Его Величество Змееныш

— Я той женщине с собачкой розетку в коридоре починил, — с гордостью сообщил парень. — И пока ты спала, прочистил слив под раковиной. Заработал, — продолжил он. — Завтра она меня снова ждет. Нужно сделать две розетки, починить текущий слив унитаза и полки.

Ева со стула едва не упала.

— Ты какой-то неправильный Змеев! — с сомнением посмотрела на него. — Парень, который меня трое суток откачивал, демонстрируя навыки опытного санитара, отлично готовит, весь дом отмыл, на еду зарабатывает халтурой... просто не может быть сыном нашего великолепного мэра. Так не бывает. Может, ты вовсе не Змеев? В Питере небось Змеевых не одна сотня...

— Двадцать пять, — ухмыльнулся Илья. — Наш род здесь известен с начала девятнадцатого века. На сегодня Змеевых в городе живет всего двадцать пять человек. Все наши дальние родственники. Или не дальние, — тут он поморщился, будто лимон ему в зубы впихнули. — Но Илья — я один. Погугли, если вдруг усомнилась.

Ева пожала плечами. Говоря откровенно, она усомнилась в Илье из чистой вредности. В нем кровь великого Полоза видно за километр.

— Ты на вопрос не ответил, — обиженно насупилась. — Не встречала я до сих пор золотую молодежь, умеющую чинить унитазы.

— Ну да, — Илья ухмыльнулся в ответ. — Меня же воспитывал дядя Ваня, он был у отца по хозяйству. Бывший подводник и натуральный технический гений. Из тех, кто берет в руки утюг, швейную машинку, два пистолета, напольный вентилятор и уже через час уезжает на танке.

— Скучаешь? — За все время их недолгого знакомства Змеев впервые о ком-то говорил настолько тепло.

— Его больше нет, — сказал и отвернулся к окну. Потом тяжело вздохнул. — Так, исповедь двух подкидышей предлагаю закончить, — наигранно-бодрым тоном произнес Илья Змеев. — Плюшки сами здесь не съедятся! Оцени-ка мой фирменный чай. Можешь считать: сам собрал, сам сушил, сам нарезал и в чайник пихал!

— Спасибо, что ядом не плюнул...

Чай вышел действительно восхитительным. Как Илья это делает? Тот же чайник, те же понурые черные листья, напоминающие чем-то мышиный помет, что в избытке всегда заводился в избе.Пашка тоже обожал заваривать что-то в своем огромном прозрачном чайнике, напоминающем аквариум. Но начальство так настаивало на добавлении разных трав, что Ева, пробуя его темный напиток, каждый раз мысленно взывала к Создателю. Мало ли. Вдруг ведун недоволен ходом вчерашнего эксперимента, и в зеркале утром она обнаружит ослиные уши и нос до пупка? Или грудь до колен.

— Слушай, а у тебя девушка есть? — неожиданно спросила Ева, взглянув на тоскливую рожу Сережи, смотревшего через аквариумное стекло прямо в Евину кружку. — Не хотелось бы...

Она не успела договорить, когда Илья резко закашлялся и с подозрением посмотрел на нее. Его взгляд был выразительным, а светлая бровь приподнята.

— Зачем это мне? — спросил как-то сипло и строго.

— Ну... — внезапно она ощутила ком в горле. Куда Ева лезет? Нормально же все начиналось.— Общение, отношения, секс, опять же. Всем это нужно.

Прозвучало весьма поучительно. И неубедительно. Смутившись вдруг окончательно, Ева носом уткнулась в любимую чашку и сделала вид, что разглядывает чаинки. Ее странной попытки развить доверительные отношения даже Сережа не оценил. Вильнув вяло хвостом, рыбка медленно удалилась под сень черной коряги.

— Сомнительные утверждения... — проводив рыбку взглядом, ответил Змееныш. — У тебя, я заметил, нет парня. И ничего, не страдаешь.

— С чего ты... — она вскинулась было, задрав подбородок, но, поймав выразительный взгляд, тут же скисла.

Ну да. Не заметить текущее положение дел было сложно. Особенно бегая с тазиком между спальней и туалетом и напяливая мужские трусы.За все время их странного знакомства заботливый парень и нежный возлюбленный на горизонте русалки не появлялся ни разу. Кроме Светки, ей даже никто не звонил, не писал и не слал глупых мемов. В отличие от Змееныша. У того от обилия наплывающих стайками сообщений телефон постоянно пиликал и хрюкал.

— Я, между прочим, не Змеева, — обиженно фыркнула Ева. — И у меня есть причины, — Илья ухмыльнулся. — Весомые!

— А я — Змеев, представь себе. Мне хватает сокурсниц, бывших одноклассниц и прочих поклонниц отцовского положения.

Он поднял руки, согнутые в локтях, и медленно взмахнул ладонями, словно тощая курица машет крыльями.

— Ах, Илюшенька, ты такой секси! Говорят, завтра в Павловске участники саммита «Азия» будут на экскурсии! Я всегда мечтала там побывать! — воскликнул Змеев тонким голосом и кокетливо хлопнул глазами. — Или еще хуже: «Илья, помоги, пожалуйста, застегнуть чулок. Я так спешила на пары, что забыла снять трусы с подушки!» Тьфу. Ева, ты даже не представляешь, как все хотят Змеева-младшего. Нет уж, уволь. Я пока беру паузу. Никаких отношений.

— Да, дела у тебя... — Она перестала нервно хихикать. — А я вот в приворот вляпалась. Представляешь? Так глупо получилось. Даже не знаю, на кого я его навела. Просто случайность.

— Ты по этой причине мотаешься в Княжпогост? — Змеев взглянул очень внимательно и как-то даже сочувствующе. — Про бабушку можешь мне не рассказывать. Избушка, конечно, аутентичная, да только вещей у бабульки там нет. Так, несколько архаичных рубашек с носками да пара сарафанов. Портки есть еще, помню, не злись. Кстати, можешь не отвечать.

Ева не злилась. Она хлопала ртом, судорожно подыскивая слова.

— Да! — буркнула, отворачиваясь.

— И теперь когда нам туда снова ехать? — как ни в чем не бывало осведомился Змееныш.

— Теперь только в марте, ко дню весеннего равноденствия. Времени у меня достаточно. И возможностей придушить одного слишком сообразительного студента.

— Да, я такой, — Илья лукаво улыбнулся и вдруг подмигнул левым глазом. — А не стоило меня спрашивать про девчонок.

◇◆※◆◇

¹ Нежить — обобщающее название для магических существ, чье существование балансирует на грани жизни и смерти, часто неспособных к биологическому размножению и имеющих сверхъестественное происхождение.

◇◆*◇*◆◇

Глава 11. Весна

«Весною день упустишь — годом не вернешь». Русская народная пословица

Весна этого года решила случиться стремительно и вероломно, вдруг изменив всем привычный порядок вещей. В гордом северном городе март — месяц зимний. И к этой суровой реальности все горожане морально готовы.

Нынешний март вдруг решительно сошел с ума, нахлынув высокой волной и накрыв Питер словно морским приливом. Первый месяц весны в одночасье принес с собой аномальное, жаркое солнце и сухой теплый ветер. Его принесло из южной Европы случайно забредшим циклоном, и он зацепился, решив поселиться на улицах Санкт-Петербурга.

Вот уже третью неделю ветер традиционно дул сразу со всех сторон, путаясь в лабиринтах быстросохнущих переулков, ласково шевеля арматуру² и игриво швыряя в глаза горожан смесь песка, реагентов и соли. Снег на стремительно оголяющихся газонах даже не таял — он на глазах испарялся.

Март смеялся. Он праздновал сокрушительную победу над унылой и вязкой серостью петербургской зимы. Высовывал в узкие щели между поребриками¹ и тротуарами длинные белые языки сумеречных туманов, замерзающих по утрам в коварные полосы гололедицы. Он выбрасывал яркие солнышки мать-и-мачехи, ошалевшие от собственной наглости и удивленно взирающие с газонов на прохожих, вдруг скинувших зимние шубы и толстые пуховики.

Март плакал теплыми проливными дождями, нещадно смывающими с города серость и грязь. Капризный первенец долгожданной весны, он раскидывал крохотные меховые комочки по веткам ив, надувал толстые круглые почки на липах, вытаскивал из черного дерна робкие светлые нити травы.

Всеобщее северное сумасшествие. И прогнозы погоды твердили: весна не отступит. Она твердо решила влезть в узкую дверь гранитного замка суровой северной столицы и распахнуть его окна навстречу зеленому лету.

◇◆※◆◇

Ева сидела на кухне, потягивала утренний кофе и слушала, как воробьи на помойке поют гимн мартовскому безумию.

Зима завершилась. Она пролетела со скоростью мысли. Вчера они с Ильей вернулись из Княжпогоста. Сегодня уже предпоследний четверг месяца, который обещает быть насыщенным. И в ближайшие выходные им предстоит новый выезд. Снова. Опять.

Заветное зеркальце лежало на блюдце. Темное стеклышко и горящая в его глубине звездочка. Ева угрюмо смотрела на артефакт, надеясь, что знак приворота исчезнет. Но он продолжал гореть, мягко пульсируя в такт ее сердцу. Только чьему?

Какой он, мой суженый-привороженный?

Илья однажды спросил ее, когда она наконец расскажет все о ритуале. Ева не нашла, что сказать. Она помнила только одно: в глазах того незнакомого мужчины не было и тени любопытства. Он смотрел так, будто барышни постоянно падали на его светлую голову.

Действительно светлую. Длинные белые волосы мягко спадали на мускулистые плечи, обтянутые тонкой шелковой рубашкой. Мужественное лицо с темными бровями и пухлыми капризными губами. Длинные красивые пальцы. Улыбка почти ласковая, снисходительно-прощающая. Голубые глаза смотрели спокойно и внимательно. Понимающе, завораживающе. Так смотрят священнослужители и проповедники всех конфессий на свою бестолковую паству. Так птицеловы, удовлетворенные своим мастерством, с улыбкой наблюдают за редкой птицей, попавшей в их искусно расставленную ловушку.

Ева уже осознала: ритуал ее приворота был кем-то спланирован. Девушку сдержанную и благоразумную, лучшую выпускницу математического интерната, аккуратненько подвели к тонкой грани. К поворотной точке, воздействие на которую меняет реальность.

Ничего не предвещало беды! Обычный выпускной вечер, радостный и немного хмельной. Школяры, опьяненные перспективами, чувствуют легкость и возбуждение. Теплый ветер свободы дует из распахнутых дверей новой жизни.

Дышать полной грудью, покорять мир, окунаться в него с головой... И еще кружить головы всем мужчинам.Это удовольствие было запрещено прежде. На этом она и погорела — сама, по своей воле. Подруга Светлана впервые попыталась ее остановить, удивив до глубины души.

В памяти всплыл бар в Петергофе. Там были пьяные люди, которые показались ей симпатичными. Они медленно танцевали, обнявшись с мужчинами, целовались, а потом пели в караоке.

И призыв.Среди молодых найдется ли смелый человек, который сможет провести ритуал приворота для драгоценного гостя? Почему нет?Еве эта идея тогда показалась веселой. Мед, уксус и соль. Свеча, зеркало, парные кольца. Как они там оказались?Она уже даже не помнила. Слова заговора, что сами всплывали в памяти, произнесенные нараспев. Эти слова врезались в память навсегда, как клеймо, как неизгладимый след ее ошибки…

— Опять ты психуешь? — заспанный Змеев бесцеремонно потрепал ее по макушке, бросил взгляд на мерцающий артефакт и нахмурился.

Потом подмигнул рыбке Сереже, который радостно суетился над корягой. Его светлые волосы были влажными и вились упругими непослушными кольцами. Он успел приготовить завтрак, пробежаться, вернуться и переделать кучу дел, пока Ева страдала.

Всю зиму они прожили рядом, как… брат и сестра? Что-то вроде того.Илья пару раз пытался ухаживать за ней. Случайные прикосновения обжигали ее, а столкновения в ванной казались невыносимыми. Это ужасно нервировало Еву. Пришлось все ему рассказать: и про зеркало, и про вынужденную девственность.

— Ничего у меня снова не выйдет! — девушка громко вздохнула, лбом уткнувшись в тут же окаменевшее змеевское бедро. — Я чувствую, знаю!

Змеев молча взял со стола зеркало и внимательно посмотрел в него. Темное стекло, зажатое в его сильной руке, уже не казалось Еве таким пугающим. Только не зеркало это. Нет больше в нем отражения. Лишь звезда одиноко горит, сияя загадочным огоньком.Значит, жив еще суженый. И ждет исполнения клятвы.

— «Зовом сердца в круг полуночной луны обернись, звездным светом в зеркале отразись. Крепче нет той клятвы, что медом накормлена, кислым ядом отравлена, солью горькою похоронена да девичьей кровью воскрешена. Ворожба моя крепкими кольцами окольцована, ярким огнем запечатана. До доски гробовой останься со мной, тайный суженый мой».

Ева тихо произнесла слова ритуала и почему-то заплакала.

Ее зеленые, русалочьи глаза наполнились слезами, словно каплями мартовского дождя. Тонкие плечи задрожали, и Илья, стоя рядом, почувствовал себя черствым и бессердечным.

Снова. Опять. Так и привыкнуть недолго.

Он осторожно протянул руку и нежно погладил ее по волосам. Пальцы бережно перебирали разноцветные пряди на макушке. К робкой ласке Ева тут же бесхитростно потянулась. Так льнет бездомная кошка к руке человека. Илья дрогнул. Внутри что-то взорвалось, царапая душу острыми, как рыболовные крючья, когтями. Казалось, кто-то пытался разорвать его на мелкие кусочки, на тряпочки.

Внезапно захотелось взять Еву на руки. Прижать к груди, поцеловать, не обращая внимания на сопротивление, и унести прочь, на край света. Подальше от всех этих магических глупостей.

А что? Будет жить с ней в лесу, в прокопченной избушке, Илья даже пойдет на охоту… С кочергой и ухватом. Он быстро научится отличать белые грибы от зеленых. Мухоморы сушить, шишки всякие собирать, или что там в лесах еще водится.

Он стоял и смотрел на рыдающую от отчаяния Еву. И не мог оторваться, с нарастающим ужасом понимая, что, кажется, крепко влюбился. Вот в эту девчонку. Вредную и язвительную. Сильную, колючую и не воспринимающую его как взрослого и сильного мужчину. Так… вынужденный сосед, брат по несчастью, слуга и не больше.

— Ева, послушай, — он присел рядом с плачущей девушкой и снова нежно коснулся ее руки. Вопреки ожиданиям, Ева не дрогнула. — Можно, конечно, расслабиться и подождать, пока по реке жизни проплывет его труп.

— Что? — она забрала зеркальце и повернулась к Илье.

Даже заплаканная, с опухшими от слез глазами, искусанными до крови губами и покрасневшими веками, с ресницами, слипшимися в длинные иглы, она разрывала ему сердце и душу.

Вляпался. Поздравляю. Прелестно.

— Я говорю… есть такая китайская мудрость: «Если тебе причинили зло, сядь на берег реки и дождись, когда мимо тебя проплывет труп врага твоего».

— Их много… китайцев, — горестно всхлипнула Ева. — И все на одно лицо. Если я сяду на берег китайской реки, то точно дождусь труп неудачливого китайца.

— Люблю… твои шутки, — с немалым трудом он поймал себя, в последний миг удержав от провала. Не нужны ей подобные глупые чувства. Совсем не нужны.— И умение видеть суть.

— Глупо все это! — Ева взяла протянутую пачку бумажных платков и развернула один. Теперь она внимательно его изучала. — Я сломала себе жизнь, понимаешь?

— Подбери сопли, красавица! — он забрал из рук Евы несчастный платок и сам вытер ей слезы. — Мы уже говорили об этом. В твоих поисках необходимо применять научный подход. Анализируй, делай выводы, создавай эффективную стратегию.

— Я просто тупая! — ладонью вытерла снова предательски набежавшие слезы. — Как я смогу найти мужика где-то там, в другом мире? Ритуальщики³ мне вчера совершенно определенно сказали: суженый мой не из нашего мира. Это надо же было так влипнуть! А я что? Я даже не смогла сплести портал в нашем мире!

Сказала глупость и прикусила язык, взглянув на Илью с тревогой. Они еще не обсуждали детали поездки в Княжпогост. И не говорили о новом безумном ритуале.

Змеев весело фыркнул, даже глазом не моргнув.

— Сложная женщина, ну почему ты в себе сомневаешься? Ты с первого раза приворожила того мужика, а меня сделала своим верным слугой. Явный прогресс, между прочим! У тебя все получится, Ева!

Шутку девушка не оценила. Лишь всхлипнула снова. И отвернулась.

— Эй! — не унимался Илья. — Скорбящая по высокой любви чудо-девица, ты же сегодня свободная, как я слышал? А я решил сделать себе выходной. И знаешь, что мне пришло в голову?

Ева с недоверием взглянула на Змеева. Он фонтанировал идеями, словно весь парк Петергофа в разгар туристического сезона. Как в нем уживались детская непосредственность и глубокий практический ум? Это казалось невозможным.

Она пару раз как-то взглянула в конспекты и записи Змеева, ужаснулась им и скисла. Один только вид темы его диплома: «Бизнес-анализ и бизнес-моделирование на международных рынках» — навевал на Еву печаль и тоску.

— Страшно даже подумать! — пряча зеркальце в специальный чехол, тихо фыркнула.

— Давай прогуляемся в Павловск! — предложил Змеев, устраиваясь на новую табуретку. — Думаю, ты там еще не была в марте.

Еве сразу же не понравилась эта идея. И предчувствия Дивину не обманули…

◇◆※◆◇

¹ Поребрики — разговорное название бордюрного камня, характерное для Санкт-Петербурга и некоторых других регионов.

² Арматура — в контексте петербургского городского пейзажа: выступающие металлические штыри, элементы конструкций.

³ Ритуальщики — жаргонное обозначение специалистов по магическим обрядам и ритуалам.

◇◆*◇*◆◇

Глава 12. Такая русалка

«Час в добре пробудешь — всё горе забудешь». Русская народная пословица

— Ты просто не понимаешь!

Змееныш свистел, как заправский шаман, и возбужденно размахивал руками. Стоящие в тамбуре пассажиры разглядывали эту парочку с любопытством голодных ворон.

— Кто вообще едет в Павловск весной? — тихо фыркнула русалка, украдкой поглядывая на соседей.

— Весенние парки прекрасны! — Илья даже подпрыгнул от возмущения. — Павловск в марте похож на любимую женщину, открывающую глаза после бурной ночи! Да, засосы, да, опухшие губы и растрепанные волосы, но как же она хороша в своем беззащитном откровении! Никакого макияжа, никаких новомодных причесок — один чистый хардкор¹!

Змеев выдохнул, с негодованием глядя на Еву. Зрители в тамбуре смотрели на нее с явной завистью. Русалка мучительно покраснела.

— Я и осенью там не увидела ничего интересного, — пробурчала она в ответ. — В тот единственный раз, что нас в школе возили.

Выражением лица Змеева можно было пугать тех немногих туристов, что рискнули пройтись по подсохшим дорожкам Павловского вокзала.

Выйдя из электрички, они продолжили путь в тишине. Но девушка не обольщалась. За эту зиму Ева хорошо усвоила привычки младшего Змеева. Он всегда оставлял за собой последнее слово. Чем дольше молчал, тем весомее оно становилось. Иногда это давило.

— Женщина, ты не очень обиделась? — резко остановился впереди идущий Илья. Ева врезалась в его спину.

Неожиданный поворот.

— На то, что ты щеголял своими любовными похождениями? — она вцепилась пальцами в светлый мужской жилет, забралась на поребрик и осторожно балансировала, продолжая путь. — И какое мне дело до них?

В голос она постаралась вложить целую тонну язвительного сарказма, но получилось сипло и жалко. Врать Змеенышу не выходило. Ева, считавшая себя искусной лгуньей, почему-то ощущала неуверенность рядом с ним. Как будто надышалась паров зелья правды.

— И за это прости, — Илья нежно взял ее за руку и бережно повел, словно маленького ребенка. — Я… не подумал. И о том, что тебе было не до экскурсий по паркам.

— Брось, Змееныш, проехали, — девушка неожиданно поскользнулась и сорвалась с высокой гранитной ступени. Сильные руки мгновенно ее подхватили.

Они так и замерли у входа в Павловский парк, глядя друг другу в глаза.

— Мир? — Илья неожиданно охрип. Ева медленно освободилась, поправляя свою длинную темную куртку.

— Мир… И куда ты привел меня, Змеев-Сусанин?

Девушка огляделась. Они миновали главный вход и остановились перед массивными каменными воротами с выгравированной надписью «года».

— Пойдем, сегодня последний четверг месяца — время свободного входа студентов! — Илья вдруг широко улыбнулся, показав ямочки на щеках. — Это так называемые Театральные ворота. Я хочу показать тебе именно парк, дворец лучше смотреть поздней осенью.

Ева не стала с ним спорить. И не забрала руку, которую снова взял Змеев. Они шли, как дети, держась за руки по гравийным дорожкам. Ева вдыхала тревожные ароматы пробуждающейся природы.

Змееныш вновь оказался прав. Ранняя весна очаровывала своей акварельной красотой. Угольные линии веток спящих деревьев, идеальные темно-желтые газоны и зеркальная темнота парковых водоемов кружили голову и будоражили Евину потаенную сущность.

— Уважаемые туристы и гости Павловского парка, — тоном опытного экскурсовода вещал Илья Змеев. — Мы с вами пересекаем Парадное поле на территории одноименного государственного музея-заповедника и, попирая гранитную крошку одиннадцатой Парадной аллеи, приближаемся к пешеходному арочному мосту через протоку. Сооружен сей необычный мост был во второй половине XIX века. Является памятником архитектуры федерального значения. Обратите внимание…

Ева отдернула руку и быстро отступила к темной воде.

— Почему она черная? — спросила она, не отрывая взгляда от гладкой поверхности.

— Летом будет зеленая… — Змеев растерянно наблюдал за девушкой, которая вдруг скатилась вниз по крутому газону. — Эй, женщина, туда нельзя! Ева!

Она не слышала его. Черное зеркало воды манило ее, завораживало, громко звало. Девушка не могла сопротивляться этому древнему зову. Прочь все сомнения.Она сделала шаг, другой, и ее старые демисезонные сапоги коснулись студеной воды. Весенний всплеск, шаг вперед — и она обняла колени.

— Там глубоко, женщина, ты решила мне тут утопиться? — цепкие пальцы вцепились ей в куртку.

Одним гибким движением плеч девушка скинула давно надоевшую одежду и назойливого человечка за ней. Рывок — и родная стихия приняла русалку в свои ледяные объятия. Всплеск! Илья застыл, когда девушка прыгнула в пруд и скрылась под водой, оставив только круги, закрученные воронкой.

Через несколько долгих секунд на поверхность медленно всплыла одежда. Она походила на останки странных, невиданных существ. Белый лифчик покачивал длинными мертвыми лентами лямок. Трусики-боксеры безжизненной рыбкой гребли к линии берега. Джинсы и свитер неподвижным дуэтом покойников раскинули рукава и штанины по черной воде.

Илья замер, не в силах поверить своим глазам. Вода пугала его, и он не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Что мне делать?Мысли скакали, как котировки малоликвидных акций на фондовом рынке. И вокруг, как назло, никого. А может, и к счастью. Так. Надо взять себя в руки, и… Что? Как дозваться рехнувшуюся русалку?

Он присел у воды и зачерпнул ее ладонью. Вода была ледяной и явно не самой чистой. Избалованная горожанка, скорее всего, заболеет: простынет или отравится. Что же теперь делать?Он плеснул ледяной водой себе в лицо, стиснул зубы и снова позвал, пристально глядя на поверхность пруда.

— Женщина, покажись! — прозвучало отчаянно. — Там же мокро и холодно!

Илья сидел на корточках у воды и пытался вспомнить всё, что читал в конспектах по расоведению². Память служить не желала, панически перескакивая с пункта на пункт. Кентавры, вампиры, кошмарные оборотни. Русалки… С хвостами и грудью.Картинка была еще там, Илья ее долго разглядывал. На Еву вообще не похожа. Он не мог ничего вспомнить, поэтому трясущимися руками вытащил телефон. Мысленно поблагодарив себя за предусмотрительность, открыл отсканированные документы. Нашел. Прочитал. Не нашел ничего вдохновляющего.

«Первый русалочий оборот у прирожденных русалок происходит спонтанно и часто лишает их памяти. В такие моменты важно оказать помощь маленьким русалкам. Специально отобранные кураторы бережно вылавливают их из воды и с помощью магии возвращают им человеческий облик».

Потрясающе. И где там они, эти кураторы?Змеев Илья снова ощутил липкую беспомощность. Это чувство вызывало у него глубокую ненависть. Вязкая кромка берега под ногами сползала всё дальше, засасывала. Он смотрел на черную, недвижимую воду, едва сдерживая слезы.

В голове вдруг мелькнула разумная мысль.

— Госпожа! — прошептал он с надеждой. — Я Илья, ваш слуга. Жду ваших указаний.

Илья почувствовал, как их с русалкой связала прочная нить ритуала. Он закрыл глаза и мысленно потянулся к ней. Вода неожиданно дрогнула и, бесшумно раздвинувшись, вытолкнула на поверхность русалку. Голую, очень злую и совершенно сухую.

Светлые волосы мягко спадали на плечи, скрывая шею и грудь. Зелень глаз мягко сияла болотными огоньками. Взгляд — совершенно чужой и недобрый. Илье остро захотелось найти того горе-куратора, что поймает девицу в пруду и ей «осторожно вернет человеческий облик». Если успеет, конечно. Русалка выглядела так, что можно было ожидать жертв и разрушений.

Парень натянуто улыбнулся, изучая ее. Она тяжело вздохнула. Никогда еще люди ее настолько не раздражали. В этом наивном горожанине всё вызывало отвращение: от мягких темных ботинок, в которых он отправился в болото, до встревоженного лица. Может, он сумасшедший? Только маньяков ей тут не хватало… Ишь, как заглядывается на грудь.