Ворона для мажора

— Пусть вещает, это ненадолго. Он длинные речи не любит, — ответил Никита, толкнув друга в ответ.

Тут же между ними завязалась шутливая потасовка.

Отец, как всегда строгий и подтянутый, в темно-сером костюме и правда произнес всего несколько положенных в таких случаях фраз. Под дружные аплодисменты он покинул импровизированную сцену.

— Мальчики! А ну тише! Никита, ты, как всегда, спокойно стоять не можешь! — шикнула на них Алевтина Сергеевна, поправляя выбившиеся из прически светлые прядки.

Никита недовольно покосился на классную.

Выскочка, блин! Только институт недавно закончила, а уже каким-то чудом пролезла сюда, в самую престижную гимназию Николаевска. Да еще и классное руководство получила.

По гимназии ходили слухи, что попала она сюда не просто так, а потому, что была любовницей его отца.

Никита ощутил горечь во рту. Захотелось сплюнуть.

В эти слухи он не верил. Такого просто не могло быть. Его отец был другого сорта: слишком правильный, занудный, ярый приверженец семейных ценностей. Да и маму он любил. В молодости у родителей, кажется, была какая-то сложная история, но Никита никогда особо не интересовался подробностями.

Нет, сомнительные интрижки были совершенно не в стиле отца. И все же Алевтину он недолюбливал.

Линейка тем временем продолжалась. Выступили еще несколько приглашенных гостей, затем начался концерт. Самые талантливые ученики старались показать себя с лучшей стороны, а Никита откровенно скучал. Алевтина бдительно следила за классом и пресекала любые попытки поржать или хотя бы просто поболтать.

К тому же их класс стоял так неудачно, что солнце, поднявшись выше, стало припекать и светить прямо в глаза. Ребята недовольно щурились, переминались с ноги на ногу и с нетерпением ждали окончания линейки.

Наконец мероприятие завершилось. Ученики нестройными рядами потянулись в здание гимназии. Первым уроком у всех был классный час.

— Ребята, внимание! — Алевтина Сергеевна постучала указкой по столу, стараясь угомонить десятый «А».

После уличной духоты оказаться в прохладном классе было настоящим удовольствием. Пацаны и девчонки галдели, переговаривались и рассаживались по местам.

— У нас новенькая!

И тут, словно по команде, все притихли и устремили заинтересованные взгляды на классную и стоявшую рядом с ней девочку.

Дэн наклонился к Никите.

— Ник, слушай, а это не та вчерашняя курица, которая байк твой покоцала?

Почти сразу к ним повернулись сидевшие впереди Котов и Сизов, удивленно переглянувшись.

— Да точно, это она!

С соседнего ряда на Никиту многозначительно глянула Лиза. Она тоже, видимо, узнала ту самую девочку.

— Познакомьтесь, это Анна Воронина! Ее приняли в нашу гимназию за отличные успехи в учебе.

Никита уставился на новенькую. Вот это встреча! Надо же, какая удача. Сама судьба привела ее прямо к нему.

— Ник, да она не курица, а ворона! — сказал Олег со смешком.

Никита и вся его компания громко прыснули.

— Точно, ворона и есть! — подхватила Лиза, прикрывая ладонью рот, чтобы не рассмеяться в голос.

— Так, десятый «А», прекратили немедленно балаган! — прикрикнула классная.

Затем она повернулась к новенькой и уже спокойнее сказала:

— Аня, проходи и садись за свободную парту.

Девчонка двинулась между рядами, испуганно озираясь по сторонам. Никита не сводил с нее глаз, с трудом удерживаясь от желания подставить ей подножку.

Ну, ворона, держись. Ты конкретно попала.

Глава 5

Добро пожаловать в ад

Аня под насмешливо-презрительными взглядами того самого вчерашнего бешеного парня, его друзей, да и всего класса прошла к последней парте первого ряда. Она чувствовала, как пылает лицо.

Ну что за невезение! Он оказался ее одноклассником! И вся компания, которая вчера была с ним, тоже училась здесь. Аня уже понимала: спокойно учиться в этой гимназии ей не дадут.

— Да ты не бойся, чего ты трясешься-то, как осенний лист на ветру? — тихо спросила девочка с копной вьющихся медных волос, собранных в хвост. Она сидела за той самой партой, к которой направлялась Аня. — Да, Аня, ты попала в гимназию, где учатся, в основном, одни мажоры. А ты что, не знала? Здесь легко не будет. Так что привыкай сразу и постарайся научиться давать отпор. Им обидеть того, кто их по статусу ниже, раз плюнуть! Особенно, будь настороже с гоп-компанией.

— С кем? — спросила Аня, недоверчиво глянув на соседку.

— Да это вон те четверо пацанов, что на третьем ряду занимают последние две парты. Так наша классуха Алевтина их называет — гоп-компания. Самые наглые, на всю башку отбитые. Особенно предводитель их — Савицкий, дебил еще тот! Держись от них подальше. Я, кстати, Катя.

— Очень приятно, — нервно улыбнулась Аня. — И спасибо за предупреждение. А ты давно учишься в этой гимназии?

— Да, с пятого класса. Как открыли ее, так и учусь. Я же тоже мажорка, если что. Мой папа — бизнесмен, — совершенно спокойно и без всякого зазнайства ответила Катя.

— Катя! Матвеева! На перемене всё новенькой расскажешь! — крикнула Алевтина Сергеевна, строго зыркнув в их сторону.

— Потом еще посплетничаем, — прошептала Катя и замолчала.

Аня с сомнением покосилась на соседку. На мажорку Катя совсем не походила. По крайней мере, внешне.

Аня оглядела остальных девочек в классе. Почти у всех был аккуратный, хоть и неброский макияж — правила гимназии не допускали яркой косметики, — а волосы выглядели так, словно они только что вышли из салона. В ушах поблескивали серьги с камнями, на пальцах сверкали колечки. Наверняка бриллианты.

Катя явно отличалась от них. Ее непослушные волосы были далеки от идеальной укладки, слегка вздернутый нос и розовые полные щеки покрывала россыпь светлых веснушек. Косметикой она не пользовалась и украшений не носила, если не считать простенького серебряного колечка на указательном пальце.

Но главное, Катя отнеслась к Ане по-человечески. Не смотрела на нее с высокомерной усмешкой, как остальные, и даже попыталась подбодрить.

На перемене Катя предложила показать гимназию, а заодно продолжить разговор. Аня с радостью согласилась. Было бы здорово, если бы они подружились! Тогда у нее хотя бы появился бы кто-то, с кем можно поговорить и не бояться насмешек.

Однако на выходе из класса дорогу им преградил Никита. Он нагло уставился на Аню и процедил:

— Ты чё вообще тут забыла? Здесь таким, как ты, не место. Усекла, Ворона?

— Тебя забыла спросить, где мне учиться, понял? И дай нам пройти! — неожиданно для самой себя выпалила Аня, вспомнив напутствие Кати.

— Ого, а у вороны в клювике зубки, оказывается, есть! — хохотнул один из дружков Савицкого. Он толкнул ее плечом и лопнул пузырь из жвачки возле Аниного лица. — Ник, пошли, нехрен время на нее тратить.

— Да, кстати, и не забудь — ты мне пятьдесят косарей должна, — ухмыльнулся Никита и вышел из класса.

Катя вопросительно приподняла бровь.

«Потом расскажу», — только и успела шепнуть Аня, заметив, что к ним направляется Лиза.

— Ой, девочки смотрите, Матвеева себе подружку нашла! Наверно, такую же ботаншу, как сама! А-ха-ха! — презрительно бросила она. Ее подружки дружно прыснули. — А вы только посмотрите, как она одета! Слушай, Ворона, ты, когда форму покупала, твоего размера что ли не было? Чего на два размера больше-то взяла, а?

— Да ей надо было форму для младшеклассников брать, в самый раз бы села. Вы только гляньте, какая она тощая! Ни груди, ни попы, умора! — вставила свое слово девчонка с такими же блондинистыми волосами и наращенными ресницами, как у Лизы.

Аня подумала, что они обе похожи на кукол Барби, точь-в-точь. Высветленные, почти белые волосы, большие голубые глаза с длинными ресницами, пухлые губы, покрытые розовой помадой. Казалось, даже улыбались они одинаково.

— Так ты не просто ворона, ты у нас теперь будешь тощая ворона!

Девушки снова весело засмеялись.

Аня молчала. В горле стоял ком, глаза предательски щипало. Она боялась открыть рот: стоило ответить хоть слово, и слезы, которых она изо всех сил сдерживала, наверняка хлынули бы наружу. А плакать перед ними ей не хотелось. Только этого не хватало!

— Да отстаньте вы уже от нее, имбецилки недоразвитые! — заступилась за нее Катя.

Лиза с подругами уже открыли накрашенные рты, явно собираясь накинуться на Катю, но тут раздался строгий окрик Алевтины Сергеевны. Девушки окинули новоиспеченных подруг презрительными взглядами и покинули класс.

Немного погодя вышли и Катя с Аней.

— Ну что, добро пожаловать в гимназию № 1, Аня! — невесело хмыкнула Катя, а затем потянула ее за рукав. — Пойдем, покажу, где у нас тут что находится. И не обращай на этих придурочных внимания!

Аня тяжело вздохнула. Легко сказать — не обращай внимания! Куда же она попала? Это не школа, а какой-то серпентарий…

Может, всё-таки не стоило сюда идти? Ведь она прекрасно понимала, что в гимназии учатся дети состоятельных родителей, но не представляла, насколько жестокими они могут быть с теми, кто отличается от них.

Аня покосилась на Катю, которая уже рассказывала, где находятся кабинеты и библиотека. По крайней мере, она будет здесь не одна.

Нет. Отступать нельзя. Эта гимназия — ее шанс исполнить мечту, поступить в МГУ и однажды начать самостоятельную жизнь. Она слишком долго к этому шла, чтобы отказаться из-за нескольких избалованных придурков.

Она выдержит насмешки и издевательства. Должна выдержать.

Глава 6

Не такая уж беззащитная

Следующим уроком была алгебра. Катя предупредила, что опаздывать нельзя, иначе схлопочешь штраф, поэтому экскурсию по гимназии пришлось отложить.

— Так вот, этот Никита Савицкий, ну тот, который тебе проход перегородил, что называется «оторви и выбрось», да и дружки его такие же. Их любимое занятие — над кем-нибудь поиздеваться, — рассказывала Катя, пока они шли в кабинет математики. — Учатся плохо, вечно устраивают какие-то разборки и драки в школе. Короче, придурки еще те. Но, тем не менее, все наши девчонки, кроме меня, разумеется, от этой компании без ума! Особенно от Савицкого. Ну, впрочем, что с них взять, говорю же — имбецилки! И, кстати, ты так и не рассказала, как получилось, что ты Савицкому должна какие-то деньги?

Но Аня не успела ответить. Они уже подходили к кабинету, а напротив, на подоконнике, устроились те, о ком только что говорила Катя.

Вспомни г…но, вот и оно…

— Давай быстрее зайдем, чтобы придурки не успели прицепиться! — прошептала Катя, потянув Аню за руку.

Никита и его дружки нагло заржали. Аню пробрала дрожь, и она поспешила за Катей в кабинет математики.

— У вас новенькая?

Математичка, дама в очках и строгом сером костюме, внимательно посмотрела на Аню, потом заглянула в журнал и громко сказала:

— Ну что ж, Анна Воронина, выходи к доске!

Ладони Ани стали влажными от холодного пота, пальцы мелко задрожали. Ну почему первой решили вызвать именно ее? Она ведь еще толком не успела освоиться в новом классе!

Пока Аня на ватных ногах шла к доске, тут и там раздавались смешки и обидные реплики.

— Ну, давай, Ворона, прокаркай нам чего-нибудь, — подал голос Никита, и весь класс, конечно же, дружно заржал.

— Савицкий! После Ворониной к доске идешь ты! — строго сказала математичка, поправив очки.

Она дала Ане задание и села за стол, уткнувшись в журнал.

Точные науки давались Ане легко, но сейчас мозг отказывался соображать. От волнения она никак не могла сосредоточиться на уравнении. Только неимоверным усилием воли ей удалось взять себя в руки и заставить мысли работать.

— Я решила, — тихо сказала Аня, повернувшись к учительнице.

Ирина Андреевна подошла к доске и внимательно изучила написанное.

— Молодец, Воронина! Садись, «отлично», — похвалила она. — Ну а теперь, Никита! Прошу к доске!

Аня направилась к своей парте, но вдруг замешкалась. Савицкий, обогнув последнюю парту среднего ряда, решил пройти к доске между вторым и первым рядами — как раз навстречу ей. Хотя ему было удобнее воспользоваться соседним проходом.

Аня уже немного успокоилась после похвалы учительницы, но теперь снова занервничала.

Зачем он свернул сюда? Наверняка сейчас что-нибудь мне сделает!

Она с тревогой ждала очередной пакости от Никиты и не ошиблась. Когда они поравнялись, он сильно толкнул ее своим широченным плечом, даже не вынимая рук из карманов форменных брюк.

Аня потеряла равновесие и завалилась прямо на сидевшего за третьей партой полного вихрастого очкарика.

Класс разразился веселым гоготом. Не смеялись только Катя и сам очкарик.

Ирина Андреевна прикрикнула на Савицкого, но наглый мажор и бровью не повел. Ухмыляясь, он вразвалочку подошел к доске и с вызовом уставился на учительницу.

Аня, чувствуя, как горят щеки, наконец уселась за свою парту. Сердце колотилось, руки дрожали. Как же ей хотелось провалиться сквозь землю!

— Держись, то ли еще будет, — подбодрила ее Катя, бросив сочувственный взгляд.

Задание, данное учительницей, Никита решать даже не пытался. Зато сидевшие на первой парте девчонки старательно подсказывали ему, и кое-как он все-таки что-то нацарапал на доске.

Аня со злостью наблюдала, как вполне довольный собой и полученной «тройкой» нахал вернулся на место. Она старалась даже не поворачивать головы в его сторону, чтобы лишний раз не встречаться с его наглым насмешливым взглядом…

Весь урок Аня просидела как на иголках. Одноклассники то и дело оборачивались, посмеивались и отпускали в ее адрес обидные словечки. Казалось, им было мало того, что произошло у доски. Теперь они словно решили проверить, сколько еще издевательств она сможет выдержать.

Наконец урок закончился. Аня с Катей не спешили выходить и решили подождать, пока класс опустеет.

Тот самый очкарик, на которого Аня свалилась не по своей воле, все еще сидел за партой и что-то дописывал в тетради.

— Извини, пожалуйста, что так вышло… — сказала Аня, легонько тронув его за плечо.

Он поднял на нее удивленный взгляд.

— А? Да ничего! Все в порядке, ты же не специально. Саша Шубин, — протянул он ей руку. — Будем знакомы.

— Аня, — улыбнулась она и осторожно пожала его руку.

Оставшиеся два урока прошли относительно спокойно. К доске Аню больше не вызывали, и она старалась сидеть тихо, не привлекая к себе лишнего внимания. Она даже обрадовалась, когда заметила, что Савицкий вроде бы забыл о ее существовании. А с последних двух уроков он и его дружки и вовсе ушли, так что Аня смогла немного расслабиться.

Домой они с Катей шли вдвоем.

— Когда холодно, дождь или снег — за мной водитель приезжает, но по хорошей погоде я хожу сама, — рассказывала Катя. — Так что у вас с Савицким произошло, за что ты должна ему?

И Аня поведала ей историю с мотоциклом.

— Капе-ец! — протянула Катя. — Ну, он и урод!

— Не знаю даже, как я с ним буду расплачиваться… — ответила Аня.

— Да забей! Стой на своем, что денег у тебя таких нет. Что он тебе сделает? Главное не показывай свой страх перед ним и веди себя понаглее!

Да! Легко сказать — вести себя понаглее… Вот только как это осуществить на деле?

С Катей они распрощались на ближайшем повороте. Оставшись одна, Аня принялась обдумывать сегодняшний день. Как бы она ни старалась, Никита Савицкий не выходил у нее из головы.

Противный наглый мажор! Я еще только первый день в этой гимназии, а уже его ненавижу! И почему его не исключат, раз он двоечник и хулиган? Ведь в этой школе учатся только лучшие… Ах, ну да… Катя же сказала почему — его отец главный спонсор гимназии. Кто же сыночка спонсора исключит! И почему это за ним все девчонки бегают? Что они нашли в нем?

Впрочем, Аня прекрасно понимала, почему девчонки так от него без ума.

Савицкий был красив. Упрямый рот, вечно кривящийся в нагловатой ухмылке, серо-голубые глаза с длинными девчачьими ресницами, широкие плечи и накачанный торс — все это действительно могло свести с ума кого угодно.

Только не Аню!

Уж она-то ни за что не поддастся на его дьявольское обаяние. Даже если он и дальше будет строить из себя самого неотразимого парня на свете.

Глава 7

Пятьдесят тысяч причин для мести

Никита, хлопнув дверью, зашел домой. Настроение было отличным. Круто покатались с пацанами! От ментов пришлось удирать — чистый кайф! Даже если камеры где-то засекли, фигня вопрос. Мама за него попросит отца, а тот все разрулит: начальник полиции его друган.

В прихожей его поджидала мать и, судя по выражению лица, была не в духе. Но мама — не отец, с ней можно легко договориться.

— Мам, привет!

— Привет-привет. Никит, ну вот как так можно, а? — Мать, уперев руки в бока, сверлила его сердитым взглядом. — Первый день в школе, а ты уже прогуливаешь!

— Чё, классуха уже нажаловалась? — хмыкнул Ник, проходя мимо матери на кухню.

— Да, Алевтина Сергеевна позвонила и сообщила, что ты ушел с последних двух уроков! Ну как тебе не стыдно? Когда ты за ум уже возьмешься?

— Скоро возьмусь, обещаю, — ответил Никита, откусывая кусок пиццы. — Мам. Мне деньги нужны, на байке царапина, заделать надо.

Мать вздохнула и грустно посмотрела на него.

— Ты только обещаешь, а потом опять устраиваешь какую-нибудь выходку! Не будет тебе никаких денег, пока не увижу, что ты исправился! И что, кстати, за царапина? Что, снова ваши лихие гонки?

— Да причем тут гонки? Мне одна овца его поцарапала.

— Кто? — Она непонимающе посмотрела на него.

— Ну, девчонка!

Мать нахмурилась.

— Ах, вот оно что!

— Я был у Игорька, мастера. Он говорит, за тридцатку сделает.

— Сколько? Тридцать тысяч?!

— Да блин. Это что, такие большие деньги?

— Не большие, но и их надо заработать. Никита, деньги с неба не сыпятся, вообще-то!

Никита шумно выдохнул и закатил глаза. Теперь что, и мама поучать начнет? Обычно она этим не занималась. Какая, блин, муха ее цапнула?

— Отец будет недоволен, Никита!

— Мам, но мы ему же не скажем?

Он посмотрел на мать просяще. Она еще сердится, но скоро растает. Мама никогда ему ни в чем не отказывала. Отец, вообще-то, тоже, но просить у него деньги было страшновато: отругает, да еще и опять пристанет с нравоучениями.

— Никита, денег я тебе не дам, пока не возьмешься за ум. А если для тебя так важно — заделать эту царапину, возьми деньги со своего лимита, и живи поэкономнее в этот месяц. Тогда и отец ничего не узнает.

Фига себе! Такой подставы он от мамы не ожидал. Был уверен, что она повозмущается для приличия, поворчит, но потом все-таки подкинет ему деньжат. А теперь понял: мать сегодня точно не в настроении, и уломать ее не получится.

— Мам! Мой лимит пятьдесят штук. Я как, по-твоему, на двадцатку целый месяц жить должен?!

— Знаешь, в нашем городе у многих людей такая зарплата. И как-то же люди живут!

— И пусть живут, это их проблемы. Ладно, короче, я понял — денег не дашь.

— Не дам, Ник. Но если подтянешь учебу и поведение исправишь — тогда, возможно, я и передумаю.

Никита открыл холодильник и достал молоко.

— Наливай молоко в стакан! — тут же сказала мама.

Но он проигнорировал ее слова, открутил крышку и отпил прямо из горлышка. Потом поставил бутылку обратно в холодильник, с шумом захлопнув дверцу, и вышел из кухни под недовольный взгляд матери.

Зайдя в свою комнату, Никита завалился на кровать, вставил в уши наушники и врубил музыку.

Сказать, что он был расстроен, — ничего не сказать. Это что, теперь на учебу поднажать придется?! Да ну на фиг...

Нет, придется выделить деньги из своего лимита, а самому затянуть пояс. Ну ладно, чего уж там. Не сходит пару раз в клуб. Про кафешки тоже придется забыть.

Проживет как-нибудь. Но чтобы просиживать за учебниками ради тридцати штук? Это пусть ботаники всякие учатся, вроде этой криворукой курицы, а точнее, Вороны.

Никита заложил руки за голову и устроился поудобнее.

Нет, ну надо же было случиться такому совпадению! Одноклассница она, блин, его теперь! Но зато будет кого потроллить. Он уж оторвется на ней по полной за порчу своего драгоценного байка. И за то, что придется тратить свои кровные, конечно, тоже.

Ну, Ворона, держись!

Глава 8

Семейные тайны

Алиса стояла у окна, задумавшись о сыне, когда услышала его быстрые шаги.

— Мам, я на тренировку! — хмуро сказал Никита, заглянув в гостиную.

Она улыбнулась ему и приветливо махнула рукой. Сын перекинул спортивную сумку через плечо и вышел из дома, недовольный тем, что придется идти пешком, а не катить на своем байке. Такси он, скорее всего, тоже не станет вызывать.

Ну ничего, поэкономить и походить пешком ему будет полезно.

Алиса вздохнула.

Эх… Ну что же с ним делать? Почему он такой неуправляемый, своенравный? Что дальше с ним будет?

Она бросила взгляд на настенные часы. Примерно через час должен был вернуться с работы Алексей.

Время до прихода мужа Алиса решила посвятить любимому занятию — рисованию. По дороге в свою комнату она заглянула к дочери. Вика сосредоточенно корпела над учебниками, что-то записывая в тетрадь. Алиса не стала ей мешать и тихонько прикрыла дверь.

Устроившись за столом, она открыла скетчбук, взяла простой карандаш и сделала набросок сына на мотоцикле. Затем изобразила его же, бросающего мяч в баскетбольную корзину.

Алиса полюбовалась рисунками. Неплохо получилось!

Она вдруг вспомнила свою преподавательницу по рисунку в художественной школе — Элеонору… Отчество Алиса, к сожалению, уже подзабыла. Та часто хвалила ее работы и говорила, что у ученицы есть потенциал. Впрочем, зря Элеонора хвалить бы не стала. Она была справедливой женщиной и настоящим профессионалом, как, впрочем, и остальные преподаватели.

Жаль, что Николаевская художественная школа закрылась…

В последнее время Алиса все чаще задумывалась о том, чтобы открыть ее заново. Она не раз говорила с Алексеем на эту тему, просила мужа стать спонсором, но он и слышать ничего не хотел.

«Это бесперспективное предприятие!» — таков был его неизменный ответ.

Впрочем, ожидать другого от Алексея было глупо. Муж был человеком сугубо прагматичным, далеким от искусства. Он привык оценивать любое дело с точки зрения выгоды, а в художественной школе, по его мнению, никакой выгоды не было.

Размышления Алисы прервал шум открывающихся ворот и рокот мотора. Приехал Алексей.

Она поспешно закрыла скетчбук, поправила перед зеркалом волосы и торопливо спустилась в прихожую.

Муж выглядел усталым: под глазами залегли темные круги, лицо осунулось. Увидев жену, он приобнял ее одной рукой и нежно поцеловал в губы.

Алиса улыбнулась. Обязательный поцелуй перед уходом мужа на работу и после возвращения давно стал их семейной традицией. И даже спустя столько лет она по-прежнему ждала этих простых проявлений нежности.

В столовой домработница Вера уже накрыла на стол. Алексей, с мокрыми после душа волосами, вошел в комнату. На нем были домашние штаны и футболка. Алиса с удовлетворением отметила, что душ пошел ему на пользу: муж выглядел заметно бодрее.

— Садись за стол, милый. Вера сегодня приготовила твой любимый борщ.

Алиса мысленно усмехнулась. Они давно могли позволить себе любые деликатесы, но борщ почему-то так и оставался любимым блюдом Алексея. Вере пришлось перевести немало продуктов, прежде чем она научилась готовить его именно так, как это делала мама мужа.

В столовую спустилась Вика и радостно подбежала к отцу. Алексей потрепал дочь по светлой макушке.

— Что нового, Викуль? — спросил он и тепло улыбнулся.

Вика принялась взахлеб рассказывать школьные новости. Алексей внимательно слушал, изредка что-то переспрашивая.

Алиса наблюдала за ними и невольно улыбалась. Да, Алексей больше любил дочь. И его можно было понять.

У Никиты был очень сложный характер. Он все делал по-своему, часто грубил и постоянно испытывал терпение родителей. А Викуля всегда была послушной, ласковой девочкой, хорошо училась и старалась никого не расстраивать. Немудрено, что она стала папиной любимицей.

Алиса любила обоих детей одинаково, но сердце все же сильнее болело за сына. С таким характером ему придется нелегко в жизни. И сколько бы она ни пыталась оправдывать его возрастом, в глубине души понимала: дело не только в шестнадцати годах. Никита привык получать все, что захочет, и совершенно не думал о последствиях.

Когда Вика доела и убежала к себе, Алексей посмотрел на часы и нахмурился.

— А Никиты почему еще нет? Тренировка у него уже закончилась. Небось, с друзьями болтается где-то. А уроки, наверняка, еще и не делал.

— Алеш, ну пусть погуляет, пока еще дни теплые стоят! Ведь похолодает скоро.