В его руках

Я молчала. Смотрела в одну точку — куда-то ему за плечо, в темноту, где не было никого.

— Элиана! — он встряхнул меня, и я почувствовала, как его пальцы впиваются в мои плечи. — Ответь мне. Что с тобой? Что происходит?

— Отвези меня домой, — сказала я. Голос был ровный, пустой. — Пожалуйста.

Он смотрел на меня долго, и я видела, как в его глазах борется злость и что-то другое — то, что он не хотел показывать. Потом он выдохнул, открыл дверцу и помог мне сесть. Беллу Кристиан увёз на своей машине, и я видела, как она обернулась перед тем, как сесть. Её глаза были полны вопросов, на которые у меня не было ответов.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно, на огни, которые сливались в одну длинную полосу, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Адриан сжимал руль и я чувствовала, что он хочет что-то сказать. Что он сдерживается из последних сил.

— Ты не поедешь домой, — сказал он наконец. — Ты поедешь ко мне.

Я не ответила. Мне было всё равно.

— Я не понимаю тебя, — продолжил он, и голос сорвался. — Я не понимаю, что происходит. Ты приехала, ты холодная, как лёд, ты не разговариваешь, ты смотришь на всех так, будто мы — враги. А сегодня... сегодня ты напилась до беспамятства. Ты была с каким-то типом. Что это было?

Я молчала, и это молчание давило на меня сильнее, чем его крик.

— Элиана, — он ударил по рулю, и я вздрогнула. — Скажи мне хоть что-нибудь. Пожалуйста.

И тогда я сказала. Тихо, почти шёпотом, потому что голос не слушался.

— Он был там. Тогда.

Адриан замер. Я видела, как его руки застыли на руле, как он медленно повернул голову ко мне.

— Что?

— Я не хочу вспоминать, — продолжила я, и голос дрожал. — Я не могу. Это сложно для меня. Я не хочу здесь быть. Я должна уехать. Опять.

Он молчал. Долго. Я слышала только шум мотора и своё собственное дыхание, которое никак не могло успокоиться.

— Кто он? — спросил он наконец. Голос был глухой. — Кто был там?

Я не ответила. Я снова смотрела в одну точку — в темноту за окном. И чувствовала, как всё, что я так долго держала внутри, начинает подниматься к горлу. Не сейчас. Не с ним.

— Я не могу, — повторила я. — Не спрашивай. Пожалуйста.

Адриан ничего не сказал. Он просто отвернулся и продолжил вести машину, но я видела, как челюсть напряжена, как он дышит — глубоко, медленно, пытаясь успокоиться. И я знала, что он не успокоится. Что он будет искать.

Квартира Адриана была большой и тёмной, и я шла за ним, как тень, не чувствуя ни стен, ни пола под ногами.

Он привёл меня в спальню, уложил на кровать, укрыл одеялом. Поставил на тумбочку стакан с водой. Постоял несколько секунд, глядя на меня, и я видела его силуэт в темноте — высокий, напряжённый, как будто он боролся с собой.

— Спокойной ночи, — произнёс он тихо. — Я буду в гостиной. Если что-то понадобится — позови.

Он вышел, и дверь осталась приоткрыта. Полоска света из коридора падала на пол, и я лежала, смотря на неё, не в силах закрыть глаза. Внутри было пусто. Холодно. И где-то глубоко — страх. Тот самый, который никогда не уходил. Который жил во мне четыре года. И который теперь снова проснулся.

Я закрыла глаза и провалилась в темноту.

~Адриан~

Я сидел в гостиной, в окно падал свет от фонарей, и тени двигались по стенам, как живые. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри всё кипит, как злость медленно поднимается к горлу. Я не понимал. Я ничего не понимал, и это раздражало больше всего.

«Он был там. Тогда».

Что это значит? Где «там»? Когда «тогда»? Почему она не может вспоминать? Почему она говорит, что должна уехать?

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Я хотел найти этого человека. Хотел разорвать его. Хотел заставить его сказать, что он сделал с ней, но я не знал, кого искать.

Я взял телефон и набрал Кристиана.

— Пробил того мужика из клуба? — спросил я, не здороваясь.

— Да, босс, — голос Кристиана был ровным, как всегда. — Он из сицилийского клана. Работает на Филиппо.

Я замер. Сицилийцы. Опять.

— Он был там не случайно, — сказал я, скорее себе, чем ему. — Он подходил к ней. Он знал её.

— Возможно, — ответил Кристиан. — Я копаю дальше.

— Копай быстрее, — я сжал телефон так, что он едва не треснул. — И передай всем: если кто-то из сицилийцев приблизится к ней — убейте. Мне плевать на последствия.

Я не знал, что с ней случилось, но я знал, что это связано с ними. С тем миром, от которого она пыталась сбежать.

Я встал и подошёл к двери спальни. Она спала. Тихо, неподвижно, как будто её здесь не было. Я смотрел на неё несколько минут. На её лицо, которое даже во сне оставалось напряжённым. На то, как она дышит — медленно, глубоко, как будто каждый вдох давался ей с трудом. На её руки, которые даже во сне были сжаты в кулаки.

Я не знал, как её спасти, но знал, что буду пытаться. Даже если она будет отталкивать. Даже если она будет молчать. Даже если она возненавидит меня за это.

Я закрыл дверь. Вернулся в гостиную. Сел в кресло и не сомкнул глаз до утра.