко.

Глава 6

Я провела в темнице бесконечных три дня. Без единой души, в абсолютной тишине и наедине с собой.

Сначала начали ныть запястья, потом лодыжки, я переминалась и терпела, но это сильно не помогало. Тело начало противно деревенеть, и я испытала все давно забытые прелести пребывания в смертном теле. Чёрт бы побрал этого короля эльфов с его планами.

Но это был не предел. У меня заурчал живот!!!! Это дикое открытие на мгновение заставило забыть об остальных проблемах. Я ни разу, никогда за всё время своего присутствия в Ривенрейле, не хотела есть. Это же просто безумие. Ланы питаются только душами и грехами людей. И вот я, лан, вишу на цепи в подземелье и оглашаю его воплями собственного желудка, который, оказывается, у меня есть. Полнейший бред.

А дискомфорт и неудобства постепенно нарастали, но я терпела, и так слишком много позора упало на мою голубоволосую голову, чтобы ещё добавлять мольбы к похитителям.

Итого, на третий день пребывания в темнице, моё измученное сознание покинуло тело. Удивительно, но всё было не так, как в торрее. Я не отключилась совсем, а почувствовала себя свободной. Висела высоко-высоко над белокаменным дворцом эльфов. Внизу копошились маленькие фигурки жителей, а меня тянуло вдаль.

Туда, к границе с Ривенрейлом.

Распахнув невидимые крылья, я ринулась вперёд с немыслимой скоростью, притормозив только рядом с границей. Тонкая плёночка не проявляла агрессии, так же спокойно переливаясь всеми цветами радуги. Протянув призрачную руку, я поняла, что она свободно проходит, и рванула к родному дому. Как я и предполагала, Охота уже спала.

Торрее были закрыты, и по их прозрачным жилам бежала странная зелёная смесь, похожая на сок. Приблизившись к одному из них, в глубине смогла рассмотреть лицо охотника, абсолютно каменное и ничего не выражающее. Сильно сомневаюсь, что здесь было кому обо мне переживать.

Моя торрее была распахнута настежь, сок не двигался по её жилам, и мне даже показалось, что её листва немного пожелтела. «Я скоро вернусь», — пообещала себе и ей, и крона моего дерева зашевелилась, как будто кивая в ответ.

В последнюю очередь решила проведать Иггдрасиль, а вот там меня ожидал сюрприз. Рядом с деревом сидел в позе лотоса Эрэдин. Вокруг была разворочена земля и валялись ошмётки травы, а сам лидер Дикой Охоты сидел ровненько в эпицентре этого безобразия.

Как будто почувствовав моё присутствие, Эрэдин распахнул глаза.

— Я знаю, что ты здесь. Это было очень глупо с твоей стороны — попасться в ловушку эльфов.

Упрёк был справедливым, и я опустила призрачную голову от стыда.

— И тебе ещё предстоит принять наказание от Иггдрасиля потом. Сейчас нужно выбираться из заключения. Вечное дерево готово принять тебя назад и подарить новое тело, но ты должна объединиться с ним на время. Ты готова?

Я кивнула, конечно, готова. Я не хочу возвращаться к тому жалкому существованию, что было у меня до Ривенрейла. Быть слабым, никчёмным, смертным человеком после того, как вкусил власть и страх? Ни за что.