Научи меня любить

– Ангелина! Думаю, ты и без меня знаешь, зачем отец позвал нас. – Мамин голос, острый, как лезвие, заставил меня вздрогнуть. – Не хочу никаких сюрпризов. А теперь… прошу. – С этими словами, словно брошенными в лицо провинившейся школьнице, она, чеканя шаг, направилась в зал. Я же, словно парализованная, застыла на месте. Казалось, ноги вросли в промозглую от холода землю. Нужно было собрать волю в кулак, сделать вид, что ее слова – всего лишь случайный шум, не задевающий мою душу. Но я ведь не железная! За маской неприступности скрывалось трепетное сердце. Слезы, словно непрошеные гости, рвались наружу, грозя смыть тщательно выведенные стрелки и пудру. А этого допустить было нельзя. Иначе… иначе я стану невидимой для него.

– Плюнь на нее! Ты сегодня королева, слышишь? Только ты! Вбей это себе в голову, и вперед! – Ритен голос, всегда полный непоколебимой уверенности, словно живительный бальзам, вернул мне силы.

Схватив из сумочки салфетку и зеркальце, я быстро подправила макияж. Нельзя терять ни минуты. Вместе с подругой я, наконец, решилась войти в ресторан.

Внутри было еще волшебнее, чем я могла себе представить. Позолоченный зал искрился и переливался в мерцающем свете хрустальных люстр и канделябров. Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражал танцующие огни, а чарующая музыка аккордеона звала в вихрь танца. Среди столиков, очерчивающих периметр, словно багряные тени, сновали официанты в безупречно отутюженной форме цвета темного вина, филигранно балансируя подносами с изысканными яствами и напитками. Столики были рассчитаны на пятерых, и эта расстановка меня немного порадовала. В правой части зала расположились гости постарше, мои родители беседовали с какой-то чопорной пожилой парой. Слева же шумела молодежь. После холодного выпада матери мне меньше всего хотелось сидеть рядом с ней. Отец лишь удостоил меня мимолетным кивком. Я направилась к своему месту, где меня уже дожидались Алла со своей лицемерной подругой, Ольгой Ольховской, и Стас, не сводивший похотливого взгляда с декольте моей сестры. И, по иронии судьбы, или, скорее, по злому умыслу судьбы, мне предстояло сидеть прямо напротив него. "Ну кто, кроме законченного садиста, мог такое придумать?" – промелькнуло в голове.

– Да уж, сюрприз так сюрприз! – прошептала Ритка, с ужасом наблюдая за развернувшейся передо мной картиной. Но отступать было некуда. Упасть в грязь лицом при всем честном народе я не собиралась. Натянув на лицо подобие беззаботной улыбки, я, как учила бабушка, гордо расправила плечи, подняла подбородок и с видом полнейшего спокойствия присела на свое место.

"Вечер обещает быть незабываемым. Выдержу ли я?" – эта предательская мысль прорвалась сквозь строй моих решительных заслонов. Но я тут же отогнала ее прочь, приказав себе думать лишь о нем – об объекте моих мечтаний, который, увы, даже не удостоил меня взглядом.

Глава 3

Мика

– Дамы и господа! Рад приветствовать вас в моем скромном заведении! – прогремел голос Игоря Николаевича, взметнувшегося на сцену, словно на пьедестал. Я же, в тени кулис, колдовал над гитарой, силясь сродниться с атмосферой. Как и предполагал, эти надменные павлины высшего света утопали в беспечных беседах и чревоугодии, начисто позабыв о внешнем мире. Разумеется, им не было дела до мучений моего начальника, чье лицо от волнения пылало багровым заревом. Волна злости начала подниматься во мне. Хотелось сорваться вниз, в этот зал, и преподать урок хороших манер какому-нибудь зазнайке, например, тому самодовольному блондину в безупречном синем костюме. Этот богач, не стесняясь своей невежественности, громогласно хохотал, ухаживая за высокомерной брюнеткой, которая, кокетливо улыбаясь, потакала его выходкам. Меня охватило отвращение, и я тут же отвернулся от их столика, не удостоив вниманием остальных девиц. "Так, Мика, соберись, если хочешь вырваться из этой проклятой дыры," – прошептал я себе, кивком головы показывая Игорю Николаевичу свою готовность.

В ответ он торжественно провозгласил:

– А сейчас, в честь нашей очаровательной именинницы, прозвучит волшебная песня в исполнении Мигеля!

Оказавшись в эпицентре внутреннего хаоса, я вновь окинул взглядом зал. Гости продолжали свои беззаботные разговоры, и мне казалось, что никто не услышит меня. "Что ж, сыграю и покончу с этим," – решил я, начиная играть.

И полилась моя лучшая песня. Та самая, что была посвящена моему дедушке. В зале внезапно воцарилась тишина, и все взгляды, словно притянутые магнитом, обратились к сцене. Теперь мы поменялись ролями. Я игнорировал их, всецело отдавшись музыке, погрузившись в песню. В тот миг мне казалось, что зал опустел, и в нем остались лишь двое – я и мой дедушка, который с трепетом ловит каждое слово, слетающее с моих уст.

– Браво! – раздался крик, и мираж тут же рассеялся, уступив место гнетущей реальности. Открыв глаза, я увидел оживленный зал, где в центре уже кружились в медленном танце несколько пар.

Вдруг мой взгляд зацепился за светловолосую девушку в черном платье, одиноко сидящую за тем самым столиком, где я заметил пижона, вызвавшего во мне бурю негодования. Сейчас он танцевал с той брюнеткой, продолжая бесстыдно флиртовать. Девушка за столиком то и дело с грустью смотрела на него. Я сразу понял – она безответно влюблена в этого ловеласа. Рассматривая незнакомку, я вдруг ощутил острое желание увидеть ее улыбку, чтобы кто-нибудь пригласил ее на танец и стер неподдельную грусть, таившуюся в ее глазах, голубых, как волны океана. Не знаю, почему я решил, что они голубые, ведь она сидела довольно далеко. Но мне почему-то казалось, что именно этот цвет ей к лицу.

Закончив играть, я улыбнулся внезапно возникшей идее.

– Спасибо! – хриплым баритоном произнес я. В ответ раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Мой взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Как бы я ни старался, не мог отвести глаз. – А сейчас я хотел бы сыграть одну нежную композицию, что недавно пришла мне в голову. Эта песня посвящается всем одиноким дамам, которые сейчас грустят. Не грустите, прекрасные леди, жизнь одна, и нужно наслаждаться ею сполна! – Осмелев, зачем-то произнес я, надеясь увидеть улыбку на ее прекрасном лице. Она заметно отличалась от всех этих расфуфыренных гламурных дам, присутствующих на вечере. И больше всего меня удивило то, что она светилась чистой, неподдельной искренностью, без малейшего намека на высокомерие.

Я начал играть, не сводя глаз с незнакомки. Как только из моих уст полились слова, она заметно оживилась и, глядя прямо на сцену, вдруг улыбнулась мне. Этого было достаточно. В сердце что-то кольнуло. Мир вокруг замер, и в зале, да и во всей вселенной, остались только мы. Между нами словно возникла невидимая связь, и даже на расстоянии я чувствовал слабое биение ее сердца, бешено колотившегося в груди. Я бы так и смотрел в голубизну ее глаз, если бы нас не прервали, но ничто не вечно, и наш миг не исключение. Минута волшебства внезапно закончилась, и все кануло в Лету. Девушка отвернулась и наградила улыбкой того самого пижона, которого я возненавидел всем нутром. Потанцевав с брюнеткой, он неожиданно подошел к моей незнакомке, чтобы пригласить теперь ее на танец. Я до последнего надеялся, что она откажет, но она, конечно же, согласилась, чем низко пала в моих глазах.

"Расслабься, Мика, разве не этого ты хотел?" – пронеслось в голове, и от досады я сильнее обычного сжал гитарную струну, отчего раздался тяжелый, протяжный звук. Но, похоже, никто не заметил моей оплошности. Снова раздались аплодисменты и возгласы, а пара, не замечая прекращения песни, продолжала танцевать.

Мне стоило неимоверных усилий играть безразлично. В порыве гнева я исполнил еще несколько песен. К сожалению, все они были медленными, и парочка, отдавшись музыке, танцевала вплоть до самого финала. Моя злость теперь была обращена на ни в чем не повинную девушку. Похоже, она была безумно влюблена в своего кавалера, что теперь отчетливо читалось в ее прелестных глазах, и это меня взбесило. Я разочаровался в ней, ведь на миг подумал, что она не такая, как многие девицы высшего общества, но, видимо, ошибся. Впрочем, какая, в сущности, разница? Мне ли судить ее?

– Пустышка! – сказал я себе, закончив играть. Поклонившись гостям и сложив гитару в чехол, я спустился со сцены. Моя миссия была выполнена. Больше меня здесь ничего не держало. Оставалось только найти Игоря Николаевича, получить гонорар и дело с концом, чем я и занялся. Но у судьбы, должно быть, были другие планы на мой счет.

Начальника я обнаружил в вестибюле. Не обращая внимания на то, что о нем подумают, он мило беседовал с ярко накрашенной и вызывающе одетой рыжеволосой девицей, в голове у которой, как мне показалось, совершенно не было ума.

– О, Мика! – окликнул он меня. – Отлично выступил, молодец! – радостно улыбаясь, подмигнул мне Игорь. Девушка тоже заинтересованно окинула меня взглядом. – Ах да, позволь представить тебе мою спутницу. Это Рита, подруга нашей именинницы.

Девушка с нескрываемым интересом разглядывала меня. Ей, похоже, было все равно, с кем скоротать время.

– Рада познакомиться! Ты классно справился, и я, похоже, теперь одна из твоих фанаток, – произнесла она, пожимая мне руку.

– Спасибо! – бросил я, заостряя все свое внимание на Игоре Николаевиче. В данный момент мне не терпелось поскорее убраться отсюда, а остальное не имело значения.

– Я хотел бы поговорить с вами наедине, – сказал я ему. – Буду ждать в кабинете.

Извиняясь глазами, Игорь оторвал от себя девушку, которая снова, без всякого стеснения, прижалась к нему. Ее, похоже, нисколько не заботило то, что мой начальник в три раза старше ее.

– Иди, Мика, я сейчас подойду! – сказал Игорь, снова поворачиваясь к насупившейся Ритке. Не став ждать, когда он соизволит последовать за мной, я двинулся к кабинету. Что-то шепнув своей спутнице, Игорь вскоре последовал за мной.

– Милая девчушка, не правда ли? Но чересчур ветреная. Знаешь, а впрочем, неважно. Главное – красота, а остальное можно стерпеть, – хмыкнул Игорь, присаживаясь в кресло напротив меня. Еще бы мне не знать! Я прекрасно был осведомлен о похождениях Годунова Игоря Николаевича, что совершенно его не красило в моих глазах. Ведь начальник уже двадцать лет был женат и воспитывал троих детей, но был чересчур падок на красивых молоденьких женщин.

– Прости, Мика! Как только я увидел эту красавицу, то мгновенно забыл обо всем на свете, – сказал Игорь, открывая сейф, находившийся прямо под столом, за которым сидел. Достав оттуда конверт, он протянул его мне.

– Вот, держи! Честно, я его даже не вскрывал и не могу знать, сколько там, но, судя по выражению лица Обухова, день рождения удался на славу.

Я молча взял протянутый конверт и тут же положил его во внутренний карман куртки.

– Что, даже не посмотришь, что там? – проследив за мной взглядом, спросил Игорь Николаевич.

– Зачем? Для меня любые деньги будут во благо, вы же знаете, – ответил я, вставая. – А теперь, с вашего позволения, я пожалуй пойду. Спасибо за оказанное содействие и доброй ночи.

– Ладно, Бог с тобой! – Усмехнулся начальник. – Но завтра я тебя жду, как обычно, и да… – потирая переносицу, добавил он, – если надумаешь уходить, то заранее предупреди, хорошо?

– Обязательно, до скорого.

Покинув кабинет начальника и закинув гитару на плечо, я поспешил прочь из ресторана. Мне не терпелось вскрыть конверт и посмотреть, сколько мне насчитали за выступление, но я не хотел делать это перед Игорем Николаевичем. Хоть он и относился ко мне, как к сыну, и помог бы, если что, но мне было бы тяжело видеть на его лице сочувствие. Оставшись один на один со своими мыслями, я, наконец, усевшись в одиноко стоящее кресло в вестибюле, торопливо вскрыл конверт. Там оказалось всего пару тысяч рублей, что вызвало во мне негодование. А я ведь надеялся на чудо, но ему не суждено было случиться. Моя мечта так и останется мечтой из-за жадности Обухова, который, похоже, совсем не слушал и не обращал никакого внимания на неизвестного музыканта, который всего лишь хотел подарить чудесную музыку публике.

Двигаясь в сторону автобусной остановки и поглощенный неприятными мыслями, я не обращал ни на что внимания и, конечно, не сразу заметил девушку, одиноко сидящую на скамейке неподалеку от ресторана. Да я бы и прошел мимо, если бы не ее всхлипы. Остановившись, я прислушался и, понял, что она плачет. Я резко обернулся, встречаясь с голубыми, как волны океана, глазами той самой незнакомки, что никак не шла у меня из головы.

Глава 4

Лина

Мой день рождения, вопреки ожиданиям, превратился в кромешный ад. Стас, увлеченно воркуя с моей сестрой, будто забыл о моем существовании. Даже дерзкое платье, на которое я возлагала столько надежд, не спасало положения. Ритка, необходимая мне как воздух, бесследно испарилась. В итоге, к середине вечера, я оказалась в тягостном одиночестве. И вот, зазвучала медленная мелодия, и Стас, словно назло, пригласил Аллу на танец. Та, с хищной грацией, вцепилась в его руку и, начисто позабыв о моем празднике, поплыла в танце. Охваченная негодованием, я перевела взгляд на сцену и замерла, словно пораженная током, – меня пронзили зеленые глаза незнакомца. Зеленые – я почему-то знала это наверняка. Целую вечность, а может, и меньше, я бесцеремонно разглядывала его, а он, в свою очередь, с неподдельным интересом изучал меня.

Затем незнакомец совершил нечто совершенно немыслимое. Он посвятил мне песню – всего одно слово, словно говоря: "Не грусти". Пусть его слова и предназначались всем одиноким и печальным девушкам, но я точно знала: в этот час во всем зале такая была лишь одна – я. И, играя на гитаре, он продолжал смотреть только на меня, и в его взгляде я уловила отчетливый призыв: "Перестань грустить".

– Ангелина! Позвольте пригласить вас на танец? – Прозвучал мягкий баритон, голос, который я отчаянно мечтала услышать последние несколько лет.

Мгновенно оторвав взгляд от сцены, я уже через секунду забыла об обладателе этих невероятных зеленых глаз, каких мне никогда прежде не доводилось видеть. Сосредоточившись на шоколадно-карих глазах Стаса, я улыбнулась. В конце концов, он заметил меня! А наша всеобщая любимица Аллочка осталась не у дел, чему я ничуть не огорчилась.

– Буду только рада! – ответила я, поднимаясь. Едва он взял мою руку в свою, по телу пробежала дрожь, словно электрический разряд. Стараясь не выдать своего волнения, я молча обвила его шею, и мы слились в восхитительном танце под чарующую музыку.

Но это было лишь начало. Одна песня сменяла другую, а Стас ни на секунду не выпускал меня из своих объятий.

– Вы сегодня неотразимы, Ангелина! – неожиданно произнес он, повергнув меня в легкий шок. Стас никогда прежде не вел себя так. Всегда держался на расстоянии, давая понять, что я совершенно не интересую его как женщина. И вдруг, такое преображение… Это показалось странным, но я, ослепленная его обаянием, не придала этому значения. В свои тридцать три Станислав Громов достиг значительного положения в финансовых кругах, и меня нисколько не смущала разница в пятнадцать лет. Я знала Стаса еще будучи ребенком, так как раньше наши семьи дружили. Я всегда, сколько себя помню, стремилась завоевать его внимание, но все мои попытки оставались тщетными. А тут он сам, ни с того ни с сего, проявил ко мне интерес.

– Благодарю! – Пробормотала я вместо того, чтобы насторожиться.

– Это искренняя правда! – Словно подтверждая свои слова, Стас еще крепче прижал меня к себе, и мои губы оказались в опасной близости от его, вызвав трепет в груди и румянец на щеках.

Проницательный взгляд Стаса, конечно, не упустил этой реакции.

– О, Лина! – Протянул он. – Ты даже не представляешь, как на меня действуешь. Не терпится остаться с тобой наедине, но, увы, приличия требуют нашего присутствия здесь.

– Ну что вы! Я с радостью бы ушла отсюда. Люблю тишину и покой, – выпалила я, заливаясь краской. Шанс сблизиться с мужчиной моей мечты сам шел мне в руки, и я не собиралась его упускать.

– Другого ответа я и не ожидал услышать! – обрадовался Стас, опасно сверкая глазами, что снова заставило меня напрячься. – Как только закончится танец, я покину тебя, а ты немного задержись здесь. Потом осторожно проследуй за мной на веранду. Там я видел укромный уголок, где нам никто не помешает насладиться обществом друг друга.

Немного удивившись его нетерпению, я кивнула. Мне хотелось спросить, зачем такая скрытность, ведь и так понятно, что мы нравимся друг другу, но Стас уже исчез, подмигнув мне и указав направление к веранде. Схватив с подноса бокал шампанского, я одним глотком осушила его для храбрости, но напряжение и сомнения – идти или остаться – не отпускали. Мысленно досчитав до десяти, я все же последовала за ним, не подозревая, какое потрясение ждет меня впереди.

Выйдя на свежий воздух, я поежилась: в волнении забыла захватить куртку. Но разве это важно, когда вскоре встретишься с человеком, о котором могла только мечтать? В предвкушении я вошла на веранду и застыла, словно громом пораженная. То, что открылось моему взору, не поддавалось никакой логике.

Стас, облокотившись на перила, страстно целовал мою сестру, которая со всем пылом прильнула к его чувственным губам.

Слезы готовы были хлынуть потоком, и мне стоило неимоверных усилий сдерживать их. Загадочный пазл мгновенно сложился. Вот почему Стас внезапно проявил ко мне симпатию! Он просто хотел посмеяться над доверчивой дурочкой вместе с моей сестрой. Не удивлюсь, если это была ее идея. Ведь Алла всегда недолюбливала меня. "Что ж, я так просто не сдамся. Я докажу всем, а главное себе самой, чего стою. Стас еще будет бегать за мной и выпрашивать прощения", – решила я, разворачиваясь на своих десятиметровых каблуках, чтобы уйти, но не тут-то было. Парочка, конечно же, заметила меня. Ведь весь этот фарс был разыгран специально для одного зрителя – для меня.

– Лина? – Нервно хмыкнула моя сестра, притворяясь, что не узнает меня. – А мы тут со Стасиком решили немного развлечься. Хочешь составить нам компанию? Мы не против. Правда, Стасик? – Хохотнула она, а Громов лишь поддакнул ей, даже не думая извиняться.

Стирая слезы, брызнувшие из глаз, и отойдя от шока, я бросилась прочь от ресторана, не обращая внимания на отсутствие куртки и на свой жалкий вид.

– Ты что, думала, он вот так, по щелчку, станет твоим? – Крикнула мне вслед Алла. – Ну и дура ты, Линка, если хоть на секунду вообразила себе это!

– И правда, дура! – Тихо сказала я. – Но это лишь начало. Ты еще будешь бегать за мной, Стас, и я не я, если не заставлю тебя делать это, – уверенно вздернув подбородок и расправив помятое платье, я опустилась на скамейку неподалеку от ресторана.

Но от моей былой уверенности вскоре не осталось и следа. Обида и жалость к себе одержали верх, и слезы хлынули с удвоенной силой. Макияж был испорчен, платье – тоже, размашистые пятна туши обезобразили его. Как назло, рядом не оказалось сумочки с косметичкой и салфетками. "Впрочем, какая разница", – подумала я, размазывая остатки косметики по лицу.

– Не сидите долго на холоде, простудитесь, – вдруг с заботой произнес кто-то, нарушая тишину. Поддавшись сильному порыву послать обладателя мягкого голоса куда подальше, я убрала руки от лица и снова столкнулась со взглядом зеленых глаз, полных искреннего беспокойства. "Что за наваждение?" – подумала я, нацепив на лицо маску высокомерия. Сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать, а главное – видеть жалость и сострадание, особенно со стороны этого человека, который чем-то зацепил меня.

– Какая вам разница? Идите, куда шли, а я как-нибудь сама разберусь, что для меня лучше! – грубо ответила я, продолжая сидеть на скамейке, хотя уже сильно продрогла.

Мне казалось, что после моего выпада незнакомец уйдет, но он неожиданно остался рядом и снял свою коричневую кожаную куртку, протягивая ее мне. Ухмыльнувшись этому странному поступку, я хотела взять куртку, но гордость оказалась сильнее. Я лишь крепче сжала посиневшие губы, стараясь скрыть дрожь. Незнакомец хмыкнул, удивив меня еще больше. Я думала, он уйдет, но вместо этого, обойдя скамейку, оказался позади меня. Я напряглась, ожидая его следующих действий. В конце концов, мы здесь одни. Время перевалило за полночь, на улице ни души. Я его совсем не знаю, не понимаю, что у него на уме. Вдруг он маньяк или серийный убийца, поджидающий жертву после тяжелого дня? Но я ошиблась. Не успела я об этом подумать, как парень заботливо накинул свою куртку на мои плечи, и меня тут же окутало теплом. Затем он присел рядом и выжидающе посмотрел на меня, словно ожидая, что я скажу что-то правильное.

– Я бы ограничился одним "спасибо", – наконец произнес он, заставив меня почувствовать себя неловко. Он ко мне с добротой, а я демонстрирую свою стервозную натуру, которой у меня и в помине нет. "И кто ты после этого, Лина?" – Промелькнула мысль. И, что еще хуже, я знала ответ. В моем отце была именно такая черта, которую я всегда презирала.

– Прости! – Выдавила я, давая себе непоколебимую клятву никогда не быть копией своего отца. – Просто сегодняшний вечер пошел совсем не по тому сценарию, который я себе представляла.

– Не стоит зацикливаться на этом, – обронил незнакомец, потирая, вероятно, замерзшие руки. – Старайся думать о позитивном, и жить станет проще. – Поверь, я знаю, каково это. После дня, выматывающего душу, я запирался у себя в комнате, брал гитару и перебирал струны, вплетая из них новые, светлые мысли. Это как лекарство для сердца.

– Совет хорош, спору нет, – с тихим смешком отозвалась я, поражаясь собственной непринужденности в разговоре с незнакомцем. – Да вот только гитары у меня нет, да и талантом, как у тебя, небеса не наградили! – Я проследила за его руками, которыми он обхватил себя явно пытаясь согреться. – Может, всё же накинешь куртку? Мне как-то неловко злоупотреблять твоим вниманием. Холод – это последнее, о чем я сейчас думаю… Честное слово, совсем не мёрзну! – Солгала я, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. Но незнакомец, казалось, не собирался забирать свою вещь.

– Заметил! – Он улыбнулся уголком губ. – Тебе она сейчас нужнее, а я уж как-нибудь справлюсь. А насчет моих слов – подумай. Не обязательно повторять за мной. Переключить мысли можно, отыскав иную отдушину.

– Например? – С любопытством взглянула я на него.

Незнакомец замолчал, словно подбирая слова. Вздохнув, он устремил взгляд в небо, и на миг мне показалось, что ответа не последует. Но внезапно он заговорил, и тогда я ещё не знала, что эти слова навсегда врежутся в мою память.

– У каждого человека должно быть своё убежище. Любимое занятие, страсть… То, что не дает душе зачахнуть в печали и помогает обуздать терзающих демонов, – произнес он, поднимаясь. – Думаю, у тебя оно тоже есть… А если нет, то искренне желаю тебе его найти. – С этими словами он окончательно собрался уходить. И тут меня словно молнией поразило. В голову пришла безумная, дерзкая идея, и только этот таинственный незнакомец мог помочь мне воплотить её в жизнь.

– Постой! – Выкрикнула я, вскакивая.

– Уже нашла себе занятие? – С удивлением обернулся он.

– Эм… Нет, то есть, да! Ах, что же я… – В полном смятении я хлопнула себя по лбу. – У меня уже есть важный интерес в моей жизни! Я о другом! – Выпалила я торопливо, собирая в кулак остатки смелости, чтобы озвучить мысль, которая, несомненно, покажется полнейшим бредом.

– Ну, так о чём же? – спросил молодой человек, явно желая поскорее уйти.

– Эм… Ты сегодня прекрасно играл, а твой голос… поверь, никого не оставил равнодушным! – Выпалила я, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

– Спасибо, – ответил парень, бросая взгляд на часы. Он явно торопился, а я задерживала его. И то, что я собиралась сказать, было чистой воды безумием, но это был единственный выход, который я видела.

– Что-то ещё? – Спросил он, приподнимая тёмную бровь. "Сейчас или никогда", – пронеслось у меня в голове, и я решилась:

– Будь моим парнем! – Вырвалось у меня, и я на миг испугалась, увидев, как в его глазах вспыхнул настоящий, опасный огонь. И в тот же миг на нас обрушился ливень, о котором я даже не подозревала, когда сидела в одиночестве на скамейке.

Глава 5

Мика

Она выпалила это как гром среди ясного неба – предложила мне стать её парнем. В другое время я бы, наверное, расхохотался ей в лицо, но сейчас, продрогший до костей под ледяным дождем, я вдруг ощутил острое желание защитить её. И все из-за этих необыкновенных глаз, которые еще на вечере, словно магнитом, притягивали к себе. Особенной, с разбитым сердцем, сидящей в одиночестве на скамейке, оказалась та самая девушка, на которую я разозлился, когда понял, что она такая же пустая, как и остальные. Первым моим импульсом было пройти мимо, не заметив, но её потерянный вид заставил остановиться. Когда я увидел, что она дрожит от холода, не задумываясь предложил ей свою куртку. Гордая светловолосая незнакомка, конечно же, отказалась. Еще бы! Вся её сущность кричала о приторном гламуре и деньгах. Вместо того чтобы махнуть на неё рукой и уйти домой, я все же рискнул еще раз. И вот мы стоим под проливным дождем, не в силах сдвинуться с места. Я в полнейшем оцепенении, а она чему-то радуется. Впервые на этих красиво очерченных розовых губах заиграла настоящая, живая улыбка. «Так вот она какая…» – пронеслось в голове, и я напрочь забыл о том, что собирался спросить минуту назад. Отбросив это наваждение, я крепче сжал кулаки. «Эта девушка не для тебя, Мика, почему же ты просто не можешь отпустить её и уйти?» – разозлился я сам на себя. Нет, мне просто интересно. Любопытно узнать, почему такая девушка, как она, вдруг предложила мне стать её парнем. Что с ней не так? Вот в чем вопрос! Я всего лишь узнаю, а потом уйду. В этом ведь нет ничего страшного? – Размышлял я, замечая, как незнакомка вся дрожит, должно быть, от холода.