«На пределе»

— И мне страшно.

Она сказала это прямо. Без прикрас. Без защиты.

— Очень.

Его взгляд смягчился. Так, как она никогда раньше не видела.

— Мне тоже.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Значит, я не одна идиотка.

Дамир тихо рассмеялся. Коротко. Хрипло. И именно этот звук окончательно что-то сломал между ними. Или, наоборот, соединил.

София подняла руку. Провела пальцами по его щеке. Медленно. По линии скулы. К виску.

Дамир замер. Не потянулся первым. Не притянул. Не поцеловал. Просто стоял. Ждал.

— Ты хотел, чтобы я ушла? — тихо спросила София.

Он посмотрел на её губы. Потом снова в глаза.

— Нет.

— Тогда зачем сказал?

— Потому что должен был.

— Неправильный ответ.

— Знаю.

— Попробуй ещё раз.

Дамир медленно выдохнул. Воздух вышел из него вместе с чем-то ещё. С последней стеной.

— Потому что если ты останешься…

Его ладони легли ей на талию. Осторожно. Как будто она была из стекла.

— Я уже не смогу сделать вид, что между нами ничего серьёзного.

У Софии задрожали пальцы. Она почувствовала это — и не стала прятать.

— А ты хочешь?

— Сделать вид?

— Да.

— Нет.

Тишина. Она слышала собственное сердце. Гулкое. Частое.

Дамир наклонился совсем немного. Остановился. Дыхание — горячее. На её губах.

— София.

— Что?

— Если я сейчас тебя поцелую…

У неё вырвался нервный смешок.

— Опять этот вопрос?

— Сейчас другой.

Он провёл ладонью по её талии. Медленно. Вверх. Вниз.

— Если я тебя поцелую, я не уверен, что смогу остановиться.

Воздух между ними изменился. Стал плотным. Горячим. Электрическим.

София почувствовала это мгновенно. Не привычный флирт. Не очередной поцелуй возле машины. Не вспышка ревности.

Что-то другое. Гораздо серьёзнее.

Она могла отступить. Дамир давал ей возможность. Именно поэтому не двигался.

София посмотрела ему в глаза. Прямо. Твёрдо.

— А кто сказал, что я хочу, чтобы ты остановился?

Он замер. Совсем. Ни вдоха, ни движения.

— Не говори так из-за того, что случилось сегодня.

Голос стал низким. Серьёзным. Без игры.

— Не из-за страха.

Он убрал руки с её талии. Сам. Медленно. Как будто отрывал от себя.

— И не потому, что тебе сейчас нужно за что-то зацепиться.

София смотрела на него. И в этот момент поняла — насколько сильно он пытается удержать себя. Не её. Себя.

— Я не хочу, чтобы завтра ты пожалела.

— Дамир.

— Что?

Она подошла ближе. Вернула его ладони себе на талию. Своими руками. Твёрдо.

— Я хотела тебя до сегодняшнего вечера.

Он задержал дыхание. Она видела — как замерла его грудь.

— До Арсена.

Ещё ближе. Так близко, что чувствовала биение его сердца.

— До Леры.

София поднялась на носки. Губы — у его губ.

— До фотографий Николь.

Взгляд Дамира потемнел. Стал тяжёлым. Голодным.

— Не напоминай про Николь сейчас.

— Ревнуешь?

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Зеленоглазая…

Она улыбнулась. Медленно. Дразняще.

— Мне нравится.

— Я помню.

— Тогда скажи ещё раз.

— Что?

— Как ты меня называешь.

Он смотрел на неё несколько секунд. Долгих. Как перед прыжком.

— Зеленоглазая.

София сама его поцеловала.

Не резко. Не как утром. Медленно. Осознанно. Так, чтобы он почувствовал — она не отступает.

Дамир ещё секунду держался. София чувствовала, как напряглись его пальцы на её талии. Как дрогнуло всё тело.

Потом ладони крепче сжались. И он ответил.

Поцелуй сразу стал другим. Глубоким. Тягучим. Без спешки. Будто им впервые некуда было бежать.

Не нужно было думать, кто увидит. Не нужно было останавливаться возле машины. Не нужно было вспоминать Алекса.

Между ними больше никого не было.

София провела ладонями по его груди. Почувствовала под пальцами напряжение мышц. Как бьётся сердце — сильно, часто.

Дамир оторвался от её губ. Тяжело дышал.

— Последний шанс.

Она тяжело дышала. Грудь вздымалась.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Ужасно раздражает.

— София.

Она обхватила его лицо ладонями. Посмотрела прямо в глаза. Не мигая.

— Я хочу остаться.

Его взгляд не дрогнул. Но что-то в нём изменилось. Что-то тёмное. Голодное. Настоящее.

— На всю ночь?

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Да.

Одно слово. И всё. Пути назад больше не было.

Дамир закрыл глаза. Коснулся своим лбом её. Так близко. Так тепло.

— Ты меня уничтожишь.

— Очень драматично.

— Я пытаюсь быть романтичным.

— Плохо получается.

— Замолчи.

— Заставь.

Он тихо рассмеялся — низко, в самое её дыхание. И поцеловал.

На этот раз выдержки не осталось.

Ладони Дамира легли ей на талию — широкие, горячие, уверенные. Не спрашивая. Просто беря то, что она уже отдала. София почувствовала, как его пальцы сжались — сильно, до лёгкой боли, — и это было правильно. Именно так. Не нежно. Не осторожно. Честно.

Он потянул её толстовку вверх. Медленно. Давая ей время. София подняла руки, и ткань скользнула по коже — прохладный воздух коснулся живота, рёбер, груди. Она услышала, как Дамир выдохнул. Резко. Как будто его ударили.

— Господи, — прошептал он.

Его взгляд прошёл по ней — медленно, как прикосновение. От ключиц до пояса джинсов. София стояла перед ним, и в этом не было ни стыда, ни неловкости. Только жар. Густой, тяжёлый, растекающийся по венам.

Дамир шагнул ближе. Так, что их тела почти соприкоснулись. Она чувствовала тепло, исходящее от него — как от раскалённого камня. Запах — дым, кожа, что-то древесное, терпкое. Мужской запах. Его запах.

Он наклонился. Губы коснулись её шеи — там, где пульс бился чаще всего. София вздрогнула. Запрокинула голову. Пальцы сами вцепились в его плечи.

Дамир не торопился. Он целовал её шею — медленно, влажно, спускаясь к ключице. Язык — горячий, мягкий — оставлял влажный след на коже, и от этого по всему телу пробегала дрожь. София чувствовала, как её соски твердеют, как живот сжимается, как между бёдрами становится горячо и влажно.

Он спустился ниже. К груди. Он взял сосок в рот — не резко, а медленно, втягивая, обводя языком. София выгнулась. Из горла вырвался звук — тихий, гортанный, который она сама не ожидала услышать.

— Дамир…

Он поднял на неё глаза. Тёмные. Голодные. В них не было ни капли сомнения.

— Что?

— Ничего. Просто… не останавливайся.

Он улыбнулся — уголком губ, не отпуская её грудь. И продолжил. Вторая грудь. Так же медленно. Так же мучительно. Его язык рисовал круги, и каждый новый круг отзывался тянущей болью где-то глубоко внизу живота.

Руки Дамира скользнули вниз. По её талии. К поясу джинсов. Он расстегнул пуговицу — одним движением, уверенно. Молния пошла вниз с тихим звуком, который показался оглушительным в тишине спальни.

Он потянул джинсы вниз. София переступила — сначала одной ногой, потом другой. Ткань упала на пол. Она осталась в одних трусиках — тонких, тёмных, влажных от собственного возбуждения.

Дамир посмотрел на неё. Долго. Не отрываясь. Его грудь поднималась и опускалась чаще, чем обычно. На скулах — тёмный румянец.

— Чёрт! Какая же ты красивая, — сказал он. Просто. Без игры.

София почувствовала, как что-то внутри неё сжалось — не от страсти, а от чего-то большего. От того, как он смотрел. Как будто запоминал. Как будто хотел запомнить навсегда.

Она шагнула к нему. Сама. Положила ладони ему на грудь — на футболку, которая всё ещё была на нём. И потянула вверх.

Дамир поднял руки. Она стянула ткань через голову. И замерла.

Его тело. Она видела его раньше — мельком, когда он переодевался, когда рубашка задиралась. Но сейчас — в полумраке, при свете города за окном — он был другим. Каждое движение мышц. Каждый изгиб. Шрамы — длинные, неровные — на левой руке, на боку, на плече. Татуировка, которая их частично скрывала. Тёмные волосы на груди, спускающиеся дорожкой к животу.

София провела пальцами по этой дорожке. Медленно. По перегородкам мышц. По коже — горячей, чуть влажной от пота.

Дамир замер. Смотрел, как её пальцы скользят по его телу. Не дышал.

— София.

— Мм?

— Ты сейчас…

Он не договорил. Просто взял её за руку. Поднёс к губам. Поцеловал ладонь. Потом каждый палец — по очереди. Медленно. Глядя ей в глаза.

А потом отпустил.

— Сними это, — сказал он, кивнув на её трусики.

Не приказ. Просьба. Но в голосе — такой жар, что София подчинилась. Сама. Одним движением. Ткань скользнула вниз по ногам.

Она осталась полностью обнажённой. Перед ним.

Дамир не отвёл взгляда. Смотрел — туда, где её бёдра смыкались, где влага блестела в неверном свете. Его ноздри раздулись. Он сглотнул.

— Ложись.

София легла на кровать. На спину. Смотрела, как он расстёгивает ремень. Как молния на его джинсах идёт вниз. Как он снимает их — вместе с бельём. Одним движением.

Он был возбуждён. Сильно. Она видела это — тёмный, тяжёлый, готовый. И от этого зрелища всё внутри неё сжалось. Желание плеснуло вниз живота — острое, почти болезненное.

Дамир опустился на кровать. Рядом с ней. Не на неё. Пока.

Он начал с колена. Поцеловал — легко. Потом выше. По внутренней стороне бедра. Медленно. Мучительно медленно. София почувствовала, как его дыхание касается её кожи — горячее, неровное. Как язык проводит по чувствительной коже.

Она выгнулась. Руки вцепились в простыню.

— Дамир…

— Тш-ш.

Он не торопился. Целовал её бедро. Второе. Поднимался выше. Туда, где было горячо. Где влага уже стекала по коже.

Он остановился. Она чувствовала его дыхание — там, где хотела его больше всего. Всего в сантиметре.

— Дамир, — выдохнула она. Умоляюще.

Он посмотрел на неё. И улыбнулся — медленно, дьявольски.

— Что?

— Ты знаешь.

— Скажи.

София приподнялась на локтях. Посмотрела на него. На этого мужчину — с растрёпанными волосами, с тёмными глазами, с губами, которые только что были на её коже.

— Прикоснись ко мне.

— Где?

— Ты знаешь где.

— Скажи.

Она выдохнула. Дрожаще.

— Там. Пожалуйста.

Он не стал больше ждать.

Язык Дамира коснулся её. София вскрикнула. Запрокинула голову. Простыня под пальцами сжалась в комок.

Он работал языком медленно. Уверенно. Находил то место — там, наверху, — и обводил его кругами. Надавливал. Отступал. Снова возвращался. София слышала собственные стоны — тихие, рваные, — и не узнавала свой голос. Такого голоса у неё не было никогда.

Он добавил пальцы. Один. Медленно вошёл — и она выгнулась дугой. Второй. Растягивая. Заполняя. Язык не останавливался. Пальцы двигались в ней — медленно, ритмично, в такт с языком.

— Дамир… Дамир…

Его имя. Снова и снова. Как молитва. Как признание.

Он чувствовал её приближение. Ускорился. Сильнее. Глубже. Язык — быстрее. Пальцы — жёстче. И София сдалась.

Оргазм накрыл её волной. Горячей. Ослепляющей. Она выгнулась, вцепилась в его волосы, прижала его голову к себе — сильнее, ещё сильнее, — и кончила на его губах. С протяжным стоном, который, казалось, шёл из самых глубин её тела.

Дамир не остановился. Продлил это. Ещё. Ещё немного. Пока она не обмякла. Пока её дыхание не стало прерывистым, слабым.

Только тогда он поднялся. Облизнул губы — медленно, глядя ей в глаза. И София почувствовала, как внутри неё что-то сжалось снова. От этого взгляда. От этого жеста. От того, как он смотрел на неё — как на что-то, что принадлежит ему.

Он наклонился. Поцеловал её. Она почувствовала на его губах собственный вкус. И это было так интимно, так правильно, что она притянула его к себе. Ближе. Ещё ближе.

— Теперь ты, — прошептала она.

Дамир посмотрел на неё. И что-то в его взгляде изменилось. Стало серьёзным. Тёмным. Он потянулся к тумбочке. Достал презерватив. София наблюдала, как он вскрывает упаковку. Как раскатывает латекс по себе. Медленно. Уверенно. Его руки не дрожали. Только дыхание — чаще, чем обычно.

Он снова наклонился над ней. Оперся на локти. Так, что их тела соприкоснулись. Кожа к коже. Жар к жару. София чувствовала его — твёрдого, горячего — у своего входа. Всего в миллиметре. Но он не входил.

— Смотри на меня, — сказал он.

София открыла глаза. Посмотрела. Прямо. В самую глубину.

Он вошёл.

Медленно. Очень медленно. София почувствовала, как он растягивает её. Заполняет. Как её тело подстраивается под него. Как каждый сантиметр его плоти скользит внутрь. Она задержала дыхание. Потом выдохнула — долго, дрожаще.

Дамир остановился. Полностью внутри. Смотрел на неё. Ждал.

— Всё хорошо?

Она кивнула. Губы пересохли.

— Да.…

— Дамир.

— Что?

— Двигайся.

Он улыбнулся. И начал двигаться.

Первый толчок — глубокий. До конца. София вскрикнула. Вцепилась в его плечи. Ногти оставили следы на коже. Дамир застонал — низко, гортанно. Вышел почти полностью. И снова вошёл. Ещё глубже. Ещё сильнее.

Ритм. Он задал его сразу. Не быстрый. Но глубокий. Каждый толчок — до самого конца. До того места, где становилось больно от удовольствия. София обхватила его ногами. Скрестила лодыжки у него за спиной. Прижала к себе. Ближе. Ещё ближе.

Дамир двигался. И с каждым толчком София чувствовала, как что-то внутри неё поднимается. Снова. Медленно. Но неотвратимо. Он наклонился. Поцеловал её. Глубоко. Язык — в такт с бёдрами. Она стонала ему в рот. Он глотал эти стоны. Забирал их себе.

— София…

Её имя. Как выдох. Как признание.

— Дамир… не останавливайся…

— Я не остановлюсь.

Он ускорился. Глубже. Жёстче. София почувствовала, как кровать начала скрипеть. Как её тело начало дрожать. Как что-то внутри сжалось — туго, горячо, — и она поняла, что снова близко. Очень близко.

— Дамир…

— Да. Давай.

Он вошёл до конца. И София снова кончила. Сильнее, чем в первый раз. С протяжным криком, который она не смогла сдержать. Тело выгнулось. Сжалось вокруг него. Дамир застонал — громко, хрипло — и кончил следом. Она почувствовала, как его тело напряглось. Как толчок за толчком он отдавал ей всё. Как его пальцы вцепились в простыню по бокам от её головы.

Потом он упал на неё. Тяжело. Горячо. Мокро от пота. София обняла его. Руки — вокруг спины. Ноги — всё ещё скрещены. Она чувствовала, как его сердце бьётся — быстро, гулко. Как его дыхание касается её шеи.

Они лежали так несколько минут. Не двигаясь. Просто дыша. Вместе.

Потом Дамир приподнялся на локтях. Посмотрел на неё. Волосы упали ему на лоб. Глаза — тёмные, глубокие, сытые.

— Ты в порядке?

София улыбнулась. Тихо.

— Да.

Он наклонился. Поцеловал её — мягко. Совсем не так, как раньше. Нежно.

— Я не сделал тебе больно?

— Нет.

— Точно?

— Дамир.

— Что?

— Ты слишком много вопросов задаёшь.

— Профессиональная деформация.

— Какая профессия?

— Рядом с тобой — никакой.

София рассмеялась. Тихо. И он рассмеялся вместе с ней. Вышел из неё — медленно, осторожно. Лёг рядом. Притянул её к себе. Так, что её голова оказалась на его груди.

Она слушала его сердце.

За окном шёл дождь.

Дамир провёл рукой по её волосам. Медленно. Вверх. Вниз.

— София?

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

Он молчал несколько секунд.

— За то, что осталась.

Она подняла голову. Посмотрела на него. В полумраке его лицо было мягче. Спокойнее. Моложе.

— Я не собиралась уходить.

— Я знаю.

— Тогда почему спасибо?

— Потому что я всё равно не верил.

София коснулась его щеки. Пальцами. Легко.

— Теперь веришь?

Он посмотрел на неё. Долго.

— Начинаю.

Она улыбнулась. Положила голову обратно. На его грудь. Закрыла глаза.

Дождь стучал по стеклу. Тихий. Ровный. Убаюкивающий.

Впервые за очень долгое время София не думала о завтрашнем дне.

Она просто была.

Здесь.

С ним.

Фото: София и Дамир / «На пределе» Натали Вейн / (изображение сгенерировано нейросетями)

Глава 9 «Слишком хорошо»

Фото: София и Дамир / « На пределе» Натали Вейн/ (изображение сгенерировано с помощью нейросетей)

София проснулась от того, что на неё смотрели.

Это было не тревожное ощущение. Не то, когда инстинкты кричат об опасности, и тело напрягается за секунду до того, как разум успевает понять, что происходит.

Нет.

Это было что-то другое.

Тепло чужого взгляда на коже — словно солнечный луч, пробившийся сквозь шторы и коснувшийся щеки. Мягко. Настойчиво. Собственнически.

Несколько секунд она ещё не открывала глаза.

Лежала неподвижно, боясь спугнуть это хрупкое ощущение. Чувствовала тепло чужого тела рядом — обжигающее, даже через прохладную простыню. Чувствовала руку на своей талии — тяжёлую, уверенную, с тёплой ладонью, лежащей чуть выше бедра. И едва уловимое движение пальцев по коже — медленное, ленивое, будто он рисовал невидимые узоры на её теле.

Сердце билось где-то в горле.

А потом память вернулась разом.

Как удар под дых.

Как вспышка света в темноте.

Вчерашний вечер.

Его губы — горячие, требовательные, на её губах, на шее, на ключице. Его руки — сильные, жадные, скользящие по её телу так, будто он хотел запомнить каждую клетку. Шёпот в темноте — хриплый, почти неслышный, но каждое слово врезалось в память навсегда. То, как однажды между ними исчезло последнее расстояние — не только физическое.

Всё.

Всё это было.

Всё это было правдой.

София медленно открыла глаза.

И сразу утонула.

Дамир действительно смотрел на неё.

Лежал на боку, подпирая голову рукой, и просто смотрел. Как будто она была чем-то невероятным. Чем-то, что он боялся спугнуть. Чем-то, во что он до сих пор не мог поверить.

Ни привычной насмешливой улыбки.

Ни дерзости во взгляде.

Только такое выражение лица, от которого внутри становилось одновременно тепло и страшно. Словно ты стоишь на краю обрыва — и красота захватывает дух, и бездна под ногами пугает до дрожи.

— Давно? — тихо спросила она. Голос прозвучал хрипло, будто она долго молчала.

— Что?

— Пялишься на меня.

Уголок его губ дрогнул. Медленно. Словно он пытался сдержать улыбку — и проигрывал.

— Минут пять.

— Маньяк.

— Возможно.

София улыбнулась и натянула одеяло чуть выше — до подбородка. Как будто это могло защитить её от того, что происходило внутри. От этой невозможной, головокружительной нежности, которая растекалась по венам, как тёплый мёд.

— И что интересного?

— Проверяю.

— Что?

Дамир помолчал.

И в этой паузе было что-то такое, от чего у Софии перехватило дыхание. Словно он решал — сказать правду или отшутиться. Словно от этого зависело всё.

— Что ты правда здесь.

Улыбка сама исчезла с её лица.

Он произнёс это без шутки. Без иронии. Без привычной защиты.

Очень просто.

И от этой простоты защемило сердце. Так сильно, что стало трудно дышать.

София перевернулась к нему. Их лица оказались так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, живое.

— А где я должна быть?

— Не знаю.

Дамир провёл пальцами по пряди её волос. Медленно. Словно пробовал на ощупь что-то драгоценное. Словно боялся, что она исчезнет, если он уберёт руку.

— Просто всё это как-то…

Он замолчал. Подбирал слово. Не находил.

— Как?

— Слишком хорошо.

София тихо выдохнула.

Потому что именно об этом думала сама.

Слишком хорошо.

Настолько, что хотелось оглянуться и проверить, не стоит ли где-нибудь жизнь с привычной издевательской улыбкой, готовая напомнить, что за счастье обязательно приходится платить. Что ничего не даётся просто так. Что за каждую светлую минуту придётся отдать что-то взамен.

— Мне тоже страшно, — призналась она.

Слова вырвались сами. Раньше она бы их проглотила. Раньше она бы улыбнулась и перевела всё в шутку. Но не сейчас. Не с ним. Не после этой ночи.

Дамир нахмурился. Между бровями пролегла тонкая морщинка.

— Ты чего боишься?

София несколько секунд подбирала слова. Они путались в голове, как нити, которые никак не хотели складываться в узор.

— Наверное, того же.

— Конкретнее.

Она усмехнулась. Даже сейчас он командовал. Даже сейчас хотел контролировать — хотя бы разговор.

— Ты даже утром командуешь?

— София.

Его голос стал мягче. Но в нём появилась настойчивость. Он не отпустит. Он хотел услышать. Хотел знать.

Она посмотрела ему в глаза. В эти тёмные, глубокие глаза, в которых сейчас отражалась она — растрёпанная, сонная, счастливая и напуганная одновременно.

— Что это закончится.

Дамир замер.

Вот и всё.

Слова прозвучали вслух. Повисли в воздухе между ними. Теперь их уже нельзя было спрятать за шуткой. Нельзя было сделать вид, что не было сказано.

Он смотрел на неё. Долго. Не отводя взгляда. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у Софии сжималось горло.

— Мы только начали, — сказал он.

— Именно.

София положила ладонь ему на грудь. Под ней ровно билось его сердце. Сильное. Живое. Её — теперь её. Она чувствовала этот ритм кожей, каждой клеткой.

— Вчера вечером мне казалось, что я наконец перестала бояться. Я выбрала тебя. Ты выбрал меня. Всё просто.

— Так и есть.

— А сегодня проснулась и поняла, что теперь страшнее.

— Логично.

Она недовольно посмотрела на него. Он что, серьёзно?

— Я вообще-то серьёзно.

— Я тоже.

Он накрыл её ладонь своей. Его пальцы были тёплыми. Большими. Они полностью накрыли её руку — как будто защищали.

— Раньше если бы ты ушла, я бы просто…

— Что?

— Пережил.

София приподняла бровь. Внутри что-то кольнуло. Неприятно. Остро.

— Очень романтично.

— Дай договорить.

Она замолчала. Что-то в его голосе заставило её замереть. Что-то важное. Что-то, что он не говорил никому.

Дамир отвёл взгляд на секунду. Будто следующая фраза давалась ему тяжелее, чем он ожидал. Будто он стоял на краю — и решал, прыгать или нет.

— А сейчас уже не уверен.

София почувствовала, как внутри всё сжалось. Грудь сдавило. Дыхание перехватило.

Он снова посмотрел на неё. Прямо. Без защиты. Без брони.

— Вот это и страшно.

Несколько секунд они молчали.

В комнате было тихо. Только их дыхание. Только стук сердец, которые бились в унисон. Только это невозможное, хрупкое, драгоценное чувство, которое висело в воздухе между ними — и которое ни один из них не решался спугнуть.

А потом София улыбнулась.

Не потому, что он сказал что-то смешное.

Просто от невозможного ощущения счастья. От того, что этот сильный, закрытый, непробиваемый мужчина только что признался ей в том, в чём боялся признаться даже самому себе.

— Мы с тобой ненормальные.

— Я это давно знал.

— Я серьёзно. Ещё недавно мы могли десять минут разговаривать и пятнадцать минут ругаться.

— Можем вернуть традицию.

— Даже не мечтай.

Дамир наконец улыбнулся. По-настоящему. Широко. Так, что в уголках глаз собрались морщинки. Так, что у Софии сердце перевернулось в груди.

София приблизилась и легко коснулась губами его губ. Без спешки. Без требовательности. Просто почувствовать. Просто быть.

— Значит, теперь мы вместе?

Он посмотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё подгибались пальцы на ногах.

— Ты только сейчас уточняешь?

Она рассмеялась. Легко. Свободно. Так, как не смеялась уже давно.

— Я хочу услышать.

— Да, София.

Он обхватил её затылок ладонью. Его пальцы запутались в её волосах. Притянули ближе.

— Мы вместе.

Сердце почему-то ударило сильнее. Хотя ничего нового он не сказал. Она знала это ещё вчера. Знала, когда он смотрел на неё в темноте. Знала, когда его руки касались её кожи. Знала, когда он прошептал её имя так, будто оно было единственным словом, которое имело значение.

Но услышать вслух оказалось совсем другим.

— Официально?

— Если тебе нужна бумажка, можем составить договор.

— С тобой опасно что-то подписывать.

— Правильно.

Он поцеловал её.

Медленно. Тепло. Без вчерашней отчаянной спешки. Без голода, который рвал их на части. Просто поцелуй. Просто они. Просто утро, которое принадлежало только им.

А когда отстранился, София ещё несколько секунд не открывала глаза. Боялась, что если откроет — всё исчезнет.