Отречься, чтобы вернуться

– Это я решилась! – её голос прозвучал резко и твёрдо. – Они не виноваты. Они пошли за мной. Но я не отступлюсь. Мы не уйдём обратно, даже если вы прогоните нас. Лучше покажите нам тогда дорогу в какой-то другой Мир, где мы сможем остаться. Но обратно мы не повернем!

Таймураз был потрясен смелостью этой девушки. Он внимательно смотрел на неё. Ведь он чувствовал, что за её смелостью скрывается еще и страх. Страх на уровне инстинктов, животный. Но, смелость и страх переплетались в ней так тесно, что создавали новый оттенок – стойкость. И она прятала свой животный ужас глубоко, и делала это мастерски. Было что-то ещё, еле ощутимое чувство, которое он никак не мог прочувствовать. И именно это ощущение не давало Главному отвести глаз от чужестранки. Ему как будто хотелось смаковать и наслаждаться разнообразной гаммой эмоций, живущей в ней. Давно он не испытывал рядом с другими такого, и давно он не встречал такой чистой силы в человеке.

– Хорошо, я не стану вас прогонять. И наказания не будет, – произнёс он после паузы. По группе пронеслось ошарашенное молчание. Они все ждали какого-то наказания за свой поступок. «Что же за Мир, – подумал он, – где страх наказания живёт в каждом?»

– Но сначала вы должны объяснить, зачем вы здесь. И главное, как вы нашли Границу параллельных Миров? Кто из вас владеет видением и способностью проходить сквозь наслоения?

Все стояли в оцепенении. Даже смотреть на него было тяжело: от этой ауры хотелось сжаться, исчезнуть. Словно одно его желание могло превратить их в пыль. И все, кроме Алании, понимали, о чем говорит этот грозный мужчина. И не мужчина вовсе. От него исходила такая аура, что хотелось лишь вжаться сильнее в себя, и не вздумать сказать слова, и даже смотреть было страшно. Не потому, что он страшный, а потому что невозможно выдержать энергетику взгляда этого мужчины. У всех было ясное чувство, что этот мужчина может их просто в пыль превратить, если он захочет. А вот Алания словно и не понимала, о чем речь.

– Какое наслоение? Я просто увидела переход. Тонкая полоса света, будто разъединяет сам воздух, и как будто за этой полосой света брезжит что-то совершенно другое. Но только там мы могли войти в ваш Мир. Разве наши Миры не находятся рядом друг с другом? Разве не каждый может увидеть границу, и войти в ваш Мир?

«Н-да уж не просто будет с этой девушкой, – мелькнуло в мыслях Таймураза. – Но тем интереснее.» Он махнул всем рукой, чтобы они следовали за ним, продолжая размышлять в своей голове: «Почему именно она? Почему никто другой? Интересно, сколько ещё таких странных людей владеет способностью к переходу в параллельные Миры? Насколько она безопасна для нашего Мира? Почему только она? Почему не все, кто с ней?»

Он резко обернулся, его взгляд снова пронзил Аланию.

– Кто ты? Почему ты бежишь из своего Мира, владея таким даром?

***

Странный он, сначала потребовал объяснений о цели прибытия и перехода, а теперь просто приказывает идти за ним», – Алания повернулась к людям и подмигнула, будто говоря: «Держитесь, не трусьте, мы справимся, уже со стольким то справились».

– Алань, ты понимаешь, что произошло? – Сэм шагал рядом, в голосе слышалось напряжение, он был в недоумении. Но только сейчас он понял, что для Алании эта граница оказалась чем-то естественным. Когда для всех людей, которые доверились им, было чем-то мозговыносящем, как и для него. Он знал, что есть много Миров, которые можно каким-то образом посещать, но он никогда не знал, что его подруга-сестра с детства владеет способностью видеть грани Миров. Для неё этот переход был вовсе не переходом, словно она открыла дверь в другую комнату, и вошла в неё.

Когда они бежали из хижины, всем хотелось лишь одного – лишь бы надсмотрщики не настигли их, и не вернули обратно. Ибо ждал бы их один исход – смерть. Но, как только они все вышли из хижины, Алания тогда стала как волчица, чуткая, сосредоточенная, ведомая внутренним чутьём. Она вела их безошибочно, хотя вокруг были лишь петли леса и галлюцинации, от которых срывался разум практически у всей группы.

Голоса всё чаще шептали в их головах: «Остановись… нас уже догнали…»; кто-то из группы вздрагивал, хватался за плечо, будто к нему тянулись невидимые руки. Алания, Сэм и ещё несколько сильных людей вновь и вновь вытаскивали их из этих ловушек других, возвращая к реальности. Даже сам Сэм единожды попался в ловушку галлюциногенного леса.

Часы пути слились в один длинный кошмар. Лес им тогда становился чужим. Заросли, которых Сэм никогда раньше не видел, сжимали тропу, а тишина перестала быть спокойной. Она звенела, как струна, и от этого звона мороз пробегал по коже.

И вдруг Алания остановилась.

– Вот тут… переход. – Её голос дрогнул, но глаза горели.

А Сэм понял, что подруга не одна из них.

Сэм поймал взгляды людей, в них читалось недоумение, страх, и уже почти отчаяние. «Здесь нет никакой границы», – и читалось на их лицах, и перешёптывались они. Но слова Алании звучали так, что не оставляли места сомнению.

И… Они шагнули.

И в ту же секунду всё вокруг дрогнуло. Кто-то сел на землю, обхватив голову руками. Кто-то, словно обезумев, прыгал и выкрикивал бессмысленные звуки. Женщина ощупывала воздух руками, будто слепая. Дети прижимались к родителям, боясь разомкнуть круг.

А Сэм стоял, не сводя взгляда с Алании. Потому что именно она знала, куда они идут.

И лес исчез.

Ещё мгновение назад вокруг были чёрные стволы и вязкий туман, а теперь они стояли на опушке поляны, усыпанной цветами. Воздух был прозрачным, в нём звенела тишина – не зловещая, а чистая, как после дождя. Свет здесь был мягче, чем солнце, будто сама ткань неба излучала его.

И перед ними стоял Он.

Фигура, от которой одновременно исходил ужас и… покой. В его присутствии хотелось склонить голову, но и странным образом тянуло ближе. За его спиной сиял их новый Мир.

Куда привела их Алания? Знала ли она сама вообще?

Нет. Она только чувствовала, что обратного пути больше нет. Она действительно сама не понимает, что они уже перешли в новый Мир, из которого нет обратного пути, потому что Этот не позволит им вернуться просто так обратно.

В груди Сэма стучало сердце, не от страха, а от осознания, что рядом с этой девушкой начинается новый Мир. И именно это пугало его сильнее всего, потому что Алания становилась больше, чем он мог представить, и теперь он должен был решать, хватит ли у него мужества идти рядом.

***

Резко остановившись, застигнутая вопросом этого мужчины, Алания снова впала в какой-то непонятный ступор.

«Что ж это такое со мной происходит? Ведь такого раньше не было… А рядом с этим человеком (человеком ли? Хм, почему возникает этот вопрос?) хочется просто молчать и… любоваться им. Смотреть на его жёсткие черты лица, острый взгляд, который пронизывает насквозь. Такой четкий овал лица, тёмные волосы до плеч. В нашем Мире его бы точно засмеяли за нестандартность. „А ведь и правда, этот человек тоже “Не стандарт”, и нашим “Стандартным” он явно бы не понравился“».

Алания настолько задумалась, что ощутила, будто тонет в бездне его глаз. И чем дольше смотрела, тем сильнее хотелось замереть, не дышать вовсе. Воздух вокруг вибрировал, как будто сама ткань Границы ещё не успела сомкнуться за их спинами, и эта зыбкая дрожь только усиливала её потерянность.

Лишь когда Алания ощутила, что кто-то её ущипнул в самую чувствительную часть ноги, да ещё осмелился дотянуться же да неё, и снова её застали врасплох (чего она никогда не позволяла себе потерять контроль над своим сознанием, в их Мире всегда нужно быть начеку, а сейчас…), Алания подпрыгнула на месте, и снова ей захотелось кому-то врезать по полной. Но, повернувшись, увидела, что на такой поступок осмелилась та самая малышка, крошечная девочка с растрёпанными волосами, она тут же растаяла, весь пыл и раздражение тут же сошли. Тепло окатило её, и она сама удивилась, как быстро меняются её эмоции.

«Вот это перемены… Никогда ещё не видел таких стремительных вспышек чувств», – Таймураз тоже залюбовался чужестранкой, одновременно злясь на самого себя. Он, Главный, Хранитель Мира, привыкший сохранять равновесие и власть над каждым импульсом, вдруг ощутил, как его внутренние линии и частоты дрогнули. Ведь не должен так Главный Создатель себя ощущать, что, ощутив такие тёплые человеческие эмоции, тут же раскиснуть из-за них, и превратиться в какого-то чеширского кота, которого осталось только погладить, чтобы он сдался, лишь бы не останавливались.

На миг в глазах промелькнул серебристый свет, выдающий напряжение, но он тут же спрятал его за каменной маской. Благо Главный умеет маскировать свои эмоции. Что не скажешь об этой удивительной и странной девушке.

Позади путники шептались, переглядывались. Кто-то прятал взгляд, кто-то едва сдерживал дрожь. Они боялись дышать громче, боялись его голоса – не потому, что он был страшен, а потому, что сам воздух рядом с ним давил и приказывал молчать.

– Так кто ты? Почему вы бежите из собственного Мира? – Таймураз решил ещё более твёрже задать вопрос. И не для того, чтобы напугать этих людей, скорее для себя, чтобы привести себя наконец в порядок. Совсем расклеился, недопустимы подобные эмоции Создателю.

Алания совсем растерялась от такого тона. Мысли вспыхнули: «Не понимаю, что вы хотите услышать? Нас преследуют надсмотрщики, и если мы хоть на шаг вернёмся назад, нас тут же словят и казнят. Как же не бежать из Мира, где нет ни капли спокойствия?!»

– Хорошо, – наконец сказал он, слегка смягчив голос. – Давайте расположимся вон на той опушке и спокойно поговорим. Я вас не выгоняю, я уже говорил это. И не выгоню впредь. Можете считать, что я дал обещание.

Таймураз никак не ожидал, что их Мир соседствовал с Миром, в котором казнят людей лишь только за то, что они смеют желать перейти за границу.

Слова его повисли в воздухе. Он развернулся снова, и дал всем понять, что они могут следовать за ним. И как только двинулся вперед, почувствовал как вся группа, будто одним дыханием, выдохнула с облегчением. А сам вдруг уловил в груди странное тепло и редкое ощущение, что он действительно их спас.

А ведь ещё ни разу он даже не мог подумать, чтобы кого-то не то, что казнить, но даже наказать. Такое недопустимо в том Мире, который он сам создал для всех, кто в нём живет. Хоть и опасаются его, кто-то даже обходит стороной, но на то он и Создатель, чтобы держать всё и всех в своих руках.

Они шли, казалось, уже не полчаса, а целую вечность.

Сам путь как будто постоянно растягивался. Шаги ещё больше множились, а расстояние до опушки оставалось прежним, как будто она играла с ними, манила и отдалялась одновременно.

– Как так получается, что опушка будто находится находиться так близко, а мы идём так долго? – Сэм всё-таки решился задать этот вопрос. Его голос прозвучал хрипловато, слишком уж странным казался этот путь. Ведь до той опушки, которую они видели, казалось бы, рукой подать. А они все идут и идут.

Таймураз, шагая спокойно и уверенно, повернул голову слегка, чтобы ответ прозвучал именно для Сэма:

– Так устроен этот Мир. Здесь расстояния подстраиваются под взгляд. Ты видишь близкое, чтобы знать направление и не терять веры. Но, само расстояние никогда не бывает простым. Иначе зачем идти? Люди ведь боятся шагать туда, где ничего не видно. И потому не решаются приблизиться к тому, что им действительно нужно.

Его слова повисли между ветвей, словно сам лес подтвердил их мягким шелестом.

Сэм даже замер на мгновение, ощущая, что услышал не просто объяснение, а нечто большее.

«Надо же… Как мудро всё продумано. Но кто же он, этот человек? – вспыхнула мысль и вопрос, который задал этот мужчина Алании. – И почему я всё сильнее верю каждому его слову?»

Когда они наконец дошли до опушки, все буквально с ног валились. Трава, густая и мягкая, словно сама звала лечь.

Алания и Сэм переглянулись и всем дали знак, и уверили, что они могут отдохнуть. Ведь это место само словно благоволило тому, что можно наконец расслабиться и отдохнуть, не беспокоясь ни о чем. Никого не пришлось уговаривать. Люди кто куда разбрелись, кто-то лег, облокотившись об дерево, кто-то и вовсе растянулся полностью на мягкой траве.

Но Алания и Таймураз не спешили расслабляться. Их взгляды сцепились, как два клинка, невидимый поединок длился без слов.

Сэм, наблюдая за этим, вдруг почувствовал, что ему хочется отвернуться, будто он оказался свидетелем чего-то слишком личного, слишком сильного. Но в то же время, нельзя. Они не в своём мире. Надо понимать, куда попали и что ждёт дальше.

Он решился взять разговор в свои руки. Но едва открыл рот, и начав задавать первый вопрос, Таймураз мягким, но властным жестом остановил его:

– Пусть расскажет она. – Его взгляд не отпускал Аланию. – Почему вы бежите из своего Мира? И кто ты, что видишь границы?

Алания напряглась. Её голос, когда она заговорила, звучал твёрдо, но в нём сквозила растерянность:

– Я уже отвечала. И не знаю, почему именно я. Я увидела… светящуюся полосу. Словно проём между реальностями. Всё было расплывчато, но я точно знала, что переход есть, и он был там, где мы вошли.

Теперь уже Таймураз обратился к самому Сэму – «Но ты же не видел эту дверь? Правильно же я понимаю?»

– Нет. – Сэм пожал плечами. – Я видел только лес. Всё то же самое. Но когда Алания остановила нас и сказала идти туда, ну мы потом просто доверились. И пошли.

Алания вскинула голову, её глаза расширились, и тут до неё дошло.

– Как?! Ты не видел этой границы?

Слова оборвались, и тишина вокруг наполнилась тяжестью – как будто каждый вдох стал вопросом.

И тут в полу молчании раздался едва слышный шёпот, сперва один голос, затем другой, и вскоре он прокатился по всей группе:

– Она одна видела… только она…

– Как это возможно?..

– Значит, мы тут благодаря только Алании?..

Люди переглядывались, а в их глазах смешались тревога и изумление. И чем громче становился этот шёпот, тем яснее Алания понимала, что её дар не просто выделяет её, он делает её единственным проводником в этот Мир.

У неё внутри всё сжалось. Казалось, что даже сам воздух стал плотнее, а их взгляды ложились на неё тяжёлым грузом. «Так вот оно как… теперь всё зависит от меня. Если я оступлюсь – оступятся все». Страх кольнул грудь, но одновременно с ним поднялась другая сила, горячая и упорная – «Нет. Я не позволю им потеряться. Даже если сама не понимаю до конца, как веду этот путь».

На миг ей показалось, что даже Таймураз уловил её внутреннее колебание. Его взгляд задержался на ней дольше обычного. Как-то прям испытующе, но и с какой-то странной заинтересованностью.

– Нет. – ответил Сэм на вопрос Алании.

– Но она же была!

– Я понимаю это, – Сэму очень хотелось успокоить подругу. Он видел, как её губы дрожат, а взгляд бегает, будто ищет подтверждение хоть у кого-то, она уже приходила в ужас от того, что начинала понимать – она не совсем как все. Она видит то, что другим закрыто.

Таймуразу было любопытно наблюдать за ними. Внутри рождалось странное чувство – эти двое словно связаны невидимой нитью, не родственники, не возлюбленные, но намного ближе, чем просто друзья хоть и не брат и сестра.

– Я предлагаю присесть на поляну, и я наверно могу всё объяснить.

Алания и Сэм не сговариваясь опустились на траву. Когда Сэм надеялся, что этот мужчина объяснит подруге всё, и ему самому не придется успокаивать подругу, которая уже закипает от того, что ситуация выходит из-под её контроля.

– Я подозреваю, Алания, – Таймураз на секунду замер, будто ушёл в свои мысли “Какое же интересное и красивое имя у этой девушки… Алания”, но вовремя спохватился, продолжив, – что Создатели вашего Мира…

– Распределители… Так мы называем тех, кто задаёт параметры людям при рождении – Сэм перебил мужчину, так как хотел уточнить, что в их Мире нет никаких Создателей, а есть небесные Распределители.

По группе прошёл шёпот снова, как ветер по траве:

– Распределители…

– У нас только так и говорят…

– С рождения так учили…

– Нет никаких Создателей… Разве что – Надзиратели…

Таймураз на секунду задумался, взгляд его стал глубже, как будто он прислушивался не к словам, а к тому, что стоит за ними.

– В Люмирии мы говорим «Создатели», – произнёс он спокойно. – Но это не титул власти. Это ответственность, не раздавать людям «параметры», а беречь пространство, в котором они сами раскрываются. Ладно, пусть пока будет “Распределители”.

Он перевёл взгляд на Сэма и снова на Аланию, потом на других людей того загадочного Мира:

– Скажите… ваших Распределителей видел кто-нибудь лично? Он смотрел на вас? Говорил с вами?

Несколько человек опустили глаза. Женщина с фисташковыми глазами едва слышно ответила:

– Нам говорили, что Их видят только Хозяева Мира. А мы… мы недостойны.

Сэм стиснул челюсть. Алания чуть вздрогнула, словно в её голове щёлкнуло невидимое колесо и проблески осознаний показались на поверхности.

– Если автор правил невидим для тех, кто по ним живёт, – тихо сказал Таймураз, не повышая голоса, – почти всегда это значит, что кто-то присвоил себе право говорить от его имени. И если при этом те, кто следует этим правилам, не чувствуют себя в безопасности, если им больно и страшно – это значит, что правила созданы не ради людей. Они написаны ради самого автора. Чтобы подчинить, ограничить, забрать силу, а не дать её.

Слова легли просто, без нажима, и именно поэтому ударили глубже. Над поляной стало особенно тихо, где-то вдалеке журкнула вода, тёплый воздух Люмирии шевельнул траву.

Таймураз снова повернулся к Алании, и уже без испытующей жёсткости, а с вниманием, как будто бережно настраивая тонкую струну, сказал:

– Ты видишь границы Миров. Не потому, что тебе что-то «раздали». Это твой собственный дар. Там, где другие видят просто лес, ты различаешь швы реальности – места, где Миры касаются друг друга. Поэтому ты сказала “сверкающая полоса”. Для тебя она и есть дверь в другой Мир.

Алания вдохнула глубже. Слова будто собрали её дыхание в ритм, не быстрый, не рваный, но устойчивый, а Сэм скользнул к ней ближе плечом, едва уловимым касанием дал понять: «Я тут».

Алания до сих пор пребывала в каком-то неописуемом состоянии. Слишком много нового для её сознания произошло за один день, ещё и открывшаяся способность, которая может склонить её к тому, чтобы вдруг начать исследовать и другие Миры.

И словно прочитав её мысли, Таймураз сказал:

– Но видеть границы Миров не получится просто так, по одному желанию. Обычно эта способность открывается тогда, когда у человека есть твёрдое намерение, которое возникло не из простого желания, а из безысходности. Когда в нём живёт внутренняя сила и непокорность. Вот это я и хочу узнать. Что вас сподвигло на такой шаг?

Алания глубоко вдохнула.

– Мы из Мира, в котором такие как мы считаются низшими слоями общества.

– Вы? – Таймураз не могу поверить своим ушам. Эти красивые люди, и каждый по-своему уникальный считаются низшими… – Хм. Продолжай.

Алания говорила твёрдо, почти с вызовом:

– В нашем Мире мы не стоим ничего. Нас не считают за людей. Мы – развлечение для «Стандартных». Ну или самая чёрная рабочая сила. У меня нет сил больше ублажать этих надменных в доме развлечений. Каждый день хотелось зарядить им так, чтобы катились кувырком да куда подальше. Сэм как лошадь, его заставляют пахать поля, чтобы потом самое питательное доставалось этим напыщенным, а нас кормят отбросами. Мы имеем право завтракать и ужинать лишь тогда, когда Хозяева поели.

Она показала рукой на девочку, которая жалась к женщине:

– Вот эта крошка малышка в нашем Мире выступала вместо клоунов. Она часами должна была улыбаться, чтобы у этих надутых индюков «настроение поднималось». И если только у неё не получалось, она тут же получала подзатыльника от смотрительницы. К концу рабочего дня она плакала от болей в голове.

А вот тот кучерявый мальчишка с небесными глазами должен был за каждым… За каждым… Алания сделала специально акцент на этом… протирать следы, чтобы ни грамму энергии не оставалось от следов тех, кто прошел по залу нашего ублажительного дома. Потому что, только он может настолько чисто убирать следы, как никто другой. Это нужно для того, чтобы новые пришедшие гости не могли догадаться кто же, был до них. И к концу рабочего дня, а обычно он заканчивался глубокой ночью, когда начинался в 6 утра, мальчишка уже не то что стоять на ногах, он выл от боли в ногах и руках.

Она замолчала, но потом добавила, указывая на женщину с серебристыми волосами:

– Она была слушательницей и швеёй. Должна была к вечеру докладывать обо всех: кто что сказал, кто что сделал, и сразу штопать мантии работников. Ей оставалось три-четыре часа сна. Иногда про неё просто забывали, и она сидела без еды целый день.

– Стоп… – Таймураз поднял руку, больше слушать он не мог. В его голосе впервые прорезалась боль. – Я конечно знал, что существуют разные Миры, в том числе и жестокие, но и не подозревал, что существуют конкретно такие Миры, где творится полный беспредел, и людей за людей то не считают. Ужас…

Таймураз тихо покачал головой.

– Странно. Очень странно…

Ему ещё больше захотелось приютить эту дюжину людей, еще и накормить, и дать кров каждому такой, чтобы они наконец ощутили себя как дома, и почувствовали, что они имеют ценность просто так. В его Мире так и должно быть.

У Таймураза был ещё один вопрос, который он никак не мог оставить без ответа. Его взгляд стал внимательнее, и вокруг повисла пауза.

– Скажи, ты говоришь, что ублажала напыщенных, – его голос был спокоен, но в нём звучала стальная нота. – Но… почему я не чувствую, что ты действительно это делала?

Таймураз обладал редким даром: он не просто слышал слова, но читал полностью состояние каждого с кем общался, плюс он ещё мог и чувствовать правду говорит человек или нет.

Алания вздрогнула, она поняла о чём говорит этот мужчина. Её лицо вспыхнуло, и она неожиданно почувствовала себя маленькой девочкой, застигнутой любимым, но строгим родителем за какой-нибудь очередной шалостью. Ей захотелось опустить глаза, спрятаться.

– Я… я умею напускать иллюзии, – слова прозвучали тише обычного. – Когда хоть какой-то «Стандартный» пытался коснуться меня, я обманывала его. Он засыпал. А когда просыпался, в его памяти оставалась картинка, от которой он был в восторге.

На миг повисла тишина. Даже ветер в ветвях будто стих, давая словам пространство.

– Но, я так понимаю… – Таймураз слегка склонил голову, и в его голосе прозвучало то ли уважение, то ли тревога, – тебя всё же раскусили?

Он уловил внутри себя неожиданное волнение. В этой девушке было дерзкое умение идти против правил, и он не мог не отметить её силу. Но за этим упрямством чувствовалась и уязвимость. Таймураз не привык позволять себе подобных мыслей, тем более о чужестранцах. «Зачем мне это? Почему я реагирую сильнее, чем следовало бы?» – мелькнуло в его сознании.

– Да. Меня засекла Смотрительница. На следующий день она выпорола меня, несмотря на то, что я сопротивлялась каждый раз при её наказаниях, но с её псами-услужниками я не могла справиться, пока они меня держали. Тогда я и решилась на побег, но никого не подговаривала, остальные лишь сами узнали и присоединились к нам с Сэмом.

Таймураз сдержанно выдохнул. В её словах он слышал и боль, и силу, и злость вперемешку с обидой, но в тоже время и отчаяние. «Хрупкая, но упрямая, – подумал он. – Неудивительно, что именно ей удалось дойти до этой Границы, и обнаружить наш Мир».

Он откинул лишние мысли. Разговоров впереди будет ещё много, но сейчас важно принять решение, что делать с ними дальше.

Глава 5

─────────────

Свобода – не отсутствие границ, а выбор внутри них.

Дом – не награда, а признание твоего достоинства.

─────────────

– Пойдёмте, я покажу вам ваши дома, – Главный поднялся так же неожиданно, как и появился среди них. Голос звучал спокойно, но за этой спокойной силой чувствовалось что-то, что хотелось слушать. – Я не буду вас выгонять, как и сказал, но в нашем Мире тоже есть правила. Не такие, конечно, как в вашем.

Он бросил короткий взгляд на Аланию. Знал, что слово «правила» заденет её. И действительно, в её глазах сразу мелькнуло напряжение. Но, Таймураз, словно предугадывая её реакцию, мягко добавил:

– У нас нет жестокости в законах. Здесь разрешено практически всё, что не нарушает свободу воли других и не угрожает их жизни. Хотите обучиться ремеслу? Ваше желание рассмотрят, и неважно, кем вы были прежде. И да, в нашем Мире нет деления на ранги, сословия или внешние признаки. Каждый житель этого Мира и уникален, и каждый достоин уважения и признания. Потому, мы даём возможности всем.