Правила (не) нарушать

Настасья Райс

Правила (не) нарушать

Глава 1

Обожаю лето, даже несмотря на сорокоградусную жару, которая иногда бывает. Люблю это время года, потому что могу находиться в месте, которое нравится, и заниматься делом приносящие удовольствие. Первая смена в лагере прошла удачно. Я закрыла практику, но, несмотря на это, подала заявку ещё на две смены, и мне её одобрили. А всё благодаря Кузнецовой Ирине Борисовне. Она руководитель педагогического отряда и жена начальника лагеря. Мы с ней сразу подружились, точнее, нашли общий язык, когда я приехала первый раз на одну смену в качестве помощника вожатого.

Завязываю галстук жёлтого цвета и собираюсь встречать ребят, которые приехали отработать июль. Безумно жду этого момента, ведь среди них Катя. Подруга детства, мы с ней и в огонь, и в воду, и в педагогический вместе. Мы вообще практически не разлучаемся. Даже живём на одной улице, и в школьные годы часто устраивали пижамные вечеринки.

Смотрю ещё раз на себя в зеркало, отмечаю, что выгляжу хорошо, и иду на улицу к главному зданию. Когда выхожу из домика, меня окутывает атмосфера безмятежности и радости. Здесь, на этой удивительной территории, собираются сотни детей, чтобы провести незабываемые летние каникулы. И на нас, вожатых, лежит огромная ответственность за детей.

Прохожу по аллее и думаю о том, какой отряд попадётся мне в этот раз. Я работала пока только с малышами, хотя дети возмущались в ответ, когда я их так называла, и говорили, что они взрослые. Ну какие взрослые, им от шести до девяти. А мне так забавно было за ними наблюдать.

Территория лагеря раскинулась на достаточно большой площади, окружённая густым лесом. Здесь есть всё для интересного и активного отдыха для детей. Иду мимо просторного места, где проводят спортивные занятия, и меня словно манит поиграть в футбол, волейбол или баскетбол.

Подхожу к административному зданию, возле входа уже стоит Роман Николаевич с Ириной Борисовой и неподалеку Миша с Лесей. Они тоже вожатые и решили остаться на вторую смену.

– Ты почти опоздала, – вставляет свои пять копеек Леся. Ну конечно, кто же ещё. У неё просто талант – появляться из ниоткуда и вставлять шпильку ровно в тот момент, когда ты расслабился и подумал, что утро будет добрым.

Мы с ней никогда не могли найти общий язык. Это как пытаться подружить кошку с собакой, в одной клетке и без намордников. И как же замечательно, что на отряд не могут закрепить двух вожатых одного пола! Иначе, если бы нас поставили вместе, мы бы поубивали друг друга. Я бы точно задушила её подушкой. И не просто задушила, а сделала бы это красиво, с чувством, с толком, с расстановкой, чтобы никто даже не догадался. А потом сидела бы на планерке с невинным лицом.

– Но не опоздала же, – отвечаю и широко, слишком широко улыбаюсь.

Разворачиваюсь и становлюсь недалеко от начальства, чувствуя спиной ее недовольный взгляд.

Ворота открываются, на территорию заезжает автобус. Останавливается, не доезжая до нас, и оттуда вылезают ребята. Вижу Катю, на лице растягивается счастливая улыбка. Она достаёт из багажного отсека свой чемодан и быстро идёт в мою сторону.

– Добро пожаловать, коллеги! – слышу голос Романа Николаевича, и с ним все здороваются.

Он ещё что-то воодушевленно рассказывает про открытие смены. Знаю всё наизусть. Он каждый раз говорит одно и то же, поэтому даже особо не вслушиваюсь в слова.

– Как я рада тебя видеть! – шепчу Кате и обнимаю её так крепко, будто она только что вернулась из кругосветного путешествия, а не приехала на одну смену позже.

– Взаимно. А ещё я поняла, что наш лагерь самый лучший, – хихикает она и старается говорить тихо, оглядываясь по сторонам, будто выдает государственную тайну.

– Всё настолько плохо? – вырывается у меня удивлённо, но тут же я ловлю на себе взгляд Кузнецовой. Ой-ой. Начальство не дремлет. Я резко захлопываю рот и делаю вид, что очень заинтересована.

– Тут уже все родные, – еле слышно выдыхает Катя и расплывается в такой искренней улыбке, что у меня самой губы тянутся в ответ.

А мне даже сравнить не с чем. Я же только здесь и работала. Как первый блин, который, к счастью, не вышел комом. Но, глядя на Катьку, я понимаю: наверное, и я бы так говорила. Потому что мы и правда здесь, в этом маленьком мирке, окруженном лесом, стали одной большой, шумной, слегка сумасшедшей семьей. Где все знают, у кого какая проблема, кто с кем поссорился, и кто сегодня стащил последнюю булочку в столовой.

– Вот списки, кто с кем будете работать в паре и за каким отрядом закреплён, – долетает до ушей. Ирина Борисовна раздаёт нам листочки, на которых написаны имена вожатых и списки детей. – Можете пока отнести вещи и через полчаса сбор.

Руководство удаляется, и мы все расходимся по разные стороны. Смотрю в свой лист и удивляюсь, стоит первый отряд. Там ребята в возрасте от пятнадцати до семнадцати. Мне не приходилось с такими работать, я же ненамного их взрослее и теперь переживаю, как бы справиться. Читаю дальше в надежде, что в напарники поставили человека постарше и поопытнее и хмурюсь, когда вижу незнакомое имя.

– Может, ошибка какая-то, – бормочу себе под нос, вглядываясь в листок так, будто оттуда сейчас выпрыгнет правильная версия реальности.

Ну не может этого быть. Не может. Я же с малышами всегда работала. С этими… как их… с цветами жизни, которые ещё в носу ковыряют и верят в зубную фею. А тут? Пятнадцать-семнадцать. Это же почти мои ровесники! Вернее, не почти, а вполне себе.

– Что случилось? – Катя недоуменно заглядывает мне через плечо, и я чувствую её тёплое дыхание на своей щеке.

Мы останавливаемся возле входа в домик, в котором будет жить Катя, а она все смотрит в листок. Кажется, что проходит вечность, она будто решила запомнить каждого ребенка по имени, фамилии и отчеству, а на самом деле проходит не больше полминуты.

– Вау, Лиз! – радостно выдыхает Катя, и её глаза загораются неподдельным интересом. – Смотри аккуратно, а то влюбится в тебя какой-нибудь школьник! – не сдерживаясь, заливается смехом, и этот смех разлетается эхом по всей аллее.

– Сумасшедшая! – тоже заливаюсь хохотом, чувствуя, как щёки начинают гореть. От смеха или от смущения? Сама не пойму. – Сама-то давно взрослой стала?

Катя весело машет на меня рукой, подхватывает чемодан и с легкостью скрывается за дверью своей комнаты.

Снова смотрю на бумажку и вспоминаю всех старших вожатых. Никто не приходит на ум с таким именем. Может, новенький? Ладно, это неважно. Главное, чтобы не ровесник, а то мы так вряд ли справимся с подростками. Но я буду делать всё, что в моих силах.

В этот момент выходит Катя с довольным лицом, берёт меня под руку и ведёт обратно к административному зданию. А в голове крутятся мысли о том, что нужно поговорить с Кузнецовым и выяснить, кто этот Артём и почему мне доверили шефство над первым отрядом. Вообще, мне кажется, это странным.

– Да не заморачивайся ты так, – Катя пытается поддержать, но волнение никуда не уходит.

Надежда на облегчение появится, когда увижу в напарнике взрослого и опытного педагога. Либо Роман Николаевич скажет, что что-то напутали и на самом деле у меня отряд с детьми помладше.

– А тебе кто достался? – спрашиваю и натягиваю на лицо улыбку.

– В напарники Миша, – без интереса отвечает, – а отряд четвертый.

– Повезло, – тихо проговариваю.

– Подожди, – Катя резко встаёт передо мной, – хватит раскисать! Ну подумаешь, взрослые дети. Мы здесь вместе как одна большая семья, всегда готовая помочь и поддержать друг друга. Давай, не паникуй! Ты справишься! – говорит так уверенно, что мои страхи потихоньку отходят на второй план.

– Почти убедила, – уголки губ тянутся вверх, и я не могу сдержать порыва обнять подругу.

– Пошли, паникёр, – посмеивается Катя, и мы продолжаем путь уже в более весёлом настроении.

Я так точно. Орлова всегда находит нужные слова, которые уравновешивают моё состояние. Она мой личный психолог. Выслушает, поддержит, даст дельный совет. Обожаю её.

Мы приходим к месту, где состоится планёрка, одними из первых. Неподалёку стоят знакомые ребята из другого института, с которыми мы уже имели опыт работать. Разговор разворачивается вокруг наших практик, делимся смешными моментами, произошедшими во время смен. Постепенно к нам подтягиваются и другие. Всматриваюсь в лица, все они мне знакомы. В голове полная неразбериха о том, где же мой напарник на этот месяц.

Когда почти все подтянулись, на улицу выходят Кузнецовы. И у меня возникает вопрос: как они постоянно находятся вместе и не надоедают друг другу? Дома, на работе, на праздниках – везде и всегда вместе. Они по-любому знают секрет счастливой семейной жизни.

– Вижу, все в сборе, – говорит Роман Николаевич. Но как все-то, если одного уж точно не хватает.

– Простите, у меня вопрос, а где… – заглядываю в листок, чтобы найти имя и фамилию, и продолжаю, – Жаров Артём?

По взгляду начальника замечаю, что моя выходка ему не очень понравилась. Он хмурит брови и поджимает губы в тонкую линию. Смотрит по сторонам, пытаясь отыскать того самого Артёма.

Вокруг стоит напряженная тишина, но её разрывает нарастающий, непривычный звук. Сначала далекий рокот, который с каждой секундой становится всё громче, тяжелее, наглее. Он вибрирует где-то в груди, заглушая стук моего сердца. Все, как по команде, поворачивают головы к воротам. Железные створки медленно разъезжаются, и на территорию, словно черная пантера на охоте, вкатывает мотоцикл. Он сверкает хромированными деталями на солнце, а его рев эхом разносится по аллее.

Вот это эффектное появление. Мои брови взлетают вверх. Все взгляды прикованы к наглецу, который позволил себе такой фривольный поступок. В голове проносится мысль: «Ну всё, приехала звезда». Терпеть не могу таких. Людей, которым закон не писан. Бесят. Надеюсь, он просто ошибся адресом, развернется и уедет в закат, подальше от нашей размеренной лагерной жизни.

Мотоцикл эффектно замирает прямо перед начальством. Глохнет мотор, и тишина после его рёва кажется оглушительной. Парень, не спеша, снимает шлем, встряхивает волосами, и нашему взору предстаёт довольная, наглая физиономия. Он окидывает всех нас ленивым, оценивающим взглядом, кривит губы в широкой, самоуверенной улыбке и произносит голосом, не терпящим возражений:

– Самый лучший вожатый этого месяца прибыл.

Он слезает с мотоцикла, и неторопливо, вразвалочку идёт к нам, даже не думая извиняться за шум или опоздание.

Все в легком шоке. Кто-то приоткрыл рот, кто-то перешептывается, а у меня в голове со щелчком складывается пазл. Артём Жаров. Мой напарник. Тот самый человек, с которым мне теперь предстоит работать. И, кажется, не просто работать, а мучиться всю смену.

Глава 2

Спешу в кабинет к Кузнецову, чтобы разъяснить произошедшую ситуацию. Да, пусть поступаю импульсивно и необдуманно. С начальством же вроде не спорят, а беспрекословно выполняют поручения. Но я не могу. Не могу оставить себя без ответов.

После того, как Артём к нам подошёл на улице, я была в лёгком шоке, а когда сопоставила всё и сообразила, то Роман Николаевич с женой уже ушли. Жаров стал знакомиться с ребятами, а я не смогла остаться и рванула к руководству.

Останавливаюсь возле нужной двери, два раза стучу и врываюсь в кабинет. На меня резко обращает внимание пара глаз. Роман Николаевич снова хмурится и складывает руки на груди.

– Что-то случилось? – старается говорить спокойно, хотя его выражение лица говорит об обратном, в любую минуту он готов меня выставить за дверь, за мой поступок. Впервые вижу начальника в таком состоянии.

Даже самой смешно от ситуации. Только думала о том, что Артём поступил, будто ему всё дозволено, и сейчас делаю то же самое, врываясь в кабинет к Кузнецову. Надо спокойнее реагировать на ситуации.

– Извините за то, что отвлекаю, но я хотела бы уточнить кое-что, – делаю короткую паузу и после кивка начальника продолжаю, – вы закрепили за мной первый отряд и в напарники поставили неопытного человека.

Роман Николаевич тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла. Видимо, ему этот разговор тоже не приносит удовольствия.

– Ты хорошо себя показываешь в работе, находишь с детьми общий язык. И я уверен, что с этими тоже справишься. Точнее, справитесь. В этот раз ваш отряд будет небольшой, там около десяти человек, если я не ошибаюсь, – отвечает Кузнецов.

Значит, никакой ошибки нет, и мне правда придётся курировать подростков. Даже ладони потеют от волнения.

– Может, вы пересмотрите кандидатуру моего напарника? – делаю ещё одну попытку, надеясь, что надо мной сжалятся.

– Нет. – Слышу твёрдый и уверенный ответ Романа Николаевича. Зря только пришла сюда. – У меня будет к тебе просьба: не давай Артёму халтурить, пусть работает наравне со всеми. – Теперь я вообще ничего не понимаю. Но не спорю, киваю и покидаю кабинет.

Выхожу из корпуса, вижу, что все разошлись, кроме одного человека. Артём стоит, оперевшись на мотоцикл, и пялится в телефон. Но когда замечает меня, то убирает мобильный в карман, и подходит.

– Ты так быстро убежала, что мы даже не успели познакомиться, – на его лице соблазнительная улыбка, а на щеках от неё появились ямочки.

– Нужно было кое-что уточнить, – говорю резко, даже сама от себя не ожидаю. Но сейчас меня всё раздражает. В особенности Кузнецов со своим решением.

– Пошли, покажешь мою комнату. Я спать хочу. Всю ночь в клубе провёл, – нет, теперь меня больше раздражает Артём. – Или у нас одна комната? – ухмыляется и смотрит на меня.

Совсем обнаглел! Даже рука зачесалась влепить пощечину за такой вопрос. Что он вообще обо мне думает?

– Ну уж нет! И спать ты не будешь. Нам готовиться нужно к завтрашнему дню, – говорю и вижу, как у Жарова меняется выражение лица. Такое чувство, что он сюда приехал отдыхать, а не работать.

– Вас много, и без меня справитесь, – произносит тихо, но я улавливаю нотки недовольства.

– Я же сказала «нет», – скрещиваю руки на груди и смотрю таким взглядом, словно готова его убить.

– А я сказал, что хочу спать, ты не догоняешь, что ли? – в его карих радужках плещется всё недовольство. Но я просто так не сдамся.

– Мне кажется, ты ошибся адресом. Или уезжай, или выполняй свою работу наравне со всеми, – ухожу в сторону домика, оставив шокированного Артёма одного.

Надеюсь, он уедет.

Но нет. Поворачиваюсь, а Артём тащится с небольшой спортивной сумкой за мной. Значит, не настолько ему всё дозволено и если бы хотел, то давно бы умчался на мотоцикле.

– Твоя взяла, – останавливается напротив меня, – тебя, как зовут-то?

– Елизавета Александровна, – пытаюсь подавить улыбку, которая так и просится вырываться от понимания того, что в этой маленькой битве победила я. Чувствую, у нас каждый день будут сражения.

– Лиза, значит. А ты чего строгая? С детьми такая же? – снова на его лице ухмылка, на которую засматриваюсь.

– Увидишь, какая я с детьми, – поворачиваюсь в сторону. – Это домик девочек, – теперь указываю напротив, – а это мальчиков, твоя комната первая. Через час пойдем с тобой работать, – делаю акцент на последнем слове. Замечаю, как Артём следит за каждым моим действием, а после молча кивает, поправляет сумку на плече и уходит.

***

Спустя сорок пять минут я в компании Артёма иду к просторной беседке с большим столом. Мы, вожатые, любим там собираться и обсуждать предстоящий день, какие будут конкурсы, игры, развлечения. Но сегодня у нас немного другая задача. Нужно подготовить лагерь к приезду детей: шарики, музыка, приветственная программа.

– Какой у нас отряд? – спрашивает Артём прямо перед заходом в беседку.

Неожиданный вопрос. Ему на самом деле интересно или спросил ради приличия? Хотя где Артём и где приличия. Приходит осознание того, что в отряде не малыши, а девушки, которые младше нас на несколько лет. И главное, чтобы никаких инцидентов не было из-за Жарова.

– Первый, – отвечаю и прохожу мимо, не дожидаясь дальнейших вопросов.

Обхожу стол и устраиваюсь рядом с Катей. Все уже в сборе и потихоньку начинаются обсуждения. Даша с энтузиазмом тараторит о завтрашнем дне. Она у нас старшая вожатая – Дарья Алексеевна, но для своих просто Дашка. Из неё хорошая начальница. Она в меру строгая и относится ко всем с пониманием, но сразу обозначает границы и говорит, что наглеть не стоит. Почти все подключаются к диалогу и перебирают вариант за вариантом приветствия. А я, по-моему, впервые сижу с пустой головой. Вообще, идей нет. Всё думаю и думаю, как справлюсь с детьми. Роман Николаевич доверяет мне, не могу его подвести. А ещё придётся контролировать Жарова, который вообще не вписывается в мои планы. Мне бы с ребятами наладить контакт, а тут ещё это.

Поворачиваю голову чуть вбок и вижу, как к нему подсела Леська. Ну это впринципе ожидаемо. Она нашла себе жертву на этот месяц. Мне Артёма даже жаль. Если она вцепится, то хрен отпустит. Знаю по её рассказам, и один раз доводилось такое видеть в прошлом году.

– Так, а украшение сцены за Артёмом и Лизой, – слышу своё имя и хватаюсь за слова Даши, – вроде всех распределила, – заканчивает свою речь и собирает бумаги со стола.

Кошмар, я всё прослушала, но хоть расслышала, что от меня требуется, а то стояла бы и тупила.

Все начинают расходиться. Катя целует меня в щёку и убегает с Мишей. Артём с Лесей всё так же сидят и о чём-то мило беседуют, она громко смеётся с его рассказов. Поднимаюсь с места и молча выхожу. Не собираюсь ждать, когда они наговорятся.

– Потом ещё увидимся, – слышу слова Артёма, а после быстрые шаги за спиной. – Подождать не могла? – равняется со мной и спрашивает с недовольством.

– Не могла. У нас много работы, а я перед завтрашним днём хочу успеть поспать, – отвечаю, а Артём молча идёт рядом.

Подходим к небольшому домику, в котором находится завхоз Жанна Геннадьевна. Она не особо разговорчивая, единственная, с кем у меня не сложились отношения. Набираю побольше воздуха в легкие и на выдохе стучусь в дверь. Но в ответ никаких реакций. Снова ударяю кулаком по деревянной поверхности и улавливаю шорохи вперемешку с непонятным бубнежом. Уверена, сейчас снова будет тараторить, что её отвлекают от очень важных дел.

– Заходите, – слышу голос Гуровой и открываю дверь.

Она сидит за столом, заваленным документами.

– Здравствуйте. Мы пришли за инвентарем для украшения сцены, – говорю, глядя на неё, но она даже не поднимает голову, вздёргивает нарисованные брови и цокает.

– Там ищите, – указывает рукой на большой стеллаж, – меня только не отвлекайте, – говорит грубо, отчего хочется развернуться и уйти.

Это же её работа, а вёдет себя так, словно ей все должны. Артём все это время молчит, такое ощущение, что ему вообще по барабану на происходящие. И была бы его воля, то свалил бы уже поскорее спать, а лучше вообще подальше от лагеря.

Подхожу к шкафу. Как назло, коробки, которые мне нужны, на самой верхней полке. Приходится прибегнуть к помощи напарника, хотя просить его желания совершенно нет. Но раз он тут, пусть помогает.

– Артём, достань вон те коробки, – говорю громко, не поворачиваясь к нему. Слышу шипение Жанны Геннадьевны, говорящее, что отвлекаю её, но игнорирую.

Жаров подходит и с легкостью спускает нужный нам инвентарь. Конечно, с его-то ростом и стремянки не нужны. Он метра под два, думаю, не меньше. Беру в руки одну из коробок и иду на выход, Артём хмыкает, забирает остальное и следует за мной.

Подходим к площадке, на которой у нас проходят дискотеки и театральные сценки. Ставлю коробку на пол и оглядываюсь вокруг, думаю, как бы всё украсить красиво и празднично.

Вооружившись яркой лентой и разноцветными лампочками, подхожу к Артёму и вручаю шарики, чтобы надул. Он закатывает глаза на мою просьбу, но не спорит и принимается наполнять их воздухом. Пока он занят делом, думаю, куда и что повесить.

– Давай сначала украсим фон, – говорю Жарову и беру нужные вещи.

– Как скажешь. Главное побыстрее с этим покончить, – снова улавливаю возмущение в его голосе.

Он же приехал с улыбкой на лице, а сейчас ходит недовольный всё время. Стараюсь не обращать на это внимание и делать свою работу. Мы развешиваем большие яркие ленты, которые свисают с потолка, создавая чувство легкости и праздника. Затем украшаем и саму сцену разноцветными шариками и лампочками.

Не замечаю, в какой момент Артём начинает рассказывать про свою первую поездку в лагере. Ему тогда было восемь, и он с нетерпением ждал момента, когда уедет на море. Но его ожидания не оправдались. Ему попалась злая вожатая, которая заставляла по утрам есть кашу с комочками, а он терпеть её не может. А ещё не знал, что будет определенный режим и нельзя постоянно делать что вздумается.

– В общем, после того случая я не ездил в лагеря, – говорит с веселыми нотками в голосе, и я не могу сдержать смех.

Удивляюсь, как так быстро у него меняется настроение с угрюмого на позитивное. Я даже на секунду почувствовала, что мы команда. Может, он не такой уж и плохой, а первое впечатление часто обманчиво.

– Наконец-то! – говорит Артём и спрыгивает со сцены. – Я спать, – не дожидаясь моего ответа, разворачивается и уходит.

– А убрать мусор?! – возмущённо кричу в полном недоумении. Он что, решил оставить всю уборку на мне?

– Елизавета Александровна, вы как-нибудь сами справитесь, – не поворачиваясь, отвечает и продолжает свой путь.

– Вот же придурок!

Глава 3

Самый худший день за последние несколько лет. Отец решил проверить меня на прочность, а я от этого совсем не счастлив. И если тест, который он сам придумал, будет успешно сдан, а практика в институте закрыта, то для меня откроется дверь в футбольную команду города. Ради этого, конечно, стоит потерпеть, но не знаю, на сколько меня хватит. Батя отправил в какую-то дыру, где приходится делать то, от чего я не в восторге. Какой из меня вообще вожатый? Конечно, я планирую стать тренером, но не сейчас, а когда построю карьеру в спорте.

Папа обломал мне все каникулы. Я хотел полететь с друзьями в Турцию, где отлично провёл бы время. В итоге все отправились жариться на солнышке и отдыхать в лучшем отеле без меня. И это приводит в ярость. Блять! Вообще не понимаю, что случилось с батей. Он не вмешивался, и я спокойно проплачивал практику, а тут решил влезть и нарушить все планы.

Ещё эта девчонка, с которой меня поставили на один отряд, ходит и командует. Я и так не в самом лучшем расположении духа от сложившейся ситуации. А тут даже не дали отдохнуть с дороги. К слову, спать хочу пиздец как. Еле выстоял на ногах за украшением, мать твою, сцены.

Захожу в комнату и заваливаюсь на кровать, даже не раздеваясь. Неудобно, жёстко, подушка пахнет дешевым стиральным порошком, но мне сейчас настолько всё равно, что хоть на гвоздях спать ложись. Веки тяжелеют с каждой секундой. Только закрываю глаза, проваливаясь в сладкую негу, как в дверь начинают тарабанить. Не стучать, а именно тарабанить, да так, будто пожар, конец света и дедлайн по сдаче практики одновременно.

– Сука-а, – выдыхаю я и с силой зажмуриваюсь, надеясь, что настырный посетитель прочитает мои мысли силой телепатии и уйдёт восвояси.

Но нет. Стучат чаще, громче, настойчивее. Несложно догадаться, кто это. Тут, по-моему, только одна надоедливая особа способна на такое упорство. За сегодняшний день я таких фанатов стучания по дверям больше не встречал. Придётся открывать.

С трудом отклеиваю себя от кровати, ноги ватные, голова чугунная, в глазах песок. Плетусь к двери, на ходу пытаясь придумать убедительную причину, почему я не хочу никуда идти. Открываю, и конечно, собственной персоной Лиза. Руки скрещены на груди, взгляд – готовое оружие массового поражения. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже лежал трупиком где-нибудь в углу.

– Чего тебе? – спрашиваю максимально устало и для убедительности зеваю во весь рот, демонстрируя, что моё состояние на пару порядков хуже её недовольства.

– Пошли, уберёмся и разойдёмся по комнатам. Я тоже хочу отдыхать, – тараторит она, и с каждым словом её брови сходятся всё ближе к переносице. – Но ты поступил нечестно, когда оставил меня одну со всем хламом.