Кровавая загадка Торнбриджа

— Так заявила полиция, — пробурчал Генри себе под нос.

— Что?

Беккер обругал себя за неумение держать язык за зубами и, вздохнув, поспешил объясниться. Надежды на то, что она его не расслышала, было меньше, нежели на то, что они догуляют до рассветного часа.

— Об отравлении… Так заявила полиция. Думаю, они проведут вскрытие и…

— Детектив был так добр, что заверил меня: сомнений нет, виновные выпили яд.

Она замедлила шаг и потянула Генри за локоть. Хватка оказалась такой, будто он зацепился за чугунный фонарь и попытался сдвинуть его с места.

— Что ж… — усмехнулся Беккер, всё больше восхищаясь белокурой мисс. — Да здравствует правосудие!

И тут он понял: что за то время, пока они шли, переулок давно должен был закончиться. Но, несмотря на быстрый шаг, они так и не приблизились к выходу. Они двигались, но словно стояли на месте. А может, это стены удлинялись, не желая выпускать пару из тёмного закоулка, где тело Беккера даже найдут не сразу.

Раз покинуть этот зловонный закуток у Генри не оставалось никакой надежды, он решил, что заслужил узнать больше об Эйслинн МакКрей.

— Что ж, мисс, не могу отказать себе в любопытстве и задам вопрос. Как вы оказались на маскараде у Броумса?

— Так же, как и вы. Получила приглашение.

— О, уверен, вам приходят тысячи приглашений на всевозможные вечера и рауты. Но почему вы решили посетить именно этот?

Она вскинула на него глаза — карие, с красноватым отблеском, цвета молодого вина. И помедлив, всё-таки ответила:

— Искала кое-кого…

— Расскажете? — Беккер вложил всю мягкость, на какую был способен.

— По правде сказать, я думала обнаружить этого, — она запнулась. — человека под именем Генри Беккера. Взявшегося из ниоткуда фокусника, который быстро покорил все светское общество. Казалось бы, этот город давно закален к обману, принимающему любые формы. Но вот он вы, а вот ваша растущая популярность.

— Жаль вас разочаровывать.

— О, наоборот. Вы заинтриговали меня куда сильнее. Я не жалею, что побывала на вечере.

— Не сомневаюсь.

Генри вспомнил бледные, мёртвые лица падчерицы Броумса и её жениха — искажённые не то ужасом, не то осознанием медленной неминуемой гибели. В последние минуты, они не могли шевельнуться, наблюдая как жизнь покидает их. Он должен был испытывать лютый ужас… но где там. Не в силах отвести взгляда от серебряной макушки спутницы, он только сильнее ощущал завораживающую красоту и грацию этого удивительного, обманчиво хрупкого, смертоносного хищника.

— Не лукавьте, мистер Беккер, — произнесла она. — Вы ведь не читаете мысли других. Как вы раскрыли, от чего погиб хозяин? — в её голосе едва заметно промелькнуло напряжение.

— Не собираюсь даже пытаться обмануть вас, мисс МакКрей. Конечно, нет. Я не слышу мыслей и не вижу духов.

— Тогда как же?

— С самого детства я обладаю способностью не упускать ни единой мелочи или детали. Будь то мимолётная улыбка или едва заметный изгиб бровей. Я чрезмерно наблюдателен. Буквально ничто не ускользает от моего внимания, а угодив в сети памяти, остаётся там навсегда.

— Значит, никаких сверхъестественных способностей? —Уточнила она, слегка прищурившись.

— О, напротив, — улыбнулся Беккер. — Считаю их весьма неординарными. Все мои сеансы — честные. — Он усмехнулся, осознав, как забавно это прозвучало. — Я имею в виду, что не обманываю, узнавая какие-то факты из жизни моих клиентов заранее, как делают прочие «экстрасенсы». За каждое своё слово я готов ручаться головой.

Он сглотнул. Упоминание про потерю головы немного охладило пыл и напомнило, с кем он беседует.

— Вы потому уточнили о вскрытии погибших? Не верите в заключение детективов?

Беккер понял, что он ступает по очень тонкому льду, но отступать было поздно.

— Вы же сами знаете, что нет. Иначе, всё, что я тут наговорил о своих талантах не стоит даже ломаного гроша.

Она сощурилась, дёрнулась как кошка, увидевшая добычу, и прошипела:

— Расскажите!

Генри вздохнул. Вот они последние мгновения. Он прикрыл глаза, чувствуя прохладный ночной воздух. Вот бы запах был чуть приятнее — сгодился бы даже городской спёртый воздух, наполненный металлическим ароматом газовых фонарей с кислыми нотами тины, доносящихся от реки. Наслаждаясь ещё живым, сильным телом, Генри заговорил:

— Пузырёк, что жених-аптекарь оставил у себя в кармане, пах спиртом, а также терпкой травой. Нетрудно догадаться, убийца знал, что подмешивать несчастному, чтобы смерть напоминала сердечный приступ. Я предполагаю, подмешали настойку наперстянки. Беда только в том, что пузырёк маловат для троих жертв. Прибавьте сюда отсутствие запаха алкоголя: ни от бокалов, ни от тел. Злоумышленники не взяли в рот ни капли горячительного в тот вечер. Планировали убийство с холодной головой. Так чем же они тогда отравились?

— И это ещё не всё… — Она знала. Конечно, знала.

Помедлив, Генри ответил:

— А ещё тонкий, едва заметный порез на запястьях… но ни капли крови.

— Их нанесли после смерти? — с притворным интересом спросила она.

— Нет, — покачал головой Беккер, понимая, что она играет с ним. — Когда я стоял там, около бледных тел с фарфоровыми лицами и синими губами, то первым делом, обратил внимание не на порез. А на странную неестественную температуру тел. Их грудь и шеи были холодными, будто смерть наступила часы, а не мгновения назад.

— Невообразимо! Кто же мог совершить такое изощрённое убийство? Кто-то, кто любил мистера Броумса, быть может?

Они остановились. Эйслинн МакКрей моргнула огромными кукольными глазами, глядя прямо ему в лицо. Скажи это!

— Или тот, у кого обостренное чувство справедливости, — тихо произнес Генри. — Тот, кто слышал мой разговор с падчерицей и её женихом в запертой комнате. Когда они грозили засадить меня в тюрьму за мои «фокусы» и спекуляцию на смерти их отчима. Особенно после того как получат наследство и расплатятся с огромными карточными долгами. Их убил тот, кто смог незаметно спрятаться в той комнате, да так, что даже я не заметил его присутствия. Тот, кто смог обескровить тела, не пролив ни капли… и чарами убедил детектива поверить в самоубийство убийц.

— Кто же это? — её взгляд прожигал, а голос прогремел так, что каменная кладка стен вокруг дрогнула.

— Я говорил, что замечаю почти всё, — с усилием улыбнулся Беккер. — В зале после моего возвращения отсутствовала лишь одна персона… Вы.

Последнее, что он увидел, — её прекрасное лицо и нежная улыбка. «Хорошо, что нет никаких клыков и отвратительного лика чудовища», — подумал он, прежде чем тьма окутала всё вокруг.

Глава 2

Артур Мор уже битый час трясся в экипаже, не совсем довольный тем, как всё обернулось.

— Мистер Харрингтон мог бы уточнить, что прибытие на предсвадебные празднества в Торнбридж назначены через день после его визита! — ворчал Артур, попутно сокрушаясь, что он пропускает красоту загородной природы из-за задёрнутых портьер. — Я даже не успел заказать пошив костюма на выход!

Снежно белый оцелот щурила глаза, растянувшись во всю длину на сидении напротив. На её шее блеснул огромный камень вшитый в кружевной ошейник, больше напоминающий воротник богатого платья.

— Помимо прочего, придётся узнавать о первой возлюбленной жениха из сплетен у гостей на празднике, — вздохнул Мор.

Большая кошка вопросительно мурлыкнула.

— Конечно, не проблема, — отреагировал Артур. — Никто не скроет своих тайн. Всё будет разгадано моим острым умом и сообразительностью!

Кошка фыркнула.

— Не без твоей помощи, конечно. — Мор мизинцами пригладил аккуратные усики. — Ещё бы новый костюм для большей импозантности…

Оцелот закрыла глаза и отвернулась, будто сова, игнорирующая скучный предмет.

*****

Дорога к Торнбриджу петляла между холмов, из-за чего Артур в конце концов задремал, убаюканный отсутствием солнечного света и мерным покачиванием.

Когда экипаж выехал на прямую дорогу, пролегающую вдоль старой липовой аллеи прямиком к особняку, Мор впервые высунул нос в щелку между портьерами и увидел особняк. Осмотрев величественное старое здание, он приподнял брови и одобрительно покачал головой.

Перед фасадом раскинулись цветущие кусты роз и сирени. Молодые, буйные и очень яркие. Мор обожал запахи цветов и с наслаждением ждал момента, когда покинет порядком надоевший экипаж с его сумерками в кабине и сможет полной грудью вдохнуть свежий аромат поздней весны.

Подъездная аллея заросла травой — не густо, но достаточно, чтобы колёса скрипели мягче. Лестница к парадному входу чуть осела, балясины треснули, но перила были вычищены до блеска. На бронзовой ручке двери отражалось солнце — кто-то протирал её совсем недавно.

Торнбридж, при всей своей строгости и старинности, не выглядел покинутым. Величественный, из светлого камня, с огромными окнами в тяж\лых рамах и башенками — он напоминал пожилого джентльмена, аккуратно подкрашивающего седину (пусть и своими силами, чтобы не тратить лишние деньги) и надевающего лучший сюртук, чтобы выглядеть опрятно, как подобает человеку из высшего общества.

Мор крикнул кучеру, чтобы тот вел экипаж за угол особняка в длинную тень ко входу для слуг. Быстро прошмыгнув по лестнице ведущий вниз, Артур шагал следом за молодым юношей, тащившим на плече ящик с репой. Оцелот следовал по пятам за хозяином. Они остановились на пороге и Артур весело окликнул молодого человека:

— Юноша, я гость на свадьбу Эшдауна младшего, позволите войти?

Крепкий парень с красными от усердной работы щеками, ошалело поглядел на Мора:

— Заходите, но главный вход там… — Он потянулся указать гостю направление, но тот уже соскользнул с последней ступени и стоял в коридоре для слуг. За ним следом медленно вошла огромная белоснежная кошка и села у колена хозяина.

— Любезный, где мне искать Томаса Харрингтона… — спросил Мор, игнорируя указание о входе для гостей. Помедлив, он добавил: — Отца невесты.

— А вы… — глаза парня забегали от лукавой улыбки богато одетого визитёра на огромную белую кошку, грациозно сидящую у его ноги, без намёка на поводок.

— Ах, виноват, — блеснул белозубой улыбкой Артур. — Артур Мор, экстрасенс, медиум, заклинатель и проводник в царство теней.

Он изящно и наигранно поклонился, будто был марионеточной куклой. А когда выпрямился, продолжил тем же игривым театрализованным тоном:

— Прибыл по приглашению Томаса Харрингтона на бракосочетание его дочеры Августины и молодого Эдвардра Эшдауна.

— Я не… — заволновался юноша.

— Слишком сложные слова! Понимаю. — Артур похлопал юношу по плечу, после чего обтёр ладонь перчатками. — Просто скажите, где искать отца невесты или кого-нибудь из господ?

— Так, давеча все в саду собралися!

— Волшееебно! — проятнул Артур и направился в глубь дома. Оцелот бесшумно ступала, не отставая от его ноги, будто приклеенная.

— Постойте, мистер! Чтобы пройти в сад, вам лучше обойти дом… — Кричал носильщик в спину Мору, но тот только махнул ладонью, будто это как раз именно то, что он собирается сделать. Уверенность походки, убедила слугу, что странный господин найдёт дорогу сам. В крайнем случае встретит кухарку, которая отругает и выставит из особняка, развернув длинный нос гостя в верном направлении.

— Праздничная суета… — бубнил себе под нос Мор, лавируя между прачками, носильщиками с вазами цветов и орущей экономкой, спешащими по делам служанками и прочим одуревшим персоналом. В любой другой ситуации огромный белый зверь у ноги гостя не остался бы незамеченным, но не при такой суматохе, когда нервы у всех искрились от напряжения.

В конце коридора Артур наткнулся на лестницу и поднялся по мягкому ковру в холл. Он с восторженным восхищением осматривал огромное светлое помещение, украшенное цветами, и лентами, как позади донеслось:

— Мор! Вы прибыли!

Из-за спины к нему спешил Харрингтон, слишком напомаженный и румяный для человека его возраста. Одного взгляда хватило, чтобы понять: отец стремился угодить дочери и позволил нарядить себя на её усмотрение.

— Отчего вы здесь, а не в саду? — волновался Харрингтон, то и дело ворочая головой, вероятно, из-за слишком туго завязанной бантом ленты.

— Успеется, — улыбался Артур. — Для начала, я бы хотел найти свою комнату и скинуть с себя этот до неприличия пыльный дорожный костюм…

Игнорируя странное заявление о пыли, на которую не было и намека на идеально отглаженной одежде, Харрингтон дернул было рукой в направлении оцелота, но сдержал порыв, тыкать в её сторону:

— Вы и киску с собой взяли?

— Она всегда со мной. А ещё моя ассистентка.

— Ассистентка? — удивился Харрингтон, глупо моргая.

— На свадебных приглашениях вроде всегда пишут «плюс один», — нахмурился Мор и полез в карман пиджака, отчаянно там копаясь. — Неужели я напутал…

— Да бросьте, Мор! — слегка покраснел отец невесты. — Конечно, вы могли взять с собой помощницу. Никаких неудобств. Должен ли я распорядиться о том, чтобы мисс встретили? — он закрутил головой, будто мог выпустить из виду целую женщину, стоящую в холле неподалёку.

— Нет. — широко улыбнулся медиум и вытянулся во весь рост с солдатской выправкой. — Я сам обо всём позабочусь. Лучше помогите найти комнату. Тут где-то болтался молодой человек с репой, думаю он вполне мог бы указать…

— Эээ… Я сам вас провожу.

И Харрингтон вцепился в руку Мора, потащив его вверх по лестнице. Оцелот семенила следом.

— Надеюсь, у вас есть план, мистер медиум… — пышные бакенбарды щекотали ухо. — Августине некомфортно в Торнбридже. Да и мне тоже! Каждую ночь мерещится, будто кто-то бродит в кромешной тьме… Ваша комната на том же этаже, что и комната Августины. Я рассчитываю…

Почти в обнимку они поднялись на второй этаж и двинулись по галерее вдоль стены, украшенной картинами. Харрингтон поддерживал Мора за руку и подталкивал в спину, будто тот едва держался на ногах. Достигнув поворота в жилое крыло, они встали перед внезапно распахнувшейся широкой тяжелой дверью:

— Помяни мое слово — Торнбридж проклят! Эта девочка кончит так же как и прочие… — визгливо и скрипуче шипела очень щуплая миниатюрная старушка, выкатываясь из кабинета на инвалидной коляске.

— Я не верю в проклятия. Только в человеческую глупость, передающуюся по женской линии. — Прогремело из-за двери.

— Ооо, мистер Мор, идёмте… — потянул за руку Харрингтон.

Но Мор остановил его ленивым движением ладони и, поправив помятый от крепкого захвата пиджак, сделал шаг в сторону старушки. Натягивая самое обезоруживающе лукавое выражение, какое ещё ни разу его не подводило, в особенности при разговорах с пожилыми дамами, Артур намеревался поприветствовать пожилую миссис, как из кабинета вышел высокий сухой мужчина.

— И если ты так уверовала в злые силы, которые преследуют женщин, входящих в семью Эшдаунов, то подскажи, когда они наконец заберут и тебя? Может, я смогу вздохнуть полной грудью… О, приветствую, — мутные серые глаза сфокусировались на Море, но быстро потеряли к нему интерес. — Томас! Я надеялся, что хотя бы кто-то из отцов присутствует в саду. Должно быть, гости чувствуют себя брошенными.

Мор ткнул в бок Харрингтона, застывшего от мрачного предзнаменования старенькой миссис, и, поражаясь плотности живота, в который уперся его локоть, медиум склонился к старушке:

— Позвольте представиться, Артур Мор. — Быстрое точное движение, и он протянул даме бумажную лилию, ловко появившуюся из манжета.

— Я читала о вас! — просияла старушка. Её почти прозрачная кожа, ясные голубые глаза и тонкие редкие волосы, плавающие вокруг головы, сдерживаемые повязкой, украшенной жемчугами, — делали её похожей на потустороннее привидение. — Вы медиум и заклинатель теней. Вы этот Артур Мор? — с предвкушением спросила дама, зачем-то вдыхая несуществующий аромат из бумажного цветка.

Артур подумал, что обрызгать парфюмом бумажные заготовки цветов — не такая уж плохая идея. Бабулька бы сейчас не выглядела такой безумной.

— А вы, — сладкоголосо отвечал он. — Хозяйка этого чудесного особняка?

— Матильда Кроу, — вмешался высокий господин из кабинета с недовольным лицом. — Моя тёща. Я Бэзил Эшдаун. Отец жениха.

Мор собирался протянуть руку, чтобы предложить рукопожатие, но Бэзил оборвал его намерение вопросом:

— А вы и правда медиум?

— Артур Мор! — кивнул Артур. — Медиум и проводник в мир духов. К вашим услугам.

Эшдаун цыкнул так, будто в дом притащили блохастого пса.

— Это ты позвала его? — сверкнул он глазами на миссис Кроу.

— Жаль, не додумалась! — зашипела в ответ старуха, откатываясь от двери с явным намерением проехаться колесом по носам лакированных туфель Бэзила.

— Бэзил, это мой гость. — Подбоченился Харрингтон и поспешил добавить. — Ты же знаешь, как молодёжь любит все эти новые веяния. Пусть развлекаются.

Мистер Эшдаун — офицер в отставке, хозяин Торнбриджа и по совместительству обладатель самого тяжёлого взгляда из ныне живущих — очевидно, не знал ничего о веяниях молодежи. Он уставился на медиума с плохо скрываемым презрением:

— И как вы планируете нас развлекать, мистер Мор?

— Сеанс! — воскликнула Матильда Кроу и хлопнула в ладоши. Её горящие глаза разом омолодили лицо на добрый десяток лет. — Мы вызовем духов.

— Не усугубляйте своё безумие, уверовав в глупые фокусы, — фыркнул хозяин. — Каких ещё духов вы собрались вызывать?

Он нахмурился так, что Мор понял — надо спасать ситуацию, или его попросту выставят вон:

— Всё будет абсолютно безобидно, или я верну вам деньги, — вырвалось у него с дурацким смехом.

После упоминания о банкнотах Харрингтон резко вступил в разговор:

— Бэзил, Августина очень хотела, чтобы я пригласил господина Мора, — примирительно начал он, из-за чего бабка снизу фыркнула так, что Мор усомнился в её высокородности.

— Ещё бы девица Харрингтон не желала поговорить с призраками… Того и гляди пополнит их ряды, — хихикала миссис Кроу.

— Вы угомонитесь? — шипел хозяин Торнбриджа, яростно косясь вниз на инвалидное кресло. — Разве врачи не прописали вам успокоительное, чтобы вся эта свадебная суматоха не трепала ваши нервы? — И тихо добавил. — И избавила нас от вашего общества.

— Прописал, но я не буду ничего пить! Хочу присутствовать. Я получу подтверждение о проклятье Эшдаунов, а ты пойдешь к чёрту, старый дурень! — разгорячилась миссис Кроу.

Бэзил Эшдаун на мгновение прикрыл глаза, смахнул несуществующую пылинку с лацкана пиджака и, выпрямившись, заговорил ледяным тоном:

— Я не намерен больше выносить этот цирк, — бесцветно начал он. — Гости меня ждут. Если всё будет ради веселья и не затронет чувствительных тем, я даю вам разрешение остаться, мистер Мор.

— Всенепременно, я даю слово. — Артур отзеркалил сдержанность и позу хозяина, чтобы вызвать его подсознательную симпатию.

— За сим, я временно откланяюсь. Мне нужно в сад к гостям. Присоединяйтесь, когда устроитесь. Томас, ты проводишь, гостя?.. Замечательно, замечательно. Увидимся.

Широкими чеканными шагами мистер Эшдаун обогнул стоявших рядом Мора и Харрингтона и уже приближался к лестнице, когда его окликнула Матильда:

— Бэзил! Я тоже направлялась в сад! Помоги мне спуститься. Бэзил! — взвизгнула она, когда зять, не обернувшись, подошёл к лестнице.

Зато он шарахнулся от белой керамической вазы, рядом с которой всё это время сидел оцелот, прячась под огромными листьями комнатного растения.

— Во имя всех святых! — Выкрикнул Бэзил, но поспешил дальше, не желая останавливаться и отвечать на призывы тёщи о помощи.

— Миссис Кроу… — с улыбкой начал Артур.

— Зови меня Мод, лапуля, — не глядя отреагировала миссис, гневно провожая Бэзила Эшдауна глазами.

— Кхм. Мод, вам с удовольствием поможет спуститься мистер Харрингтон, сразу как укажет на мою комнату. Я рассчитываю пообщаться ещё, когда присоединюсь к празднеству.

— Конечно, конечно. — Закивал Харрингтон.

— Ладно, Томас, — кивнула Мод. — Надеюсь, в твоём крупном теле не только жир, но и несколько мышц. И ты сможешь спустить даму вниз без происшествий.

Харрингтон был богат, но он стал таковым благодаря труду и работе. Чтобы преуспеть при таких вводных, можно оставаться человеком простым, но сообразительным и отходчивым. Поэтому торговец совсем не смутился, а, подкрутив бакенбарды, прорычал:

— Я могу спустить вас даже не снимая шляпы, мадам. Ещё увидите, сколько мышц в этом теле!

Мод удовлетворённо фыркнула и перевела взгляд на Артура:

— Эти Харрингтоны чудо какие милые люди! Не упустите шанс познакомиться с Августиной. Может, ещё отобьёте девочку у Эдварда. Ему для разнообразия полезно потерять даму не по причине смерти…

Все побледнели и замолчали. Мод, будто и не заметив, продолжила тоном военного командира:

— Ну, ладно! Томас, проводи господина и бегом ко мне. Будет чудо, если наши гости не смололи все закуски. Я как-то проводила благотворительный обед для малоимущих, так там не было настолько оголодавших ртов, которое демонстрирует светское общество во время трапезы за чужой счет.

Харрингтон повел Мора к его комнате. По дороге никто из них не проронил ни слова. Харрингтон опасался острого слуха старушки, а Мор витал среди огромного количества мыслей, захвативших его после интереснейшей встречи с Бэзилом и Мод.

Интерлюдия II

Генри Беккер открыл глаза и не смог сфокусироваться. Перед взором проплывали тусклые пятна, преимущественно серые и коричневые. Голова кружилась так, будто он лежал на полу быстро движущейся унылой карусели, лишённой хотя бы одного яркого цвета и весёлой музыки.

Беккер не сразу понял, где находится. Когда последние события вспыхивали и мерцали у него в голове, он всё больше убеждался, что застрял в чистилище. Конечно, его убили, и теперь израненная душа ждёт страшного суда, томясь в сером и безжизненном узилище.

Он снова закрыл глаза, стараясь забыться, но тут откуда-то донёсся знакомый грудной, зычный голос хозяйки пансиона, где он снимал чердак:

— Витольд, не думайте, что я забыла о плате за жильё! Беккер! Вас это тоже касается!

«Я так и думал, что эта тётка посланница Сатаны. Даже в загробный мир за мной отправилась, чтобы стрясти презренный металл», — мрачно подумал он.

Недомогающий Генри Беккер зачастую впадал в меланхолию и страдал излишним драматизмом.

Несмотря на растущее подозрение, что мисс Фостер — исчадье Ада, он ещё раз попробовал осмотреться. И в лёгкой дымке, все-таки опознал скошенную крышу, под которой проживал последние полгода.

— Надо же…кажется, я жив, — пробормотал Беккер и попытался подняться. И был тут же нокаутирован вспышкой головной боли. — А-а-ай, дьявольщина. Теперь я чуть менее рад, что не умер.

Поняв, что жизнь при нём, он решил: оставаться в постели — излишество, которое Генри редко мог себе позволить. По счастью, он знал средство, способное поднять его на ноги из любого состояния: кофе — чёрный, будто сваренный из угля и смолы, такой крепости, что им, казалось, можно поднимать из могилы. Чем молодой человек и собирался заняться.

Медленно перемещаясь по маленькой деревянной каморке, постепенно всё больше воскресая, Генри заметил яркое жёлтое пятно на полу возле двери. Насторожившись, он подошел ближе и, какое-то время возвышаясь, смотрел на яркий конверт, перебирая в голове, кому он мог бы понадобиться.

Хозяйка точно не стала бы писать официальные письма. Она была безграмотна. А ещё, что немаловажно, в приступе праведного гнева, собирая долги с наивных жильцов, уже не раз попросту вышибала трухлявые двери, навалившись плечом. Но Генри всегда исправно вносил оплату, опаздывая ровно на неделю и один день.

Если появлялись предложения о работе, то обращались непосредственно в цирк. Каблучок — кудрявая кокетка с маленькой игривой родинкой над губой, всегда передавала ему записки и контакты. От остальных он свой адрес скрывал. Так кто нашел его и зачем?