Отречься, чтобы вернуться

– Смотрите друг за другом, держитесь ритма, – повторила она тихо, будто молитву.

Сэм шёл впереди, выбирая дорогу так, чтобы их следы распадались, терялись в траве и между деревьями, сбивая воображаемое внимание преследователей. Он петлял, будто сам становился частью леса, и каждый поворот, каждый его шаг был рассчитан так, чтобы отвести взгляд Стражников в сторону, если те всё же шли по их следу.

Алания наблюдала за людьми. В их глазах ещё держался страх, но он словно приглушился общим движением, дети вцепились в руки родителей, женщины следили за каждым её жестом, а мужчины сжимали в ладонях всё, что могло напоминать оружие – палки, обломки ветвей, даже пустые руки, превращённые усилием в кулаки. Она сама шагала и внутри себя повторяла, как заклинание: «Лес нас прячет. Туман скрывает. Пусть наши шаги распадаются».

Казалось, что сам лес отвечает ей, ветер мягко шуршал в кронах, туман то рассеивался, то сгущался, а их шаги сливались с дыханием земли. Люди двигались осторожно, словно в замедленном кадре: бородатый мужчина пригибался под низкими ветвями, женщина с младенцем тихо шептала что-то ребёнку, другой – тот самый, что раньше сомневался, теперь шагал уверенно, почти в ногу с остальными. Группа постепенно становилась единым живым организмом, в котором каждый чувствовал чужое дыхание и подстраивал своё.

Чем дальше они углублялись, тем тише становилось вокруг. Даже птицы стихли, и лес будто накрыл их своим пологом. Алания чувствовала, как напряжение медленно уходит, хотя тревога ещё тлела под кожей.

– Кажется, мы сбили их со следа, – тихо сказал Сэм, коснувшись её плеча, спустя время.

Люди переглянулись. В их глазах мелькнула искра облегчения, но никто не позволил себе расслабиться. Они продолжали идти ещё несколько часов, пока лес не стал совсем густым и чужим.

– Думаю, пора остановиться на ночь, – сказала Алания. – Здесь нас будет сложно заметить.

Группа развернулась на небольшой поляне. Кто-то опустился прямо на траву, кто-то соорудил примитивное укрытие из ветвей. Дети прижались к матерям, женщины наконец позволили себе вздохнуть, мужчины оглядывали темноту.

– Сегодня будем сторожить по очереди, – сказал Сэм двум мужчинам, замыкавшим колонну. – Алания вместе со всеми отдохнёт, я тоже лягу ненадолго, после бессонной ночи тяжело уже, потом сменю вас.

– Понял, хорошо – кивнул один из них, привычно сжимая деревянный посох.

Алания села рядом с женщиной с ребёнком и впервые за день позволила усталости дотянуться до тела. Она смотрела, как люди устраиваются, и думала: «Мы вместе. Мы держимся. И это сейчас важнее всего».

Лес затихал. Туман мягко стелился по траве, словно сам становился невидимой защитой.

Сэм сел чуть в стороне, его взгляд скользил по поляне, по людям, которым он должен был быть опорой. «Мы сделали всё, что могли. Но здесь нет по-настоящему безопасных мест. Я не имею права расслабиться. Если я устану, они заплатят за это. Мне нужно быть сильным».

На краю поляны, в полумраке, двое сторожевых мужчин прислушивались к лесу.

– Слышал что-нибудь? – спросил один, чуть крепче сжимая посох.

– Пока нет, – тихо ответил второй. – Но лес любит обманывать слух. Спать всё равно нельзя. Стражники могут появиться в любой момент.

– Да, но если будем всё время на взводе и в напряжении, завтра ноги нас не понесут, – пробормотал первый и посмотрел в сторону Алании и Сэма. – Я не знаю, как они держатся.

– Они сильные. И не только телом, – отозвался второй, глядя в темноту. – Их сила в том, что они ведут нас и дают веру. Без этого мы бы давно сдались.

Лёгкий ветер донёс запах хвои и мокрой земли, а туман плёлся вокруг деревьев, будто сам лес дышал рядом. Люди постепенно засыпали. Алания закрыла глаза и впервые за много часов позволила себе короткий сон, в мягкой уверенности, что на эту ночь у них всё-таки есть покой.

***

Ночь постепенно отступала. Лёгкий серый свет стал просачиваться сквозь густую листву, растянувшуюся над поляной, и лес будто проснулся вместе с ними. Дети ворочались во сне, женщины тихо вздыхали, а двое сторожевых мужчин менялись местами, чтобы поддерживать дозор. Туман медленно рассеивается, а первые лучи солнца касаются верхушек деревьев, создавая странные золотистые узоры на влажной траве.

Сэм поднялся, слегка потянув плечи. Его движения были тихими и аккуратными, но в них читалась готовность к любому развитию событий. Он прошёл по краю поляны, проверяя, не осталось ли признаков недавнего присутствия чужих. Пока мы здесь, мы в безопасности, но на этом пути никто не может расслабиться, – думал он. – Каждое утро – новое испытание, каждая минута – проверка.

– Встаём, – тихо сказал Сэм. – Пора идти. День принесёт новые испытания, но вместе мы справимся.

Алания встала рядом, поправила накидку и, глубоко вдохнув, почувствовала, как тепло группы согревает её внутренне. Всё ещё сохранялась лёгкая тревога, но теперь она была не парализующей, она была напоминанием о том, что путь продолжается.

Они, сплочённые и осторожные, двинулись дальше, оставляя позади поляну и хрупкий островок покоя. Впереди был новый день, новые шаги, новые испытания, но теперь у них была уверенность, пока они вместе, их сила в их единстве, а путь возможен.

Глава 3

─────────────

Страх – это иллюзия, которая исчезает там, где появляется вера.

Граница проходит не в лесу, а в сердце.

─────────────

Ещё утром когда все двинулись в путь, было ощущение, что сегодня они обязательно должны найти этот новый Мир, но если бы они только знали, что в этом лесу и на этом отрезке пути их ждёт что-то слишком странное, что не просто страх, а сам живой ужас будет пробираться под кожу.

Через несколько часов пути лес всё больше становился чужим. Дороги, которые утром казались понятными, вдруг исчезали, тропы заплетались и выводили их в тупики. Как будто невидимая сила ими руководит, и не желает чтобы они добрались до своей лучшей жизни. Казалось, сама земля меняет свой рисунок под ногами, уводит всё дальше и глубже, хотя они шли вперёд.

Алания чувствовала, как напряжение в группе нарастает. С каждым шагом и у неё самой всё больше возникало странное ощущение. Будто кто-то идёт следом, и дышит прямо за спиной. Иногда один из мужчин резко оборачивался, но видел только пустые стволы деревьев и густую тень. Но воздух действительно был наполнен чужим присутствием.

– Я слышал шаги, – шёпотом сказал один из путников, сжимая посох.

– Тут никого нет, – резко ответил другой, но голос его всё-таки предательски дрогнул.

Сэм молчал, но и он ощущал это, что лес как будто жил собственной жизнью и проверял их решимость.

Чуть позже женщина с ребёнком остановилась, её лицо побледнело.

– Вы слышите?.. Они шепчут. – Она закрыла уши ладонями, но её плечи дрожали. – Здесь призраки, они зовут нас…

По группе сразу пошёл шум тревоги, кто-то вроде тоже начал кивать, будто подтверждая её слова, и вся атмосфера стала такой напряжённой, что почти в панике уже было.

Алания подняла руку, останавливая движение.

– Это иллюзии, – твёрдо сказала она, хотя сердце билось быстрее обычного. – Лес проверяет нас. Не верьте шёпоту, не верьте теням. Мы должны держаться друг друга.

Сэм добавил как заведённый. – Пока мы идём вместе, мы сильные. Но Алания смотрела на друга, и не верила своим глазам, у Сэма были какие-то безумные глаза, она ещё не видела его таким. “Нет, мы должны, должны несмотря ни на что добраться” – Алания не хотела признавать поражение, она не согласна с происходящим!

Но чем дальше они углублялись, тем реальнее становились видения. Вдруг, в нескольких шагах от них, из тумана вышли волки. Тёмные силуэты скользили между деревьями, глаза горели жёлтым светом, животные двигались тихо, окружая их.

Кто-то вскрикнул, дети заплакали. Мужчины подняли палки, женщины прижали малышей к груди.

– Это тоже иллюзия? – спросил кто-то с отчаянием.

Но волки не исчезли. Они кружили всё ближе, дыхание их было слышно, шерсть блестела в тумане.

Алания шагнула вперёд, стараясь не дрожать, но её выдавало напряжение, которое прорезалось так, что она закричала не своим голосом.

– Успокойтесь все! Соберитесь! Лес хочет сломить нас страхом, если мы поддадимся, мы погибнем ещё до того, как Стражники нас настигнут. Неужели вы этого не понимаете?!

Её голос прорезал напряжение, и Сэм встал рядом, вскинув руку, он и сам как будто очнулся, не веря тому, что мог так легко поддаться..

И тогда, словно сама ткань реальности дрогнула, волки начали таять, растворяясь как мираж в пространстве. Все охнули одновременно, и смотрели во все глаза. – Как такое возможно? – Таша первая из группы, кто преодолел замирание.

Группа тяжело выдохнула, кто-то даже опустился на колени, перекрестился или прошептал молитву.

Но Алания точно начала чувствовать, что это только начало. И чем ближе они подходили к Границе, тем тоньше становилась грань между реальностью и видением.

– Я вспомнил. Я слышал, что ходил слух, будто в лесу ближе к Границе существует какая-то зона галлюциногенная. И все попадающие в эту зону сходят с ума, именно поэтому никто не возвращался обратно, если добирались до этого участка леса. – мужчина посмотрел несмело на всех, будто боялся, что его осудят за то, что он не сказал об этом раньше.

Но никто даже не думал его осуждать. Все как будто наоборот выдохнули чуть больше, потому что теперь знают с чем имеют дело, и почему часами ранее с ними такое происходило.

– Теперь я предлагаю помогать друг другу, и если кто-то попадает в эпицентр галлюцинации, мы должны помочь ему быстрее с этим справиться. – включился Сэм, и предложил дальнейший план действий. – Я так понимаю, что когда мы тут попадаем в эти галлюцинации, то вывести из них может какой-торезкий звук. Как сделала сейчас Алания, и всё будто рассыпалось.

Они снова двинулись в путь, но каждый шаг давался тяжелее. Сначала никто не поверил, но потом все это почувствовали: воздух стал каким-то плотным, липким, как будто шли не по дороге, а продирались сквозь вязкий сон. Место вокруг словно плыло, то исчезая, то появляясь заново.

Деревья странно изменились, стволы выгнулись как-то дико и переплелись, став похожими на людей. Кто-то прошептал, что видит лица, глаза, рты, застывшие в крике. И чем дольше они смотрели, тем отчётливее становилось это ощущение.

– Они смотрят… – прошептала Таша, крепче прижимая ребёнка. – Они все смотрят на нас!

Сэм резко отвёл её лицо в сторону:

– Не смотри! Это иллюзия!

Но его собственные глаза предательски дрогнули, и Алания заметила, как он замер на долю секунды, будто увидел нечто такое, что подрезало ему ноги изнутри. В его взгляде мелькнула тень самого себя – старого, мёртвого, с пустыми глазами.

И вдруг туман впереди зашевелился. Из белой пелены стала выступать фигура. Высокая, тонкая, с чёрной вуалью вместо лица. Она двигалась без звука, но каждый её шаг будто отзывался в сердце гулом.

– Назад! – крикнул кто-то, и мужчины бросились вперёд с посохами.

Но, когда один из них ударил по фигуре, словно рассекает эту фигуру мечом, она рассыпалась пеплом и исчезла. Вместо неё над лесом разнёсся хриплый смех, он не был похож на человеческий. Он буквально звучал сразу внутри каждого, и от этого хотелось зажать уши и кричать.

– Держитесь! – закричала Алания, едва перекрывая этот гул. – Это не настоящее! Слышите? Не настоящее! Возьмитесь за руки! Только вместе мы пройдём!

Они сцепились цепочкой, словно только так могли удержаться в этом вязком, безумном пространстве. Лес сгущался вокруг, лица в стволах поворачивались вслед за ними, смех переходил в шёпот. Шёпот звал каждого по имени.

И шаг за шагом они пробирались вперёд, не зная, куда же они идут и куда в итоге придут.

Они шли, будто пробираясь сквозь плотный кисель, и каждый шаг давался с трудом. Туман то редел, то сгущался, а лес превращался в однообразный бесконечный узор, словно хотел сбить их с толку. Каждый в этом пути пережил свой персональный ад в голове и в чувствах.

Алания шла впереди, она как будто чувствовала, что скоро будет развязка их пути, и ей нужно быть как никогда осмотрительнее и внимательнее. И вдруг её взгляд зацепился за что-то странное. На фоне густого тумана, где смутные тени то исчезали, то вырастали, она увидела тонкую, почти невесомую полосу света. Она не была похожа ни на просвет в листве, ни на отражение, ни на солнечный луч – это был какой-то странный проём, словно трещина между мирами, едва заметная и дрожащая в воздухе.

– Стойте! – вскрикнула Алания, но не от страха, а от напряжения. – Смотрите сюда! Там… там что-то! – Она попыталась указать рукой.

– Что там? – спросил кто-то, но голос дрожал, и никто не мог увидеть то, что показывала Алания.

Люди переглянулись, они прижались к ней ближе, напрягая глаза. Но все видели только ту же серую массу тумана и смутные силуэты деревьев.

– Ну вот и Алания наша… попала в галлюцинацию, – донёсся тихий шёпот от кого-то сзади.

Сердца участников затрепетали, и сомнения мгновенно стало ощутимым, как холодный ветер: а вдруг это правда? Вдруг они идут за иллюзией?

– Я… я вижу Границу, – произнесла Алания, почти себе под нос, но с таким внутренним твёрдым тоном, что каждый дрогнувший взгляд возвращался к ней. – Она здесь. И нам нужно пройти через неё. Только вместе.

Люди переглянулись, сомнение читалось на каждом лице, но дрожащие руки крепче сжали друг друга.

И тут, из густого тумана, как из другой реальности, начали проступать фигуры. Сначала смутные тени, потом силуэты, а затем они поняли, что это Стражники. У них были какие-то странные, как будто цельные костюмы, с блестящей поверхностью, от которой отражался туман и всякие глюки из леса. Двигались они не быстро, но четко и уверенно. Сразу стало ясно, что лес на них не действует, и значит, никому из нас от лесных иллюзий защиты не будет.

– Они идут за нами… – пробормотал один из мужчин, сжимая посох так, что побелели костяшки.

– Держитесь! – закричала Алания, едва перекрывая гул леса и шёпот сомнений.

Люди задрожали, кто-то начал плакать, женщины сжимали детей до боли, мужчины все напряглись словно враз превратились в стальной стержень, готовый выдержать любой удар. Сердца у всех начали отбивать какой-то сумасшедший ритм. Воздух вокруг казался густым и электрическим, словно сама природа затаила дыхание.

– Мы должны пойти туда, слышите, должны! – с трудом выдавила Алания, ощущая, что голос её пробивает вязкий воздух, как факел сквозь туман. – Только вместе мы прорвёмся!

И тогда самый щупленький из мальчишек, переполненный страхом и отчаянием, не выдержал, и с криком он вырвался из толпы и ринулся в сторону, куда указывала Алания. И в тот миг произошло невероятное: он не наткнулся на деревья, не упал в пропасть. Он буквально прорвался сквозь светящуюся полосу. Мгновение. И он исчез, словно растворился в свете Границы. Все ахнули разом и замерли.

Видя это, сомнения остальных рассеялись мгновенно. Они поняли, что идти за Аланией и туда, куда она указывала – это их единственный шанс. А затем страх уступил место отчаянной решимости. Первой решилась Таша с ребёнком на руках. За ней побежал ещё один мужчина. И потом уже вся группа, потому что никто не хотел обратно, и никто не хотел попасть в лапы этим ужасным Стражникам.

Стражники рванули следом. Их тяжёлые костюмы загремели, и собаки сорвались с цепей, но туман будто сгущался, мешая теперь уже им. И так как их шаги были неповоротливы, они опоздали – люди один за другим исчезали в сиянии, ускользая сквозь трещину в самой ткани Мира.

Алания последней шагнула в Границу. Перед тем как исчезнуть, она успела заметить, как один из Стражников вытянул руку вперёд, чтобы схватить её, но пальцы его лишь разрезали пустой воздух.

…И внезапно всё стихло.

***

Они оказались в другом месте. Сияющий свет окутывал их со всех сторон, воздух был прозрачный и невероятно чистый, а земля под ногами мягко пружинила. Деревья здесь были выше и светлее, трава переливалась оттенками зелёного и золотого, а вдалеке струился прозрачный поток.

Люди стояли ошарашенные, тяжело дышали после бега, потом, словно по команде, разом осели на землю. У кого-то по щекам текли слёзы, но не от боли, а от шока и радостного ещё пока непонимания, что у них получилось.

Алания обвела взглядом их лица и впервые за долгое время ощутила в груди не страх, а тихий трепет.

Они были спасены.

Они перешли Границу.

Глава 4

─────────────

Там, где порядок служит жизни, границы – это двери.

Там, где порядок служит страху, границы – это клетки.

─────────────

– Сколько у нас продовольствия на северную сторону? – Таймураз составлял списки на будущую зиму. Совсем скоро наступят холода, надо запастись всем необходимым, чтобы жители его Мира не переживали. Он сидел за полукруглым мраморным столом, но его поверхность напоминала светящийся кристалл. По нему плавно скользили строки данных, появляясь и исчезая, реагируя на движения его ладоней. Высокие прозрачные панели-экраны на стенах транслировали пульсирующие графики, а мягкое серебристое сияние от встроенных источников света делало пространство одновременно строгим и воздушным.

Здесь всё было создано для того, чтобы мысль текла свободно, ни лишних деталей, ни случайных предметов. Только свет, структура и порядок, всё отражало самого Таймураза.

Главный любил свой Мир и делал всё возможное, чтобы каждый житель Люмирии жил спокойно, мог раскрывать свои дары и проживать собственный Путь. Он знал, что состояние людей напрямую влияло на саму ткань и структуру их Мира, на его гармонию и устойчивость. Потому забота о жизни и балансе – это не просто обязанность, а основа его роли.

– Продовольствия хватит ровно на пол зимы, – ответил Алистар, его помощник Провидец. Высокий, собранный, с внимательным взглядом, он развернул над столом фантомную карту – сеть из тончайших световых линий. – Запасы пополним, всё успеем. Но есть другое…

В воздухе вспыхнула проекция. Чёткие линии и узлы, сплетающиеся в сложный рисунок. Таймураз сразу заметил искажение – словно дрожащий разлом, через который пробивалась чуждая вибрация.

– Брешь? В восточном секторе? – голос его стал твёрже, и правая бровь поползла вверх.

– Да, – кивнул Алистар. – Словно кто-то не просто нащупал границу, а видит её. И уже двигает реальность.

Тишина сгустилась, приборы на стенах тихо гудели, будто подтверждая тревогу.

– Когда это началось?

– Несколько часов назад. Сначала я думал, что это сбой в спектре. Но с каждой минутой разлом становится явственнее. Смотри сам. – Алистар усилил изображение, и участок карты запульсировал ярче, словно сочащаяся рана.

Таймураз провёл рукой по пространству, после того как всё увидел, и проекция тут же исчезла. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах отразилась тень памяти. Он слишком хорошо знал, чем может обернуться нарушение границ.

Он встал. Его фигура на фоне сияющих панелей выглядела ещё более собранной, словно сама Люмирия держала его в своём свете. Широкие плечи, строгий силуэт и плавные движения делали его похожим на человека, который никогда не теряет равновесия. Свет скользнул по его тёмным волосам, задевая едва заметные пряди седины у висков, и это только усиливало впечатление силы и благородства. Взгляд его тёмно-серый, с серебристым отливом. Он на мгновение задержался на линии искажения, и в этом взгляде была глубина, где прятались годы и века.

Алистар, стоявший рядом, поймал себя на том, что снова ощущает эту странную двойственность. Таймураз всегда выглядел человеком из плоти и крови – живым, близким, понятным. Но в такие моменты в нём проступало нечто иное, вечное… Сила, которая будто соединяет этот мир с чем-то гораздо большим. Именно это ощущение вселяло уверенность – и одновременно напоминало о цене, которую они все могут заплатить, если Хранитель увидит угрозу в их горизонте.

Алистар на секунду ощутил, будто смотрит не просто на своего Главного, а на того, кто несёт в себе дыхание целых эпох. И это всегда поражало его и вселяло уверенность.

В кабинете воцарилась тишина. Даже витражи, казалось, приглушили свой свет, уступая место его присутствию. Таймураз как будто на пару секунд застыл, чтобы понять как действовать дальше, но Алистар чувствовал, что решение уже принято. И вся Люмирия словно задержала дыхание вместе с ним.

– Раз с с каждой минутой разлом становится явственнее, и ты это ощущаешь, значит, кто-то на другой стороне готов нарушить баланс.

Он резко развернулся.

– Я отправляюсь на восток. Алистар, другой мой, будь готов. Если придётся бороться с вторжением, я подам знак. – Алистар тут же собрался так, как никогда, потому что когда Главный говорил “Друг, мой…” часто это означало то, что ему, правой руке Главного, стоит быть во всеоружии.

Слова повисли в воздухе, и, даже подходя уже к проходу, Таймураз излучал силу, от которой веяло не гневом, а непреклонностью – как от человека, который готов стоять до конца за свой Мир.

Он уже почти вышел за порог, когда вдруг остановился, задержав дыхание.

На краткий миг ему показалось, что где-то далеко, на краю восточной границы, бьётся ритм, чужой для Люмирии, совершенно не похожий на ритм их (его!) Мира: усталый, но живой, настойчивый. Как будто дыхание других людей. Как будто кто-то другой коснулся (уже коснулся?!) – усталый, но живой прикоснулся ткани их Мира.

Таймураз нахмурился, что-то в теле его отозвалось странным отзвуком. Возможно, это всего лишь эхо самой бреши, а может – знак.

Он сжал кулак, и в глазах его вспыхнул холодный свет решимости.

– Кто бы ни шёл к нам через границу… – тихо сказал он самому себе. – Я должен увидеть это первым.

– Алистар, – тихо сказал он, не оборачиваясь. – Ты чувствуешь?

Провидец поднял голову, но только нахмурился, неуверенно глядя в карту пересечений.

– Пока нет… только лёгкий шум в спектре. Возможно, колебания Границы.

Таймураз покачал головой.

– Нет. Это не шум. Это шаги. Они уже не то, что близко, они уже в нашем Мире.

Он провёл ладонью по панели двери, и та растворилась, впуская его в длинный светящийся коридор Пространства. Воздух вокруг вибрировал от внутреннего напряжения, но в этих вибрациях было и предчувствие – кто-то уже пришёл.

***

К восточной границе он прибыл за мгновение, ведь перемещаться через наслоения реальности у него было в крови. На то он и Главный, чтобы владеть всеми возможностями, дабы оберегать свой Мир.

Граница его Мира дрожала перед ним – тонкая пленка света, которая колыхалась как будто она была живая и откликалась на его ауру. По её поверхности пробегали волны, но в тоже время Таймураз ясно ощущал, как ткань их Мира реагирует на чужое вмешательство. Она дышала, носила в себе след, недавно сюда вошли другие.

И то, что он увидел, когда приблизился, повергло его немного в шок. Границу реальности пересекли дюжина измученных людей. Лица бледные, дыхание сбивчивое, одежда в пыли и порванная вся. А во главе шла смелая девушка, рядом с которой такой же смелый молодой парнишка с прямым, упрямым взглядом. В их ауре было столько смешанных чувств, что не сразу можно было разобрать, страх или решимость перевешивает в итоге.

По группе прошёл шёпот:

– Всё… мы попали…

– А если он убьёт нас за это?..

Женщина прижала ребёнка так крепко, что костяшки её пальцев побелели, а ребёнок вжался ещё сильнее. Мужчины сжали кулаки, но от их напряжения больше веяло растерянностью, чем готовностью к бою. Они как будто чувствовали кто перед ним сейчас.

И всё же никакой угрозы Таймураз не ощутил. Ни запаха агрессии, ни металлической злобы, только усталость, желание выжить вместе с надеждой. Скорее наоборот, в глубине себя он ощутил странное желание защитить этих людей, приютить их, дать им кров и пищу. Их частоты звучали чисто, и от этого внутри него вспыхнуло удивление.

– Кто из вас решился на столь смелый поступок в пересечении Границы чужого Мира, что даже не подумал об опасности, которая могла быть? – его голос прозвучал твёрдо, но без ярости.

Алания насторожилась. «Интересно, он нас так же казнит за такую провинность ужасную, как и Хозяева того прогнившего Мира? А какие в этом Мире используют наказания? Такие же мучительные как и у них?» – мысли в голове Алании рисовали настолько пугающие картины, что она даже забыла, как отвечать и разговаривать.

– Не слышу ответа, – сказал он снова. – Вы понимаете, что вторглись в чужой Мир без разрешения? И что за это бывает?

Его голос не был грозным, но сама сила, которая исходила от него, заставляла людей пятиться назад. Внутри Алании поднялся протест, её привычный бунт. «Нет, я не позволю никому угрожать нам!»