НЕВЕРНАЯ

Смотрел на экран, пока глаза не начали болеть. Где-то далеко, за стеной, шумел город, жили люди, шла чужая жизнь. А здесь, в тишине и темноте, оставался один - с яростью, с планом, который рушился, и с девушкой, которую не должен был хотеть. Но всё же хотел.

Глава.15

ДОПРОС

Утро началось с запаха кофе и голоса Алисы, которая что-то увлечённо рассказывала отцу про занятие танцами в садике и про то, что воспитательница похвалила её рисунок. Женя сидел во главе стола, свежий, в белоснежной рубашке, и слушал её с тем выражением лица, которое всегда появлялось, когда речь заходила о дочери - мягким, почти настоящим, и от этого становилось только тяжелее. Я вышла на кухню, он поднял глаза, улыбнулся, как всегда, тепло и ровно, будто того вечера не существовало вовсе. Будто не было ни его рук на моём подбородке, ни синяков, ни той тишины, которая осталась после.

- Доброе утро, - сказал он, отодвигая стул. - Выспалась?

- Да, - ответила я, садясь.

Он кивнул и вернулся к разговору с Алисой, а я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от одного вида этой идеальной картинки. Он был хорошим отцом, настоящим. Не играл, не притворялся - в нём действительно было что-то живое, когда он смотрел на дочь. И от этого становилось только хуже, потому что рядом с этим живым и тёплым уживалось другое, то, что просыпалось и не знало пощады.

- Через неделю у меня командировка, - сказал он, когда Алиса убежала собираться. - На три дня.

- Хорошо, - кивнула я. - Поняла.

- Что у тебя на неделе?

Я перечислила - сдача проекта, студия, садик, тренировки. Он слушал вполуха, кивал, но взгляд его был где-то далеко, занятый своими мыслями. Потом отставил чашку и сказал, будто вспомнил:

- Кстати, вечером придёт тренер. Девушка, которую посоветовали знакомые по садику. Алиса будет заниматься дома в бассейне. Хочу, чтобы она училась как следует, не то что эти групповые занятия.

- Хорошо, - повторила я, и он улыбнулся, довольный, будто я сказала что-то важное.

Утро тянулось медленно, как всегда, когда нужно было играть роль и не показывать, что внутри всё горит. Денис ждал у машины, и когда я вышла с Алисой за руку, он открыл дверь, кивнул, помог ребёнку забраться в кресло.

- Дядя Денис, а вы умеете плавать? - спросила Алиса, усаживаясь.

- Умею, - ответил он, заводя мотор.

- А меня научите?

Он посмотрел на неё в зеркало, потом на меня - на секунду дольше, чем нужно.

- Если мама не против.

- Мама не против, - уверенно заявила Алиса. - Она же у меня добрая.

Денис чуть повёл уголком рта и приподнял бровь. «Добрая» - повторил он беззвучно про себя, и кажется, оценил по-своему. Я поймала этот взгляд в зеркале, и внутри снова поднялось тепло, которое я гнала от себя изо всех сил.

Алиса выпрыгнула из машины, помахала рукой и скрылась за калиткой, а Денис не поехал домой. Вместо этого свернул в сторону, туда, где начинался лес, и замедлил ход.

Машина остановилась среди деревьев, и тишина за окном была такой густой, что казалась плотной на ощупь. Денис вышел, обошёл машину, открыл заднюю дверь и сел рядом. Щелчок замков прозвучал громко, будто отрезал от всего остального мира. Он смотрел на меня, и глаза его темнели, голубой цвет почти растворялся в расширенных зрачках. Потянулся, взял меня за затылок, сжал волосы - не больно, но так, что я почувствовала каждую прядь и притянул к себе. Думала, поцелует, а он впился зубами в нижнюю губу, потянул, отпустил, и я выдохнула, не сдержавшись.

- Денис…

- Что? - голос низкий, хриплый, будто из груди.

- Ничего. Просто… - я не договорила, потому что он снова потянул за волосы, запрокинул мою голову, и губы его прошлись по шее, спустились к ключице, а руки уже нашли подол платья, потянули вверх, стянули через голову, и я осталась в одном белье, и от его взгляда - тяжёлого, тёмного - внутри всё перевернулось.

Он расстегнул рубашку - одну пуговицу за другой, не торопясь и я впервые увидела его грудь. Широкую, с татуировками на плечах, с полосой волос, уходящей вниз. Протянула руку, коснулась - сначала несмело, потом смелее и почувствовала, как он вздрогнул. Не от холода, от моего прикосновения. Кожа под пальцами была горячей, упругой, и я провела ладонями по его плечам, чувствуя, как напрягаются мышцы, и как он выдыхает, и как что-то в нём меняется - становится жёстче, требовательнее. Он перехватил мои руки, прижал к спинке сиденья, и наклонился, его губы нашли грудь - сначала через ткань, потом ткань исчезла, и он взял сосок в рот. Я выгнулась, застонала, а он сделал то же самое с другой стороны, и я уже не понимала, где нахожусь, и что происходит, и как можно так сильно хотеть.

- Да, - выдохнула, когда он прикусил. - Да…

Он поднял голову, посмотрел на меня, и в этом взгляде было столько, что я не выдержала, отвернулась, а он взял меня за подбородок, повернул обратно.

- Не смей отворачиваться, - сказал тихо. - Смотри.

И я смотрела. И не могла отвести глаз.

Он стянул с меня бельё, устроил так, что я оказалась под ним, и вошёл - медленно, глубоко, так, что я почувствовала его до самого дна. Двигался жёстко, без пощады, кусал за шею, за плечи, сжимал бёдра так, что оставались следы, и я отвечала ему тем же, впиваясь пальцами в его плечи, царапая, будто пытаясь удержать то, что удержать было невозможно.

- Не сдерживайся, - выдохнул он мне в шею. - Хочу слышать.

И я не сдерживалась. Стонала в голос, не думая о том, что кто-то может услышать. И он добавил, уже не шёпотом:

- Громче.

Я выгнулась, застонала ещё громче, и он довольно рыкнул, прижался лбом к моему плечу, не сбавляя темпа.

Он приподнял меня, усадил сверху, и теперь я сама задавала ритм, а он только держал меня за бёдра, направлял, смотрел снизу-вверх, и в этот взгляд возбуждал ещё больше. Рука его скользнула между нами, нашла то место, где всё пульсировало. Он трогал меня там, медленно, круговыми движениями, в такт своим толчкам, и я почувствовала, как поднимается откуда-то из глубины волна, сначала медленно, потом быстрее, и я захлебнулась в ней, выгнулась, вцепилась в его плечи так, что ногти оставили следы на коже.

- Ты моя, - сказал он, и голос был низкий, твёрдый, без вопроса. - Вся. Целиком.

- Твоя, - выдохнула я. - Твоя…

- Ещё раз.

- Твоя.

Он подхватил меня, снова уложил на спину, и теперь был сверху, но не давил, а наоборот - двигался медленно, глядя в глаза, и это было хуже, чем жёстко, потому что в этом взгляде было что-то, от чего внутри всё сжималось и разжималось одновременно. Я чувствовала его всего - каждое движение, касание, дыхание на своей коже и не могла думать ни о чём, кроме этого.

Вдруг он стал двигаться быстро, жёстко, без пощады. Я стонала в голос, не сдерживаясь, потому что больше не было сил сдерживаться, а он подхватывал эти стоны, будто ловил, и шептал на ухо - грязное, горячее. Взял меня за подбородок, повернул к себе и сказал, глядя в глаза:

- Хочу чувствовать, как ты снова кончаешь.

Он не останавливался, двигался ещё, ещё, пока волна не накрыла полностью, и только потом замедлился, и я почувствовала, как он напрягся, как его дыхание оборвалось.

- Сейчас, - выдохнул он мне в шею, хрипло, почти неслышно. - Вместе со мной.

И я кончила - резко, неожиданно - выгнулась под ним, застонала и снова вцепилась в его плечи пытаясь удержаться. Он кончил следом - глубоко, сильно, вжав меня в сиденье всем телом.

Почувствовала, как что-то внутри меня рушится и собирается по-новому, и когда всё закончилось, я долго ещё лежала, не в силах двинуться, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, и как он прижимается лбом к моему плечу, тяжело дыша.

Он не отстранился сразу, не ушёл, как всегда. Остался, и это было важно. Запустил руку между моих бёдер и коснулся там, где всё ещё было горячо и влажно, где тело отзывалось на каждое движение, даже самое лёгкое. Он трогал меня медленно, наблюдая за тем, как я вздрагиваю, как дыхание сбивается снова, и довёл до той грани, когда я выгнулась и застонала, а потом поцеловал - впервые по-настоящему, долго, глубоко, напористо. Поцелуй был жадным, требовательным, будто он забирал что-то, что принадлежало ему по праву. И в этот момент я поняла, что теперь принадлежу ему, и не потому, что он так сказал, а потому, что я сама этого хотела, и ненавидела себя за это, и всё равно не могла отступить.

Мы выехали из леса, и Денис вдруг напрягся, глядя в зеркало заднего вида. Я заметила это, повернулась.

- Что там?

- Кажется, я видел эту машину раньше. У сада.

- Может, это из-за Жени? - предположила я. - У него есть враги.

Денис помолчал, сжал руль.

- Может, - сказал он, но голос был какой-то не такой. – А может, и не враги.

- А кто тогда?

Он не ответил. Смотрел в зеркало ещё секунду, потом перевёл взгляд на дорогу, и лицо его стало жёстче.

- Пока не знаю, - сказал он. - Но узнаю.

И промолчал всю оставшуюся дорогу. А я смотрела в окно и не понимала, о чём он, и что это значит, и почему от его слов внутри поселилось что-то холодное и тревожное.

Вечером мы ужинали на веранде, и через панорамные окна было видно, как Алиса плавает в бассейне с тренером, смеётся, брызгается. Женя смотрел на неё с той самой улыбкой. Потом он перевёл взгляд на меня и отпил вина, и я почувствовала, как что-то в воздухе изменилось - неуловимо, почти незаметно, но от этого стало трудно дышать.

- Ты сегодня какая-то тихая, - сказал он.

- Устала.

- Устала, - повторил он, будто пробуя слово на вкус. - Ты в последнее время часто устаёшь. Раньше не уставала так. Или я не замечал.

Я смотрела в тарелку и молчала. Он отставил бокал и подался чуть вперёд, и в его голосе появилась та спокойная, методичная интонация, от которой всегда холодело внутри.

- Может, дело в том, что ты стала больше времени проводить вне дома? Я не против, просто хочу понимать, где ты бываешь.

- Я работаю.

- Работаешь, - кивнул он. - В студии. Куда ты теперь ездишь чаще, чем раньше. Денис сказал, вы заезжали куда-то по дороге. Куда?

Я подняла глаза. Он смотрел на меня ровно, без улыбки, и в этом взгляде было столько всего, что я не могла выдержать его долго.

- В студию.

- В студию, - повторил он. - И всё?

- И всё.

Он помолчал, глядя на меня, а потом отвернулся к бассейну, где Алиса как раз нырнула и вынырнула, смеясь, и улыбнулся ей. Эта улыбка была такой тёплой, что становилось страшно.

- Хорошо, - сказал он. - Ты знаешь, что я тебя люблю?

Я кивнула - неуверенно, напугано, - и он это заметил. Глаза его сузились.

- Тогда постарайся мне не врать. Никогда.

Я почувствовала, как внутри всё скрутилось в тугой узел, потому что знала, на что он способен, знала, что стоит за этими словами, и знала, что он не шутит. Он не угрожал прямо, не повышал голос, но в этой мягкой, почти нежной интонации было столько холода, что я не сомневалась - если он узнает, всё будет гораздо хуже, чем я могу представить.

Ночью лежала в спальне одна, глядя в потолок, и думала о Денисе - о том, как он смотрел на меня, когда всё закончилось, как трогал, как целовал. Ненавидела себя за то, что хотела его, за то, что не могла остановиться. Ненавидела и его - за то, что он был таким, за то, что не отпускал, за то, что заставлял чувствовать то, чего я не должна была чувствовать. Но в то же время понимала, что теперь принадлежу ему и я сама этого захотела. Закрыла глаза, коснулась шеи - там, где он целовал, и улыбнулась впервые за долгое время, а потом уснула, и во сне снова были его руки.

*****************

Дорогие читатели,

поделитесь пожалуйста Вашими мыслями, комментариями о книге. Буквально пару слов.

И не забудьте поставить 💖 и добавить в библиотеку, если книга Вам понравилась. Вам не сложно, а мне приятно.

Глава.16

ТЕНЬ

День выдался пустым, как вымытая доска. Алису с утра увезла няня на день рождения к подружке, Женя уехал раньше обычного, что-то про суд и встречу, и в доме осталась только тишина, в которой не нужно было играть роль и следить за лицом. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же, но теперь это было не то мучительное, что раньше, а что-то тёплое, чему я не мешала подниматься изнутри. Я поймала себя на том, что улыбаюсь без причины, глядя в окно на пустой двор, и что мне это нравится.

После обеда приехал Денис. Когда я села в машину, он повернул голову и спросил - негромко, без нажима:

- Готова к сдаче?

- Готова, - сказала я. - Волнуюсь немного.

- Волнуешься, - повторил он, будто пробуя слово на вкус, и чуть качнул головой. - А зря.

- Почему?

- Потому что вижу, как ты работаешь. Халтуры не будет.

И это было сказано так просто, так по-деловому, что внутри стало теплее, чем от любой похвалы Жени, который мою работу называл баловством.

До студии доехали быстро. Заказчик уже ждал - пожилой мужчина с усталыми глазами, который в первый раз пришёл с женой и всё оглядывался на неё, будто искал одобрения. Я показала эскизы, объяснила решения, и в какой-то момент поймала себя на том, что говорю спокойно, без дрожи, с той уверенностью, которая раньше появлялась только когда рядом не было Жени. Заказчик кивал, задавал вопросы, и я отвечала, а потом он подписал бумаги и сказал, что всё отлично. Когда он ушёл, я осталась стоять посреди студии с папкой в руках, и на душе было непривычно легко.

Денис всё это время был рядом - не мешал, не лез, - а потом подошёл и сказал:

- Ты хорошо это сделала.

- Спасибо.

- Я не про вежливость. Он пришёл сомневающимся, ушёл с подписанным договором. Это твоя работа.

Я улыбнулась, он не улыбнулся в ответ, просто смотрел. И в этом взгляде было что-то, от чего внутри становилось тесно и не ловко одновременно.

- Что? - спросила я, потому что молчание затянулось.

- Ничего, - сказал он. - Смотрю.

- На что?

- На тебя, - ответил он просто, и в этом не было ни игры, ни пошлости.

Он медленно шагнул ко мне, взял за затылок, стянул волосы - не больно, но крепко, так, что я почувствовала каждую прядь и притянул к себе. Поцеловал - жадно, напористо, без всякой нежности, будто забирал что-то, что принадлежало ему по праву. Я пьянела от этого поцелуя, теряла голову, забывала, где нахожусь, и когда он наконец отпустил, в глазах у меня стоял туман, а в груди - что-то горячее и тяжёлое. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде было столько, что я не выдержала, отвела глаза, а он не дал. Взял за подбородок, повернул обратно.

- Не отворачивайся, - сказал тихо. - Смотри.

И я смотрела и теперь не могла отвести глаз. Потом он отпустил - резко, будто отрезал и открыл дверь, пропуская меня вперёд.

Домой я вернулась около пяти, и в доме всё ещё было пусто - Алиса с няней должна была уже скоро приехать. Хотелось подняться к себе, снять туфли, переодеться во что-то мягкое и просто посидеть в тишине, ни о чём не думая. И я уже сделала несколько шагов к лестнице, когда входная дверь хлопнула с такой силой, что задребезжали стёкла.

Женя влетел в дом, как будто за ним гнались. Он прошёл мимо и на секунду задержал на мне взгляд – пустой, стеклянный, как будто я была пустым местом, как будто меня не существовало. И от этого взгляда стало холодно.

Дверь кабинета захлопнулась, но закрылась не до конца - от удара она отскочила назад и осталась приоткрытой, и оттуда тут же донёсся его голос, резкий, громкий, такой, каким я не слышала его давно.

- Как такое возможно? - говорил он в трубку. - Он же был нормальный. Я на прошлой неделе с ним встречался, обедал. Он был в порядке.

Пауза, долгая, и в этой паузе было слышно, как он ходит по кабинету.

- Да не может быть это самоубийством! Не может быть!

Ещё пауза, и голос стал тише, но от этого не менее злым.

- Эксперты что говорят?

И потом, почти шёпотом, но так, что каждое слово было слышно:

- Я не верю. Слышишь? Не верю.

Я стояла в коридоре, не двигаясь. Самоубийство. Кто-то умер, кто-то, кого Женя знал, с кем обедал, кого считал нормальным. И он не верил, что это было самоубийство. Мысли заметались, цепляясь друг за друга, и одна из них, самая страшная, всплыла на поверхность: Макаров. Та смерть, то ДТП. Неужели это связано?

Внутри поднималась злость - горячая, острая. На него. За то, что он такой, за то, что я позволяю. За то, что даже сейчас, слушая этот разговор, я думаю не о том, что происходит, а о том, как отсюда выбраться и не могу.

Не успела додумать, как входная дверь открылась снова, и в дом вошёл мужчина, которого я раньше видела только мельком, на приёмах - высокий, широкоплечий, в дорогом костюме, но с чем-то таким в лице и повадках, от чего сразу становилось ясно: этот человек привык, чтобы его слушались. Он шёл быстро, уверенно, но на секунду замер в дверях, обернулся, посмотрел во двор, и его лицо изменилось - будто он увидел не человека, а призрак. Кого-то, кого здесь быть не должно. В его глазах появилось что-то, от чего у меня самой перехватило дыхание – ужас или ярость, или и то и другое сразу.

Он отвернулся и пошёл к кабинету. Я стояла в конце коридора, не двигаясь, не дыша, он меня не увидел. Дверь кабинета распахнулась, и его голос ударил по ушам:

- Откуда он в твоём доме? Что, блядь, тут происходит?

Женя ответил растерянно, и это было так не похоже на него, что внутри всё оборвалось:

- Откуда я знал, что это именно он? Я вообще-то нанял его по указанию твоих же людей. И сейчас не могу ничего с этим сделать. Это слишком будет подозрительно.

- Ты, блядь, издеваешься? - заорал мужчина, но Женя перебил его, не дал договорить:

- Я не буду рисковать своей репутацией. Меня журналисты на вилы поднимут, если я дам заднюю. Скажут, испугался… значит, есть чего бояться. Я так палиться не могу!

Я отступила к стене, сама не поняв почему. Хотела уйти, но тело не слушалось - ноги стали ватными, и я осталась стоять, прижатая к стене, боясь даже дышать. Пульс стучал в висках, в горле, в кончиках пальцев, а в голове крутилось одно и то же: кого нанял Женя? Кто был в доме? Почему этот мужчина так разозлился? И кто тот, кого он увидел во дворе?

Разговор в кабинете продолжался, и теперь голоса стали тише, но я всё равно слышала.

- Что сказали тебе эксперты? - спросил Женя.

- Что он псих! Слетел с катушек! Нажрался какой-то дряни и спрыгнул, - ответил мужчина, и в его голосе было столько злости, что, казалось, воздух вокруг становился плотнее. - Жень, мне не надо пиздеть! Я что, его не знал? Егор был нормальный, он вёл все мои дела. Его убили и подставили под самоубий...

- Ладно, ладно, - перебил Женя раздражённо. - И так понятно. Не надо тут размахивать, говори тише.

Дверь кабинета закрылась плотнее, и голоса стали неразборчивыми, но я уже знала достаточно. Некий Егор – убит, подставили под самоубийство и Женя знал об этом. Знал и боялся. Связанно ли это как-то с ДТП и смертью Макарова? Наверно да - если и тогда Женя был не в себе. Получается всё связано.

Ноги сами понесли меня к входной двери. Я шла медленно, тихо, стараясь не шуметь, и в голове одна за другой проносились догадки, одна страшнее другой. Кто этот мужчина? Почему он так разозлился? И кто тот, кого он увидел во дворе, от чего у него в глазах появился ужас? Хоть я и понимала кого – но не хотела верить, что он тоже замешан.

Дверь была открыта. Я толкнула её, и та поддалась легко, и за ней, во дворе, у машины, стоял Денис. Он не уехал. Прислонился к капоту, скрестив руки на груди, и смотрел на меня - серьёзно, тёмно, без улыбки. Ждал. И от этого взгляда внутри всё сжалось: он знает. Он всё знает. И теперь мой ход – теперь нужно понять, что же их всех связывает.

За спиной послышались шаги, и я обернулась. Мужчина выходил из кабинета - уже не такой яростный, но с тем же тяжёлым, хмурым лицом. Поравнявшись со мной в коридоре, он задержался на секунду. Вгляделся - внимательно, будто пытался понять, что я здесь делаю и сколько успела услышать. Потом отвёл глаза, ничего не сказал и вышел.

А я осталась стоять между двух огней: между мужчиной, который только что вышел, и Денисом, который всё ещё смотрел на меня. И в голове стучало одно: я обязана всё узнать.

Глава.17

КОНТРОЛЬ

Неделя началась с карты.

Женя сидел за завтраком, листал как всегда планшет, и когда я налила себе кофе и села напротив, поднял глаза - спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном:

- Дорогая, я забрал твою карту. Хочу перевыпустить - старая уже с трещиной, я заметил. Новую привезут через неделю.

Я кивнула и сказала спасибо. Улыбнулась - привычно, как учили. Он улыбнулся в ответ, мягко, тепло, и вернулся к своему планшету, а я осталась сидеть с чашкой в руках и смотреть, как он листает экран, будто ничего не произошло. В тот момент ничего не ёкнуло. Он всегда так делал - заботился, решал, перевыпускал, привозил. Это было нормально, было привычно.

Только потом, когда я сидела в машине по дороге в студию и смотрела в окно на проплывающие дома, что-то шевельнулось - смутное, неясное и я поймала себя на мысли: а зачем? У меня же есть свои деньги, от проектов, немного, но достаточно, чтобы не зависеть от его карты. И дело было не в деньгах. Дело было в том, как он это сказал - будто решённое, будто само собой разумеющееся, будто моё мнение даже не предполагалось. Я попробовала отмахнуться, убедить себя, что придумываю, что это просто забота, что он всегда так делал. Но червячок сомнения уже поселился внутри, и с каждым днём он становился всё больше.

Днём он позвонил. Просто так, без повода.

- Ты в студии?

- Да.

- Хорошо. Я тут рядом оказался, думал, может, кофе выпьем вместе. Но если занята - не буду мешать.

- Да, занята.

- Хорошо. Позвоню позже.

И позвонил. Через два часа. Снова. И ещё через час. Каждый раз - с каким-то новым поводом: то документы забыл, то просто узнать, как дела, то напомнить, что вечером они с Алисой хотят поужинать в её любимом детском кафе и меня приглашают с собой. Голос ровный, спокойный, заботливый и, если бы я не знала его так хорошо, ни за что бы не догадалась бы, что это не забота, а проверка. Но я знала и от этого становилось тесно.

На следующий день он приехал в студию без предупреждения. Дверь открылась, и на пороге возник Женя - в костюме, с улыбкой, будто случайно оказался рядом.

- Я проезжал мимо, - сказал он, входя. - Решил заглянуть. Как дела?

Я обернулась резко, испуганно, сама не поняв почему, а Денис у окна обернулся медленно - спокойно, будто ждал этого. Женя подошёл, взял меня за талию, поцеловал в висок и, не отпуская, скользнул взглядом по Денису. Тот даже не посмотрел в его сторону. Стоял у окна, руки в карманах, смотрел на улицу, и в этой неподвижности было что-то такое, от чего воздух в комнате становился плотнее.

- Всё хорошо, - сказала я. - Работаю.

- Отлично, - кивнул он. - Я рад.

Он прошёлся по студии - медленно, будто оценивая. Заглянул в эскизы на столе, провёл пальцем по краю одного листа, и я видела, как он смотрит: не на работу, а на всё вокруг, будто ищет что-то – следы, улики, что-то, чего не должно быть. Денис всё это время не двинулся с места, и Женя, обернувшись, посмотрел на него - прямо, открыто, с той самой улыбкой, которая ничего не значила.

- Денис, - сказал он. — Всё в порядке?

- В порядке, - ответил тот, не поворачивая головы.

- Хорошо, - Женя снова улыбнулся.

Он подошёл ко мне, обнял за плечи - крепко, собственнически, и сказал, понизив голос, так, чтобы слышала только я:

- Мне не нравится, что он всегда рядом. В студии, в фитнесе, у садика. Слишком много его.

Я пожала плечами, стараясь, чтобы это выглядело спокойно.