Дитя Чумного края

Но женщина стояла. Лицо ее при свете дня утратило прежнюю неподвижность, но проступило еще что-то; что – не разобрать. Глаза живей или хоть выразительней не стали.

– Ну долго пялиться-то будете? Сделайте что! – не утерпел кто-то из братьев – и осекся.

Целительница вскинула взгляд – точно на него, – и очень тихо стало. Так тихо, что, казалось, слышалось, как листья падают на траву.

– Меня сюда не детям подавать посудину послали, – отчеканила колдунья в этой тишине. – Сами ее в сторонку не оттащите, воды не подадите? Пара десятков взрослых лбов не может разобраться с одной девкой, что-то не то съевшей?

– Чем языком трепать – пойди и посмотри, – одернул Кармунд.

Целительница посмотрела жестче, только рыцарю – хоть что. Он лишь взглянул в ответ.

Тогда она поджала губы, все-таки пошла к девчонке. Сдернула тряпку из-за пояса и лишь через нее брезгливо повертела детское лицо самыми кончиками пальцев.

– Воды ей дайте и угля березового, если сможете нажечь. И больше не тревожьте меня из-за ерунды.

– Это же чем так можно отравиться? – удивился Фойгт. – Она холодная вся, а когда отравишься – так в жар кидает.

– Ты меня вздумал поучить?

– Мы с ней одно все ели, – снова вставил Йотван. – Единственное, что она одна попробовала, – это сахар твой.

– Она ребенок! – не стерпела женщина, и голос взвился. – Они же вечно тащат в рот всякую дрянь! Ты что, следил, какой там куст она потрогала или лизнула? Хватит уже! Уймитесь. Некогда мне.

Она развернулась уж уйти – ответа не ждала. Тогда-то Кармунд кинул взгляд на Йотвана.

– Сахар, ты говоришь? – переспросил он вкрадчиво и, получив кивок, прикрикнул: – Стой!

Женщина глубоко вдохнула, но и правда встала. Не оглянулась, не сказала ничего – лишь замерла. И тишина повисла жуткая, тревожная; в ней девка все хрипела, силясь отдышаться.

– Синяя и холодная, – растягивая, выговорил Кармунд. – Мы все такие тела видели на западе. Так ведь травили наших там. Мушиной смертью.

Женщина все стояла неподвижно и беззвучно.

– Эта манда дурная умудрилась перепутать головы?! – шепотом ляпнул кто-то – вышло до смешного громко.

И тут только целительница дернулась. Медленно оглянулась – и глаза ее блестели яростью.

– Я ничего не путаю, – выплюнула она, взбешенная до пропадающего голоса. – Это вы, идиоты, хер от ложки отличить не можете, хоть бы вас выдрать ими! Кого притащили?!

И женщина рывком заставила грузное тело обернуться – мясистое лицо горело, валик подбородка трясся, пряча шею. Без маски мертвенного, непоколебимого спокойствия женщина сделалась уродлива.

– Кого? – Йотван припомнил вдруг все опасения: чумная дева, вештица, вершниг, ротбе́рка – Духи знают кто. Он свыкся за прошедшие дни, перестал переживать, но тут вдруг словно кто мокрой рукой по позвонкам провел – не зря ли он оставил девку жить? Не зря ли не убил?

Это поганый край, хоть и прекрасный, – так нечего отсюда погань разносить.

Он обернулся к девке – та сидела тихо, сдерживалась, хоть видно, что подкатывало к горлу вновь. И, глядя на бескровное лицо, как наяву увидел все синюшные тела, что находил в застенках только что отбитых замков.

В голову не вмещалось: как так вышло, что столь много рыцарей перетравили, точно тараканов, этой вот мушиной дрянью.

– Кого! – передразнила его женщина. – Сам-то не знаешь и не видишь? Сучье это семя, нечестивое! Мало вам было ереси на западе – оттуда тащите ее сюда! Не ясно разве? Из еретиков она! Жгли их на западе и резали – и для чего? Чтобы тащить заразу эту, этих вот гадюк к нам на восток да пригревать? Чтобы и тут они все своим ядом отравили? Идиоты!

Серые плащи кидали взгляды на девчонку – кто украдкой, кто в открытую. То ли боялись разглядеть в малявке скверну, то ли уже видели ростки, что обернутся ядовитыми цветами через годы.

– Она ребенок.

Спокойный голос Кармунда казался издевательским и беззаботным. В нем даже слышалась извечная усмешка, будто до него не долетели резкие слова.

– Грехи отцов бывают велики, но дети – чистые листы. Их можно перекрасить в разные цвета и написать на них любую мудрость – так нас Духи учат в Книге. Так Орден много веков рос и укреплялся – и кто ты, чтобы против вековых устоев выступать? – спокойно продолжал он.

– Единственная, у кого есть разум, надо думать! Целый отряд за еретичку заступается и разевает пасть на добрую сестру. Ни к возрасту у вас нет уважения, ни к выслуге. Я вот таких щенков, как вы, знаете скольких выдрала из самого небытия? Кто я такая? Мать вторая вам, щенкам, названая!

– Знаешь, кто мать щенкам? – смешливо перебил ее брат Кармунд.

Она запнулась, ожгла взглядом.

– В вас всех гнилье вровень с краями, раз так тянет эту погань защищать! Одной чумой пропитаны! – И целительница сплюнула.

Рыцарь в задумчивости гладил рукоять меча. Не как у всех – фамильного: в навершии из-под дорожной пыли пробивался герб Виит Орреев; поблескивали серебро и синеватый пурпур.

В отросшей бороде подрагивала тень улыбки, когда Кармунд произнес:

– Вас больно мало выжило на Полуострове, а вы нужны. Мужик бы тут стоял – уже бы без зубов или без головы лежал, ну а с тобой-то что?

Он говорил беззлобно и совсем спокойно – по тону в первый миг и не понять, всерьез ли, но в жестах было что-то, в их плавности, в обманчивой неспешности.

Целительница только фыркнула.

– Раз делать ничего не собираешься – так и молчи. Стращать будешь вот этих сопляков, а не меня.

Кармунд склонил голову к плечу, прикрыл глаза и тонко улыбнулся. Шагнул вперед, навис над женщиной – выше на голову, едва ли не на полторы – и мягко опустил ладонь на грузное покатое плечо. Склонился, чтобы прошептать:

– Я тебя в самом деле не убью. Только обмолвлюсь на капитуле, что старые привычки сложно изживать, и кто однажды всыпал рыцарю в рот горсть мушиной смерти – тот уже не может перестать. А до тех пор, – он выпрямился и продолжил в полный голос, – оставайся тут. Служи и выполняй все, что положено, пока есть толк, – времени у тебя осталось не сказать чтоб много.

Игривый ветер налетел, чтобы раздуть полы плаща и обнажить фамильные цвета добротной стеганки с гербом – не орденским, а родовым.

Женщина замерла прямая, точно палка, в землю вогнанная, – только глаза ее пылали так, что даже серые плащи невольно затоптались, на шаг отступили. Кармунд стоял как прежде, непоколебимо.

– Чушь! – рявкнула она, хотя сама себе уже не верила. – Глупость! Про себя им лучше расскажи! Про то, как ты за эту погань заступался, как сестре грозил, что Орден защищала!

– Иди уж, дура старая, – беззлобно усмехнулся он. – Иди, пока я отпускаю. Ты не одна на той войне была, мы тоже много чего там увидели, а не жалеть врагов умели и еще раньше. Вот и не становись моим врагом – ты в лучшие года со мною не сравнилась бы ни в даре, ни в уме.

У женщины чуть задрожали губы. Как бы самодовольно он ни говорил, все знали – это не бахвальство, это правда.

Она ни слова не сказала, пошла прочь – чеканя шаг, чтобы заставить себя не спешить. Мостки на сей раз перешла без помощи.

В низине воцарилась тишина.

Братья не смели пикнуть. Кармунд замер, точно в землю врос. Лица не разглядеть, но по плечам понятно – только тронь.

Так и не двигались бы все, да девка все-таки не утерпела – снова ее вывернуло.

– Сбегайте за второй целительницей, – велел Кармунд. – Живо!

Он развернулся, и – взметнулся плащ; рука меча так и не отпустила.

– В ночь отведем ее чуть в сторону, я послежу. Выживет, если будет на то воля Духов, – бросил он, рассматривая девку, корчащуюся поверх бревна.

Братья украдкой переглядывались, пока кто-то не понесся в лагерь – исполнять приказ. Даже когда фигура затерялась меж шатров на дальнем берегу, все продолжали смотреть вслед – лишь бы случайно не поймать взгляд Кармунда.

Только тогда Йотван шагнул вперед.

– Я сам с ней посижу.

Когда маг поднял на него глаза, Йотван не дрогнул, только руки потянулся тоже на мече сцепить – забыл, что до сих пор стоял в исподнем.

– Что, не доверишь мне с ребенком посидеть? Что я, по-твоему, с ней сделаю?

– Я притащил ее сюда – мне и следить, – отрезал Йотван.

– Последил уже. Сколько в носу наковырял, пока ей эту гадость скармливали?

– Она всего с ноготь кусочек получила, и то выплюнула по случайности, – угрюмо отозвался Йотван, чтоб хоть что ответить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Шу́льтхайс (также шультгейс) – здесь: староста деревни.

2

Бу́лла – распространенный в Средние века тип документа; издавались различными правителями, в т. ч. Верховным Магистром.

3

Серые плащи – члены ордена нерыцарского происхождения, несущие военную службу.

4

Нидерве́ты – немецкое название нательных мужских портов на завязках.

5

1 Рéмтер – общее помещение, выполняющее функции столовой и гостиной в религиозных общинах (монастырях, рыцарских орденах).

6

Земля – крупнейшая административная единица в орденском государстве; управляется ландмайстером.

7

Ва́тмал – грубая шерстяная ткань.

8

Ко́тта – средневековая европейская одежда, похожая на длинную тунику. Носилась и мужчинами, и женщинами.

9

Эль – в рамках Средних веков можно провести четкое разграничение между элем и пивом: эль не содержал хмеля, тогда как в пиво он добавлялся.

Все средневековые напитки были менее крепкими, почти всегда разбавлялись и употреблялись всеми, начиная с достаточно раннего возраста.

Слабый эль – напиток, изготавливаемый путем вторичного использования солода. В результате он почти не содержит алкоголя и не имеет выраженного вкуса.

10

Ва́йда – название растения (вайда красильная) и получаемого из него синего пигмента.

11

Сахарная голова – сахар в форме продолговатого конуса со скругленной вершиной. Первоначально он производился именно в такой форме.

12

Полусестры и полубратья – люди незнатного происхождения, служащие при рыцарском или монашеском ордене.

13

Хемд – нательная рубаха; носилась и мужчинами, и женщинами, но отличалась кроем и длиной.

14

Конве́нт – все рыцари, состоящие на службе и живущие в одном замке. Также к ближайшему конвенту чаще всего относились рыцари, служащие при небольших укреплениях.

15

Ко́мтурство – малая административная единица в составе орденского государства, управляемая комтуром.

16

Ко́мтур – орденский чиновник, стоящий во главе комтурства. Избираемая должность.