Заказ на любовь

Спустя четверть часа Его Высочество не выдержал, спросил:

– Леди Карина, что вы делаете?

Не видела, но почувствовала, как лорд Алиот вздрогнул и напрягся за спиной. Я же шикнула и, поведя плечом, протянула записи.

– Полагаю, с этим будет легче и веселее работать, чем просто писать исторические факты, которые прописаны в учебниках истории.

Доминик бегло пробежал глазами по строчкам, а я, не без удовольствия отметила, как меняется его лицо с искреннего недоумения на неподдельное восхищения.

– Вам стоит сменить профессию свахи на газетчицу, – тихонько хмыкнул маг, сминая неудавшиеся записи в комок. С кончиков его пальцев сорвался крошечный рыжий огонёк, который в одно мгновение подпалил бумагу, разгораясь в руках мужчины до небольшого пламени. Когда от черновиков ничего не осталось, Рэндалл отряхнул руки от пепла, и деловито поправил запонки на чёрной рубашке.

– Обязательно на досуге подумаю над вашими словами, – не поднимая головы отозвалась я, а кронпринц, упорно делая вид, что заинтересован записями, усмехнулся.

– Подумайте, – благосклонно кивнул маг, будто нарочно игнорируя сарказм в моём голосе. – Сочинять у нас неплохо получается.

"Ну что за невозможный мужчина? – мысленно скривилась, закатив глаза. – То ли хвалит, то ли издевается. Черт его разберёт", – однако собой я осталась вполне довольна. Объединив все вопросы, собранные Его Высочеством, мне удалось сочинить небольшую историю, в которую требовалось вписать верные варианты ответов. Вместо того чтобы решать "правильно или нет", получится эдакое сочинение. Да, возможно из-за сложности некоторых вопросов, не совсем верное в своей достоверности, но если представить всё в игровой форме и впоследствии зачитать работы вслух, то должно получиться весьма забавно. Даже если девушки не будут знать точного ответа на вопрос, то вписав в пустые строчки свои домыслы, у каждой из них получится своё видение на историю. Нам же лишь останется выбрать сочинение, максимально приближенное к реальным событиям, при этом не умаляя творческие способности остальных конкурсанток. По крайней мере, такой подход к первому отборочному этапу должен хоть немного, но разрядить обстановку и позволить претенденткам немного расслабиться.

Покидая кабинет кронпринца, я чувствовала себя очень странно. За столь короткое время столько всего произошло, и страшно было представить, что будет дальше. Да и принц Доминик оказался совершенно не таким, каким я его себе представляла. Прежде мне казалось, что эти люди находятся на совершенно другом уровне, были недосягаемы для простых граждан. За свою жизнь мне вряд ли бы довелось пообщаться с кем-то из монаршей семьи просто так в весьма непринужденной обстановке. Что Его Величество, что Его Высочество – оба оказались весьма приятными мужчинами. Не только во внешности, но и в общении. Даже бы сказала, что они оказались наиболее приземленными, чем многие хорошие знакомые, это не могло не радовать.

– Господин маг, можно всего один вопрос? – шепнула, когда стражники закрыли за нами двери и приняли свои исходные позиции.

– Если только один, – улыбнулся лорд Алиот, подставляя локоть для опоры. Я не возражала, показательно улыбаясь, и понимая, что этот чертов этикет уже кое у кого в печенках сидит. Но, как мы уже определились, при посторонних нужно тщательно создавать видимость партнерских отношений. Даже при королевской страже, ведь, как известно, мужчины сплетники куда хуже, чем женщины.

Подцепив Рэндалла под локоть, аккуратно приподняла пышные юбки, дабы не споткнуться. Все по тем же правилам хорошего тона, даже если такое произойдет, мужчина обязан удержать даму от падения. В благородстве королевского мага я не сомневалась, но выслушивать едкие замечания в свой адрес не хотелось.

– У Его Высочества есть какой-то артефакт, позволяющий увеличить его силу?

– С чего вы взяли? – нахмурился он, косясь в мою сторону.

– Просто любопытно, – пожала плечами, а затем, не выдержав, добавила: – Подумала, нормальный человек вряд ли сможет спрыгнуть с девушкой со второго этажа, при этом не сломать себе ноги и позвоночник.

Маг разразился громким смехом. Я аж остановилась от такого бурного проявления эмоций, не совсем понимая, что сказала такого смешного.

– Прошу прощения, – видя, как начинаю хмуриться, пошел на попятную Алиот, всё ещё продолжая улыбаться. – Спешу разочаровать, ни один артефакт в наше время не способен повлиять на физическую силу в таком объеме, какая есть у наследного принца. Конечно, если это только не благословение, полученное королевской семьей много веков назад. Дабы венценосные особы не только на троне сидели, но и защищали своих подданных. В том числе свах от столкновения с бывшими фаворитками, – задумчиво протянул он, многозначительно поглядывая на меня. Хоть лицо его в одно мгновение стало серьезным, его золотые глаза продолжали смеяться.

Я же едва удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по бедру с досады. Наверно этот прыжок всё-таки что-то отбил в моей голове, раз забыла о легенде, в которой Бог Солнца, наградил королей этой страны своей силой защитника. Из века в век невероятные физические способности передавались сыновьям правящих монархов. Наши короли прослыли едва ли не народными героями: то дракона победят, то ещё какую нечисть одолеют. Но со временем дар Бога Солнца стал чем-то обыденным, и красивая легенда была забыта. Сейчас никто даже не обращает внимание на силу королей, превышающую силу обычных мужчин в четыре раза. Ну есть и есть, что такого-то? Магам ведь и жрецам никто ведь не удивляется. Наоборот, было бы странно, если бы род, оберегающий эту страну на протяжении стольких времен, не был бы вознагражден за заслуги перед родиной. Мир меняется, люди кочуют туда-сюда, и только семья Эрраи неизменно правит этими землями вот уже двенадцать поколений.

– Всё новое – хорошо забытое старое, – ничуть не смутилась я. – Раз благословение Всевышнего всё ещё действует, то это значит, что Солнце не забыл свой мир, и страну ждет процветание, как минимум еще следующее поколение.

– В чем-то вы правы, госпожа Рэгл. Но не следует во всём полагаться на богов. Кто знает, в какой момент им наскучит игра в благодетелей?

– Говорите так, будто кто-то из богов лично Вас обидел, – покачала головой, стараясь, чтобы фраза прозвучала как шутка. Но улыбка тут же пропала с лица, стоило мне заметить, как потемнело лицо мужчины, а губы сжались в тонкую линию, выражая недовольство.

Даже так?, – искренне изумилась я, во все глаза глядя на мага, который сейчас напоминал каменное изваяние. Чувство самосохранения работало безотказно, и развивать тему дальше не стала. Во-первых, мы не настолько близки, чтобы откровенничать, во-вторых, там может какая-то трагическая история, а я ковырнула старые раны. Каким бы грубияном в общении не был господин королевский маг, соли для него мне было жаль.

Оставшуюся дорогу мы преодолели в полной тишине. Около комнаты Рэндалл откланялся и, развернувшись на каблуках, стремительно унесся по коридору. Несмотря на то, что у меня на душе скребли кошки и дико хотелось за что-то извиниться, я, прикусив нижнюю губу, буквально заставила себя отвернуться от удаляющейся фигуры. Быстро, пока не передумала, зашла в Изумрудную Комнату. Уже оказавшись за дверью, с тяжелым вздохом сползла вниз, устроившись на мягком ковре и напряженно массируя виски пальцами. Вроде умом понимала, что ничего не сделала, но чувство всё равно было такое, будто меня окунули в холодное болото.

Мотнула головой, мысленно приказывая себе успокоиться, в конце концов, я не должна чувствовать за собой вины, ведь мои слова могли угодить в цель абсолютно случайно. Решительно поднявшись, сделала несколько круговых вращений, разминая шею. Подойдя к большому зеркалу, подмигнула своему отражению, мол, всё у нас с тобой будет хорошо, а затем, не выдержав, скорчила смешную рожицу. Мама бы отругала за такое поведение, но, оставаясь наедине с собой, так не хотелось погружаться в мрачные мысли. Так что приходилось отдаляться от норм приличия и просто выпускать эмоции наружу.

Такой способ контроля эмоций, в свое время, мне подсказал библиотекарь в пансионате. Как сейчас помню: суровая с виду женщина с седыми, затянутыми в тугой пучок, волосами и маленьким пенсне, держала в дисциплине и страхе весь пансионат. Начиная от девушек и заканчивая директором. Мадам Розетт Лумфорт никогда не кричала, никто даже ни разу и не слышал, чтобы она хоть как-то повышала голос. Но от одного её тихого, холодного: Юные леди, достаточно замирали не только юные леди, но и пожилые лорды. В библиотеку мы едва ли не на носочках ходили, боясь издать лишний шум. К слову, раз в три месяца, мадам Лумфорт брала выходной и на целый день уходила в преподавательское крыло, где отдыхали учителя. Гулять там по коридорам ученикам не возбранялось, к тому же, идти оттуда до лекционных залов было куда ближе, чем от ученического крыла.

Вот и мы с девочками однажды решили срезать путь, дабы не опоздать на занятия. Но, естественно, вовремя мы туда не явились, ибо узнать о том, как наша холодная, безэмоциональная библиотекарь разговаривает сама с собой на разные лады, отвечая себе писклявым, как у ребенка голосом, оказалось настоящим открытием. Конечно же, нас в качестве невольных зрителей засекли, но надо отдать мадам должное – она даже бровью не повела, глядя на наши вытянутые лица и неэстетично приоткрытые рты. Гордо вскинув подбородок сказала лишь: Чтобы поддерживать дисциплину в других, нужно выработать эту дисциплину в себе. Однако стрессы и дурное самочувствие плохо сказываются на саморазвитие. Впоследствии мадам Лумфорт поделилась, что самый лучший способ снять напряжение – это высказать все свои проблемы и переживания самому себе. Именно рассказать о них вслух, а не просто подумать. Потому что, говоря о них, можно довольно-таки быстро найти способ их решения. Да и вообще, приятно порой поговорить с умным человеком.

Потянувшись за серебряным колокольчиком на столике, тихонько тряхнула его. На мелодичный звон через пару минут раздался стук в дверь.

– Госпожа, звали? – улыбнулась Грейс, заходя внутрь.

– Будь так любезна, принеси нам кофе и что-нибудь перекусить.

– У вас есть планы на вечер? – полюбопытствовала она, склонив голову к плечу. Рыжая прядь волос выбилась из тугой косы и мягким локоном легла на глаз. Эдельф нервно дунула на неё, но та лишь немного сместилась на лоб. Я хмыкнула, наблюдая за тем, как девушка раздраженно заправляет её обратно в прическу.

Сев в кресло и закинув ногу на ногу, подперла щеку кулаком. Немного подумав, угрюмо качнула головой.

– Ничего конкретного. Будем наблюдать за нашими конкурсантками. Решать что-то до первого этапа отбора просто-напросто бессмысленно. Тем не менее не мешает пообщаться с ними поближе, – убрав руку, серьезно взглянула в удивленные зеленые глаза девушки. – Будет возможность, подружись с камеристками. Особое внимание удели леди Энджелине Дюссо и леди Корделии ван Блер.

– С ними уже какие-то проблемы? – осторожно уточнила Грейс, делая нерешительный шаг ко мне и, дождавшись одобрительного кивка, села в кресло напротив.

Я покачала головой и устало потерла виски. Вряд ли ей известно, что леди Дюссо являлась фавориткой Его Высочество, учитывая с его же слов, что отношения с ней были разорваны. По крайней мере, со стороны Доминика. На что может быть способна эта девушка – я не знала, но смею предположить, что на многое. Судя по тому, что мне довелось видеть сегодня, бывшая любовника кронпринца была немного расстроена столь скорому расставанию. Полагаю, что девушка уже давно метила в жены, и то, что у неё за раз появилось столько соперниц не могло не огорчать.

– Не совсем, – уклончиво ответила я, криво усмехнувшись. – Но на данный момент они вызывают больше всего беспокойства.

Грейс понимающе кивнула и, клятвенно пообещав, что аккуратно разузнает обо всём у горничных, которые работают в крыле девушек, убежала на кухню за едой. Задумчиво постучав пальцем по щеке, поднялась с кресла и, найдя на туалетном столике свою шкатулку с украшениями извлекла оттуда золотой медальон. Подцепив ногтем тугую застежку, не без труда открыла маленький кулончик: с одной стороны яркий аметист, с другой круглое зеркальце. Камень в перстне на моем пальце мягко засветился, распознав своего собрата, а аметист в медальоне ответил ему радостным блеском. На секунду в зеркале отразился мой подбородок и мочка уха, с покачивающейся серьгой, но как только рука опустилась вниз, то в медальоне отразилась вся комната. Удовлетворенно кивнув, сжала кулон в ладони, и свечение в перстне погасло – связь артефактов прервалась.

Эдельф вернулась в комнату где-то через полчаса. К тому времени я успела переодеться в темно-зеленое бархатное платье и привести волосы в порядок. По телу прошла дрожь, и я, зябко поежившись, накинула на плечи шаль.

– Вам холодно? – удивленно спросила Грейс, ставя поднос на столик. Бросив косой взгляд на закрытое окно, уточнила: – Мне следует развести камин?

– Не нужно. Кстати, возьми, – кивнула на медальон, лежавший на столике, и пояснила: – Если что-то произойдет, всегда можешь связаться со мной через зеркало в нем. Откроешь его, и активируется аметист в моем перстне, – демонстративно помахала рукой, привлекая внимание к камню.

Удивление на лице сменилось сосредоточенной задумчивостью. Как я совсем недавно, Грейс ногтем открыла тугой замочек и внимательно посмотрела на мою руку – аметист в перстне засветился пурпурным огнем.

– А в обратную сторону он работает?

Я лишь покачала головой. Когда-то я действительно хотела, чтобы у меня было два одинаковых кулона, с благословленными Богиней Амией камнями. К сожалению, когда мастерили артефакт, аметист оказался ничтожно малого размера, и на второй медальон материала просто-напросто не хватило. А чтобы магия подействовала как надо, требовалась некая отражающая поверхность, например, зеркало. Однако, в перстень невозможно внедрить зеркало, не привлекая внимания, поэтому пришлось ограничиться лишь одной частью.

Созидание было наукой весьма неустойчивой и безостановочно требовало каких-то нюансов и кучу факторов, отвечающих за качество работы. Проблема была именно в том, что минералы, драгоценные и полудрагоценные камни были пригодны лишь в том случае, если были благословенны и освещены в храмах богов. Чисто с физической точки зрения, этой магией нельзя было пользоваться в той мере, в какой пользовались ей мы. Но благодаря исследованиям и особенностям самого материала, можно было создать нечто эдакое. Так, например, пять лет назад появились лампы, питаемые энергией горной породы фульгурита и лунного камня. Фульгурит – порода образовавшаяся естественным путем вследствие мощного удара молнией. А вот лунный камень – был благословлен небесной богиней Шуей, сохраняя в себе магию грозового неба. Благодаря многочисленным опытам, методом проб и ошибок, а также развитию физики и химии, у нас и появились приборы, способные на короткое время осветить помещение без использования канделябров и каминов. Лампы красиво оформляли, превращая их напольные или подвесные светильники, а те, что брали энергию от камней поменьше, даже носили с собой. Кажется, их назвали фонариками.

Но было два минуса. Первый – это цена, благословение камней и их дальнейшая обработка требовала, как минимум, два месяца беспрерывной работы. Мастера за одну единственную лампу брали с три короба. Второй минус – их недолговечность. Если изготовление лампы занимало пару месяцев, то их действие длилось всего три месяца, пока взаимная энергия фульгурита и лунного камня не сожжет друг друга изнутри. Но созидатели работают над этим, пытаясь продлить эффект, при этом, не теряя свойств артефакта. Однако кратковременное действие ламп никого не останавливает, и отдельные слои общества продолжают их заказывать. Признаться, мне тоже хотелось иметь свой личный светильник, чтобы читать вечерами, но я девушка терпеливая и могу подождать, пока артефакт войдет в обиход и снизит свою цену.

Вот и на мой аметист нашлось своё применение. Так как богиня Любви была девушкой популярной, и ей часто приходилось контактировать через посредников вроде меня, то и благословенные ею камни имели свойства отдаленной связи. А в комбинации с отражающей поверхностью, связь давала возможность не только услышать, но и увидеть собеседника.

– Клянусь, я буду обращаться с ним осторожно, – Грейс склонила голову в поклоне, сжимая в пальцах кулон.

– Очень надеюсь, что не найдется повода воспользоваться им, – голос получился необычайно серьезным, и я поспешила разбавить его улыбкой. В конце концов, мы не рассчитываем на нашествие наемных убийц. А сами претендентки вряд ли будут поджидать друг друга с ножом за спиной.

Глава 10

Проследим за принцами…

Звонкий лязг мечей эхом разносился по Зеркальному залу. Двое мужчин двигались по кругу, делая в сторону друг друга бесхитростные выпады. Шуточный бой без цели кому-либо навредить превратился в изящный танец. Соперники будто нарочно провоцировали друг друга, красуясь и фехтуя шпагами так, будто те ничего не весили. Доминик был выше и массивнее и атаки производил настолько точные и стремительные, что не оставалось сомнений: не тренируйся он с родным братом, тот бы уже истекал кровью от полученных ранений. Маркус был более утонченным, гибким и ловким и предпочитал оружие дальнего боя…

Бросив быстрый взгляд на одно из многочисленных зеркал, второй принц отпрыгнул прежде, чем брат коснулся лезвием кортика его шеи. Мягко приземлившись на корточки, Маркус резво откатился в сторону, а метко брошенный кинжал с громким лязгом ударился об пол.

– Это не честно! – взвыл он, с осуждением глядя на ухмыляющегося наследника престола. – Пользуешься грязными методами, братец.

Опустив шпагу, Доминик вытер рукавом тренировочной рубашки пот с лица. Светлые пряди потемнели от влаги, между тем как тёмные волосы Маркуса стали виться ещё сильнее.

– Брось, я знал, что ты увернешься, – губы кронпринца дрогнули в улыбке, а медового цвета глаза ехидно сощурились. – Если меня разорвут на отборе, то трон достанется тебе.

Парень недовольно фыркнул и сел прямо на пол, скрестив ноги на манер восточных монахов. Доминик садиться не стал, прислонился к одной из зеркальных стен и блаженно выдохнул, ощущая приятную прохладу на своей, разгоряченной после тренировок коже.

– Не шути так. Если займу трон, то Алендор ввергнется в настоящий хаос.

– Именно поэтому я с раннего детства тебе твержу: учись, учись и ещё раз учись.

Закатив глаза, второй принц слегка повернулся к брату, не понимая, говорит ли тот серьёзно, или вновь отшучивается.

Все вокруг прекрасно знали, что Маркус взойдёт на престол лишь в случае скоропостижной кончины кронпринца, но это было не его место. Вот Доминик – да, он был рождён, чтобы стать королём, и никакие небесные силы не могут этого изменить. Хорошо, что сейчас они живут в мирное время, и больше не осталось глупцов, способных нанять ассасинов для устранения наследника.

Лет двенадцать назад не только кронпринц, но и сам Маркус чуть не погибли от клинков наёмных убийц. Тогда ассасины пробрались во дворец через дымоходную трубу прямиком в комнату Маркуса. И лишиться бы Алендору второго наследника, если бы не детский каприз, и желание младшего принца, чтобы старший брат уберёг его от подкроватных монстров. А Доминик, ну… После смерти матери он стал плохо спать, засыпал всегда где-то к середине ночи и просыпался с первыми лучами солнца. Прошло много лет, а Маркус до сих пор невольно вздрагивает: от собственного истошного крика, от угрожающего блеска лезвия и от тошнотворного запаха крови, когда убийца оставил глубокую рану на лопатке брата. Крупно повезло, что за дверьми были хорошо обученные рыцари, и Доминику не пришлось долго обороняться, защищая восьмилетнего Маркуса. Впрочем, можно ли назвать везением то, что после ранения наравне с сильным потрясением он почти на две недели слёг с лихорадкой? Принцы с юного возраста обучались владению оружием, воспринимая это, как данность, однако, после вот такого вот покушения – это стало первой необходимостью. Ради блага друг друга.

Маркус никогда и не рассматривал тот вариант, что брата однажды может не стать, и тогда ему самому придется занять трон. Просто в голове не укладывалось, что такое может произойти. На протяжение многих лет в их семье рождался лишь один ребенок, который и должен был стать следующим королем. Отец считал благословением небес, что, в кои-то веки, у королевства появилось целых два принца. А вот Маркус считал это настоящим проклятьем, ведь, так или иначе, все кронпринцы и короли подвергались большой опасности. Большинство из них умерло в довольно молодом возрасте, едва успев оставить потомство.

Брата он любил, пожалуй, даже слишком сильно. Доминик был его лучшим другом, и Маркус был готов на многое, лишь бы тот беспрепятственно надел на голову корону. Кронпринц сильный и умелый, и, наверно, не осталось в мире ничего такого, с чем бы он не мог справиться. Хотя… Нет, с одним он действительно справиться никак не мог. Женитьба. Это слово пугало не только Маркуса, но и всех представителей монаршей династии. Ведь фраза "долго и счастливо" могла относиться к кому угодно, но только не к семье Эрраи. Ни один правитель не состарился вместе с супругой, ни один не был счастлив в браке… Словно по какому-то злому року, все королевы Алендора очень рано уходили из жизни, порой, из-за самых нелепых причин. Их пра-пра-пра-прабабка поскользнулась в купальне и ударилась головой, пра-прабабка упала с лошади, бабушка так и вовсе пошла нетрезвой купаться в озере и в воде ей свело ногу, матушка же не отошла от вторых родов и слегла с лихорадкой, которую, увы, не смогла преодолеть.

Маркус не помнил мать, убеждал себя, что всё в порядке, что просто-напросто не имеет права скучать по ней. Доминику досталось больше, ведь он пробыл с ней вплоть до его рождения. Да, Маркус винил себя в смерти матери. Пусть все говорили, что в том нет его вины. Но в глубине души знал, что каждый хоть раз задумывался о том, что если бы он не родился, то, возможно, королева осталась бы жива. Но порой, когда задумывался об этом настолько, что на глазах выступали слезы, а горло душил душераздирающий крик, ему казалось, что матушка была рядом. Гладила его по голове невесомой призрачной рукой, бесшумно шептала что-то успокаивающее и улыбалась настолько светло, что в те ночи кошмары обходили Маркуса стороной.

– Я-то учусь, – фыркнул второй принц, ковырнув острием шпаги мраморный пол. – А вот тебе, когда станешь королем, не помешает изменить закон. Смысл жениться в двадцать семь? Да еще и в собственный день рождение? А если я вообще захочу жениться в двадцать пять или, скажем, вообще не захочу жениться?

Доминик расхохотался.

– Твое право, – сквозь смех произнес он, хлопнув брата по плечу. – Но поскольку я всего лишь принц, то готов взять на себя это тяжкое бремя до поры до времени.

– Женился бы на Энджелине и не нужно было бы никакого дурацкого отбора, – пробурчал Маркус, с трудом поднимаясь. Время тренировки подходило к концу, и самым лучшим вариантом было не попадаться на глаза претенденткам на роль будущей королевы.

Доминик грустно усмехнулся и, взлохматив темные волосы брата, беззлобно произнес:

– Дурак ты, братишка. Вырастишь – поймешь.

– Эй! – недовольно воскликнул парень с искренним возмущением глядя на наследника престола. – Я больше не ребенок! Я рыцарь! Я… Я принц, в конце концов!

– Ты мой младший брат, – сказал, как отрезал, и Маркус, собираясь разразиться очередной бессвязной речью, замолк. Просто не нашел, что возразить. В конце концов двадцать, это не двадцать семь. Даже если исполнится пятьдесят лет, и он обзаведется семьей, для Доминика он все равно останется младшим. – Любовница – это далеко не жена. Любовниц может быть сотни, а жена всего одна. То же самое и с королевой. Если бы отец женился второй раз, признал бы ты её своей мачехой? – немного подумав, Маркус кивнул, Доминик улыбнулся. – А королевой Алендора?

Поразмыслив, молодой человек честно признал:

– Нет. В новом поколении может быть лишь одна королева.

– То-то же, – подняв вверх указательный палец, кронпринц погрозил брату. – Любовницу ты выбираешь телом, а жену – душой. Не желаю, чтобы мой народ страдал лишь из-за того, что их король не смог найти общего языка со своей женой.

Помолчав, Маркус тихо осведомился:

– Не боишься? Ну… Брать на себя ответственность за выбор будущей королевы?

Доминик разулыбался пуще прежнего.

– Конечно, боюсь. Но у меня хорошее предчувствие на этот счёт. В конце концов, мне представился шанс самому выбрать свою судьбу, которую так любезно подкинули госпожа Рэгл и Рэндалл.

Не удержавшись, Маркус фыркнул, еле сдерживая смех.

– Ага, подкинули… Веером. Целых семь штук. Как делить-то будешь?

– По одной на каждый день недели, – отшутился наследник, а затем, посерьёзнев, уже совсем другим тоном произнёс: – После стандартных процедур отбора, мне действительно в течение месяца придётся уделять внимание каждой из леди, – Доминик закатил глаза, повторяя недавний жест брата. – Точнее, общаться придётся с теми, кто останется в отборе.