Научи меня любить

– В какую глушь ты меня затащил? – пронзительно выкрикнула я, оглядывая мрачный пейзаж.

Мы стояли посреди безлюдного пустыря, окруженного бескрайним полем. Единственная тропинка, убегавшая от дороги, терялась в густых зарослях деревьев, словно приглашая в неведомый мир. Неподдельный страх сковал меня. Вокруг ни души, лишь я и этот незнакомец. "И зачем только я доверилась ему? Глупая, наивная Лина!" – пронзила мысль. Хорошо хоть телефон прихватила, но какой от него толк? Достав его из сумочки, я с ужасом обнаружила, что сеть недоступна, а индикатор батареи горит предательским красным. Бежать бесполезно, я даже не представляю, где мы находимся.

Заметив мое замешательство, Мика посмотрел мне прямо в глаза и спокойно спросил:

– Ангел, ты доверяешь мне?

Его ласковое обращение отозвалось трепетом в сердце, и мне отчаянно захотелось поверить ему. Кивком головы я подтвердила свою готовность следовать за ним, куда бы он ни повел, неважно, что он остается для меня загадкой. Подсознательно я чувствовала, что знаю его лучше, чем собственную семью. А это что-то да значит. Или я ошибаюсь?

– Эм… Если я скажу "да", это будет глупостью? – все же пролепетала я.

– Почему?

– Ну… Я тебя совсем не знаю, а вокруг пустырь, а дальше лес, где ты можешь сделать со мной все, что угодно, – выпалила я, собрав всю свою смелость.

К моему удивлению, Мика не стал нагнетать обстановку. Наоборот, он посмотрел на меня с серьезностью, и в его зеленых глазах мелькнула искренность. Надеюсь, мне не показалось?

– Если бы я хотел причинить тебе вред, я бы давно это сделал. Мне просто захотелось кое-что тебе показать. Ты имеешь право мне не верить. Прости, – неожиданно Мика развернулся. Он достал телефон и принялся кому-то звонить.

– Что ты делаешь? – удивилась я.

– Вызываю такси, – заверил он. – Мы не так уж далеко от города, и машина приедет довольно быстро. Это была идиотская идея приехать сюда. Еще раз извини!

В его голосе звучала такая искренняя грусть и вина, что мне непреодолимо захотелось увидеть то, что он хотел мне показать. Никто и никогда не делал для меня ничего подобного, а тут незнакомый парень, которому я еще и навязалась, вдруг собирается удивить меня.

– Подожди! – поспешно воскликнула я, боясь передумать. Подбежав к Мике, я выхватила у него телефон. Если бы мама увидела это, она бы назвала меня дурой, а Алла покрутила бы пальцем у виска. Но я приняла решение, и сейчас меня не волновало, чем это может обернуться.

Мика с нескрываемым удивлением смотрел на меня. Я лишь пожала плечами и, скинув свои дорогие туфли, направилась по тропинке в неизвестность.

– Вообще-то нам в другую сторону! – произнес Мика, прикрывая ладонью смех, который так и рвался наружу.

– Что здесь смешного? – огрызнулась я. – Я выгляжу нелепо?

– Ты восхитительна! Просто я не ожидал, что девушка твоего круга согласится увидеть то, что я собираюсь показать, – произнес он, приближаясь ко мне и продолжая усмехаться. – А теперь, раз мы все выяснили, не могла бы ты вернуть мне мой телефон? Я все-таки вызову такси, и машина будет здесь к нашему возвращению. Ты же хочешь домой, правда? – Когда я кивнула, он добавил: – Просто в такое время автобусы уже не ходят. Тот, что привез нас, был последним.

– Ой, прости! Вот, возьми! – Я тут же протянула парню телефон, и он принялся звонить. Мне точно не хотелось застрять здесь надолго.

Закончив с вызовом, Мика набрал еще один номер, и я с любопытством проследила за цифрами.

– Это для безопасности! – заверил он позже. – Я позвонил в полицию, чтобы сообщить им наши координаты. Поверь, если я совершу что-то противозаконное, они мигом меня вычислят и схватят. А мне незачем ломать себе жизнь и убивать симпатичную девушку, которая успела мне понравиться.

Последняя фраза оглушила меня. То, что я нравлюсь ему, отозвалось радостным трепетом в глубине души. Я потеряла дар речи, пытаясь разобраться в своих чувствах. Кажется, я готова признать, что этот парень начинает мне нравиться. Я даже не вспоминаю о Стасе, когда нахожусь рядом с ним. Хорошо это или плохо?

Не дождавшись ответа, Мика, освещая путь фонариком на телефоне, двинулся вперед.

– Пошли, здесь недалеко, только, ради Бога, смотри под ноги. Я бы не хотел, чтобы ты поранилась. Ведь тогда мне придется снова нести тебя! Конечно я не против, но всё же.. – сказал он с ухмылкой на лице. Придя в себя, я поспешила за Микой.

Пока мы шли, он больше не произнес ни слова, а я и не настаивала, погруженная в собственные мысли. Меня совсем не радовало, что я нравлюсь ему, а он нравится мне, ведь это точно ни к чему хорошему не приведет.

Вскоре мы вышли на горный выступ, где перед нами открылась поистине восхитительная картина. Миллионы звезд, словно россыпь бриллиантов, сверкали на темном полотне неба. Но это было не все. Перед нами раскинулась великолепная панорама города. Сотни огоньков подмигивали нам, и на моих губах невольно появилась улыбка, заставившая задумчивого Мику на мгновение замереть и полюбоваться мной.

– Это Московская гора, – произнес он, глядя вдаль. – Точнее, то место, где я часто бываю. – В его голосе слышалась такая трогательная грусть, что мне захотелось узнать, о чем он думает, когда приходит сюда. – Здесь спокойно. Воздух так и манит помечтать. Чувствуешь? – Словно в подтверждение своих слов, он глубоко вдохнул и выдохнул.

– Не знаю, почему я решил привести тебя сюда! Раньше я ни с кем сюда не приходил. Но когда я увидел обстановку в твоем доме, то сразу вспомнил об этом месте, – продолжал Мика, словно извиняясь за то, что не спросил моего согласия.

Мне захотелось заверить его, что это именно то, что мне было нужно.

– Какой же здесь великолепный вид! Огни города так вдохновляют. Я и не знала, что у нас есть такие места! – воскликнула я, поднимая руки к небу. Захотелось немного покружиться и забыться в этом прекрасном моменте.

– Смотри, не упади! – встревоженно крикнул Мика, когда я подошла к самому краю обрыва.

– Надеюсь, ты меня поймаешь, Мика? – беззаботно бросила я, совсем не думая о том, что он, кажется, запретил мне так к нему обращаться.

Но Мика, похоже, не придал этому значения. Его взгляд был прикован ко мне, и в нем читалось беспокойство.

Не знаю, почему я продолжала провоцировать его и стоять так близко к краю, с которого в любую секунду могла сорваться. Мне чего-то хотелось. Но чего, я и сама не понимала.

– Ты всегда такая безрассудная? – спросил Мика, приближаясь ко мне. Он, кажется, принял какое-то решение.

– А что, если да? Ты выйдешь из игры? – В моих глазах читался вызов. "Что на тебя нашло, Лина?" – твердил внутренний голос, а я продолжала посмеиваться.

– Похоже, я застрял в ней надолго! – Неожиданно Мика оказался так близко, что я почувствовала легкий запах свежих трав его дешевого одеколона. И он не отталкивал, а манил прижаться к его разгорячённому телу.

Но волнительный момент был прерван, когда Мика, схватив меня за руку, осторожно отвел подальше от обрыва, а затем отстранился сам.

– Уже поздно, нам пора возвращаться, пока твой отец не поднял тревогу, – сказал Мика, избегая моего взгляда. Я не понимала, почему он вдруг превратился в холодного, бесчувственного парня. Еще недавно он признался, что я ему нравлюсь. Или мне это показалось? В душе поселилось неприятное чувство. Разочарование резкой болью ударило в сердце. "Боже, что со мной не так? О чем я только думаю?"

Не споря, я кивнула, и мы поспешили назад. Тогда я еще не знала, что этот вечер изменит всю мою жизнь, наполнив сердце новыми чувствами, предназначенными уже не Стасу, а другому человеку.

Глава 12

Мика

Не знаю, что на меня нашло. Миг назад, казалось, сама судьба благоволила: губы Лины манили, обещая пьянящий, сладкий вкус, который терзал меня уже несколько часов. И вот, я все испортил. Стоило мне оказаться рядом, как в голове всплыли кадры нашей первой встречи, и волшебство рассеялось. Меня сковала паника. Я почувствовал, как рождается что-то большее, чем просто игра. Поцелуй с ней означал бы одно – я не смогу уехать. А перспектива остаться с разбитым сердцем, зная, что все это лишь фикция, а ее сердце принадлежит другому, была невыносима.

Обратно мы неслись на всех парах. До самого такси я не проронил ни слова, да и Ангелина, похоже, не особо расстроилась. А чего ей расстраиваться? Наоборот, должна радоваться, что не произошло того, что могло случиться. Иначе я бы не смог продолжать этот спектакль. Да и сейчас, кажется, уже не могу. Эта девушка ворвалась в мою душу, словно ураган, оставив после себя лишь смятение и бесконечные мысли о ней. И это плохо. Очень плохо!

Я настолько погряз в своих размышлениях, что не заметил, как мы подъехали к дому Ангелины.

– Эй… Платить собираемся? – вырвал меня из омута задумчивости водитель. Кажется, он уже какое-то время пытался до меня достучаться. Лина всю дорогу хранила молчание. Обиделась? Или мне показалось? Демонстративно отвернувшись к окну, она больше не произнесла ни слова, оставив меня в неведении относительно ее мыслей.

"Ну и ладно. Тем лучше!" – подумал я, намереваясь побыстрее распрощаться с ней.

– Я заплачу! Извини! – сказал я, переводя взгляд на Ангелину, мирно спящую, прильнув к стеклу.

– Ну что за нелепость? Вселенная, ты нарочно надо мной издеваешься? – пробормотал я, заметив, как таксист еле сдерживает смех. Конечно, надо мной.

Как бы мне ни хотелось будить Лину, мой бумажник покоился в заднем кармане того самого пиджака, который я на нее надел.

– Эй… Ангел, не могла бы ты…

– Похоже, ее теперь и пушкой не разбудишь, — хмыкнул водитель, дворниками протирая лобовое стекло. Мелкий, моросящий дождь снова пустился в пляс, барабаня по крыше машины. Странно. Казалось, совсем недавно небо расчистилось, являя нам мириады сверкающих звезд. Сейчас все происходящее казалось сном, в котором мы с Ангелиной оказались, и вся эта ночь была лишь призрачным видением.

– Ну, это мы еще посмотрим! – бросил я, неожиданно разозлившись. Девушка спала так безмятежно, что хотелось прилечь рядом, просто вдыхая ее божественный аромат, к которому я уже успел пристраститься. От нее пахло ванилью, смешанной с какими-то нежными, незнакомыми мне цветами. "И что мне теперь делать? Не потащу же я ее в такую погоду в особняк. Тогда точно не отмыться от позора", – думал я, буравя Ангелину взглядом.

– Прости, друг, но твое время истекло! Мне еще работать нужно, – сказал водитель, нервно барабаня костяшками пальцев по рулю.

Мне ничего не оставалось, как придвинуться к Ангелине вплотную, чтобы осторожно вытащить свой бумажник из кармана пиджака. Электрический разряд пронзил меня, как только я до нее дотронулся. Лина и бровью не повела. Спит как убитая. «Что ж, придется мне снова нести тебя на руках», – пришел я к выводу, вспоминая недавний случай в автобусе.

– Не поможешь мне? – обратился я к водителю после того, как оплатил проезд. О, чудо! Бумажник удалось извлечь без особого труда.

– Давай только быстрее! – нетерпеливо бросил таксист. Открыв дверь и накинув капюшон, он с неохотой выбрался из машины. Кому захочется мокнуть под дождем?

Подбежав к задней двери, парень тут же распахнул ее для меня. Осторожно подхватив Лину на руки, я поспешил прочь из машины. Благо, девушка оказалась легче пушинки, и нести ее было несложно. Радовало и то, что дождь был несильным, и мы не промокли до нитки.

– Эй, погоди! – окликнул меня таксист, оказавшийся светловолосым парнем примерно моего возраста. Не понимая, чего он хочет, и стараясь как можно лучше укрыть Лину от капель дождя, я обернулся.

Быстро обогнув автомобиль и открыв багажник, таксист начал что-то искать. Наконец, найдя нужную вещь, он подбежал ко мне, протягивая темно-красный зонт.

– Вот, возьмите! Он мне без надобности, а вам, думаю, пригодится! – сказал он, бросив взгляд на девушку. – Всего доброго!

Весело посвистывая, парень запрыгнул в машину и тронулся с места. Я же, не обращая внимания на зонт, продолжал укрывать собой Ангелину, словно драгоценную реликвию. Внутри что-то вспыхнуло. Я понял, что не смогу так просто отказаться от этой девушки. Она запала мне в душу. И когда только фикция переросла в нечто большее? – подумал я, поднимая голову и глядя на почерневшее небо. Поток воды мгновенно намочил мое лицо, но я продолжал смотреть в никуда, надеясь найти хоть какой-то ответ на хмуром небосклоне.

– И долго мы так собираемся стоять? – пронеслось вдруг у самого уха, в который раз возвращая меня на землю. «Эта девушка сводит меня с ума. С ней невозможно думать разумно», – промелькнуло в голове, и я перевел взгляд на Ангелину, встречаясь с ней глазами. Лина полностью проснулась и, к тому же, успела сильно промокнуть. И виной тому был я. На ее прекрасном лице блестели капли дождя, и я разозлился на себя за то, что, поддавшись необдуманному порыву, позволил ей промокнуть.

– Прости! – тут же извинился я, ожидая, что она закатит истерику, как многие богатенькие особы, не привыкшие к таким условиям. Но Лина снова меня удивила. Удивлять меня, должно быть, вошло у нее в привычку. Вместо того, чтобы потребовать, чтобы я поставил ее на землю, она улыбнулась и еще крепче обхватила руками мою шею.

– Не боишься, что я привыкну к этому? Уж больно благородно ты со мной носишься, – спросила она, после того как я, открыв зонт, направился с ней к ее дому.

– Надеюсь, это в первый и последний раз! – ответил я, коря себя за то, что вообще предложил Лине провести со мной время. Все запуталось еще больше, и теперь я не знаю, как быть дальше. Дальнейшую игру я просто не выдержу. Не лучше ли все прекратить? «Этот ангел не для тебя, Мика! Она никогда не будет твоей. Прими это наконец!» – снова пронеслось в голове, заставляя меня сжать Ангелину еще крепче.

Оказавшись у массивных металлических ворот, я наконец поставил Лину на землю. Она очень медленно, словно не желая расставаться со мной, принялась вводить код на домофоне.

– Я, пожалуй, пойду! – сухо сказал я, глядя себе под ноги. Если еще раз встречусь с ней глазами, то точно не выдержу и поцелую ее. А этого делать нельзя. Может, все же сказать ей, что пора заканчивать этот фарс, пока не стало слишком поздно? Но тогда я не смогу уехать, ведь у меня не так уж много денег. «Все прямо против меня!» – выругался я, нервно теребя ножку проклятого зонта, который все еще держал раскрытым в своих руках. И с чего это он вдруг стал проклятым?

– Ну и дурак ты, Мика! – пробормотал я, сокращая между нами расстояние. От неожиданности рука Лины замерла на домофоне. Порыв ветра растрепал ее промокшие светлые волосы. Глаза блестели неведомым огнем, а до этого плотно сжатые губы приоткрылись в обворожительной улыбке, предназначенной только мне.

Улыбаясь ей в ответ, я нежно заправил выбившийся локон ее шелковистых волос ей за ухо. Ангелина вздрогнула, прижимаясь холодной щекой к моей руке.

– Я уже думала, что ты так и не решишься сделать это! – ласково прошептала она, останавливая взгляд на моих губах.

"Плевать на последствия!" – решил я, прижимая Ангелину еще ближе к себе. Мои губы были в шаге от ее податливых губ, когда неожиданно раздался щелчок, и ворота приоткрылись, разрушая созданную нами идиллию.

– Ты замерзла! Иди! – прошептал я, понимая, что надо бы остановиться, пока еще не поздно.

Лина резко перевела взгляд на мои глаза и мгновенно сделала для себя какие-то выводы, так как в следующую минуту в ней проснулась холодность, и она снова стала напоминать тех пустых богатеньких кукол.

– Ты прав, я, пожалуй, пойду! Позже наберу тебе, чтобы обговорить дальнейшие действия! Наш уговор еще в силе? – спросила Лина, больше не выдавая наружу никаких эмоций, отчего я не смел предположить, что у нее на уме.

– Да! – просто сказал я, не в силах отказаться от легких денег, да и от нее тоже, но об этом Ангелу знать не следовало.

– Хорошо, тогда я пойду! Спокойной ночи, Мика, и спасибо за приятный вечер, – не дожидаясь моего ответа, Лина зашла за ворота и быстро поспешила в дом. Я же так и остался провожать ее взглядом, мысленно понимая, что, похоже, влюбился по уши.

Вернувшись домой, я еще долго думал о ней. Сон не шел. Да как уснешь, когда в голове мелькают ее манящие, пухлые губы. Я не раз пожалел о том, что не поцеловал ее, но по-другому поступить просто не мог. Одно то, что Ангелина любит другого, разрывало мою душу пополам. «Нужно что-то с этим делать!» – решил я, когда в окна начал бить яркий свет.

Наступил рассвет. Солнце проснулось и бросало свои жаркие лучи в мою комнату, играя с занавесками. Пришла весна, заиграв яркими красками. Прекрасное время для любви и свершения новых высот. «Мне просто необходимо уехать, иначе я взорвусь», – думал я, морщась от яркого света.

Неожиданно в комнате матери что-то упало и послышался шум. Должно быть, Толик вернулся вдребезги пьяный. Частые гулянки были в порядке вещей. Конечно, мама не позволяла Толику спать с ней на кровати в такие моменты, и он, как всегда, устроил пьяный дебош.

– Блин, опять придется разбираться с ним! – сказал я себе, вставая с кровати.

Вот еще одна причина, по которой я не мог быстро уехать. Пусть маме было глубоко наплевать на меня, я не мог позволить ей снова ощутить на лице оплеуху Толика. Это было его любимым занятием. Вот и сейчас, похоже, он выливал на ней свою злость. А она, как всегда, простит его, и все повторится снова. Но скоро у меня будут деньги, и я вырву её из этого пекла. Очередной удар эхом отскочил от стен, а следом – залп брани. «Нужно положить этому конец, к чертовой матери». С этими словами я рванул к комнате матери.

– Кажется, я ясно дал понять: еще раз увижу тебя в таком виде – пеняй на себя! – заорал я, с силой распахнув дверь. Дерево глухо ударилось о стену.

Толик, не дрогнув ни единым мускулом, своими грязными, по́тными ручищами сжимал горло матери, а она даже не пыталась сопротивляться.

– А ну, повтори, что ты там сделаешь, щенок? – прохрипел он, сплевывая мерзкую слюну на пол. – Кто здесь хозяин? Ты, что ли? Или твоя шлюха-мать? – Отчим издал гнусный смешок, и во мне будто лопнула струна. Это была последняя капля, предел моему терпению. Хватит!

Подлетев к нему, я, не рассчитывая силы, ударил со всей яростью по его ухмыляющейся роже. Он отшатнулся от матери, которая жадно глотала воздух.

– Никогда больше не смей поднимать на неё руку! Слышишь? А теперь вали отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было! – прорычал я, не заботясь о том, что разворотил ему лицо. Из-под разбитой губы сочилась кровь, а под глазом расплывался багровый синяк.

– Так бы сразу и сказал, чего беспомощного-то бить? – процедил Толик, поднимаясь на ноги.

– Чтобы ты, кретин, понял, кто здесь главный! – отрезал я в ответ.

Мать, наконец отдышавшись, бросилась к отчиму.

– Боже, Микаэль, что ты наделал? Милый, как… как ты? Тебе больно? Дай я помогу! – защебетала она с презренной нежностью, что было вполне ожидаемо. Она любила это ничтожество и, казалось, ненавидела меня всем сердцем. Мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эту убогую комнату, где вечно царил хаос. Мать никогда ни о чем не заботилась, кроме Толика, а мне до смерти надоело видеть её такой жалкой, и я ничего не мог с этим поделать. Впервые мне захотелось узнать хоть что-нибудь о моем отце, этом призраке из прошлого. Интересно, как бы он поступил, узнав, что у него где-то есть сын? Не удивлюсь, если мать в порыве ярости попросту скрыла это от него. Впрочем, в душе теплилась слабая надежда: а вдруг мой отец вовсе не такой уж плохой человек? Что, если он просто не знает о моем существовании? Может, зная обо мне, он вытащил бы нас из этой богом забытой дыры и избавил от гнетущей тирании Толика.

– Я пойду прогуляюсь, мам, – сказал я, проходя мимо отчима и замечая довольную ухмылку на его разбитом лице. Мать не удостоила меня даже взглядом. Все её внимание было поглощено Толиком, которому требовалось обработать кровоточащий порез на губе и приложить что-нибудь холодное к глазу.

– Возьми лёд из морозилки, – бросил я напоследок, прежде чем покинуть комнату.

Глава 13

Лина

Противный дребезг будильника вонзился в сон, словно осколок стекла. И как я могла забыть? Сегодня – день икс. Двойной удар судьбы в виде сессии и двух экзаменов, к которым я, разумеется, не готова. Вчерашний вечер был целиком и полностью посвящен ему – парню, после встречи с которым я прилетела домой с подрезанными крыльями и странным привкусом досады. В предвкушении нового поцелуя, ощущая жар его внезапного порыва, я замерла, но… звонок в домофон, как выстрел, оборвал этот миг. Зачем, спрашивается, я вбивала этот чертов код?

С неохотой потянувшись, я сползла с кровати. Ненавижу этот университет! Но выбора нет. Если я не поднимусь прямо сейчас, мама явится с допросом и отчитает меня за все мои прегрешения. А этого мне меньше всего хочется в столь "прекрасное" утро. Хотя, если присмотреться, солнышко и правда сияет вовсю.

"Надо позвонить Мике!" – подумала я, сбрасывая одеяло. И пусть я дуюсь на него, непонятно почему, наша сделка еще в силе. Микаэлю нужны деньги, а пока это так, он будет продолжать мне "помогать". Только вот мне больше не нужна эта помощь… За время, проведенное с ним, я поняла одно: Стас мне больше не интересен. Совсем.

В унисон погоде я выбрала желтое платье в белый горошек. Оно подозрительно соответствовало моему настроению. Собрав волосы в небрежный хвост и слегка подкрасив ресницы, я схватила сумку с учебниками и выскользнула из комнаты. "Пронесет…" – прошептала я, спускаясь по лестнице.

Обычно в это время дом гудел, как растревоженный улей, но сейчас меня обволокла звенящая тишина. Отец, как правило, вставал раньше всех и вымещал плохое настроение на первой попавшейся под руку прислуге, затем скрывался в кабинете с чашкой чая, в который любил добавлять каплю бренди, или же умчался в офис. Мама тоже не теряла времени даром – на рассвете она уже была в фитнес-студии или спа-салоне. Но сегодня… кроме экономки, Тамары Альбертовны, появившейся, как всегда, ровно в шесть, мне никто не встретился. Она жила в тесной однокомнатной квартирке по соседству, и, несмотря на наши искренние уговоры, ни за что не соглашалась переехать к нам. Я застала ее на кухне, где эта седовласая, но все еще гордо держащаяся женщина раздавала указания прислуге.

– Доброе утро, Тамара! – поздоровалась я, наливая в стакан свежевыжатый апельсиновый сок.

– Доброе, Линочка! Чем могу помочь? – тут же отозвалась она с теплой улыбкой. Тамара Альбертовна была мне как вторая мама. С ней я позволяла себе фамильярности, зная, что она относится ко мне, словно к дочери, которой у нее никогда не было. В свои шестьдесят пять она оставалась одинокой, объясняя это тем, что в юности ее сердце было разбито настолько сильно, что она так и не смогла полюбить снова.

– Вы не знаете, куда запропастились мои родители? Обычно они не дают прохода, а тут такая тишина… – спросила я, бросив взгляд на антикварные часы над антресолью. "Итак, время еще есть. Успею позавтракать и позвонить Мике". Эта мысль вызвала непонятное предвкушение. "И что я ему скажу? Наверное, лучше оставить все как есть". Я постаралась переключить внимание на Тамару.

– Ваши родители… хм… – экономка замялась. – Они сильно повздорили вчера вечером, и Илья Романович в гневе куда-то уехал. Насколько я знаю, он до сих пор не вернулся. – В ее голосе звучало огорчение, и я сразу поняла, где отец. Его измены давно перестали быть секретом, и сейчас он, скорее всего, развлекается с очередной пассией. Мама знала об этом, но предпочитала закрывать глаза. "Да знаю я, знаю, что мои родители не подарок. Не стоит так переживать, Тамара". Интересно, из-за чего они могли поругаться? Обычно мама умела сглаживать углы, всегда потакала отцу.

– Понятно. А мама? – спросила я.

– Марианна Вячеславовна заперлась у себя в комнате и не выходит. Сходи к ней, Лина, думаю, ей не помешает компания. – Произнеся это, женщина с грозным видом окинула взглядом двух горничных, появившихся на лестнице. Я не следила за количеством прислуги и не помнила их в лицо. Но знала наверняка: разговор не выйдет за пределы дома. Отец очень тщательно выбирал персонал, и каждый, переступавший порог особняка, подписывал соглашение о неразглашении, составленное его адвокатом.