«На пределе»

— Мне нравится, — прошептала она.

— Что?

— Быть твоей девушкой.

Дамир прищурился. В его глазах вспыхнули знакомые озорные искры.

— Повтори.

Она тут же открыла глаза.

— Даже не надейся.

— Зеленоглазая.

— Нет.

— Я записать не успел.

София засмеялась, вывернулась из его рук и поднялась с кровати.

— Всё. Мне в душ.

— Куда?

— В душ.

— Зачем?

Она обернулась.

Дамир лежал, откровенно довольный собой. Одеяло сползло до бёдер, обнажая его грудь, его плечи, его руки — сильные, покрытые тонкой сеткой вен. Он выглядел как человек, который только что выиграл в лотерею.

— Потому что люди иногда моются.

— Странная привычка.

София нашла на полу его футболку и натянула на себя. Ткань была мягкой, пахла им — терпким, тёплым, знакомым.

Дамир моментально перестал улыбаться.

Его взгляд медленно скользнул по ней. От её босых ног. По открытым бёдрам. По ткани, которая облегала её тело. Выше. К её лицу.

— Что?

— Ничего.

— Вот именно таким голосом мужчина говорит «ничего», когда очень даже что-то.

— Оставь футболку.

София посмотрела на себя. Потом на него.

— Себе?

— Угу.

— Почему?

— Тебе идёт.

Она улыбнулась. Внутри разливалось тепло. Счастье. Что-то лёгкое и головокружительное, как шампанское.

— Посмотрим.

— Это значит «да»?

— Это значит «я пошла в душ».

Дамир потянулся к ней. Его рука почти коснулась её бедра.

София успела отскочить.

— Даже не думай.

— Я ничего.

— Я тебя знаю.

— Всего ничего.

— Уже достаточно.

Она закрыла за собой дверь ванной, всё ещё улыбаясь. Прислонилась спиной к прохладной двери. Сердце колотилось. Щёки горели.

И только оказавшись одна, посмотрела на себя в зеркало.

Щёки порозовели. Волосы растрёпаны. На губах — совершенно глупая счастливая улыбка. Глаза блестели так, будто внутри горел свет.

София коснулась отражения кончиками пальцев. Провела по губам. По щеке.

Она действительно была счастлива.

Не спокойно.

Не правильно.

Не разумно.

А так, что всё внутри будто светилось. Так, что хотелось смеяться без причины. Так, что мир казался ярче, чем был вчера.

И именно поэтому где-то глубоко под рёбрами продолжал жить страх.

Пожалуйста, пусть это не закончится.

---

Когда София вышла из душа, в квартире пахло горелым.

Она остановилась посреди коридора. Принюхалась. В воздухе висел едкий запах жжёного масла, дыма и чего-то, что когда-то, возможно, было едой.

— Дамир?

— Всё нормально!

Она закрыла глаза.

Если мужчина кричит из кухни «всё нормально», значит, почти наверняка ничего не нормально.

София быстро прошла туда.

Дамир стоял возле плиты со сковородой в руке. На ней лежала яичница. По крайней мере, Софии хотелось верить, что когда-то это была яичница. Теперь она выглядела как обугленный археологический артефакт. Чёрный. Сморщенный. Издающий тонкую струйку дыма.

София молча посмотрела на сковородку. Потом на Дамира. Потом снова на сковородку.

— Что?

— Ты хотел меня отравить?

— Она немного пережарилась.

— Немного?

— Отвлёкся.

— На что?

Он посмотрел на неё. Медленно. От её влажных волос, лежащих на плечах, до босых ног. От его футболки, которая облегала её тело, до её лица.

София только сейчас поняла, что всё ещё в его футболке. Что влажные волосы прилипли к шее. Что капли воды всё ещё блестят на коже.

— А.

Она сложила руки на груди. Но это не помогло — только приподняло ткань, открывая больше.

— Не надо делать меня виноватой в убийстве завтрака.

— Я ничего не сказал.

— У тебя всё лицо сказало.

Дамир улыбнулся.

— Садись. Сейчас сделаю другую.

София забрала у него сковороду. Их пальцы соприкоснулись. Коротко. Но этого хватило, чтобы по коже пробежал разряд.

— Нет уж.

— Не доверяешь?

— Тебе — иногда.

Она выкинула испорченную яичницу в мусор. Сковорода звякнула о край ведра.

— Еде после встречи с тобой — никогда.

— Обидно.

— Переживёшь.

София достала новые яйца. Разбила одно. Потом второе. Желтки растеклись по горячей поверхности, зашипели. Она потянулась за лопаткой.

Чувствуя на себе его взгляд. Постоянный. Тёплый. Как будто он не мог — не хотел — отвести глаза. Оглянулась.

— Что?

— Ничего.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Вот так.

— Конкретнее.

— Дамир.

Он подошёл ближе. Она слышала его шаги — медленные, уверенные. Чувствовала, как сокращается расстояние. Как воздух между ними становится плотнее.

Он остановился у неё за спиной. Так близко, что она чувствовала тепло его тела. Запах его кожи. Его дыхание на своей шее.

София почувствовала его ладони на своей талии. Тёплые. Уверенные. Они легли именно туда, где были нужны. Где хотелось.

— Не мешай.

— Я помогаю.

— Чем?

— Морально поддерживаю.

— Мне не нужна моральная поддержка, чтобы пожарить яйца.

Его губы коснулись её шеи. Легко. Едва касаясь. Но этого было достаточно, чтобы по всему телу пробежала дрожь.

София замерла. Лопатка застыла в воздухе.

— Дамир.

— Мм?

— Я серьёзно.

Ещё один поцелуй. Чуть ниже. У самого основания шеи. Там, где кожа была особенно чувствительной.

Она закрыла глаза. Пальцы сжали ручку лопатки.

— Яичница.

— Что?

— Сгорит.

— Ты сказала, что умеешь готовить.

София повернулась к нему. В её глазах горело возмущение. Но не только. Там было что-то ещё. Что-то, что она уже не пыталась скрыть.

— Ты специально?

— Что?

— Ты невозможный.

— Вчера тебя это не останавливало.

Она хотела что-то ответить. Что-то резкое. Что-то, что вернуло бы контроль. Но Дамир поцеловал её.

И она забыла.

Всё.

София ещё секунду помнила про плиту. Про яичницу. Про то, что нужно выключить огонь. Потом забыла. Совсем.

Потому что в этом поцелуе опять было что-то новое.

Не та почти болезненная страсть, которая сорвалась между ними ночью после слишком долгого ожидания. Не голод, который рвал их на части. Не отчаяние, которое заставляло впиваться друг в друга, будто это последний раз.

Сейчас они улыбались друг другу прямо между поцелуями. Уголки губ касались. Дыхание смешивалось. Никто никуда не торопился. Никто никому ничего не доказывал.

Просто было невозможно не касаться. Не целовать. Не чувствовать другого рядом. Как будто они были созданы для этого. Для этого утра. Для этого момента. Друг для друга.

София отстранилась на мгновение. Её губы припухли. Глаза блестели.

— Завтрак.

— Выключи плиту.

— Ты далеко стоишь?

Дамир протянул руку и повернул выключатель. Не глядя. Не отводя от неё глаз.

— Всё.

— Очень предусмотрительно.

— Я быстро учусь.

Она рассмеялась.

Следующий поцелуй оборвал смех. Дамир подхватил её за талию и усадил на край кухонной столешницы. Прохладный камень коснулся её бёдер через тонкую ткань футболки. Она оказалась выше него. Теперь она смотрела на него сверху вниз.

— Ты с ума сошёл, — прошептала София, но в её голосе не было ни капли возмущения.

— Поздно выяснила.

— Мы собирались завтракать.

— Будем.

— Когда?

Он посмотрел ей в глаза. Прямо. Без тени улыбки.

— Потом.

София сама притянула его ближе. Её пальцы запутались в его волосах. Его руки легли на её бёдра, сжимая, притягивая, сокращая и без того крошечное расстояние.

И в этот раз всё между ними оказалось совсем не похоже на ночь.

Ночью они словно наконец позволили себе сорваться после недель сопротивления. Ночью были голод, отчаяние, неверие в то, что это наконец происходит. Ночью они впивались друг в друга, будто боялись, что это сон и они вот-вот проснутся.

Сейчас в каждом прикосновении было другое чувство.

Радость.

Осознание.

Ты мой человек.

Я выбрала тебя.

Ты выбрал меня.

И почему-то от этого близость становилась ещё сильнее. Ещё глубже. Ещё невозможнее.

Софии хотелось смотреть ему в глаза. Хотелось видеть, что он тоже улыбается. Хотелось запомнить его именно таким — счастливым, живым, без тяжести прошлого в выражении лица. Без тени того мужчины, который привык закрываться от всего мира.

На несколько минут перестало существовать всё.

Учёба. Время. Город. Даже страх, который сидел внутри с самого пробуждения. Даже вопросы, которые ещё вчера казались важными.

Остались только они.

Он стоял между её коленями, и она чувствовала, как его руки скользят по её ногам — медленно, не спеша, будто он запоминал каждый изгиб. Пальцы задержались на внутренней стороне бедра, где кожа была особенно нежной, и она задрожала.

Он наклонился и поцеловал её — глубоко, неторопливо, так, что время перестало существовать. Она ответила, обхватив его ногами, притягивая ближе, чувствуя сквозь одежду тепло его тела. Его руки легли на её талию, потом выше, к лопаткам, и она выгнулась навстречу, когда его губы спустились к её ключице, к ямке у основания шеи, туда, где пульс бился часто-часто.

Она отстранилась на секунду и быстрым движением сняла футболку. Дамир любовался, открыто, нагло. Любовался так, будто хотел запомнить каждый миллиметр её тела. Он целовал её плечи, грудь, живот — будто открывал заново. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая к себе, шепча его имя, а он отвечал ей тихим стоном, от которого у неё подгибались пальцы на ногах.

Когда он вошёл в неё, она вцепилась в край стола, и яблоко покатилось, упало на пол, но никто не обратил внимания. Движения были медленными, глубокими — не спешка, а танец, в котором каждое движение имело значение. Её дыхание сбивалось, мир сужался до этого стола, до этого мгновения, до него внутри неё и вокруг неё. Она почувствовала, как нарастает волна — медленно, из глубины, — и когда она наконец накрыла её, она вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом, слыша, как он следует за ней, чувствуя, как его руки сжимают её сильнее, как он дрожит.

Потом была тишина. Только их дыхание — частое, постепенно успокаивающееся. Свет от окна, яичница на плите, остывший кофе и яблоко у ножки стола. Он прижался лбом к её лбу, всё ещё внутри неё, всё ещё держа её. Она улыбнулась, провела пальцами по его влажной коже.

— Чёрт!

София резко открыла глаза. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Дамир рассмеялся. Его грудь вибрировала под её ладонью.

— Очень романтичное завершение.

— Сколько времени?

— А что?

— Дамир!

Она потянулась к телефону, лежавшему на кухонном столе. Экран вспыхнул. София уставилась на часы.

— Нет.

— Что?

— Нет-нет-нет.

Она соскочила со столешницы. Ноги коснулись холодного пола. Внутри всё сжалось от паники.

— У меня пара через двадцать три минуты!

— Успеешь.

София посмотрела на него так, будто он предложил ей научиться летать.

— Университет на другом конце города!

— Значит, немного опоздаешь.

— Немного?!

Она схватила одежду. Джинсы. Топ. Всё это валялось на полу возле кровати.

— Это всё ты.

— Почему я?

— Потому что…

София осеклась. Потому что не могла найти слов. Потому что он стоял перед ней — растрёпанный, счастливый, с этой улыбкой на губах — и она не могла злиться. Не могла ничего, кроме как улыбаться в ответ.

Дамир с откровенным интересом ждал продолжения.

— Потому что?

— Замолчи.

Он рассмеялся.

— Это лучший аргумент.

— Дай мне пять минут.

— Ты никогда не собираешься за пять минут.

— Сегодня научусь.

Через семь минут София выбежала из ванной, одновременно застёгивая джинсы и пытаясь собрать волосы.

Дамир уже держал в руках ключи. Стоял у двери. Ждал.

— Готова?

— Нет.

— Отлично. Поехали.

— Я даже не завтракала.

Он посмотрел в сторону кухни.

— Мы пытались.

София толкнула его в плечо. Но без силы. Скорее — чтобы почувствовать его.

— Не смей.

— Что?

— Улыбаться так.

— Как?

— Ты знаешь.

— Мне сегодня вообще нельзя улыбаться?

София посмотрела на него.

И на секунду остановилась.

Подошла. Обняла за шею. Коротко поцеловала. Без спешки. Без паники. Просто чтобы почувствовать.

— Можно.

— За что?

— Просто так.

Дамир замер.

Потом его ладонь легла ей на талию. Пальцы сжали ткань.

— Опоздаешь ещё сильнее.

— Всё.

Она отстранилась. Заставила себя отстраниться.

— Поехали.

---

В университете София появилась спустя тридцать семь минут после начала пары.

Дамир притормозил возле входа. Машина тихо урчала. За окном сновали студенты.

София взялась за ручку двери, но не вышла.

— Вечером забрать?

— Посмотрим.

— Во сколько?

— Напишу.

Она посмотрела на него.

И опять эта улыбка. Они оба сегодня улыбались как ненормальные.

— Что? — спросил Дамир.

— Ничего.

— София.

Она покачала головой.

— Просто пытаюсь привыкнуть.

— К чему?

— Что могу вот так тебя поцеловать и потом не делать вид, что ничего не произошло.

Он усмехнулся.

— Можешь потренироваться.

— Самоуверенный.

— Но ты всё равно здесь сидишь.

София наклонилась.

Поцеловала его. В губы. Медленно. Так, чтобы он запомнил.

— Теперь всё.

— Слабо.

— До вечера потерпишь.

— Жестокая.

Она уже открыла дверь.

— Соф.

Обернулась.

На лице Дамира на секунду исчезла улыбка. Что-то мелькнуло в глазах. Что-то тёмное. Быстрое. Исчезло.

— Что?

Он посмотрел на неё. Долго.

— Ничего.

— Опять?

— Иди.

София прищурилась. Но спорить не стала. Не сейчас. Не в машине. Не когда до конца очередной пары оставалось двадцать минут.

— Вечером скажешь.

Он кивнул.

Она вышла из машины.

У входа обернулась.

Дамир всё ещё был там. Смотрел на неё. Не отводил глаз.

София махнула рукой.

И только после этого он уехал.

Сердце снова наполнилось этим странным, почти невозможным счастьем.

Она была уверена: окружающим его видно.

---

Ника сидела на последнем ряду.

Свободное место рядом с ней явно было оставлено для Софии. Ника даже сумку на него положила — чтобы никто не занял.

Когда София тихо открыла дверь аудитории, преподаватель поднял на неё глаза.

— Очень вовремя.

— Простите.

— Я заметил.

Несколько человек засмеялись.

София быстро прошла к Нике и опустилась рядом. Сумка Ники переехала на пол.

Подруга медленно повернула голову.

Посмотрела на неё.

Потом на часы.

Потом снова на Софию.

София достала тетрадь.

— Даже не начинай.

Ника ничего не сказала.

И именно это было хуже всего.

— Что?

Молчание.

— Ника.

Та придвинулась и прошептала:

— Ты где была?

— Проспала.

Ника посмотрела на неё.

София выдержала её взгляд секунд пять.

— Ладно.

Ника приподняла бровь.

— Где?

София посмотрела на преподавателя.

— Потом.

— У Дамира?

Она повернула голову так резко, что чуть не задела Нику.

— Тише!

Глаза подруги стали огромными.

— Ты была у Дамира?!

— Ника!

— Всё, всё.

Она отвернулась.

Прошло секунд десять.

Ника снова наклонилась.

— Всю ночь?

София закрыла лицо ладонью.

— Я сейчас пересяду.

— София!

— Да!

Несколько человек впереди обернулись.

Обе моментально замолчали.

Преподаватель посмотрел в их сторону.

— Если вы закончили обсуждать вопросы государственной важности, я продолжу?

— Простите, — одновременно прошептали они.

Следующие двадцать минут Ника молчала.

Но София физически чувствовала, как рядом с ней человек вот-вот взорвётся. Как вулкан перед извержением. Как чайник перед свистком.

Когда пара закончилась, Ника первой схватила её за руку.

— Идём.

— Куда?

— Туда, где я смогу нормально кричать.

— Господи.

Ника вытащила её в коридор, потом к окну в дальнем конце этажа. Здесь было пусто. Только подоконник, вытертый сотнями студенческих локтей, и вид на серый город.

— Ну?

София прислонилась спиной к стене.

— Что «ну»?

— Не беси меня.

— Ника…

Подруга посмотрела на неё.

И вдруг всё поняла без слов. По глазам. По улыбке, которую София не могла сдержать. По тому, как она светилась изнутри.

— О господи.

София почувствовала, как вспыхивают щёки.

— Тише.

— Вы…

Она прикрыла рот ладонью.

София отвела взгляд.

Ника несколько секунд стояла совершенно ошеломлённая.

А потом неожиданно обняла её.

Крепко. Так, что у Софии перехватило дыхание.

София даже растерялась.

— Ты чего?

— Я не знаю!

Ника отстранилась.

На её лице была такая широкая улыбка, что София сама не удержалась.

— Я в шоке.

— Я заметила.

— Нет, я правда в шоке.

— Спасибо, теперь точно понятно.

— Но я так рада!

София рассмеялась.

— Ещё вчера ты постоянно рассказывала мне, какой он проблемный.

— Он и есть проблемный.

— Очень последовательная позиция.

— Одно другому не мешает.

Ника взяла её за плечи. Посмотрела в глаза. Серьёзно. Внимательно.

— Ты счастлива?

София ответила не сразу.

Не потому, что сомневалась. Наоборот. Слово казалось слишком маленьким. Слишком простым. Для того, что она чувствовала. Для того, что происходило внутри.

— Очень.

Лицо Ники смягчилось.

— Тогда я рада.

София почувствовала странный ком в горле.

— Настолько видно?

— Соф.

Ника рассмеялась.

— Ты вошла в аудиторию на сорок минут позже с таким лицом, будто выиграла в лотерею и никому не собираешься говорить.

— Ужас.

— И ещё ты всё время улыбаешься.

София коснулась губ пальцами. Они всё ещё помнили его поцелуи.

— Я не могу перестать.

— Вот это меня пугает больше всего.

— Почему?

Ника посмотрела на неё чуть серьёзнее.

— Потому что ты по уши.

София замолчала.

— В смысле?

— Не делай вид, что не поняла.

— Мы только начали встречаться.

— Я не спрашиваю, сколько вы встречаетесь.

София отвела взгляд.

Перед глазами снова появился Дамир утром. Растрёпанный. Сонный. Смотрящий на неё так, будто она была чем-то невероятным.

Проверяю, что ты правда здесь.

И его:

«Если бы ты ушла раньше, я бы пережил. А сейчас уже не уверен.»

Сердце болезненно сжалось от счастья. Так сильно, что стало трудно дышать.

— Я не знаю, — тихо сказала она.

Ника улыбнулась.

— Знаешь.

— Нет.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Давай пока не будем произносить это слово.

София с облегчением рассмеялась.

— Спасибо.

— Но есть ещё один вопрос.

— Какой?

Улыбка Ники стала хитрой.

— Насколько всё было…

— Даже не думай.

— Я просто…

— Нет.

— Ни одной подробности?

— Ни одной.

— Подруга называется.

— Переживёшь.

— Хотя бы скажи, всё было хорошо?

София посмотрела на неё.

Попыталась сохранить серьёзное лицо.

Не смогла.

Ника снова расширила глаза.

— Всё! Поняла!

— Замолчи!

Обе рассмеялись.

И София вдруг поймала себя на том, насколько легко ей стало.

Будто последние месяцы она постоянно тащила на себе тяжёлый груз, даже не замечая этого. Сначала попытки сохранить отношения, которые уже перестали быть её будущим. Потом страх признаться себе, чего она хочет. Потом Дамир. Его закрытость. Её ревность. Его прошлое. Всё это давило. Тянуло вниз.

Теперь впервые ничего не нужно было выбирать.

Можно было просто быть счастливой.

Телефон в руке завибрировал.

София автоматически улыбнулась.

Ника увидела.

— Дамир?

— Наверное.

Но когда София посмотрела на экран, улыбка исчезла.

Номер был неизвестный.

Сообщение содержало только фотографию.

София открыла её.

Ночной снимок.

Старая гоночная площадка. Разбитый асфальт. Ржавые ограждения. Вдалеке несколько машин — приземистых, тюнингованных, с яркими фарами, разрезающими темноту.

А возле одной из них — Дамир.

Совсем молодой. Лет двадцать. Может, двадцать один. Худой. С беспечной улыбкой на губах. Рядом с ним Тимур. Ещё моложе, совсем мальчишка. Такой же беспечный.

София задержала дыхание.

Фото явно было сделано много лет назад.

Следом пришло второе сообщение.

«Он рассказал тебе, что произошло?»

София нахмурилась.

— Что там? — спросила Ника.

— Не знаю.

Она собиралась закрыть сообщение.

Телефон снова завибрировал.

Ещё одна фотография.

На этот раз та же ночь. Тот же автомобиль. Тот же Дамир. Тот же Тимур.

Но рядом с машиной был ещё один парень.

Лица почти не видно. Тёмный силуэт. Широкие плечи. Руки в карманах. И девушка чуть в стороне… зрительница?!

А под фото всего одна фраза:

«Тогда спроси Дамира, почему он до сих пор врёт тебе о той ночи.»

София почувствовала, как холод медленно пробирается под кожу. Как что-то тёмное и липкое заползает в грудь. Как утреннее счастье — хрупкое, драгоценное — начинает трескаться.

— Соф?

Она не ответила.

Ещё минуту назад её самым большим страхом было, что счастье однажды может закончиться.

Теперь впервые возник другой вопрос.

А что, если в их счастье уже есть ложь, о которой она просто пока не знает?

София подняла глаза на Нику.

А потом снова посмотрела на фотографию.

На Дамира.

На Тимура.

На неизвестного мужчину рядом с ними... Девушку…

И впервые после сегодняшнего утра ей стало по-настоящему страшно.

Не за себя.

За них.

За то, что она только что начала строить.

И за то, что кто-то — она не знала кто — явно хотел это разрушить.

Фото: София и Дамир / « На пределе» Натали Вейн/ (изображение сгенерировано с помощью нейросетей)