Его Величество Змееныш

Они ехали в поезде чуть больше суток. Все это время Змееныш хмурился. Он читал входящие сообщения и с каждой минутой становился все мрачнее. Даже бабушкины пирожки, маленькие, ароматные и удивительно вкусные, не радовали его. Они словно сами выныривали из берестяного короба. Чай в граненых стаканах с фирменными подстаканниками тоже не приносил ему удовольствия.

— Дома отшлепают? — прозвучало с сарказмом.

— Хорошо, если голову не оторвут... — чувство юмора подводило Змееныша.

Он взлохматил остатки некогда модной прически, натянул на лоб тонкий стальной ободок, купленный в станционном киоске, и снова погрузился в уныние.

— Конечно, — Ева не любила унывать. — Если бы мой сын напился и вдруг поехал в какой-нибудь захолустный городок, я бы его точно выпорола. Честно.

— Ты сначала роди сына, женщина, — вяло огрызнулся Илья. — А потом еще вырасти.

Они ехали вдвоем в пустом вагоне, но почему-то оказались в одном купе. Проводница понимающе кивнула, предложила презервативы и долго стояла у двери, прислушиваясь. Вот что людям неймется?

Змееныш ее неожиданно удивил. Его умение молчать было поразительным. Это безмолвие не раздражало, а наоборот, успокаивало. Уже под конец их совместного пути Ева почувствовала неожиданный прилив благодарности. В дороге она хорошо выспалась, набралась сил и была полна энергии. Илья даже чай приносил вовремя и ненавязчиво. Как у него получалось быть одновременно надменным придурком и совершенно не стесняющим, комфортным соседом?

Проснувшись от долгого вздоха поезда на промежуточной станции, Ева долго смотрела на крепко спящего Змееныша. Он странный. Очень запоминающийся.Во сне он снова хмурился, тихо постанывал, закусив пухлую губу. Ева отстраненно подумала, что Илья, наверное, уже много раз целовался. Он явно знает в этом толк. От этой неуместно глупой мысли она вдруг разозлилась. Пусть наслаждается этим умением.Она фыркнула и отвернулась к проходу, закрыв глаза. Ничего. Скоро ему поплохеет, и крепко.

Большинство людей редко сталкиваются с магией, тем более с такими неудачными ритуалами. В академии Ева не была прилежной студенткой, но основные принципы магии прочно усваивались всеми. Один из главных гласил: в ритуалах важны все мелочи. Каждое слово, каждый вздох, фаза луны, направление ветра или астральное время имели значение. Даже расцветка и возраст мышей, шуршавших под полом во время заклинания, играли свою роль.

Ева же с трудом могла вспомнить произошедшее. В сознании всплывала только фигура Змееныша. Его силуэт был ярко освещен безжалостным январским солнцем и окружен клубами белого пара. А она лишь успела заметить, что парень не так уж и страшен, несмотря на свою мальчишескую неуклюжесть. Атлетическое телосложение. Широкие плечи, узлы сухих мышц, характерные для легкоатлетов. Узкие рельефные бедра, длинные мускулистые ноги. Гладкая кожа и... все остальное. Ева никогда раньше не видела обнаженных мужчин. Грех было не взглянуть. Теперь бы только вытравить эту картину из мыслей.Даже падал он гибко. Красиво. Только орал очень громко и неприлично. Змееныш бы не попал в эту ситуацию, если бы промолчал!Как же противно звучит это слово: «вляпался». Оно будто намекает на нечто постыдное. И правда, ведь так оно и есть. Древние обряды никогда не приносили ничего хорошего. Особенно проведенные так безобразно. Уж Ева-то знала.

Перевернулась на спину и тяжело вздохнула. Яркие вспышки света от станционных фонарей озаряли стены и полки. Пахло поездом, шумело дыхание локомотива, стучали железные колеса. За годы вынужденных путешествий Ева привыкла к ночевкам в жестких купе. К шерстяным одеялам, твердым подушкам и полосатым матрасам. Когда это закончится?Протянув руку, из косметички под боком вытащила крохотное круглое зеркальце.

Тонкий орнамент серебряной оправы артефакта местами давно стерся. Поначалу темное стеклышко зеркала отражало лишь глухую вагонную темноту. Затем там мелькнуло скуластое, но довольно симпатичное девичье лицо. Ева никогда не считала себя красавицей, но ее внешность не мешала личной жизни. Если бы не та история, из-за которой она тратила столько времени на поездки в заброшенную избушку в лесу...Да уж. В освоении древних ритуалов с наскока Ева может дать фору Илье Змееву. Его приключение продлится всего год, а вот ей...

Отражение в зеркале потемнело. По тонкой рамке пробежали белые искры, напоминающие иней. Девушка вздрогнула. Сколько бы лет ни прошло, она все равно не могла к этому привыкнуть. В центре зеркального круга зажглась крошечная звезда. Она была невероятно далекой и не особенно яркой, но ее льдистый свет завораживал. Значит, он все еще жив. Пусть ничего не изменилось, лучше не тешить себя надеждами. Ну что же... Ева Дивина не отступит.

Она тяжело вздохнула и дунула на зеркало. Оно тут же погасло, будто и не было никакого тайного знака. Теперь в его глубине отражалось бледное, испуганное лицо с глазами, полными слез. Губа была закушена до крови, волосы растрепались.

— Что-то приснилось? — тихий голос Ильи прозвучал так внезапно, что Ева едва не свалилась в проход между полками.

— А? — громко спросила, продемонстрировав чудеса сообразительности. Быстро опомнившись, сунула зеркальце в косметичку и натянула на плечи сползающее одеяло. — Я... я замерзла во сне.

Ева тихо вздохнула. Через несколько секунд ей стало теплее. Высунув нос из-под подушки, она увидела, что поверх одеяла лежит длинный змеевский пуховик.

— Эй! Зачем? Мне не нужно! — барахтаясь в одеяле, Ева попыталась стащить с себя эту нежданную помощь.

— Женщина! — прозвучало устало. — Я терпеть не могу, когда рядом не спят. И до слез замерзают.

Он стоял в проходе, завернутый в белую простыню. Высокий, сонный и взъерошенный. В темноте купе лица не было видно, но он заметил ее слезы.

— Я испачкать могу его, — прозвучало не очень убедительно.

— Пачкай, — милостиво разрешил Змеев, укладываясь обратно. Он двигался тихо и грациозно. Интересно, какими видами спорта увлекаются мальчики из богатых семей? Наверняка чем-то необычным.

Ева уснула, убаюканная странными мыслями, мягким теплом и ароматами дорогого мужского парфюма, которым было пропитано неожиданно теплое покрывало.

Проснулась от запаха свежей выпечки и яркого света включенных светильников.

— Тебе если нужно в туалет, то самое время вставать, — над головой прозвучало невозмутимое. — Потом его просто закроют. Через час приезжаем.

— Что?! — Ева так удивилась, что даже подпрыгнула, лбом больно ударившись о верхнюю полку.

Змеев вчера предлагал убрать обе верхние полки, но она заупрямилась. Из чистого противоречия. Даже придумала на ходу что-то про фобию. Дура.

— Ты все проспала, женщина. Чай уже остывает, кофе тут не добыть, карточки не принимают. В Череповце я купил пирожки и почти все съел.

— Мы где? — Ева выползла из постели, все еще ничего не понимая.

— Между Павлово и Волховстроем.

Он неожиданно подхватил ее ноги, затянутые в лосины, и аккуратно поставил их в тапочки на полу.

— Тапочки прикупил вот себе, на память. А то ведь никто не поверит.

На войлочных тапочках странного вида красовалась яркая вышивка: «Воркута».

— Я сколько спала? — тупо таращась на тапочки, Ева все-таки встала, пытаясь нашарить на верхней полке толстовку.

— Тринадцать часов сорок восемь минут.

Илья поднялся, и через мгновение Ева получила то, что искала. За ней протянули косметичку. Дверь купе тихо открылась, и, все еще растерянно моргая, она оказалась в коридоре вагона. Ее так невежливо выгнали?

Ева несколько минут смотрела на гладкую стену. Очнувшись, рывком распахнула дверь купе. Ее воображение рисовало, как Змеев роется в рюкзаке, ест пирожки или... Но додумать она не успела. Застала. Он бесцеремонно висел в проходе, упираясь руками в верхние полки и быстро подтягиваясь. Или отжимался? Сгибал руки, не касаясь пола ногами. Делал это сосредоточенно и энергично.

Тьфу ты.

Ева не стала закрывать дверь, чтобы Змеев знал: доверия к нему нет. Гордо подняв подбородок, направилась в свободный туалет, неуклюже шаркая тапочками по полу вагона. Илья громко фыркнул ей вслед.

Странный он все-таки, этот Змеев.

◇◆*◇*◆◇

Глава 5. Впустишь?

«А я, — упрямо сказал Страшила, — всё-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему». Н. Волков, «Волшебник Изумрудного города»

Прощание на вокзале вышло скомканным и неловким. Ева испытала целый спектр неприятных эмоций, но все же заставила Змеева записать ее адрес и номер телефона. Он морщился так выразительно, словно к нему приставала надоедливая поклонница. Или, что еще хуже, родственница, которая выглядела как драцена в магической лаборатории.

Зато теперь Евина совесть спокойна. Почти.

Этот ребенок мне все-таки не поверил, и укорять его трудно.Ева проводила Илью долгим взглядом. Он уверенно шагал к выходу на привокзальную площадь, словно деревенский петух. Она пожала плечами. Он был просто обычный. Когда-то Ева сама не верила... Но не всем можно привить свою точку зрения.

Она взяла тяжелую сумку, закинула на плечо и направилась ко входу в метро. Простые люди не разъезжают на такси, а пользуются общественным транспортом.

Вечером нужно было заскочить на кафедру, чтобы забрать тезисы конференции. Пашка упорно не присылал их на электронную почту. Этот ортодокс, ретроград и всесильный начальник был неуловим, как кафедральное привидение. Если повезет, удастся поймать его и вымолить тезисы. Ева тогда прижмет его к стенке и заставит почувствовать всю силу своих эмоций.Канин-младший не носил жилетов и других влагоприемников, к большому сожалению лаборанток, обожавших заведующего кафедрой. Но Ева — не всё. Она исключительно жалкое исключение.У нее накопилось достаточно поводов для сочувствия со стороны начальства. Она снова отправилась в глушь, далекую, как сибирские горизонты, но безрезультатно и бессмысленно. Поиски не принесли ей даже морального удовлетворения. Легендарную Трою найти было проще. Еще и в подоле Змееныша притащила...

Жуть, кошмар и могила.

Факультет встретил ее гулкими сумерками пустых коридоров, заспанным охранником и пугающей тишиной.

Ева вошла в кафедральный коридор. Было темно, но она уверенно шла вперед, направляясь к главной лаборатории кафедры Исследования естественной магической среды. Ключ привычно висел в кармане, но, когда она потянулась за ним, ее словно что-то остановило. Невидимая сила будто придержала. Она замерла, затаила дыхание и прислушалась. Затем осторожно коснулась высокой двери. Белая краска, нанесенная многими поколениями маляров, отозвалась мягкой вибрацией, как натянутая мембрана.

В лаборатории кто-то был. И этот загадочный некто весьма темпераментно выяснял отношения с не менее громким собеседником. За завесой магического безмолвия кипела бурная сцена. Оппоненты, охваченные пылом и увлеченные магией, не замечали ничего вокруг.

До слуха Евы доносились отдельные громкие звуки, вылетавшие, как мелкие мошки сквозь крупную антимоскитную сетку.

— В.... о .... ого... ы... е... и... вос...ать, ы... ...осто Спрятался! — орал явно Канин.

Ева вздрогнула. Она никогда не слышала, чтобы Паша кричал. Великий ведун, орущий, как мартовский кот? Это стоило услышать.

— А ... о.... ать.... е.... она... мертная! — низким, бархатным голосом рычал на него наглый некто. Наглый настолько, что позволял себе неуважительно возражать самому Павлу Канину-младшему.

— ...ы....ешь...я.... трус! — Пашка не унимался.

— Эт... ...ация... е... может ...о ...мать! — его собеседник отчаянно не соглашался.

— ... ы... ..осто... ...ссыкло! — свято соблюдая кодекс Света, ее сиятельное начальство не позволяло себе нецензурную лексику никогда.

— Снял бы ты, Паша, пальто свое белое и вокруг оглянулся! Глядишь, и помягче людей бы судил, — раздалось вдруг усталое рядом.

Ева резко огляделась и поспешно скрылась в тени поворота. Ну их, эти тезисы. Завтра она снова заглянет сюда, благо идти всего двадцать минут от дома до кафедры.Внезапно ручка двери дернулась, и, пригнувшись, Ева стремглав бросилась направо по коридору, не оглядываясь.

Иногда любопытство — смертельно опасная опция.Что-то в этом загадочном разговоре ее тревожило. Как и присутствие невидимого гостя в лаборатории. Даже через дверь чувствовалась его мощь. Так ощущают присутствие бессмертных, от которых всегда лучше держаться подальше. Лучше вообще их не знать. Многие знания — многие беды.

Ева медленно прошла мимо охраны к двери факультета. Внезапно она вспомнила, что холодильник пуст. Даже мыши больше не заглядывали туда. Дома наверняка холодно: старые чугунные батареи едва грели, а за время ее отсутствия квартира остыла без электрического обогревателя. Перед отъездом слив стиральной машины забился, но она не успела его почистить. Теперь он засох, превратившись в плотный ком, напоминающий гудрон.

Кофе был посредственным: комковатым, с неприятным запахом жареных желудей. Зато растворимым. Если пить его без молока и сахара, утром может появиться изжога.

По дороге домой Ева зашла в зоомагазин. Купила корм для рыбок. Затем заглянула в булочную. Там взяла подсохшие утренние круассаны по скидке и просроченные сливки. Поездки в сторону Воркуты подтачивали ее скромные аспирантские сбережения — и всерьез, и надолго. До зарплаты еще далеко, но праздники скоро закончатся, а подарки Еве покупать не нужно. Завтра утром пойдет на рынок и купит несколько килограммов замороженных фрикаделек по скидке. Этих запасов хватит на месяц, а на работе кормят за счет университета. Да и Пашка не даст сдохнуть с голоду, он, как все ведуны, очень запасливый.

Ева достигла цели и вошла в темный подъезд. В узком пространстве между лестничными пролетами старого дома едва помещался маленький лифт для двух человек. Пять минут он натужно скрипел, прежде чем Ева оказалась перед черной дверью, покрытой потрескавшимся дерматином. Глазок тускло щурился, а замочная скважина, внушительная и глубокая, напоминала приоткрытый от удивления рот. В такие подглядывать очень удобно. И очень опасно. Получить спицей в глаз можно запросто.

Ева поставила сумку на коврик, трижды сплюнула через левое плечо, перекрестила дверь и поклонилась ей. Со стороны это выглядело эффектно: девушка в длинной клетчатой юбке, короткой потертой шубке и ярком платке на голове благочинно крестилась и кланялась. Красота. Особенно если не знать, что Ева легко снимает сложную сеть защитных заклинаний. Пашка — мастер, он научил ее ведьминским премудростям. Если кто-то попытается проникнуть к ней, получит разряд в двести двадцать вольт и сотрясение мозга. Но кто бы стал взламывать ее дверь? Один взгляд на нее говорит, что там нечего искать.

Дверь приветливо распахнулась, впуская хозяйку в полумрак коридора. Старая лампочка на потолке давно перегорела, и даже с высокой стремянкой Еве не дотянуться до нее. Просить начальство о замене было неловко. Пашка и так с ней носился, как с писаной торбой.

Холодрыга какая...

Включив на ходу электрический обогреватель, Ева бросила сумку и, не разуваясь, направилась на кухню. Самое теплое место ее просторной, но полупустой квартиры встретило ее удушливым запахом протухшего мусора. И что там могло так вонять?

Ева бросила на стол пакет с круассанами, пачку ряженки и коробочку сливок. Стиснула зубы и натянула водолазку. Решив не ругаться, даже мысленно, забралась на подоконник и с трудом открыла грязную форточку. Та недовольно скрипнула, как разбуженная канарейка, и выпустила в лицо холодный поток городских звуков и запахов.

За окном уже стемнело. Зимний Питер погрузился в привычную темноту. Во дворе-колодце под тусклым светом фонарей одиноко шагали люди. Они месили мокрый снег, создавая ощущение безысходности.

Депрессивненько так.

Ева вздохнула и посмотрела на аквариум, ярко сиявший на столе. Махнула рукой его единственному обитателю, а левой взяла мусорное ведро. Внезапно ей стало ясно, что выносить его она больше не в силах. Путь через темный подъезд, потом через арку во двор, где стояли зеленые мусорные контейнеры, казался ей сейчас подвигом, достойным Геракла.

Нет уж. На мускулистых героев она не похожа.

У нее в шкафу оказался огромный рулон черных мусорных пакетов. Зловонная бомба была быстро завернута в один из них.

Закончив с делами, Ева подошла к столу. Нажала кнопку на старом электрическом чайнике, бросила свежий пакетик в свою любимую чашку с алыми рыбками и, принюхавшись, поняла, что можно закрыть окно. Вонь сменилась ароматами мерзлого камня, асфальта, выхлопных газов и табачного дыма. Девушке не хотелось рисковать сном, борясь с влажным уличным холодом до самого утра. Обогреватель, живущий в коридоре, был единственным источником тепла. Единственная розетка в комнате не выдерживала нагрузок от старого калорифера.

Ничего не поделать.

Ряженку поставила в пустой холодильник, который недовольно урчал, как голодная злая собака. Лучше бы я этого не делала.Одинокая пачка на полке смотрела укоризненно.

Ну и ладно, никто все равно не увидит.

Старый чайник из пожелтевшей пластмассы издал громкий звук и выплюнул кнопку с крышки на стол. Ева схватила упавшую кнопку, вставила обратно, залила кипяток в чашку и уже собиралась сесть, как вдруг в дверь тихонько постучали. Скорее, поскреблись.

Ева наблюдала за чайным пакетиком, медленно набухавшим на дне фарфоровой чашки. Она продолжала сидеть за столом. Житель аквариума, выглянувший из-под коряги, смотрел на нее с укоризной. Неожиданные гости, почувствовав нежелание хозяйки их принимать, нажали на кнопку звонка. Ева впервые услышала звук своего звонка. Он орал, как дворовая кошка, рукой живодера зажатая между стальными дверями подъезда.

Пришлось подниматься с нагретого стула и, жадно прихлебывая кипяток на ходу, вместе с чашкой ползти в коридор. Кого там нелегкая принесла на ночь глядя?Девушка не боялась открывать дверь. Она была выпускницей магической академии и могла постоять за себя, даже если бы столкнулась с пьяными соседями или бездомными.

Глазок старой двери смотрел мутно и показал лишь тусклую тень на пороге. Драные яги, ну кто там такой смелый? У нее рыбка не кормлена, чай с сухим круассаном не пит, и никто не поплачет над горькой судьбой Евы Дивиной!

Щелкнула челюстью старенького замка, зло распахнула скрипучий портал деревянной двери и чуть не упала на коврик.

Вот так сюрприз.

◇◆*◇*◆◇

Глава 6. Ночной гость

«Не подстрелив ясного сокола, рано перья щипать. Не узнав доброго молодца, нечего бранить его». Русская народная пословица

— Ты? — поперхнувшись остатками чая, Ева громко закашлялась.

На пороге стоял Змееныш, его лицо выражало глубокую мрачность. Он упирался ладонью в косяк.

— Пустишь?

— В двадцать два часа ночи? — справедливо возмутилась она. — Ты городом не ошибся случайно? А то... кто тебя знает.

— Нет! — он прислонился плечом к черной от времени раме и устало потер переносицу. — Я с отцом поругался, и... кажется, оно все же работает, это ваше... — вяло поморщился, словно само слово «заклятие» вызывало оскомину. — А вы, как известно, в ответе за тех, кого приложили.

— Мы же косплейщицы ненормальные? — Ева зло усмехнулась.

Вдруг послышались шаги. Соседка с собачкой поднималась по лестнице. Зачем она вышла в такой час?Ева увидела ее пристальный взгляд и заметила сжатые губы. Молча втащила Змееныша в коридор и закрыла дверь. Век двадцать первый, начало. Все те же и лица, и нравы. Тяжелый снаряд общественного порицания просвистел над Евиной головой.

— Мне надо было позвать всех соседей? — ухмыльнулся Змееныш. — А ты у нас впечатлительная...

— Мне здесь еще жить, — огрызнулась девушка. — Разувайся, метро начнет работать в пять тридцать. У тебя будет время сделать чай, вздремнуть на коврике у двери и поразмышлять о жизни. На разговор по душам не рассчитывай. Я прямо сейчас ложусь спать. Утром приличные люди топают на работу.

Какая работа? Все гуляют, рождественские каникулы.Судя по мине мальчишки, он ей не поверил, но рассудительно промолчал.

Ева наблюдала, как он снимает пуховик и ловко скидывает высокие берцы. Позади него стояли старые тапочки, которые девушка забрала, с мстительным удовлетворением разглядывая светлые змеевские носки. Он успел переодеться и принес с собой тяжелый рюкзак, который аккуратно поставил под вешалку в темном пустом коридоре. В ее доме были не только женские тапочки, но и мужские, купленные специально для визитов начальства. Однако Ева пока не спешила помогать Илье с бытом. Пусть мажорчик пострадает.Паркет облез от времени и превратился в старые доски, которые царапали ноги и оставляли занозы. Грязь, накопившаяся за годы, выползала из щелей и липла к обуви.

Она молча проводила его на кухню, затем, с высокомерным и значимым видом, указала на чайник. Из шкафчика достала старую треснутую чашку. Поделилась пакетиком чая и решительно удалилась. Спать...Заявление прозвучало оптимистично. Реализация подкачала. Чуткое эхо квартиры сторожило незваного гостя и подробно рассказывало хозяйке о каждом его шаге.

Он помыл руки, не сломав кран, но долго искал полотенце. Не найдя его, зашел в туалет, громко вздохнул и попытался запереться. Однако щеколда, не выдержав грубого обращения, с громким скрежетом выпала из двери. К чести Змееныша, ругался он молча. Потом последовала попытка поладить с древним, как весь этот мир, унитазом. Провальная, как и предполагалось.

Змееныш не отступил после получасовой борьбы. Выйдя из туалета, он направился на кухню. Зачем?Ответ на вопрос прозвучал очень скоро и нецензурно. Ведро он нашел. И не только пустое. Вонючка помойная произвела неизгладимое впечатление на субтильного горожанина. Не выдержал Змеев, слабак.Ведро, которое искал парень, нашлось позже. Он даже успел наполнить его водой, но в самый ответственный момент ведро сбросило ручку, как ящерица сбрасывает хвост в минуту опасности. Прозвучали тихий мат, громкий всплеск воды — и на этом терпение Евы закончилось.

Спать ей не дадут. Теперь предстояло убрать мокрые жертвы с поля боя.Она натянула футболку, но, вспомнив цепкий взгляд Змееныша, сняла ее снова. Нащупала лифчик на кресле, с трудом вспомнила, как его надевать, и, скрипя зубами, застегнула крючки. Услышав сопение у двери, ускорилась. Не хватало еще его радовать неглиже. Обойдется.

Ноги ныряют в ледяные штанины, толстый свитер укутывает тело, теплые бабушкины носки обнимают стопы. В квартире почти не топили, а с бытовой магией у Евы не ладилось, поэтому лучше было одеться потеплее.

Шагнула к выходу, потянула дверную панель на себя и столкнулась нос к носу с Ильей. Мокрым, как дохлая выхухоль. Жалким и злым одновременно.

— Я тебя не звала к себе в дом! — выставив вперед обе ладони, девушка сразу же отмела все его аргументы.

— Ты меня околдовала! — он хотел закричать, но лишь устало рыкнул.

— Я виски тебя не поила. И в поезд на Воркуту не запихивала, и... — она наступала, решительно выпятив грудь.

— Понял я, понял, — парень тоже поднял обе ладони, словно сдаваясь. — У тебя тряпка есть?

Они застыли в полумраке коридора, подняв руки. Вглядывались друг другу в глаза, будто собирались сыграть в ладушки и ждали сигнала. Первым очнулся Илья. Отступив на шаг к стенке, он смущенно скривился и спрятал ладони в карманы. Он ведь что-то почувствовал. Конфликт ритуалов? Глупость какая! Хотя... кто его знает.Ева завтра как раз собиралась заглянуть на кафедру архаичников, сделать запрос по привязке слуги ритуалом. Эти маньяки не ведали праздников и выходных.

— Дай мне тряпку, пожалуйста, — странно слышать волшебное слово в исполнении Змеева. — И нам надо поговорить.

Прозвучало вполне угрожающе. Но Ева его не боялась. В конце концов, сам виноват. Ритуальный откат — это очень неприятно. Ни микстура от кашля, ни виски не помогут. Илья ощутил это на себе, как только Ева оказалась за пределами магического поводка.

— Паршивое ощущение, — тихо признался Змееныш и, с подозрением осмотрев покосившуюся табуретку, осторожно присел, рассматривая яркий аквариум, светящийся в сумраке кухни.

Зачем ей такой слуга? Да еще и совершенно бесполезный. Прожорливый, вероятно.Он уже дважды заглядывал в холодильник. Можно подумать, что от его горящих взглядов ряженка вдруг оживет и начнет делиться.

— Абсолютно согласна! — Ева выдохнула раздраженно.

Если верить учебникам и конспектам по ритуалистике, Илье было несладко. Магический поводок разрывал душу. Люди часто считали, что у тех, кого связали ритуалом, навязчивая паранойя, и отправляли их в психбольницы. Ева ходила по тонкому льду. Ритуалы на людях были запрещены еще в середине двадцатого века. Осознанно проводимые ритуалы. От случайностей, к сожалению, никто не застрахован. Только как-то их много становится в жизни Евы Антоновны Дивиной, этих случайностей.