Ворона для мажора

Вика, видимо, заметила восхищение в глазах Ани и улыбнулась:

— А позади дома у нас еще большая лужайка с беседкой и сад. Хочешь, покажу?

— Да нет, — смущенно ответила Аня. — В другой раз!

Она последовала за Викой в дом и, переступив порог, растерянно огляделась.

Внутри дом впечатлил ее еще больше, чем снаружи. Просторный холл, декоративные деревья по периметру, широкая лестница с витыми перилами, блестящий мраморный пол…

Неужели люди действительно так живут? Такие дома Аня видела только в кино.

По лестнице навстречу девушкам спускалась красивая, ухоженная женщина. Которая и сама словно сошла с обложки глянцевого журнала.

Она тепло, приветливо улыбнулась, посмотрев на Аню такими же, как у Вики, зелеными, миндалевидной формы, глазами. Только у Вики были темные волосы, а у женщины светлые, пшеничные и точно натуральные.

Когда-то у Аниной матери волосы были похожего оттенка. Теперь же они потускнели и наполовину поседели.

— Мам, — Вика обняла женщину, — это Аня. Она со мной согласилась позаниматься.

— Ань, а это моя мама, Алиса Николаевна.

Ане показалось, что Викина мама посмотрела на нее как-то чересчур пристально. На долю секунды по ее красивому лицу скользнуло странное выражение — то ли сомнение, то ли недоумение.

Но уже в следующее мгновение Алиса Николаевна снова приветливо улыбнулась.

— Здравствуй, Аня! Очень хорошо, что ты согласилась позаниматься с Викулей.

Глава 16

В гостях у мажоров

Вика потащила Аню наверх по лестнице.

Они оказались в длинном коридоре с несколькими дверями. Вика открыла одну из них и обернулась к подруге:

— Ань, заходи. Это моя комната!

Аня вошла и едва не открыла рот от удивления.

Всё здесь было выдержано в светло-розовых тонах. Кровать, застеленная нежно-розовым покрывалом, украшали несколько подушек в тон. Напротив, у другой стены, располагался встроенный зеркальный шкаф.

Над кроватью висели картины с пейзажами. У окна с розовыми шторами стоял письменный стол, а на полу лежал пушистый ковер, тоже, конечно же, розовый.

О такой комнате можно было только мечтать. Вика, наверняка, счастлива здесь. Аня точно была бы на седьмом небе от счастья, живи она в такой комнате.

Вика поставила рюкзак возле стола, достала учебники и тетрадки.

— Ань, ты садись пока куда хочешь. Можно на кровать или на стул, а я пока переоденусь, — весело сказала она и подошла к шкафу.

На кровать Аня сесть постеснялась. Та была заправлена настолько аккуратно, без единой складочки, что нарушать этот идеальный порядок казалось настоящим преступлением. Поэтому Аня скромно присела на стул с мягкой сидушкой и резными ножками. Впрочем, и на него садиться было страшновато. Он явно стоил дороже, чем вся мебель в ее комнате.

Вика тем временем распахнула дверцы шкафа и повесила школьную форму на плечики. Аня в очередной раз поразилась — теперь уже количеству одежды, которая длинным рядом висела внутри.

Наконец Вика подошла к ней, придвинула второй стул и уселась рядом.

— А вот эти картины я сама рисовала! — с гордостью сказала она, показывая на пейзажи над кроватью.

Аня присмотрелась. В искусстве она разбиралась плохо, но картины, на ее взгляд, были очень хороши.

— Красиво! Ты ходишь в художественную школу?

— Нет, она же закрыта у нас. Меня мама учит рисовать. А ты чем увлекаешься?

— Я люблю танцевать.

— О, здорово! Ходишь куда-то?

Аня грустно покачала головой.

Несколько лет назад она просила мать записать ее в танцевальную студию, но получила категоричный отказ:

«Во-первых, это дорого. Я тебе не миллионерша. А во-вторых, это грех! Нечего попой крутить».

С тех пор Аня больше не заговаривала с матерью о танцах. Вместо этого училась танцевать дома по видео из интернета, пока мама была на работе. Это было ее маленькой тайной, единственной возможностью заниматься тем, что ей действительно нравилось.

Они прозанимались около часа, когда в коридоре послышались легкие шаги. Через мгновение дверь открылась, и вошла Викина мама.

— Девочки, хватит учиться, спускайтесь на кухню, попейте чаю, — сказала она с улыбкой.

— Хорошо, мам, мы сейчас придём! — откликнулась Вика.

Аня почувствовала неловкость. Она ведь пришла сюда заниматься, а не чаи распивать. Да и домой уже пора: снова не успеет убраться, а вечером придется допоздна отрабатывать наказание.

Но Вика и слушать ничего не хотела. Она схватила Аню за руку и потащила на кухню.

Оказавшись там, Аня уже не удивилась. Вполне ожидаемо, что и кухня в этом шикарном доме выглядела потрясающе.

Да и просто кухней называть это огромное помещение было несправедливо. Скорее, столовая или даже гостиная.

Посреди светлого пространства стоял большой белый стол с несколькими стульями. Кухонный остров был отделен от остальной части помещения барной стойкой. В углу, возле панорамного окна, возвышалась кадка с каким-то необыкновенно красивым декоративным растением.

На столе стояла тарелка с фруктами и двухъярусная ваза, наполненная конфетами и пирожными. Девушка в синем форменном платье и белом фартуке разлила чай по чашкам, поставила их на стол, вежливо улыбнулась и вышла.

Неужели горничная?

Аня окончательно растерялась. Одно дело — видеть подобное в кино, и совсем другое — оказаться в таком доме самой.

Алиса Николаевна пригласила всех к столу, и Аня, уловив ванильный аромат пирожных, невольно сглотнула. Сладкое она обожала, вот только ела редко. Мать покупала конфеты два раза в год — на Рождество и Пасху. А когда Аня в последний раз пробовала торт или пирожное, она уже и не помнила.

— Угощайся, Анечка, не стесняйся! — дружелюбно предложила Викина мама.

Легко сказать — «не стесняйся»!

Теперь Аня в полной мере прочувствовала, что значит быть не в своей тарелке. Именно так она себя и ощущала. Словно попала в другой мир, чуждый и нереальный. В мир, где были огромные кухни и горничные...

Но желание попробовать пирожное все-таки пересилило смущение. Аня нерешительно взяла одно. На вид оно казалось воздушным, с нежным кремом, а на вкус оказалось просто божественным. Но взять второе Аня не решилась.

Мама Вики непринужденно беседовала с ними, обращаясь то к дочери, то к Ане. Но девушка замечала, что Алиса Николаевна время от времени бросает на нее цепкий, пристальный взгляд.

Аню это удивляло. Что в ней такого интересного? Обычная, ничем не примечательная девочка.

— Мам, Аня будет теперь моей подругой! — весело заявила Вика, уплетая бисквит.

Аня улыбнулась. Вика была милой и доброй девочкой, и она совсем не возражала бы подружиться с ней.

Но, судя по выражению лица Алисы Николаевны, та была не в восторге от такой перспективы.

— Аня, а ты в каком классе учишься? — как-то настороженно спросила она, отпивая чай.

— В десятом.

— Вот как…

Алиса Николаевна слегка нахмурила идеально очерченные брови и задумчиво посмотрела в окно.

Ане стало не по себе. Она никак не могла понять, как к ней относится мама Вики. Та была приветлива и улыбалась, но улыбка казалась какой-то натянутой, а взгляд — напряженным. Словно Алиса Николаевна подозревала Аню в чем-то нехорошем.

Но в чем?

Аня допила чай и поднялась из-за стола.

— Спасибо за угощение, мне уже домой пора.

— Ой, жаль… — Вика надула губки. — Мам, пусть дядь Саша Аню отвезет?

— Конечно, — встрепенулась Алиса Николаевна и улыбнулась.

— Вик, только рюкзак мой принеси, пожалуйста. Он в твоей комнате остался.

— Я скажу Вере, она принесет, — быстро ответила Викина мама и вышла из кухни.

«Вера — это, наверное, та самая горничная. Или другая? Может быть, их здесь несколько…» — подумала Аня и робко подошла к окну.

Отсюда был виден весь двор и въездные ворота.

Вдруг ворота начали раздвигаться, и во двор въехал мотоцикл…

Аня напряглась. Мотоцикл показался ей смутно знакомым.

Вика подбежала к ней и тоже выглянула в окно.

— О, брат пожаловал, — сказала она, слегка скривившись.

Тем временем мотоцикл остановился посреди двора. Водитель легко спрыгнул с него и снял шлем. Тряхнул головой и взъерошил рукой темные волосы.

У Ани внутри все похолодело. Сердце бешено заколотилось.

Конечно же, она узнала его.

Самого ненавистного и наглого парня на свете.

Никита Савицкий.

Но что за злая насмешка судьбы? Почему именно он оказался братом Вики?!

Глава 17

Неожиданное решение

Никита поставил байк в гараж и зашел в дом. После тренировки дико хотелось есть. Бросив спортивную сумку на пол, он устало поплелся на кухню.

Боковым зрением заметил движение на лестнице и лениво поднял голову.

Вичка, а с ней…

Никита глазам своим не поверил. На секунду даже подумал, что у него глюки. Моргнул, присмотрелся.

Нет, не показалось! Рядом с его сестрицей совершенно спокойно шла Анька Воронина, собственной персоной.

Что она здесь делает? Жаловаться матери на него пришла?

Усталость как рукой сняло. Никита заметил, что Аня тоже его увидела. Она тут же напряглась, словно вся сжалась, и это не укрылось от его внимания.

— О, какие люди. Ты че здесь забыла, Ворона? — громко произнес Никита, когда девочки спустились и направились к выходу.

Аня остановилась. Вика тоже замерла и удивленно перевела взгляд с нее на брата.

— А вы что, знакомы? И почему… Ворона?

— Знакомы, конечно. Это одноклассница моя, Воронина. А она тебе не сказала? — насмешливо протянул Никита, не сводя глаз с Аньки.

Та покраснела и старательно отводила взгляд, делая вид, будто Никиты здесь вообще нет.

— Вика, ну я пойду. Пока, — пробормотала она и поспешила к выходу.

— Давай-давай, дуй. И чтобы я тебя здесь больше не видел.

— Аня, подожди, я провожу! — Вика бросилась следом за ней, напоследок сердито взглянув на брата.

— Никита, ты как с девочкой разговариваешь! А ну извинись!

Он повернул голову. Из столовой выходила мать.

Никита направился к ней, словно ничего особенного не произошло.

— Привет, мам. Что есть пожрать? Голодный, блин, как слон.

— Никита! Догони Аню и извинись! — повторила мать, повысив голос.

— Да не буду я извиняться перед этой… Что она, кстати, здесь делала?

Никита уселся за стол. Возле плиты хлопотала Вера. Увидев его, она улыбнулась и поставила перед ним тарелку с супом.

— Никит, супчик очень вкусный, покушай, — ласково сказала она.

— Да я сейчас съем все, что угодно, спасибо, Вер, — ответил Никита и с жадностью накинулся на суп.

Мать села напротив и принялась сверлить его строгим взглядом.

— Никита, ну что мне с тобой делать? Почему ты так ведешь себя? Зачем цепляешься к Ане? Что она тебе сделала плохого? Я хочу знать.

— Она поцарапала мой байк и не хочет возмещать стоимость ремонта, этого мало? — ответил он, проглотив очередную ложку горячего супа.

— Мало! Это вообще не стоит того, чтобы унижать человека. Что еще?

Никита поднял на мать глаза.

— А ты так и не ответила на вопрос, что она здесь делала? Жаловаться на меня приходила, что ли?

— Нет, она приходила заниматься с Викой алгеброй. Вика пригласила ее.

Никита присвистнул.

И почему именно ее? Других девчонок в гимназии больше нет?

— Она скоро не будет с вами учиться, — продолжала мать. — Отец должен договориться, и ее переведут. Но прежде ты извинишься перед ней за свое поведение!

Никита постарался не подать виду, что уже знает о планах родителей. Сначала изобразил удивление, затем равнодушно пожал плечами.

— Между прочим, в последнее время я вообще ее не трогаю. Так что отец может время не тратить.

— Папа уже все решил. Аня не будет учиться в гимназии, — ответила мать и, слегка нахмурившись, посмотрела в окно.

Никита молча доел суп, но уже без аппетита.

— Мам, пусть Ворона остается в гимназии. Это кринж, понимаешь? А если пацаны узнают, что ее из-за меня турнули? Блин, ну это как-то стрёмно…

Мать вскинула брови и внимательно посмотрела на него.

— Никита, ты нелогично себя ведешь. То говоришь, что она тебе не нравится, и в то же время не хочешь, чтобы ее переводили. Как это понимать?

— Да мало ли кто мне не нравится? Отец теперь всех будет из гимназии исключать?

Никита отодвинул пустую тарелку и резко поднялся из-за стола.

Тут же рядом возникла Вера.

— Никита, а чай? Я булочек твоих любимых напекла, — предложила она.

— Маме вон предложи булочки, а я пойду к себе, отдохнуть хочу.

Он быстро направился к себе.

Прошло несколько дней с того разговора родителей, который он случайно подслушал, и Никита надеялся, что отец уже забыл про эту дурацкую идею с переводом Вороны. Но, судя по словам матери, тот по-прежнему собирался довести дело до конца.

Войдя в комнату, Никита скинул одежду и отправился в душ.

Горячая вода зашумела, стекая по напряженным мышцам. Он подставил лицо под струи и прикрыл глаза.

«Блин… ясно же, что мое к ней отношение — это только предлог. Какие у них там тайны с этим мужиком, ее папашей? Как бы это узнать? И надо сделать что-то, чтобы они забыли про этот перевод».

Никита нахмурился.

Он был вынужден признаться себе, что идея с переводом Вороны в другую школу ему совсем не нравится. И дело было не только в том, что теперь придется искать ее в другом месте, чтобы потребовать долг.

Было прикольно, что Анька не тушевалась и не боялась, когда он к ней цеплялся. Она огрызалась, смотрела прямо в глаза и не пыталась заслужить его расположение, не заискивала и не кокетничала, как многие другие девчонки. Никита даже, как бы странно это ни звучало, уважал ее за это.

Ворона вовсе не была забитой клушей, какой показалась ему в первый день.

И в последнее время он почему-то слишком часто думал о ней.

Вспоминал ее лицо, колючие ответы, темные глаза, в которых вспыхивало возмущение каждый раз, когда он пытался ее задеть. А еще — то, как она смотрела на него, когда не собиралась отступать.

Решительный взгляд ее жгучих черных глаз вызывал в нем какой-то непонятный трепет.

Никита раздраженно провел ладонью по мокрым волосам.

Что за ерунда? С каких это пор его стала волновать какая-то Ворона?

Он ведь сам решил проучить ее за царапину на мотоцикле. Сам придумал эту историю с пятьюдесятью тысячами. И сам каждый раз цеплялся к ней, хотя мог бы давно оставить в покое.

Но теперь мысль о том, что Аня исчезнет из гимназии, почему-то злила его.

Нет уж. Он не позволит отцу решить все за него.

По крайней мере, сначала выяснит, что связывает родителей с отцом Вороны. А там будет видно.

Никита выключил воду и потянулся за полотенцем.

Глава 18

Ты будешь делать, что я скажу

— Да ла-адно… — удивлённо протянула Катя, когда Аня рассказала, как вчера побывала дома у Савицкого. — Капец. Ну и дела!

Девочки шли по широкому коридору гимназии на урок.

— А ты представь, в каком я была шоке, когда увидела Савицкого!

— Смотри, даже не думай теперь заниматься с его сестрой! — сказала Катя, для убедительности выставив вперёд указательный палец. — Будешь ещё тратить на неё своё время.

— Она очень милая. Как я ей откажу? Но домой к ним, конечно, больше не пойду.

— Ми-илая, — передразнила Катя. — Сначала все милые.

— Почему это все? Савицкий милым не был с самого начала.

Катя хихикнула, и Аня невольно улыбнулась в ответ. Она так радовалась, что подруга наконец выздоровела! Теперь было с кем обсудить последние новости, да и на переменах больше не придётся скучать в одиночестве.

— Но хотя Вика и правда неплохая девчонка. Я немного общалась с ней, когда с родителями была у них дома, — сказала Катя.

Вдруг Аня заметила впереди Вику и легонько толкнула Катю локтем в бок.

Вика тоже увидела её. На мгновение нахмурилась, но, когда они поравнялись, улыбнулась. Правда, улыбка показалась Ане какой-то вымученной.

— Вика, привет! Сегодня можем позаниматься в школе, если хочешь.

— Привет. Да нет… Я сегодня не смогу, — замявшись, ответила Вика.

— Можно и завтра.

— Завтра тоже нет. Ань, мама мне сказала, что репетитора найдёт… Извини.

Вика виновато взглянула на неё, закусила губу и отвернулась.

— Ладно, как хочешь, — пожала плечами Аня.

Ей стало немного не по себе. Ещё вчера Вика была такой приветливой, а теперь словно избегала её.

Девушки пошли дальше.

— Наверняка это Савицкий пригрозил ей, чтобы не общалась с тобой, — предположила Катя.

— А я думаю, что не он, а их мама. Она как-то странно на меня смотрела. Не понравилась я ей.

— Тёть Алиса? Да вроде она нормальная… — удивилась Катя. — Ну, как бы там ни было, вопрос решился, и тебе не придётся больше заниматься с его сестрой.

— Кстати, Кать, после того случая с дохлой вороной Савицкий меня почти не трогает.

— Да ты что? Вот радость-то! Но что-то мне подсказывает, что это ненадолго.

— Может, ему всё-таки надоело задирать меня?

— Скорее всего, родителей Алевтина вызывала, а те ему пригрозили. Вот он пока и затаился. Но расслабляться, Ань, нельзя!

Аня задумчиво кивнула. Возможно, Катя была права.

Конечно, она пока недолго знала Никиту, но достаточно, чтобы не верить в его внезапное исправление.

Подруги зашли в класс. Никита с друзьями уже сидели на своих местах. Когда Аня проходила мимо, он ничего не сказал, лишь бросил на неё такой красноречивый взгляд, что у неё внутри всё похолодело.

Казалось, он без слов обещал: Ну всё, тебе конец.

Катя сжала её ладонь и зашептала:

— Не бойся, я теперь рядом.

Аня кивнула, достала учебник и принялась повторять домашнее задание. Но нехорошее предчувствие не отпускало, противно свербя где-то в животе.

***

— Надеюсь, десятый «А», вы не забыли, что сегодня мы пишем изложение? — провозгласила Алевтина Сергеевна. — Прочитайте ещё раз текст и закрывайте учебники. Савицкий, а ты что сидишь, не повторяешь текст?

Никита хмуро взглянул на учительницу, даже не изменив позы. Не собирался он ничего повторять. Сто лет в обед ему сдалось это изложение! У него были проблемы посерьёзнее.

Вчера состоялся разговор с отцом. Его итог Никиту не просто расстроил, а взбесил. Алексей Петрович лишил сына денег. Совсем.

У Никиты как раз закончились наличные: большую часть пришлось отдать Игорьку за байк. Он был уверен, что к положенному сроку на карту поступит очередная сумма, но деньги так и не пришли.

— Посидишь месяц без денег! — рычал отец. — Может, тогда научишься себя вести!

И всё из-за этой Вороны!

Никита сжал челюсти. Теперь он вынужден экономить каждую копейку и отказываться от привычных развлечений.

Нет, так дело не пойдёт.

Он попытался сосредоточиться на уроке, но слова учительницы сливались в сплошной шум. Перед глазами снова возникло непреклонное лицо отца. Он всегда считал, что имеет право решать за сына, что тому делать, с кем общаться и на что тратить деньги. Никита привык получать всё, что хотел, но теперь оказалось, что даже его свобода зависит от отцовского настроения.

И это унижало.

Он ведь не маленький! Неужели отец всерьёз рассчитывает, что лишение денег сделает его послушным мальчиком?

Никита сжал кулаки под партой.

А Ворона… Если бы не она, ничего бы этого не случилось. Вернее, если бы она не нажаловалась Алевтине, то бы и родителей не вызвали в гимназию…

Ворона раздражала его одним своим существованием. Смотрела на него так, будто он не заслуживал ни уважения, ни страха. Не пыталась понравиться, не заискивала, не улыбалась из вежливости. Даже когда он давил на неё, умудрялась огрызаться.

Он злился на Аню, потому что так было проще, чем признать: больше всего его бесило собственное бессилие.

Никита не хотел об этом думать. Ему нравилось считать себя человеком, которому плевать на чужое мнение. Но стоило Вороне посмотреть на него с нескрываемым презрением, как внутри что-то неприятно сжималось.

Ещё хуже было вспоминать, как она выглядела у них дома. Как спокойно разговаривала с Викой. Как естественно держалась, несмотря на то что оказалась в чужом доме, где каждая вещь стоила больше, чем всё, что было у неё самой.

Он не мог отделаться от мысли, что Аня совершенно не похожа на тех девчонок, к которым он привык.

И это тоже бесило.

Хватит о ней думать, — приказал себе Никита. — Она никто. Обычная Ворона, которая решила, что может перечить мне.

Он наклонился к друзьям и вполголоса сказал:

— Пацаны, надо после уроков как-то Катьку задержать.

— Сделаем, — откликнулся Дима.

Никита ничего не объяснил. Ему было достаточно того, что друзья поняли намёк.

Он собирался заставить Аню пожалеть о том, что она вообще посмела встать у него на пути.

После последнего урока Никита стоял возле кабинета ОБЖ в дальнем конце гимназии. Он нервно поглядывал на телефон, ожидая, когда появится Аня.

Весь день он представлял, как заставит её выслушать себя, как увидит, наконец, растерянность на её лице. Ему хотелось вернуть себе привычное ощущение превосходства, доказать и ей, и самому себе, что последнее слово всё равно останется за ним.

Но чем дольше он ждал, тем сильнее раздражался.

И чего я вообще из-за неё завёлся?— в который раз подумал он. — Да плевать мне, что она обо мне думает. Она должна вернуть мне долг и точка.

Звучало убедительно. Почти.

Никита прекрасно понимал, что деньги здесь были лишь удобным предлогом. Если бы дело было только в долге, он мог бы потребовать их при всех или угрожать через кого-нибудь из друзей.

Но ему хотелось поговорить с Аней наедине. Увидеть её реакцию. Заставить смотреть на него, а не отворачиваться с таким видом, словно он пустое место.

Его злило, что он вообще замечает подобные вещи.

Наконец в коридоре послышались торопливые шаги и громкий детский голос:

— Вот, мы пришли почти. Вика здесь, в кабинете ОБЖ. Ну, я побежал!

Из-за поворота показалась Анька.

Увидев Никиту, она ахнула, а потом прищурилась, скрестила руки на груди и сердито спросила:

— А где же Вика? Мне сказали, что ей плохо.

— Иди сюда. Разговор есть.

— Какой ещё разговор? — насторожилась Аня.

Никита быстро шагнул к ней, схватил за локоть и потащил в пустой кабинет ОБЖ.

— Отпусти! С ума сошёл?! Я не хочу с тобой разговаривать!

Он не ответил. Затащив её внутрь, закрыл дверь и, схватив Аню за тонкие запястья, прижал к стене.

Внутри всё кипело. Никита едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик.

Но стоило ему взглянуть на Аню, как привычная злость вдруг смешалась с чем-то ещё.

Она смотрела на него испуганно, но в глубине её глаз уже разгоралось возмущение. Даже сейчас, когда он прижал её к стене и не давал пошевелиться, она не выглядела покорной. Её губы дрожали, дыхание сбилось, но она продолжала упрямо смотреть ему в лицо.

Никита вдруг поймал себя на том, что слишком внимательно разглядывает её. Тонкие запястья в его руках, выбившаяся из хвоста прядь волос, огромные тёмные глаза…

Он резко отогнал эти мысли.

Да что со мной такое? Она же меня бесит! Я хочу поставить её на место, а не…

Он не договорил даже мысленно. Не хотел искать слово, которое могло бы объяснить его странное состояние.

— Срок отдачи долга вышел, — прохрипел он ей в лицо. — Денег, как я понял, ты так и не нашла. Поэтому будешь отрабатывать. Выполнять любые мои поручения и желания.

Анькины глазищи испуганно расширились. В них блеснули слёзы.

Никита сглотнул.

На мгновение ему стало не по себе. Он увидел, как изменилось её лицо, как она словно вжалась в стену, и вдруг захотелось отпустить её. Просто разжать пальцы, отступить и сказать, что он погорячился.

Но тогда что?

Она снова посмотрит на него с презрением? Решит, что он только и умеет, что угрожать, а на деле ничего собой не представляет? Или, что ещё хуже, он сам поймёт, что не способен довести начатое до конца?

Никита не привык отступать. Особенно перед теми, кто выводил его из себя.

Нет. Хватит. Не будь тряпкой. Ты мужик. Ты Савицкий.

И он еще крепче сжал её запястья.

— И что я должна буду делать? — дрожащим голосом спросила она.

Никита помедлил.

И вовсе не потому, что не мог придумать первое поручение. Просто ее близость непривычно волновала. От Ани приятно пахло спелой вишней, и от этого запаха у него слегка кружилась голова.

Рядом ни с одной девчонкой он ничего подобного не испытывал.

Никита мысленно выругался.

Придурок. Говори уже, что она должна будет сделать, и отпускай.

Но отпускать не хотелось.

Злость куда-то испарилась, уступив место странному, незнакомому чувству. Никита не понимал, что с ним происходит. Еще недавно он хотел только проучить Аню, заставить ее пожалеть о том, что она вообще появилась в его жизни.