Кровавая загадка Торнбриджа

Письмо содержало следующий текст:

«Господин Беккер,

Вас вызывают в контору адвоката мистера Хораса Лоури

для обсуждения наследственного дела.

Прошу прибыть завтра ровно в полдень.

Опоздание недопустимо.

Х. Л».

– Наследство? – Всё-таки шлёпнулся на пятую точку Беккер от удивления и трижды перечитал письмо. Он старался обнаружить едва заметное расхождение с собственным именем, чтобы объяснить, как это письмо могло оказаться на полу его чердака.

Стоило убедиться, что ошибки нет, как Беккера разобрал хохот. Прибыть для обсуждения наследства! И с кем? С ним? Особенно Генри веселило, что последние двадцать лет он был круглым сиротой.

Успокоившись, он подхватил кружку, поморщившись от того, что обжигающий кофе стал едва горячим, и двинулся вместе с письмом к расшатанному вращающемуся стулу на колесиках для фортепияно.

Инструмента у Беккера не было, зато была страсть кататься по скрипучему деревянному полу, посыпая головы соседей снизу пылью и щепой. Отталкиваясь от стола или кровати в зависимости от того, в какую часть маленькой каморки он направлялся, Генри чувствовал себя капитаном шхуны, попавшей в шторм, где всё раскачивалось и скользило из стороны в сторону.

Усевшись и медленно кружась вокруг своей оси, Генри Беккер задумался о возможных утерянных родственных связях.

Его отец был иллюзионистом и всю жизнь проработал в цирке. Генри всегда считал, что и бабка с дедом по этой линии тоже принадлежали яркому, обманчивому миру представлений. И не удивительно. Отец знал всё не только об изнанке выступлений, но и о финансовой стороне вопроса: о том, как согласовывать с властями городов аренду помещения и гастроли… И часто упоминал, что впитал эти знания от родителей.

С матерью было сложнее. Она сбежала с цирком, как бы это не было банально и романтично. Беккер был уверен, что до этого она жила в нищете. Её отец был рыбаком – безбожно пьянствующим и временами поколачивающим своих многочисленных детей.

Когда мать вышла из возраста ребенка и аппетитно оформилась, вопрос о побеге стал для неё насущным. Стоило девице увидеть огни, музыку и полосатый шатёр, где всегда весело и радостно, как она решилась. Когда девушку нашли среди тюков сена, приготовленных для лошадей, она умоляла дать ей работу, угрожая, в случае отказа утопиться в городской реке-вонючке.

Родители рассказывали, что отец увидел потенциал и убедил директора оставить девушку. Сначала она, конечно, следила за животными и убирала навоз. Так и узнала, что яркий цирковой мир имеет очень непритязательную оборотную сторону.

В то же время, привыкшая трудиться и не унывать, окружённая пусть сложными, но дружелюбными людьми, она открыла в себе страсть и способность к работе с животными. Вскоре её стали обучать верховой езде и через год она смогла начать выступать. Ещё через три родился Генри.

А ещё через шесть лет отца ограбили и ударили ножом в какой-то подворотне, когда он возвращался из банка с кредитом на покупку чистокровной верховой кобылы для нового номера матери. Она не смогла пережить эту потерю, настолько измотав свой организм, что лёгкая простуда обратилась серьёзной лихорадкой и забрала её через полгода после смерти мужа.

Так Генри Беккер остался один. С семи лет он считался талисманом и самым большим любимцем странствующего цирка Дюкро – вполне себе прибыльного заведения, которое со временем открыло в столице свой маленький театр. Где и выступал Беккер по сей день в качестве иллюзиониста и фокусника, совсем как отец.

Вращающийся стул под Генри резко затормозил, достигнув конца винта, и мужчина залпом осушил кружку с холодным кофе.

– Могли ли у матери оказаться богатые родственники? Тогда зачем от тирании отца бежать с цирком, а не к ним?

Он нахмурился и снова взглянул на пустующее место Пирата. Ему не хватало птицы, чтобы делиться своими мыслями. Пусть даже ответом стало бы насмешливое: «Дурак!»

Где-то на задворках памяти выцветало и блекло воспоминание о вчерашнем дне. Чёрный кофе делал своё дело и терпкая обжигающая горечь возвращала Генри способность мыслить. Он собирался обдумать произошедшее накануне, но вместо этого увидел письмо.

То, что произошло с его сознанием дальше, можно сравнить с полетом бумажного змея в ветреный день. Стоило отвлечься, и порыв неведомой силы вырвал мысль из головы, унёс вместе с ней воспоминания и любые ощущения прожитого вечера.

Глава 3

Дверь мягко захлопнулась. Артур одобрительно хмыкнул, осматривая убранство предоставленной ему комнаты, покручивая ус большим и указательным пальцами.

– Занятно, – протянул он, вспоминая первую встречу с представителями семьи жениха.

Оцелот запрыгнула на обитое кресло и, изящно выгнув спину, потянулась.

– Если вторая невеста молодого Эшдауна страдала от нервных расстройств, то немудрено, что мрачные выкрики старухи Мод довершили её безумие и привели на крышу Торнбриджа,– легкомысленно рассуждал Мор пока доставал из саквояжа мягкую лежанку для питомицы.

Большая кошка подождала, пока ей подложат подстилку, и только тогда удобно улеглась там, лениво щурясь, будто бы постепенно засыпая.

Артур подошел к окну и задернул шторы.

– Ты отдыхай. А я пойду в сад и познакомлюсь с остальными. Больше всего меня интересуют слуги. Не понаслышке знаю, что пока господа заметают весь свой мусор под ковер, первыми о нём всегда узнают уборщицы.

Артур скользнул за ширму и после недолгого копошения в чемодане, принялся переодеваться к обеду:

– Ну и, наконец, надо глянуть на жениха! Отчего все девицы сходят с ума по вдовцу? Я думал, ценятся те, кто способен разжечь в душе огонь, а не остановить сердце…

Оцелот глянула на силуэт медиума за ширмой и со вздохом закрыла глаза.

*****

Сад был безупречен.

Мор вынырнул из тени особняка и сразу же оказался ослеплён белёсым послеобеденным солнцем. Какое-то время он шёл по брусчатке на звук смеха и громких разговоров, перемежающихся звоном посуды: «Фарфор, серебро и хрусталь», – промурлыкал про себя медиум и на всякий случай натянул дружелюбную и простодушную улыбку.

Скоро глаза его привыкли. Впереди показалась белая арка, украшенная цветами – вход к шатру, под которым стояли два огромных стола с белоснежными скатертями и множеством закусок на серебряных подносах и на маленьких фарфоровых тарелочках с золотой каймой. А в центре красовалась пирамида, собранная из бокалов с шампанским.

Гости в прогулочных платьях всевозможных цветов пастельных оттенков были похожи на ожившие бутоны растений, окружавших их. В саду стоял аромат дорогого алкоголя, духов – и, где-то на задворках, свежего ветра, травы и цветов.

Артур двинулся к столу, где уже несколько рассосалось и, рассудив, что он будет выглядеть презентабельней с бокалом шампанского и клубникой, взялся приготовить себе аперитив, попутно стреляя глазами и, размышляя, с кого начать знакомство.

Ближе всего у стола стояла, раскачиваясь на носках аккуратных туфель, молодая служанка. Артуру сразу бросилась в глаза её бледность и отрешённость. Закинув крупную клубнику в рот и, изящно протирая уголки губ салфеткой, медиум прикинул, что девушке нет ещё двадцати.

«Идеально для начала». Его улыбка стала шире, а брови изогнулись в лёгком удивлении, когда на разглаженный фартук служанки скользнул потёртый латунный крестик, почерневший от времени. Девушка тут же спрятала его назад и ещё некоторое время машинально касалась груди, нащупывая крестик через ткань, будто проверяя, на месте ли он.

– Мисс… – обратился Артур и с вниманием следил, как девушка сперва безучастно подняла на него небесно-голубые глаза, но быстро зарделась и отвела взгляд.

– Да, господин, я могу вам помочь?

И снова в руке Мора из ниоткуда появился, сложенный из бумаги цветок. Он подошёл поближе и протянул его служанке.

– Артур Мор к вашим услугам, – промурлыкал он.

Бледной дрожащей ладонью она взяла протянутый ей презент и быстро присела в реверансе.

– Как мне к вам обращаться, дитя? – почти прошептал он, не отступая от девушки, пусть и видел, как сильно она смущена.

– Элси Смит, сэр.

– Элси, – промурлыкал Артур. – Слышали ли вы обо мне раньше?

Девица затрясла головой и ещё больше потупила взор.

– Я медиум, разговариваю с умершими и слышу их наставления. Меня пригласил мистер Харрингтон. – Он старался звучать проникновенно и загадочно.

Элси дёрнулась и испуганно уставилась на него, отбросив приличия. Артур немного опешил, но не выдал себя: «Даже так?»

– И после первого шага в этот дом, я почувствовал, что духи хотят связаться со мной. Им есть, что вам сказать…

Элси не заметила, как едва заметно кивнула. Её и без того огромные глаза стали ещё больше.

– Вы потеряли кого-то близкого… – Не совсем вопрос. Интонация размытая, что-то вроде утверждения с щепоткой сожаления.

Девушка сглотнула и не отняла руки, когда Мор коснулся ее ладони. Другой она схватилась за крестик.

«Ещё пара фраз, и я могу вертеть тобой в любую сторону», – вздохнул Артур, сжимая её ладонь чуть сильнее и жмурясь, будто разглядывая туманные видения, посетившие его голову. Молодой медиум и правда испытал некоторые нежные чувства, но скорее к наивности, свойственной неиспорченной юности, нежели чем к самой девушке.

– Что здесь происходит? – грозно раздалось за спиной. – Мисс Смит, все нормально? Я могу помочь?

Высокий и звонкий юношеский голос разрушил магию между двумя. Элси Смит отшатнулась и тут же кинулась поправлять передник.

– Артур Мор, гость мистера Харрингтона. – Представился Артур, ни капли не смущаясь.

За его спиной стоял лакей. Юноша вытянулся в струну, а на его щеках пылали два розовых пятна, какие бывают у обладателей вспыльчивого характера. Молодой человек сразу вызвал у Артура подсознательную неприязнь. Так часто бывало, когда он встречал ярких юношей, как правило моложе себя. А этот лакей посмел не просто обладать юношеской свежестью, пышущей здоровьем, но и крайне смазливыми чертами лица.

– Джо Ривз. – Юноша убрал руки за спину и приподнял подбородок, чтобы смотреть на Мора сверху вниз. И всё-таки он дважды тревожно взглянул на Элси. Так смотрят обычно старшие братья или тайные воздыхатели, оберегая девиц от притязаний всякого рода липких субъектов.

– Далеко пойдёте, – усмехнулся Мор и мысленно присвоил самодовольному щеглу кличку «найдёныш». Но он не планировал заводить неприятелей среди слуг, рассчитывая получить от них самую полезную информацию. Поэтому Артур скромно улыбнулся, вздохнул, как девица на причастии, и поспешил объясниться: – Сегодня вечером приезжает моя ассистентка и помощница, я хотел узнать у мисс Смит, сможет ли она помочь ей. Не будет ли затруднительно, позаботиться о моём друге поздней ночью?

– Конечно, конечно. – Поспешила заговорить служанка, пока лакей только открыл рот.

– А для вас, юноша у меня другой вопрос. – Покрутил ус Мор. – Я привез с собой оцелота: зверь семейства кошачьих, размером со спаниеля. Она не привыкла есть из миски, и для поддержания здоровья ей положена охота. Вы сможете оповестить слуг о том, что по ночам моя кошка будет охотиться? – И сразу же добавил, будто получил положительный ответ. – И пусть запрут близких сердцу хомяков, если таковые имеются. – Мор широко улыбнулся довольный смятением на лицах.

«Дети», – продолжая улыбаться, Артур оценил стоящих перед ним. – «И похоже “найдёныш” питает слабость к этой симпатичной мышке».

Лакей перевёл взгляд на Элси, ожидая объяснений.

– Мистер Мор – медиум, – почти прошептала служанка.

Лицо Ривза скривилось. «Да что за предрассудки в этом доме!» – внутренне оскорбился Мор и тут же вспомнил, как некогда одна очаровательная головка с сомнением качнулась и медовым голосом разлилось: «Медиум? Выходит вы шарлатан?»

Артур прогнал воспоминание и решил, что некоторый скепсис оправдан. Но ему было не впервой переубеждать неверующих в своих способностях.

– Для вас, юноша, у меня пока нет сообщений. Но мисс Смит просят передать, что она правильно сделала, надев крестик.

Оба побледнели и переглянулись. Мор решил поднажать:

– В Торнбридже неспокойно, – сказал он тихо, качая ладонью в воздухе, будто улавливая ведомые ему одному колебания.

– Я тебе говорила, Джо! Вот и мистер Мор подтверждает…

– Мистер Мор ничего не знает наперёд… Извините, сэр, но все эти сеансы не более, чем развлечение. – Джо поклонился, хотя глаза выдавали – ему нисколько не стыдно и, если бы мог, он бы выразился позабористей.

– Не ссорьтесь. – Примирительно начал Артур, размышляя, как бы вызнать у Элси то, что её пугает. – Элси, мы ещё поговорим. Джо, может быть и для вас у меня будет весточка… – он смерил юношу взглядом. – От отца.

Лицо юноши вытянулось, в глазах мелькнула растерянность и смятение.

– Да. – внутренне ликуя, повторил Мор. – Вы же росли без него. Если он на небесах, то я постараюсь передать для вас послание.

– Так вы не знаете, мёртв ли он… – разочарованно отреагировал лакей.

– Пока не знаю. – Вздёрнул указательный палец Артур.

Где-то неподалеку Томас Харрингтон радостно воскликнул:

– А вот и он!

Мор спиной почувствовал: говорят про него. Он быстро откланялся перед молодыми людьми и развернулся, попутно отмечая, как Элси с жаром прошептала: «Я же тебе говорила, это не шутки! Мог бы быть и любезнее».

Артур остался собой доволен. И пусть никакой новой информации он не получил, но кое-какое мнение составил. Девица явно была настолько напугана предстоящей свадьбой, что достала давно забытый крестик. На это намекало её постоянное желание касаться груди – очевидно, с непривычки ощущать посторонний, болтающийся предмет.

Дополнительной зацепкой стало то, что крестик почернел: стало быть, он долго лежал в шкатулке, но те места, что касались кожи, не успели отполироваться – значит, носила она его недавно.

А вот с юношей Мор стрелял вслепую. Лишь жизненный опыт подсказывал – молодые люди, не признающие авторитетов, обычно росли в семье без отца. Возможно, сказывался недостаток в порке. Как бы то ни было, в случае с Джо Ривзом, он угадал – лакей был не просто безотцовщиной, но, похоже, даже не знал, кто его родитель и где он сейчас обитает.

«Классика», – усмехнулся Мор и, подхватив ещё один бокал, на этот раз с морсом, двинулся к Харрингтону, который вёл под руку, сомнений не было, Августину – свою дочь и будущую невесту.

– Вот, милая, это тот самый Артур Мор, про которого писали в газетах, – с гордостью произнёс промышленник.

Августина Харрингтон была крепкой, невысокой и здоровой девицей в самом соку. Яркая и живая, с курносым носом и вьющимися волосами цвета спелой вишни. Её тёмные глаза горели неподдельным интересом и разглядывали Мора с восторгом, словно новую куклу. Никаких сомнений, девушка привыкла получать всё, что ей хочется, не встречая серьёзного сопротивления. В то же время, она не походила на жестокое создание, скорее на избалованное дитя, не знающее бед и волнений, но не лишённое доброты и способности к сопереживанию.

– А где жених? – Артур лениво пошарил глазами, понимая, что не стоит тратить силы на поиск молодого Эшдауна, его вскоре представят ему и так.

– Ах, конечно. Эдвард сейчас с сестрой. – Она похлопала огромными ресницами и шепнула скорее отцу, чем Мору. – У девочки опять истерика.

– О, – удивился Артур. – Вы обретёте не только мужа, но и новую сестру?

Харрингтон прочистил горло:

– Девочке сильно досталось от предыдущего, так сказать, инцидента. Кхм. Да. Ей тогда было всего двенадцать. Ребёнок.

– Я думал, безутешней всех должен был быть жених?

– Папуля, – начала Августина, бросая на Артура взгляд полный извинений. – Зачем ты посвящаешь в такие интимные детали посторонних? – мягко пожурила отца девушка.

– Я ему плачу, – буркнул Харрингтон, будто это было аргументом в пользу того, что Мор посторонним не был.

Артур с интересом отмечал, как поменялись лица, когда тема коснулась сестры Эдварда и ее расстройства. Оба отвели глаза, Августина потеребила край ажурной перчатки. Его тут его осенила догадка:

– Ох, неужели, девочка нашла тело второй миссис…

Глаза Августины вспыхнули, а рот приоткрылся в изумлении. Она поспешила подтвердить:

– В качестве терапии от нервов ей порекомендовали рисовать и чаще бывать на природе. Фло решила, что нарисует серию этюдов посвященных Торнбриджу. Ей показалось хорошей идеей запечатлеть первые рассветные лучи из сада, – тараторила девушка. – Ведь тут и правда красиво. Ну вот бедняжка и вышла раньше всех с кистями и мольбертом, чтобы запечатлеть шикарный вид,…

– А запечатлела последние мгновения жизни, – поэтично закончил Мор, не удержавшись, и был испепелён гневным взглядом Харрингтона. – Кхм. Прошу простить. Но места гибели всегда обладали особенной притягательностью, мои места силы.

– О-ой, – протянула Августина. – Как я сразу не подумала, вы же медиум! Но переживать не о чем, уход за Фло сменили и теперь ей лучше. – Девушка резко обернулась к отцу и просияла: – Папочка, сходи за Эдвардом, я хочу представить его мистеру Мору.

Артур поразился тому, насколько эта девушка, была бойкой и как мало задумывалась о печальной судьбе, постигшей предыдущих избранниц своего Эдварда.

Мистер Харрингтон кивнул, послал Мору предупреждающий взгляд, опасаясь оставлять его наедине с Августиной. Но, конечно, отказать настойчивой просьбе дочери не мог. Поэтому поправил и без того пышные, торчащие в стороны бакенбарды, бросил: «Конечно, милая», – и отправился за молодым женихом.

Когда он отошел, Августила продолжила:

– Сейчас у нас что-то вроде пикника для прибывших на свадьбу, но вечером коктейль и ужин. Вы устроите представление, мистер Мор? – Её глаза загорелись озорным огоньком.

– Бабушка вашего жениха уже просила о сеансе.

– О, Мод и я, мы единственные сгорали от желания встретиться с вами! Но, конечно, по разным причинам.

– Конечно! – горячо согласился Артур, наслаждаясь задорным щебетом мисс Харрингтон, через мгновение после упоминания об умерших жёнах её будущего супруга.

– Мод верит в какое-то там проклятье, – махнула ладошкой девушка, будто отгоняла назойливую муху. – Но это всё суеверия пожилой женщины. Я её очень люблю, но вы же сами понимаете…

– Конечно, я всё понимаю. – Артур пока ничего не понимал.

Августина подошла поближе и шепнула:

– Меня интересует, действительно ли Эдвард забыл об этих девушках.

– Ах, вот оно что… – Мор покрутил ус и старался не выдать своего восторженного удивления.

О чём волнуется хорошенькая, избалованная, полная жизни девица, крепко стоящая ногами на земле, когда выходит замуж за дважды вдовца? – Нет ли угрозы её браку в лице покойниц. Не будет ли молодой супруг сравнивать её с недостижимым идеалом той, которая легла в могилу и не успела этого самого супруга разочаровать? В то время как у живой женщины на это есть целая совместная жизнь.

– Вы полагаете младший Эшдаун всё ещё страдает и не готов забыть тех девушек? – Артур старался быть тактичным, хотя его разбирал смех.

Августина поджала губки и покачала головой:

– Он, конечно, говорит, что ему нужно жить дальше, и я тут, рядом с ним, а их уже нет. А значит и не стоит говорить об этом. Но вам не кажется, что это не ответ?

Артур отметил, что, похоже, Эдвард не глуп и склонен к глубокомыслию, что часто идёт рука об руку с меланхолией.

– Дражайшая Августина, – заулыбался Мор, словно кот окружённый мисками с молоком, маслом и сметаной. В Торнбридже для него всё пока складывалось несказанно гладко. – Я думаю, что вечером повеселю вас каким-нибудь маленьким представлением.

– Ах, это чудесно, мистер Мор! Вам, конечно, нужно послушать духов, или как это у вас делается? – она постучала указательным пальчиком по переносице. – Ничего, я терпеливая… В разумных пределах.

Мор кивнул и отметил, что от его присутствия все ждут чего-то своего. Разве что, пожалуй, Бэзил Эшдаун, этот оловянный солдат на страже приличий и порядка был бы рад, если бы Артур собрал вещички и покинул его особняк без объяснения причин. Занятно, значило ли это что-то? Медиум обожал загадки, и потому настроение его улучшалось с каждой новой беседой.

– Что-то папуля запропастился. Пойду приведу Эдварда, чтобы вы познакомились. А пока, не стесняйтесь. Вы наш дорогой гость, и мы вам очень рады.

«Причём дорогой буквально», – хмыкнул Артур, глядя вслед удаляющейся аккуратной фигурке молодой Августины Харрингтон.

Он подумал о том, что его двойной гонорар составит приличную сумму, при условии, что после свадьбы с этой жизнерадостной птичкой ничего не случится. Артур не забыл о наваждении старухи Мод относительно проклятья, а также ремарки Томаса Харрингтона о том, что ночами в Торнбридже неспокойно. Уточнять днём – гиблое дело: при солнце, цветах и закусках любой отмахнётся от тревог. И если у страха глаза велики, то благоденствие слепит не хуже солнца.

«Пора поработать», – вздохнул Артур. Набрав на небольшую тарелочку приличную горку аппетитных закусок со свежими ягодами, он направился к изгороди в саду, поближе к особняку.

Он обернулся, глядя на солнце давно преодолевшее зенит, теперь медленно ползущее к горизонту. Хмыкнув, Мор развернулся на сто восемьдесят градусов и двинулся в другую сторону. Завернул за угол дома и поискал глазами место, откуда рассвет казался бы особенно завораживающим. Ему повезло, такое место сразу бросалось в глаза.

Недалеко от особняка возвышался могучий вяз. В тени его кроны стояла белая потрескавшаяся скамейка. Артур сел на нее и посмотрел вперед. Только с этого места открывался отличный вид на горизонт. Взгляд падал на подъездную дорогу и устремлялся вдаль, а не тормозил о кусты и верхушки других деревьев.

Артур почесал подбородок, полюбовался видом ещё какое-то время и побрёл к особняку, повторяя, как он рассчитывал, путь юной Эшдаун. Приближаясь к зданию, он уже разглядел крышу и единственный выход, откуда могла совершить прыжок Виктория Гордон – вторая жена Эдварда. То немногое, что Мор успел всё-таки выяснить перед тем, как срочно отправился в Торнбридж. Анабель Марч погибла в середине сентября шесть лет назад. Спустя три года в июле погибла Виктория.

Приложив ладонь козырьком, Артур рассматривал небольшой пристроенный балкончик.

– Пролететь оттуда три этажа и упасть… Она бы не выжила ни при каких условиях, – пробормотал Артур. – А балкончик то выходит строго на восток.

Он развернулся и убедился, что скамейка была ровно у него за спиной.

– Могла ли девочка что-то заметить или слышать…

Мор подумал о том, что концентрация на работе и вовлеченность в процесс художников непостижимы, особенно если тем двенадцать лет. И на время отложил некоторые подозрения, делая у себя в голове пометку всё-таки поговорить с девушкой, которая занялась этюдами сразу после свадьбы брата.

Артур задумался, так сильно, что забывшись, взъерошил уложенные лаком волосы. Локоны встали дыбом и начали виться, как было задумано природой. Опомнившись, с тихим бурчанием Мор поспешил пригладить клок, что несколько отвлекло его от размышлений.

Он вспомнил, как Харрингтон упоминал что-то о том, что комната Артура и спальня Августины на одном этаже.

– Спальня невесты и жены, вероятно, это разные комнаты, – бубнил под нос Мор, разглаживая на голове колтун, который сам же скатал мгновение назад. – И всё-таки все жилые комнаты расположены на втором этаже. Или нет?

Он перевёл взгляд на окна второго этажа. Потом присел и потрогал траву под ногами.

– Если спрыгнуть оттуда, вне всяких сомнений, надломишь пару костей… Но чтобы на смерть?.. Истекла кровью? Неудачно упала?

Он элегантно дёрнул рукой, чтобы взглянуть на часы и убедиться, что до заката ещё было прилично времени. Он поджал губы. Артур не любил, когда ему приходилось откладывать такие пустяковые вещи, как например, выяснить точное время восхода солнца. Но делать было нечего. Будить её ради такой мелочи, значило заранее испортить настроение на весь вечер. Придётся дождаться захода солнца.

– Наверное, малышка Августина уже растолкала своего будущего супруга и готова познакомить его с самым загадочным и неповторимым медиумом.

Он улыбнулся сам себе и пружинистой походкой направился назад к банкету в саду, насвистывая простенькую мелодию.

И действительно, Августина стояла рядом такими же молодыми девицами в дорогих воздушных платьях. Издали они походили на разного вида десерты. Подруги шутили и смеялись, но раз в минуту каждая бросала кокетливый взгляд на высокого статного юношу с впалыми щеками и чётко очерченными чертами лица. Он возвышался над девушками и выглядел на их фоне тёмной птицей