Правила (не) нарушать

Понимаю, что мне ждать ещё неизвестно сколько, пока Роман вернётся. Может, попробовать догнать его на мотоцикле? Перекрыть движение и поговорить? Нет. Так не надо делать, а то подумает, что псих, напишет в документах по практике, что я болен и отправят на лечение, а не домой. Придётся ждать.

Да, блять!

Вспоминаю, что разговаривал с Машей. Смотрю в телефон, и само собой она отключилась. Зато уже успела накидать мне несколько сообщений. Захожу в мессенджер и открываю диалог.

Машка:

«Ты идиот, Артём.»

Усмехаюсь, предугадывая, что дальше будет написано. А именно, то что она скучает, а я повел себя как подонок, который не ценит её, но спустя несколько часов она напишет первая о том, что была на эмоциях.

«Вообще, не ценишь, то что я делаю для тебя!»

Как и думал, но вот дальше совсем неожиданный текст:

«Оставайся там. Нам нужно сделать паузу в отношениях.»

Вот это поворот. Сегодня явно не мой день. Не переживаю так из-за Маши, сколько из-за Романа. Мне бы поскорее с ним пообщаться и поехать домой. Не знаю почему, но предчувствие хорошее, кажется, что он согласится на мою просьбу.

Ничего не остаётся, как вернуться обратно в комнату. Но для начала завтрак, а то желудок сводит спазмами.

Прихожу в столовую к тому моменту, как почти все поели и разошлись. Этот хорошо, буду есть в тишине, а не слушать по соседству чьё-то чавканье.

Подхожу к столу, где раздача, и выдыхаю с облегчением, что сегодня на завтрак не только каша. Иначе пришлось бы снова включать своё обаяние и харизму.

– Доброе утро! Можно мне двойную порцию, но без каши? – натягиваю на лицо милую улыбку и жду.

Надеюсь, я наемся и продержусь до обеда, – а лучше до дома, – двумя варёными яйцами и несколькими бутербродами с сыром.

– Конечно, – отвечает милая женщина в белом фартуке, – тебе один чай?

– Да, спасибо, – замечаю в этот раз бейджик на груди и быстро читаю имя, – вы замечательная, Елена Ивановна, – снова одариваю её самой лучшей улыбкой из своего ассортимента, забираю завтрак и отхожу к столику.

Но как только я откусываю кусок этого… назовём это бутербродом, если у нас богатая фантазия. Потому что на самом деле это сплошное издевательство: толстенный кусок хлеба, намазанный маслом, и сверху – такой тоненький ломтик сыра, что он просвечивает. Я смотрю на это творение и мысленно аплодирую местным поварам. Изверги. Честное слово, изверги. Детей так кормить – это преступление.

И в этот момент в столовую влетает Лиза. Быстрым шагом, с решительным лицом, направляется прямо ко мне. Ну всё, приехали, сейчас начнётся: «где ты был», «почему не помогаешь», «иди работай». А я не планирую, у меня другие планы – например, доесть этот убогий бутерброд и дождаться Романа.

– Елизавета Александровна, ваше здоровье! – поднимаю стакан с чаем, делаю глоток и смотрю на неё с максимально невинным выражением лица.

– Сколько у тебя наглости? – шипит она, как кобра. Глаза сужены, взгляд мечет молнии. Я буквально чувствую, как воздух вокруг накаляется.

– Что не так? – облокачиваюсь на спинку стула, усмехаюсь и даже бровь приподнимаю для пущего эффекта.

Лиза поджимает губы. Злится. И знаете что? Я отмечаю про себя, что в гневе она очень симпатичная. Глаза горят, щёки розовеют, но характер – ужасный. Это точно. Взглядом скольжу по ней: оранжевый галстук с символикой лагеря – про который я, кстати, опять забыл – ярко-жёлтая футболка-поло… И тут мои глаза опускаются ниже и застывают. Сука! Она что, снова без лифчика? Серьёзно? Она вообще в курсе, что так ходить по лагерю – это провокация? Особенно когда я тут пытаюсь игнорировать её существование.

– Пошли, у нас много работы! – рявкает она и кивает на выход, а тон не терпит возражений.

Но я не сдамся. Мне нужно продержаться несколько часов, дождаться Романа, уехать отсюда к чёртовой матери, а утром забыть этот лагерь как страшный сон.

– Слушай, – говорю максимально спокойно. – Давай заключим перемирие? Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. Оставь меня в покое, беги к своим детям. А я ничего не буду делать. Идёт?

С каждым моим словом глаза Лизы становятся всё больше. Она открывает рот, хочет что-то сказать, но передумывает и закрывает, а потом снова открывает, прямо рыба на суше. И выглядит это так забавно, что я еле сдерживаю смех.

В итоге она просто разворачивается – и вылетает из столовой быстрее, чем влетела.

Утро не задалось, мягко говоря. Но я надеюсь, что день будет лучше. Просто обязан быть лучше. Убираю грязную посуду, выдыхаю и снова отправляюсь к главному корпусу. Надо найти Романа и решить вопрос раз и навсегда.

И тут – удача! Прямо на пути мне встречается Ирина Борисовна. Если кто и знает, где её муж, так это она. Отличный шанс.

– Вы прекрасно выглядите, – останавливаюсь перед ней и не могу сдержать комплимент. Она действительно выглядит хорошо. Но, признаюсь честно, комплимент ещё и стратегический. Надо расположить ее к себе.

Кузнецова сразу понимает, что мне что-то нужно. Женщины вообще это чувствуют. Она хитро улыбается, даже посмеивается надо мной.

– Спасибо, спасибо. Ты почему не с отрядом? – и улыбка исчезает, лицо становится серьёзным, строгим, я бы сказал.

Вот же чёрт! Об этом я совсем не подумал. Ну конечно, она же тоже начальство. Для неё я в первую очередь вожатый, который должен быть с детьми, а не шляться по территории. Ладно, придётся импровизировать.

– Я искал Романа, – говорю максимально невинно. – Не подскажете, где он?

– Иди к детям, – отвечает она. – Его сегодня не будет в лагере.

Я замираю. Как это не будет? Совсем не будет? У меня внутри всё обрывается.

– Прям совсем не будет? – ляпаю я и сам понимаю, что несу чушь. Ну какой нормальный человек так спрашивает?

Кузнецова смотрит на меня с понимающей улыбкой, уголки губ ползут вверх.

– Совсем, совсем, Артём. Не отлынивай от работы. Иди к детям.

И она кивает в сторону спортивной площадки, где уже собираются отряды. Я смотрю туда, потом на неё, потом снова на площадку. Пипец.