Ворона для мажора

Ната Лисичкина

Ворона для мажора

Глава 1

Царапина на миллион

Вечер последнего летнего дня был уже по-осеннему прохладным. Но сидеть дома не хотелось. Впереди десятый класс, учеба, а значит, совсем скоро придется забыть о долгих прогулках и поздних возвращениях. Поэтому Никита собирался отдохнуть как следует, пока еще оставалось свободное время.

Он вывел из гаража свой байк и, взревев мотором, умчался на городскую площадь, где договорился встретиться с друзьями. Их обычным местом сбора была стоянка возле супермаркета. Здесь всегда хватало места для мотоциклов, да и народу по вечерам собиралось немало.

Ребята уже ждали его. Опираясь на мотоциклы, они лениво перебрасывались словами. Дэн привычным жестом проводил пятерней по рыжей непослушной шевелюре, безуспешно пытаясь пригладить торчащие в разные стороны волосы. Олег, круглыми, слегка навыкате глазами, рассматривал новый серебристый шлем Димы, который тот с довольной улыбкой демонстрировал друзьям.

Рядом крутилась и Лиза. Никита скользнул взглядом по ее фигуре в обтягивающих джинсах и белой футболке, после чего остановил байк, перегородив половину тротуара, и легко соскочил на асфальт.

— Здорово, парни! — Он обменялся с друзьями крепкими рукопожатиями.

— Ник, не боишься, что впишется кто-нибудь? — Дэн настороженно кивнул в сторону его байка.

— Пусть стоит. Обойдут, — Никита мотнул головой. Челка небрежно упала на высокий лоб.

Лиза тут же подошла к нему и повисла на шее, потянувшись к губам. Никита слегка поморщился и отвернулся. Не любил он эти нежности, тем более на людях. Поцелуй пришелся ему в щеку.

— Ник, я пить хочу! Пойдем минералки купим? — Она картинно похлопала длинными ресницами.

— Тебе надо, сама и иди! — Никита легко, но настойчиво оттолкнул ее от себя.

Он не звал ее сегодня и был недоволен, что она явилась без приглашения. Впрочем, Лиза редко интересовалась, чего он хочет. Если ей взбредало что-то в голову, она просто делала по-своему, а потом обижалась, когда он не проявлял должного восторга.

— Фу, как грубо, — надула идеальные накрашенные губы Лиза. — Ну, подумаешь, и пойду! Ребят, идем со мной?

Она отстранилась от Никиты, качнув бедрами и стрельнув глазками в сторону парней. Надеялась вызвать в нем ревность, что ли? Да как бы не так! Никита уже наизусть знал ее уловки. Они его совершенно не трогали.

Олег, сплюнув жвачку на тротуар, нахально осклабился. Он приобнял девушку за плечи, всем своим видом выражая готовность идти с ней хоть на край света.

— Я тоже иду, — сказал Дэн. — Кот, пошли с нами.

Дима Котов вздохнул и нехотя повесил блестящий шлем на руль своего мотоцикла. Затем слегка наклонился, сдувая невидимые пылинки с идеально чистой светлой джинсовки.

— Ник, покараулишь байки? Мы быстро!

Никита махнул рукой, мол, да идите вы уже.

Когда друзья скрылись за стеклянными дверями супермаркета, у него появилась возможность спокойно полюбоваться своим новеньким байком, блестевшим в лучах заходящего солнца. Никита обошел его со всех сторон, придирчиво осматривая каждую деталь.

Фотки в таком освещении должны получиться прикольные!

Он достал из кармана кожанки телефон и сделал несколько снимков. На экране мотоцикл выглядел просто шикарно. Никита довольно усмехнулся, выбрал наиболее удачный кадр и зашел в интернет, собираясь сразу выложить фотографию.

И вдруг услышал какой-то грохот.

Он поднял голову и увидел, что какая-то девчонка со всей дури врезалась в его железного красавца.

Идет, курица, и не смотрит куда! В телефон свой допотопный пялится, вместо того чтобы под ноги смотреть!

— Эй, смотри, куда прешь! — возмутился Никита, толкнув ее.

— Ой, извини, — пробормотала та, подняв голову.

Девчонка бросила на него испуганный взгляд темных больших глаз и поспешила дальше, снова уткнувшись в телефон.

Никита хмыкнул, провожая ее взглядом. Неказистая какая-то. С дурацким хвостом на голове, в огромной коричневой кофте, явно не первой свежести. Джинсы самые обычные, из массмаркета. А кроссовки-то! И где она их откопала? На какой помойке?

Хотя ножки ничего так. Худые, но ровные.

Никита нахмурился.

Да нафига ему вообще ее ноги?

Он отвернулся к мотоциклу и тут же заметил на блестящем крыле тонкую царапину. Провел по ней пальцем, словно надеялся, что она исчезнет, но след остался на месте.

Вот же черт!

Байк новый, он за ним ухаживал, каждую мелочь проверял. И теперь какая-то неуклюжая курица испортила ему внешний вид!

Никита быстро осмотрел повреждение, а затем перевел взгляд на удаляющуюся девчонку. Та уже успела отойти на несколько метров.

Он в три шага догнал ее и, перегородив дорогу, разъяренно прошипел прямо в бледное, худющее лицо:

— Ты мой байк поцарапала, овца!

Девочка непонимающе уставилась на него, так крепко сжимая телефон, что костяшки пальцев побелели.

— Какой байк?

— Вот этот! — Никита ткнул пальцем в свою блестящую никелем Хонду. — Ты мне за это ответишь!

— Но как я могла его поцарапать и чем? Он у тебя уже, наверно, был такой! — Она смотрела с вызовом, но дрожащий подбородок выдавал ее страх.

— Был такой?! Да он новый!!! — взревел взбешенный Никита.

Ну что за тупая овца! Еще и отпирается!

— А поцарапала ты мне его вот этой своей гребаной сумкой! — Он дернул за ее сумку, на которой торчали металлические заклепки. — Этими дурацкими штуковинами!

Потертая сумка из серого кожзама слетела с плеча девчонки и упала на тротуар. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и длинный темный хвост свесился вниз.

Никита воспользовался моментом и крепко схватил ее за волосы.

— Ай, отпусти, придурок! Больно же!

— Пятьдесят штук сначала гони! Потом отпущу!

Огромные глаза девчонки стали еще больше.

— У меня нет таких денег! — воскликнула она.

Никита уже собирался ответить, когда боковым зрением заметил возвращающихся друзей.

— Эй, Ник, ты чё это делаешь? — удивленно спросил Дима.

Остальные тоже с интересом уставились на него и девчонку.

Никита отпустил ее волосы. Девочка выпрямилась, вся красная, и бросила на него злой взгляд. Однако он тут же ухватил ее за локоть, чтобы даже не думала сбежать.

— Псих ненормальный, — прошипела она чуть слышно.

Но Никита услышал.

— Заткнись! — рыкнул он и, повернувшись к друзьям, бросил: — Эта слепая овца байк мне покоцала! И теперь никуда не уйдет, пока не заплатит.

Парни подошли к мотоциклу и принялись внимательно его осматривать. Девочка стояла рядом, прижимая к себе сумку. Она то и дело поглядывала на Никиту, явно не понимая, что делать дальше. Он же не собирался ее жалеть. Сама виновата.

— Да-а-а, царапина заметная... — протянул Олег. — И самое обидное, что байк-то новый!

— Да эту царапину еле видно, Ник, — шепнул Дэн, наклонившись к нему.

— Хрена себе, еле видно! Ты на чьей стороне, друг, блин? — прошипел Никита.

Дэн примирительно поднял ладони, не желая ввязываться в спор. Но Никита уже завелся. Дело было даже не в царапине. Ему хотелось, чтобы все признали: он прав, а эта девчонка обязана отвечать за то, что натворила.

— Не кипишуй, у отца бабки попросишь, отдашь Игорьку — и он все заделает по высшему разряду! — подбодрил его Олег, хлопнув по плечу.

— Вот и пусть эта курица платит!

— Ой, Ник, чё ты разошелся? Как будто отец тебе денег не даст... — подала голос Лиза. — И в эту девку чего вцепился? — Она окинула девочку оценивающим взглядом. — Ты посмотри на нее! Она же нищебродка. Смотри, как одета, фу! Откуда у нее деньги?

Девочка еще сильнее сжала ручки сумки. На щеках проступили красные пятна, но она молчала. Никита заметил, как она опустила глаза, и почему-то это его разозлило еще больше. Могла бы хотя бы нормально извиниться, а не стоять с таким видом, будто это он перед ней виноват.

— Ну, пусть вон сумочку свою «брендовую» тебе отдаст, если денег нет! — сказал Олег, заржав над собственной шуткой.

Дима и Лиза тоже покатились со смеху. Дэн лишь ухмыльнулся.

Девочка смотрела в землю. Никита чувствовал себя победителем. Вот так-то лучше. Не стоило ей связываться с ним и портить то, что ему дорого.

— Ни-и-ик, оставь нищенку, пусть идет себе дальше куда шла.

Лиза потянула его за рукав куртки, нежно заглядывая в лицо. Никита поморщился, но на этот раз спорить не стал. Ему уже надоело тратить время на эту историю.

— Ладно, живи пока, курица!

Он отпустил рукав ее допотопной растянутой кофты.

Девчонка тут же прижала к груди старую сумку и рванула с места. Она почти бежала, не оглядываясь, а за спиной раздался новый дружный взрыв гогота.

Глава 2

Наказание для мажора

Вволю накатавшись, друзья разъехались по домам. На дворе уже полночь, а завтра в школу.

Никита ведь собирался лечь пораньше... Но разве будешь помнить о таких приземленных вещах, когда кайфуешь от быстрой езды и этого ни с чем не сравнимого ощущения свободы?

От Лизки удалось избавиться даже быстрее, чем он рассчитывал. На улице было еще совсем светло, часов девять, детское время, а ей уже позвонил отец и приказал возвращаться домой. Ослушаться его Лизка побоялась — отец у нее строгий, чуть что сразу финансирование прикроет. Пришлось Никите отвезти ее домой.

Да что там говорить про отца Лизы, когда его собственный был не лучше.

Хоть бы спал уже… А то сейчас опять начнет свои морали читать…

Калитка оказалась не заперта — его ждали. Никита въехал на широкий двор их двухэтажного особняка, заглушил мотор и, стараясь не шуметь, закатил мотоцикл в гараж. Только после этого направился в дом.

Для начала решил заглянуть на кухню, вдруг найдется что-нибудь перекусить. Эх, лучше бы он этого не делал! И почему его не насторожил горящий свет? В такое позднее время вся семья обычно уже видела десятые сны.

За столом сидел отец, что-то просматривая в планшете.

— Почему так поздно? — строго спросил он, не поднимая головы.

Никита шумно вздохнул и закатил глаза.

— Пап, ну где поздно? Двенадцать еще только.

— Хм, ну да… А ты не забыл, случайно, что завтра первое сентября, а? — обманчиво-спокойным тоном спросил отец. — Точнее, уже сегодня.

— Не забыл, — мрачно отозвался Никита.

Он достал хлеб и полез в холодильник за колбасой и сыром. Хотелось поскорее соорудить бутерброд и уйти к себе, пока отец не начал очередную лекцию. Но, похоже, сегодня избежать ее не получится.

— Мог бы тогда и пораньше явиться! Учебники собрал? Конечно же, нет. Вика вот все заранее приготовила и давно спит уже. А ты как всегда утром в спешке свой рюкзак собирать начнешь.

— Вика, Вика, — передразнил Никита, жуя бутерброд. — Достала уже ваша Вика! Вечно в пример ее ставишь!

— Так сестра не чета тебе. Вон и учится на «отлично», и ведет себя подобающе. Не то, что ты, только и знаешь, что на своем байке гонять! Учиться совсем не хочешь.

Отец отложил планшет и забарабанил пальцами по столу.

Никита выругался про себя. Ну все, батя завелся. Теперь не отстанет, пока не выскажет все, что накопилось.

— Два года осталось, и надо же будет куда-то поступать! А на юридический или на управление и финансы тебя даже на платный не возьмут с такой успеваемостью.

— Ага, щас. Не пойду я на твой юридический и на финансы тоже. Это же трэш полный, я там со скуки умру. И вообще я не только на байке гоняю, баскетболом еще занимаюсь, забыл?

— Не умрешь, никто еще от учебы не умирал. Что занимаешься баскетболом — это хорошо. Но надо же и мозги развивать, а не только мускулы.

Отец поднялся из-за стола и, скрестив руки на груди, заходил по кухне.

— С мозгами у меня все в порядке, — огрызнулся Никита.

— Я знаю, что ты не глупый. И мог бы учиться хорошо. Но тебе лень мешает! Еще и ведешь себя в школе отвратительно!

— Да бли-и-н... — Никита посмотрел в потолок, изо всех сил стараясь не ляпнуть что-нибудь грубое.

А так хотелось послать отца подальше! Почему тот никак не мог оставить его в покое? Ну учится не на одни пятерки, и что теперь? Не всем же быть такими правильными, как Вика!

— В общем, так. На мотоцикл не садишься. Пока неделю. А там посмотрим. Жалоб от учителей не будет — сможешь снова гонять. Все понял?

Твою ж мать! А если еще и царапину обнаружит, то вообще капец.

— Понял, — процедил Никита сквозь зубы.

Отец наконец ушел, оставив его наедине с недоеденным бутербродом и испорченным настроением. Никита бросил бутерброд на стол, пнул ногой подвернувшийся стул и направился к себе.

В их семье существовало негласное правило: у каждого должно быть личное пространство. И только в своей берлоге Никита мог расслабиться, точно зная, что отец не сунется сюда со своими нравоучениями.

А берлога у него была что надо. Стильная комната в светло-серых тонах, оформленная маминым дизайнером. Ничего лишнего. Письменный стол у окна, на котором уже завтра появятся разбросанные учебники, а пока одиноко лежал только макбук. Рядом — удобный вращающийся стул, у стены встроенный шкаф с одеждой. Посреди комнаты стояла большая кровать с анатомическим матрасом, а прямо напротив нее на стене красовался огромный постер с богами НБА — звездами баскетбола.

Никита сдернул с кровати серое кашемировое покрывало. Быстро раздевшись, побросал одежду на пол и с облегчением растянулся во весь рост.

Вот теперь можно выдохнуть.

Лежа в темноте, он снова прокручивал в голове события вечера. Если бы отец не застукал его сейчас, завтра можно было бы выпросить у мамы денег, отвезти байк в ремонт — и батя никогда бы не узнал о царапине. Но теперь все осложнялось. Утром отец наверняка заметит ее, когда будет выводить из гаража свой «Мерс».

Никита раздраженно перевернулся на бок.

И ведь никакой царапины не было бы, если бы эта неуклюжая курица не врезалась в его драгоценный байк!

Зачем-то в памяти всплыло ее лицо. Огромные темные глаза, испуганный взгляд, дрожащий подбородок. И еще умудрилась огрызаться, когда сама была виновата.

Никита нахмурился и натянул одеяло до подбородка.

Откуда только эта овца взялась на мою голову!

Глава 3

Девочка из другого мира

Свернув в незнакомый переулок, Аня наконец остановилась. Тяжело дыша после быстрого бега, она осторожно выглянула из-за угла. Девушка боялась, что тот бешеный парень передумает и бросится за ней вдогонку. Но улица, к счастью, оказалась совершенно безлюдной.

Аня шумно выдохнула и огляделась, пытаясь понять, куда попала. Пройдя немного вперед, она прочитала название улицы на табличке одного из домов: Ломоносова. Теперь она наконец сообразила, в какую сторону идти.

Постепенно шаги замедлились. Бояться вроде бы было нечего, за ней никто не гнался, но от пережитого страха все еще била мелкая дрожь.

Знала бы, что попадет в такую неприятную историю, пошла бы из библиотеки другой дорогой.

Вот ненормальный! И чего так взъелся из-за какой-то малюсенькой царапинки! Чуть волосы не вырвал… Вцепился ручищей своей.

Аня машинально погладила свой длинный хвост. Она любила свои густые темно-каштановые волосы. Даже собранные резинкой, они доходили до талии, а распущенные опускались еще ниже.

Аня свернула во двор своей серой панельной пятиэтажки. Поздоровавшись с бабульками на лавочке возле подъезда, вошла внутрь. В подъезде опять не горела лампочка — кто-то разбил ее еще на прошлой неделе. Пришлось осторожно подниматься по грязной лестнице на второй этаж.

Дома было тихо. Аня знала, что мать еще на работе, поэтому спокойно сняла обувь и прошла в ванную помыть руки. Затем заглянула на кухню, где на плите одиноко стояла кастрюля.

Тарелка гречки голода не утолила. В холодильник можно было даже не заглядывать — там все равно было пусто.

Во-первых, только недавно закончился пост, во время которого они с мамой питались очень скромно, выбирая продукты, которые можно было хранить без холодильника. Во-вторых, попросту не было денег. Мать еще не получила зарплату, а предыдущая ушла на школьную форму и канцелярию.

Пришлось даже снять часть денег со счета, на который поступали алименты отца. Сумму Аня не знала: мать ей не сообщала, да и сама она никогда не спрашивала. Деньги эти были неприкосновенными. Мама постоянно повторяла, что их нужно беречь на черный день, и снимала лишь в самых крайних случаях.

Покупка формы для элитной гимназии как раз оказалась таким случаем.

В это учебное заведение каждый год проводили конкурс на три бесплатных места. Получали их лучшие ученики города, отличившиеся в учебе. Аня оказалась одной из трех счастливчиков.

Она отрезала толстый ломоть хлеба, налила чай без сахара — сахарница тоже пустовала — и устроилась за столом с книгой. Все лето она прилежно читала заданную литературу, но осилить весь список так и не успела. Особенно тяжело давалась «Война и мир».

Зазвонил старенький смартфон. На экране высветилось имя матери.

— Да, мама, привет. Да, я уже дома. Да, хорошо позанималась.

Ответив на все вопросы, Аня отложила телефон и отправилась в комнату. Ей не терпелось еще раз полюбоваться новой формой.

Она достала с вешалки белую блузку, темно-синюю юбку в крупную клетку и жакет с рукавами в три четверти. Осторожно надела все и закрутилась перед зеркалом.

Никогда раньше у нее не было таких дорогих и стильных вещей! Правда, жакет оказался немного мешковатым, а юбка опускалась гораздо ниже колен. Мать настояла на том, чтобы взять одежду на размер больше: ничего не должно было обтягивать фигуру и открывать колени. Еще не хватало греха такого допустить!

Но Ане все равно очень нравилось. Она нежно провела ладонью по эмблеме гимназии на лацкане, а затем сняла форму и аккуратно повесила обратно.

Сев на кровать, девушка задумалась. Как ее примут в новой гимназии? Удастся ли найти друзей?

В прежней школе все были примерно из таких же простых семей, как она. Отношения с одноклассниками складывались нормально, но близко Аня ни с кем не сошлась. Да и переехали они с мамой в Николаевск совсем недавно.

А здесь учились детки богатеев. Впрочем, у гимназии были строгие правила, и все обязаны были носить форму. Может, она не будет так сильно отличаться от остальных.

Аня очень хотела сюда поступить. Здесь были сильные учителя, хорошо готовили к ЕГЭ, да и аттестат престижной гимназии мог помочь при поступлении в университет.

Больше всего на свете она мечтала уехать подальше от матери. Поступить в МГУ — вот ее заветная цель. Хотя Аня понимала, что шансы невелики, и согласилась бы на любой хороший вуз в другом городе.

Хлопнула входная дверь.

Аня вздрогнула. Она совсем забыла убрать за собой тарелку!

— Анна, почему тарелку за собой не помыла? — вместо приветствия строго произнесла мать.

— Мам, извини, я забыла.

— Забыла она. Голову свою не забыла?!

Аня промолчала, виновато опустив глаза.

— К школе все приготовила?

— Да, мам, все готово.

Мать, видимо, не зная, к чему еще придраться, придирчиво оглядела комнату. Вещи лежали на своих местах, везде царил идеальный порядок. На старом облезлом письменном столе аккуратной стопкой были сложены учебники и тетради. Узкая кровать заправлена, выцветшее покрывало разглажено. В старом шифоньере, куда мать тоже заглянула, одежда была аккуратно разложена. На трюмо стояли только щетка для волос, пара резинок и несколько заколок. Косметики у Ани не было.

Каждый день после школы она убирала всю квартиру: пылесосила старым гудящим пылесосом, мыла полы и вытирала пыль с мебели, оставленной прежними хозяевами. Мать терпеть не могла даже малейшего беспорядка, поэтому Аня старалась лишний раз ее не сердить.

Поджав тонкие губы, мать ушла на кухню и плотно закрыла за собой дверь.

Аня задумчиво посмотрела ей вслед.

Интересно, почему мама давно не улыбается? Ведь у нее красивая улыбка. Да и сама она когда-то была красивой.

Теперь от прежней красоты остались лишь выразительные голубые глаза. Мать была еще не старой женщиной, но лицо уже покрывала тонкая сеть морщинок. Кожа приобрела желтоватый оттенок, светло-русые волосы с серебристыми прядями она прятала под темным платком, который снимала только на ночь. Бесформенная серо-черная одежда скрывала фигуру.

Мать работала уборщицей в православном храме. Зарплата была грошовой, но менять работу она не собиралась.

«Хоть чем-то Богу послужу, грехи свои покрою!» — с фанатизмом воскликнула она однажды, когда Аня спросила, почему та не найдет себе другое место.

Отца Аня не помнила. Он бросил их, когда ей не было и пяти лет. Мать не любила говорить о нем и только с неудовольствием повторяла, что дочь пошла в него: те же густые темные волосы, темно-карие глаза и упрямый характер.

Отец уехал куда-то на север и больше никогда не приезжал, не писал и не звонил. Хорошо хоть алименты платил, да и то исправно начал делать это лишь последние два года.

Аня решила лечь пораньше. Завтра первое сентября, а волнение становилось все сильнее. К тому же хотелось есть. У нее всегда так бывало перед важными событиями: чем сильнее переживала, тем сильнее просыпался аппетит.

Дождавшись, пока мать уйдет к себе, Аня на цыпочках прокралась на кухню. Заглянула в хлебницу — хлеба оставалось мало, нужно было сохранить на утро.

Вздохнув, она выпила стакан воды. Мама не раз повторяла: хочешь есть — пей воду. Она приглушает голод. А много кушать вредно и для души, и для тела.

Голод действительно немного отступил, но мысли не давали уснуть. Аня думала то о новой школе, то о парне на мотоцикле. При одном воспоминании о его перекошенном от злости лице, склонившемся над ней, ее снова пробирала неприятная дрожь.

Но надо было признать: парень привлекательный.

Сразу было видно, что из богатеньких. Не только навороченный мотоцикл, черная кожаная куртка и модные потертые джинсы выдавали в нем человека из другого, недоступного ей мира. Красивое лицо, прямой нос, волевой подбородок, серо-голубые глаза, густые темные брови. На высокий лоб небрежно падала блестящая челка.

В общем, именно такой типаж, от которого девчонки обычно теряют голову. Наверняка и улыбка у него шикарная, белозубая.

Аня мысленно отругала себя. Надо же! Мерзавец чуть волосы ей не выдрал, унизил перед друзьями, а она лежит и думает о нем! Когда только успела запомнить цвет глаз и форму носа?

Она повернула голову к плакату, приклеенному скотчем к стене. На нем был изображен один из ее любимых актеров. И надо же, тот ненормальный мажор чем-то напоминал его! Только цвет глаз отличался.

Ане вдруг захотелось сорвать плакат, чтобы ничто не напоминало ей о смазливом мерзавце. Но она сдержалась. В чем Эштон Катчер виноват?

Надо спать. Завтра рано вставать.

Однако забыться коротким, тревожным сном ей удалось только ближе к утру.

Глава 4

Знакомьтесь: Ворона

Никита проспал. Отец, рассердившись, заявил, что они едут в гимназию без него, а он пусть добирается как хочет.

Да и хорошо! Не очень-то ему улыбалось ехать в школу с предками. Лучше, как обычно, своим ходом, на любимом байке. Но, вспомнив, что к мотоциклу у него теперь доступа нет, Никита досадливо ругнулся.

Обреченно вздохнув, он покидал в рюкзак учебники и тетради. Потом достал из шкафа новую, отглаженную домработницей Галиной форму: темно-синие брюки и такого же цвета пиджак в клетку. Белоснежная рубашка висела отдельно, на других плечиках.

Одевшись, Никита спустился вниз и в холле перед огромным зеркалом поправил галстук, затем привычным движением взъерошил челку. Хотел было вызвать такси, но передумал. Решил дойти до гимназии пешком, заодно размять мышцы. Ну и пофиг, что опоздает.

К кованым воротам гимназии он подошел в самый разгар линейки. Показав пропуск, прошел на широкий двор, вымощенный бежевой плиткой. Перед главным входом соорудили небольшую сцену и трибуну, вокруг которой неровным полукругом выстроились ученики.

Директриса, Елена Васильевна, грузная дама с высокой прической, как раз заканчивала приветственную речь. Никита поискал взглядом свой десятый «А» и ленивой походкой направился к ребятам. Краем глаза заметил сестру Вику, стоявшую рядом с родителями. Те внимательно слушали директрису.

— А сейчас слово предоставляется главному спонсору нашей гимназии Савицкому Алексею Петровичу! — торжественно провозгласила Елена Васильевна.

Никита подошел к одноклассникам, поздоровался с пацанами и кивнул девчонкам. Те приветливо заулыбались, а Лиза Ларионова сразу же протиснулась поближе. Хорошо хоть обниматься не полезла, хватило мозгов.

— Никитос, отец твой вещает! — ухмыльнулся Олег, пихнув его в бок.