Разрешаю ненавидеть

Сказал ей тогда, что единственная возможность, чтобы я от нее отстал, это ее перевод в другую школу. Не соврал. Ну не смогу я отстать, не смогу не думать. С ума сойду, наверное, если ей кто-то понравится. Начнутся отношения, например. Как я вообще смогу жить, если у Ярославы кто-то появится в этом плане? Что мне тогда делать? Вдруг меня опять засосет эта черная дыра…

Думал, что если бы Ярослава ушла в другую школу, может быть, только может быть, мы бы смогли как-то иначе наладить взаимодействие. Просто каким-то магическим, блин, образом. Бред полный вообще.

В итоге после нашего короткого диалога мне резко захотелось, чтобы справедливость восторжествовала. Чтобы тот, кто испортил Ярины декорации, получил по заслугам. Даже смешно – я ведь устраивал ей вещи и похуже. И тут заговорил про справедливость. Хотя мне тогда казалось, что жизнь меня уже достаточно наказала…

Не успел, правда, найти виновных. Потому что в ту ночь деда резко не стало.

И всё изменилось. Потому что, как бы это отвратно ни звучало, но кажется, моя семья смогла впервые свободно вздохнуть.

А Мирный возвращался домой.

*Название главы – строчка из песни Скриптонита «незачем болеть».

Глава 28. Нас здесь двое

POV Саша

Фактически на этом историю стоит заканчивать, верно? Дальше Яра в курсе основных вещей: умер дед, приехал брат, я сначала уехал к нему в Канаду, потом мы вернулись. И самое главное – больше к ней не лез. Брат ещё мне очень хорошо вставил мозги на место. Ну плюс терапия, ведь я был в шаге от… ну того говна, о котором я даже думать не хочу, не то чтобы вслух обозначать как-то.

Девушка молчит, не смотрит на меня. Но выражение лица странное. Хотя еще бы, блин… Я тут ей всю душу вывернул, про детство, про деда, про чувства эти грёбаные. Просто переваривает пока. Я тоже молчу. В комнате тихо, только слышно, как работает увлажнитель воздуха. А моё сердце колотится где-то в районе горла.

– Скажешь что-нибудь? – это я не выдерживаю затянувшейся паузы.

Ярослава поднимает на меня глаза, и я клянусь, что вижу, как её щёки розовеют. Прям наблюдаю процесс. И нет, здесь я не фантазирую. Реальный румянец проступает на бледных щечках. Она пожимает плечами, и всё-таки выдает:

– Не знаю, что тут сказать, Акимов… – неуверенно начинает. – Я думала, что ты объяснишь подробнее, как так случилось, что квартира, в которой я жила столько месяцев, оказалась связана с твоей родственницей. А не про то, как… – она запинается, подбирает слова, – то есть не про то, что ты в меня там когда-то… ну…

Ярослава пытается найти формулировку, которая заменила бы выражение про мои чувства. Мнется, краснеет ещё сильнее, пальцами теребит край моей футболки, в которую одета.

Что ж, я ж мамкин джентльмен, надо помочь девушке.

– Про то, что я в тебя влюбился… – заканчиваю за неё максимально деловито.

Она кивает и разводит руками, тушуясь еще больше. Смотрит в сторону, на стену, на пол, на свои голые ноги – куда угодно, только не на меня.

– Ярослава, просто я хотел объяснить хоть чуть-чуть своё поведение в школе… Чтобы ты понимала: там не просто так всё было. Не чтобы оправдаться, а чтобы…

Она выдаёт какой-то звук, будто на грани чего-то истеричного. Похоже на смешок пополам со всхлипом.

– Во-первых, я считала, что и двухвостки, – её передёргивает только от одного названия этих насекомых, – и испорченные декорации – твоих рук дело.

Девушка сразу выставляет руку вперёд, потому что я уже открываю рот, чтобы начать возражать.

– Да поняла я уже, что ты не при чем, нет повода тебе в этом сейчас не верить. – Она вздыхает. – А во-вторых, знаешь, Акимов, вот ты тут заливаешь о… чувствах… – она чуть запинается, голос дрожит, – но ты не просто меня за косички пару раз подергал или пенал отобрал. Ты меня буллил и делал так, чтобы меня буллили другие. Ты создал атмосферу, в которой меня обижать было нормой. И это не оправдать никакими чувствами.

Вздыхаю и потираю переносицу пальцем. В груди и на душе тяжко.

– Знаю, Ярослава. Знаю. Мне правда очень жаль, готов хоть вечно извиняться. Я был идиотом, дураком, чмом последним…

– И еще запутавшимся ребенком, – тихо добавляет она, и от этой ремарки у меня внутри всё переворачивается, и я пялюсь на нее, как дурак. – Мы, кажется, уже договорились, что прошлое в прошлом. Я бы сказала, что вообще не злюсь больше на тебя, но это было бы ложью. Потому что, конечно же, злюсь. – Она поднимает на меня глаза, и в них действительно мелькает что-то острое. – Но знаешь, Дёма сказал мне одну вещь, и я, пожалуй, с ней согласна. Тот Акимов из прошлого и ты, который вот сейчас тут сидишь, – люди разные. Я и сама это вижу. И в твоем выпускном классе уже улавливала.

Что я чувствую? Долбаное воодушевление, вот что! Не-не-не-не, мне категорически противопоказано испытывать это чувство, находясь рядом с Ярославой. Потому что потом будет очень больно разбиваться о реальность. Уже проходил подобное, мне не зашло.

Вижу, как она начинает заламывать свои красивые изящные ручки – этот жест у неё что-то нервное, – и понимаю, что её еще что-то гложет. Пальцы переплетаются, сжимаются, костяшки белеют.

– Ты сказал… – она прокашливается и начинает заново. – Ты сказал про чувства. Они.. ну… то есть… ты же из-за этого с квартирой помог и вообще… – она делает паузу, подбирая слова, – то есть я имею в виду, что ты всё ещё…

А вот и реальность подъехала. Прямо с размаху. Вот что ей сказать? Соврать или быть честным? Если второе, то я готов поставить свою жопу, что Яры не будет в этой квартире уже минут через пять. Соберёт свои вещички, вызовет такси и будет такова.

М-м-м, как насчёт полуправды?

– Прошлое в прошлом, Ярослава. – Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, без эмоций. – Я вроде как вылечился.

Она сначала хмурится, потом прищуривается и молчит. Смотрит на меня исподлобья, оценивающе, будто сканирует.

А что не так я сказал? «Прошлое в прошлом» – это правда. В целом, достаточно широкое такое понятие. И я реально вылечился… от чего? От остроты чувств? От желания причинять себе вред? От того, чтобы постоянно думать о ней? Чувства к Яре такую боль и активное отрицание перестали мне причинять ещё до того, как я вернулся в школу в одиннадцатый класс. Просто смог с ними ужиться. Спасибо брату и психологу, вот правда. Иначе я бы так и занимался саморазрушением. Дед, конечно, когда-то начал уничтожать мою личность, но и я сам потом подтянулся к этому процессу. А терапия помогла разобраться, где его голос, а где мой.

Но вылечиться от любви? Ага, с разбегу…

– То есть ты хочешь сказать, что вносил стабильно вторую часть оплаты за съём хаты, в которой я жила, просто по доброте душевной? – В её голосе появляются металлические нотки. – И никакие былые чувства тут не при чём? И да, я знаю про деньги, так что не надо мне заливать. Дёма мне этот факт озвучил, пока я ждала тебя в машине.

Прямо слышу в голосе столько претензий и недоверия с её стороны, что мне становится совсем немножечко не по себе. И кажется, велик риск того, что моя оборона может треснуть по швам.

Былые чувства. Былые… Слово-то какое интересное.

– Мм, не собираюсь отрицать. – Смотрю на неё прямо, не отвожу взгляд. – Я это сделал, потому что считал и считаю себя должным перед тобой. Мне просто хотелось, чтобы ты была в порядке и всё у тебя было хорошо. И сейчас для меня это тоже важно. Я не плохой человек, Ярослава и осознаю, что очень сильно виноват перед тобой. И если у меня вот была возможность почистить карму, то я этим шансом воспользовался. Да, в конце концов вышло дерьмово, признаю. – Кривовато улыбаюсь и слышу, как девушка фыркает. – Но помыслы изначально были чисты.

Много воды налил, конечно. Но всё равно правдивой. Основная причина проста: я делал это, потому что люблю её. И потому что не мог иначе. Когда Белый сказал, что ей нужна помощь, даже не думал – сразу согласился. Я бы сказал, что чувства вернулись, но они никуда и не уходили. Просто чуть задремали, пожалуй. Как вулкан, который считают потухшим, а он просто в спячке.

Наблюдаю, как Ярослава обнимает себя руками, словно защищаясь. Только вот ей уже не от кого спасаться. Я её не обижу. Наступать на горло собственным чувствам я уж умею, натренировался за эти годы. Да, я как-то воодушевился на корпоративе, чё-то там надумал, что можно с Ярой заобщаться, а там, глядишь, и… Короче, опять как дурак нафантазировал. И нахрен опять со своими надеждами разбился о скалы. Потому что девушке сейчас требуется помощь, а мне очень эгоистично хочется, чтобы она приняла её именно от меня. Поэтому мою дебильную любовь надо засунуть куда подальше. В самый дальний ящик, закрыть на замок и ключ выбросить.

– У меня ещё один вопрос, – тихий голос Ярославы вытягивает меня из размышлений.

– М? – поражаю я её своим активным словарным запасом.

– Не могу понять, какого всё-таки черта ты припёрся ко мне домой на тот Новый год? Серьёзно! Если не с целью подставить перед родителями.

Пфффф. Снова здорово. Я думал, мы это уже обсуждали. Но видимо, ей нужно ещё раз услышать, чтобы окончательно убедиться.

– Боже, Яра. – Потираю лицо ладонями, собираясь с мыслями. – Да я же тогда тебе правду сказал: нахреначился, хотел извиниться, закрыть гештальт в плане обид и прошлого. Вот и всё. Я такой пьяный был, что у меня, поверь, даже мыслей не возникло о том, что примерно с девяностопроцентной вероятностью ты будешь отмечать с родителями праздник. Мне просто капец как повезло. Как может улыбнуться удача только нетрезвому человеку, кажется. Так что я серьёзно просто сдурил, без злого умысла. И вообще…

– Всё-все, я поняла, принимается, – активно кивает она, кажется, больше не желая развивать эту тему.

Тот Новый год был для меня особенным. Брат был дома, мать не была зашугана до предела и вроде как начала отходить от гнёта деда. Моя башка, кажется, встала на место. Хотя тут спорно, я ведь заявился к Яре. Но тут больше алкоголь подсобил. Я когда увидел её с этими бабочками и в розовом костюме, где футболка открывала полоску нежной кожи, то чуть откинулся у нее на пороге. Вот правда. Сердце остановилось, а потом забилось как бешеное. Такая красивая, милая, совершенная, но не моя. И никогда моей не станет. Брат мне эту информацию донес очень чётко. И психолог тоже, хоть и старался избегать подобных однозначных формулировок.

Но меня к ней адски тянуло, чувства же не вырвешь. Я просто научился с ними жить. Алкоголь моё появившееся умение притупил. А этот момент, когда мы упали с ней на пол в комнате её сестры, потому что я не смог удержаться на ногах… Капец! Лежал на девушке сверху в суперкомпрометирующей позе и так адски хотелось плюнуть на всё и просто её поцеловать. Даже зная, что мне потом прилетит. И будучи уверенным, что это ничем хорошим не закончится.

Просто оставить себе частичку чего-то реального.

Но это было бы против её воли. Я такого не желал. Даже, блин, потом спросил у неё разрешение, когда уже лежал на маленьком диванчике на балконе в её квартире. На что только надеялся, придурок?! Зато в ту ночь Ярослава ясно дала мне понять, что всё, что говорил мой брат и психолог по поводу возможного будущего с ней, – абсолютная правда. Нет никаких шансов, даже минимальных. Всё, что она хочет, – это чтобы я держался подальше. Что ж, её желание – закон.

– Поток вопросов иссяк? – попытался чуть-чуть пошутить я, чтобы разрядить обстановку.

– Честно говоря, я так устала и у меня так болит голова, что уже просто не хочу ничего обсуждать. – Она трёт виски кончиками пальцев. – Я, кажется, даже злиться полноценно сейчас не в состоянии на вас с Дёмой.

– Ну всегда есть завтра для этого, Ярослава. – Улыбаюсь ей. – Твое негодование может подождать и до утра.

Моя собеседница закусывает губу, и я чувствую привычный сильный толчок в груди. Который стандартно для себя унимаю. Закусываю изнутри щёку, чтобы переключиться.

– Я не уверена, что готова тут жить, Акимов, – вздыхает она, но я же вижу, что она сопротивляется просто потому, что в её голове такая реакция выглядит правильной.

Так… это, конечно, совсем не хорошо. Но надо быть спокойным, не давить.

– Ну давай еще раз, повтори, каков тогда план? – аккуратно задаю вопрос, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– Сейчас забронирую номер в гостинице на ближайшую неделю. – Она начинает загибать пальцы. – Вещи свои завтра заберу и отвезу к Ане. Это моя подруга. Она живёт с отцом, но шмотки у неё оставить можно будет. Подыщу квартиру. И вуаля. – Она разводит руками, изображая счастливый финал.

Звучит то логично, но от всего этого за версту попахивает неуверенностью. И ненужными тратами. И кучей геморроя.

– Яра, послушай. – Подаюсь вперёд, стараясь говорить максимально убедительно. – Через пару дней уже ноябрь. Осталось два месяца до того, как ты съедешь в общагу. Ты просто потратишь кучу бабла на отель, на хату и на залог. Ты же сама это понимаешь…

– Да не буду я с тобой тут спать! – выпаливает она и тут же краснеет до корней волос. – В смысле, в одной пространстве я имею в виду…

Оп-па. Это что, оговорочка по Фрейду? У меня аж в глазах потемнело на секунду. Спокойно, Саша, спокойно. Это просто фигура речи.

– Я вроде ни спать со мной, ни жить в одной квартире тебе не предлагал. – Мысленно добавляю к этой фразе слово «пока». – То другая квартира, отдельная территория. Я не смогу туда попасть, отдам тебе все ключи. Считай, что просто поживёшь у друга на его свободной хате.

Она не улыбается. Только хмурится , сомневается. Надо, наверное, пытаться заходить с какой-то другой стороны.

– У тебя своя жизнь: друзья, девушки…, а я буду входить и выходить через твою квартиру. Как это будет выглядеть? – спрашивает она тихо.

Девушки… Во множественном числе, причём. Классное у неё обо мне мнение. Интересно, откуда? Ладно, потом разберёмся.

– Мы с друзьями достаточно взрослые, чтобы не отираться друг у друга на хатах, а ходить в какие-то нормальные места. Это первое. – Загибаю палец. – А второе, про мифических девушек… Я их сюда бы не привёл. Вне зависимости, живёшь ты в соседней квартире или нет. У меня на это табу.

Она поднимает на меня удивлённый взгляд.

– И тем более это всего на два месяца, Яра. – Стараюсь говорить мягче. – Я просто предлагаю тебе удобный вариант и хочу помочь. Без задней мысли. Просто по-человечески.

– Из чувства долга, – снова она буравит меня своим взглядом.

– Из чувства долга и дружбы с Дёмой, – подтверждаю я, стараясь, чтобы голос звучал чётко.

Молчит какое-то время, рассматривает свои коленки. Очень зря, кстати, потому что я тоже теперь их рассматриваю. Да и ноги заодно: красивые, стройные, идеальные. На правой ножке маленькая родинка чуть выше колена. Резко отвожу взгляд.

Спокойно, Саша, угомонись.

– Хорошо. – Она поднимает голову. – Но нам нужен будет план.

Мысленно выбрасываю кулак вверх. Да! Я думал, она будет ломаться значительно дольше. Наверное, и вправду устала. И сил нет спорить.

– Окей, но давай по плану завтра. – Встаю, потягиваясь. Спина затекла от долгого сидения. – Я дико устал, ты, я вижу, аналогично.

Она кивает, тоже поднимается. В моей футболке, с голыми ногами, с пушащимися после душа волосами – такая домашняя, такая… моя. Э-э-э, ну куда, блин, опять, меня понесло. Не моя она. Просто девушка, которой я помогаю. Очень красивая девушка…

По итогу уже в соседней квартире отдаю Яре ключи. Заверяю, что у меня нет никаких дублей (это правда). Клянусь всеми богами, что тут нет никаких камер. Кажется, этим только пугаю её, потому что она и не задумывалась об этом. Ещё вручаю в руки ключи от своей квартиры в полном комплекте.

– Завтра спишемся с утра и поедем за вещами, – говорю уже у выхода на террасу. – Я позвоню тетке, предупрежу.

– Хорошо. – Она стоит в проёме, кутаясь в мою футболку. – Спокойной ночи, Акимов.

– Спокойной ночи, Ярослава.

Выхожу на террасу. Воздух холодный. Звёзд не видно в городе. Стою, смотрю на огни, пытаюсь успокоить дыхание.

– Акимов… – слышу за спиной.

Обернувшись, вижу её в дверях. Стоит, переминается с ноги на ногу, заламывает руки.

Мысленно готовлюсь к очередному раунду убеждений и уговоров. Считаю до пяти и оборачиваюсь.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить всю эту историю с дедом. – Голос тихий, но от него у меня внутри всё сжимается. – И то, что ты пытался… ну, в общем, хорошо, что ты не…

Она не договаривает, но это и не требуется.

Просто киваю, потому что не знаю, что тут сказать. Я её доводил до ручки, уничтожал морально, издевался, а ей меня всё равно жаль.

Парадокс.

Ярослава ещё мгновение смотрит на меня, а потом дверь задвигается.

Иду к себе и знаю, черт побери, что именно опять начинаю чувствовать. Мне ведь вечно достаточно от Яры даже маленькой хлебной крошки.

Испытываю долбаное воодушевление…

В моей квартире тихо и пусто. Раздеваюсь, падаю на кровать. Смотрю в потолок.

Любимая девушка за стенкой от меня. В моей футболке. М-м-м-м…

Нет, Саша. Не дури. Это просто помощь. Дружеская услуга. Два месяца – и она съедет. Всё вернётся на круги своя. Ты будешь работать, тренироваться, изредка видеть её в офисе. И делать вид, что ничего не было.

А пока… Пока можно просто порадоваться, что она здесь. В безопасности. И с крышей над головой.

Только вот моя ментальная крыша за потенциальные два месяца жизни с Ярославой Соболевой, возможно, съедет…

*Название главы – строчка из песни Скриптонита «Зеркала»