
Полная версия:
Тайны крови и амбиций
—Зачем ты портишь себе рейтинг в первую же неделю?
—Виви, мне плевать на оценки, — спокойно сказала я.
—Как это плевать? Тебя отчислят! Это престижный вуз, сюда сложно попасть и легко вылететь!
—Если вылечу — буду счастлива. — Виви открыла рот, но я перебила: — Пошли в кафе, кушать хочу.
—Я просто в шоке с тебя.
Мы купили по булочке с маком и стаканчики кофе. После перекуса жизнь показалась немного лучше. Следующие пары пролетели незаметно — время всегда летит быстрее, когда листаешь ленту в телефоне и мечтаешь оказаться дома. Я сидела на последней парте, прячась за экраном, пока не наткнулась на видео с байкерами. Сердце болезненно сжалось. Господи, как же хочется оседлать своего черно-фиолетового зверя и уехать отсюда навсегда.
Учебный день наконец умер. Виви помахала мне рукой и скрылась за поворотом, а я осталась мерзнуть на ступенях института, высматривая машину водителя.
—Ну и где он?! — бормотала я, прыгая на месте и дуя на окоченевшие пальцы. Сзади раздались шаги и теплый выдох в шею.
—Что случилось, леди? Карета уехала без вас?
Резко обернувшись, я увидела знакомое лицо. Девид. Заметив меня, его вежливая маска сползла. Похоже, со спины он меня не узнал и сейчас был удивлен не меньше моего. Настроение рухнуло еще ниже, хотя казалось, куда уж хуже?
Я медленно осмотрела его с ног до головы оценивающим взглядом.
—Карета уже дымится в ожидании, — съязвила я. — А вас что занесло? Белый конь сбросил седока?
Мои губы дрогнули в слабой улыбке. Фонарь светил ему в спину, лица почти не видно, но напряжение ощущалось физически.
—Вы, наверное, и его довели своими речами? В таком случае я его понимаю. От такого хама любой сбежит.
Достав руки из карманов, я пыталась их согреть дыханием.
Мужчина нажал кнопку на брелоке. Где-то впереди пикнула сигнализация черного BMW.
—Пока у меня есть ключи, мой железный конь смирно ждет вечера. А вы не можете продержаться на одном месте и получаса.
Он отвернулся, собираясь уйти, но, видимо, совесть кольнула:
—Ты уверена, что тебя заберут?
—Абсолютно! — отрезала я, снова начиная пританцовывать от холода. В сумке вдруг раздалась трель. Я выхватила трубку:
—Ты где ползаешь?! Хочешь, чтобы я примерзла к асфальту?!
—Мисс Коффин, я не заберу вас сегодня, — холодно ответил водитель.
—Чего?! — задохнулась я. — Ты серьезно?! Ты не мог раньше сказать?! — Я сделала глубокий вдох, пытаясь не сорваться на крик. — Тогда скинь деньги на такси.
—Нет
—В смысле «нет»?
—Мистер Коффин задерживает оплату моих услуг.
—Меня это не волнует! Проси у отца! Я не поеду на метро с пересадками!
Связь оборвалась, но через мгновение заиграла другая мелодия. Отец. Я поморщилась, но приняла вызов.
—Да? — уже тише спросила я. — Почему твой цепной пес отказывается работать?
—Мы готовимся, Эшли. И ты была на громкой связи, — его тон был таким же грубым, как асфальт.
—К чему готовитесь? — проигнорировала я шпильку.
—У миссис Цепкин юбилей. Или ты забыла день рождения родной тети?
Внутри всё заледенело. Холод пополз от пяток к затылку. Боже, я совсем забыла! Слишком много событий навалилось разом. Но отцу знать об этом необязательно.
—Я помню, — сухо ответила я. — Но это не отменяет того факта, что я стою на улице без копейки! Скинь мне на карту, или, клянусь богом, я кого-нибудь ограблю прямо сейчас!
Отец бросил трубку. Я злобно топнула ногой, переименовала контакт «Отец» в «Предатель» и сунула телефон в карман. Только подняв голову, я поняла масштаб катастрофы. Домой придется идти пешком.
—Вам бы в театральный с такими скандалами, — раздался сзади спокойный голос Девида.
—Дадут роль главной истерички.
—Я думала, вы уже умчали вдаль, — процедила я, разворачиваясь.
Он не ответил. Просто пошел к машине, но вместо того, чтобы проехать мимо меня, остановился возле и спустил окно.
—Могу сделать одолжение избалованной принцессе. Исключительно из душевной доброты.
Я заглянула в салон. Черный BMW не что по сравнению с моим байком или моей малышкой АУДИ, но тоже неплохо.
—Знаете, хоть вы и преподаете право, но садиться в машину к незнакомому мужчине, который подъезжает к одинокой девушке в темноте — верх глупости. Нас учат, что к чужим дядям лезть нельзя.
Девид опер локоть на раму окна, приставив палец к виску в жесте глубокого мыслителя.
—Что ж... Наверное, твоему папе будет проще найти тебя замерзшей в сугробе, чем узнать, что домой тебя подвез преподаватель.
Он положил руку на ручник, снимая машину с тормоза. Медленно. Давая мне шанс.
Я смотрела на удаляющийся бок машины, чувствуя, как ненависть к этому человеку выжигает легкие. Не выдержав перспективы прогулки по ледяному аду, я обошла капот и плюхнулась на переднее сиденье. Указав адрес, начала изучать дешевый пластик салона. Не бизнес-класс, но пойдет. На большее от старого бедного учителя я и не рассчитывала.
—Пристегнись, — попросил он.
Я проигнорировала, уставившись в погасший экран телефона. Лишь бы не ловить этот пронзающий взгляд.
Второй раз просить он не стал. Лишь резко дернул коробку передач, отпустил тормоз, от чего меня сильно качнула. Я нахмурилась, но все же потянулась за ремнем безопасности. Хотя рядом с ним безопасности совсем не чувствовалось. Ехали молча, дыша друг другу негативом. Я косилась на него, он сверлил глазами дорогу.
—Машину золотом не украшаю, прости, — грубо бросил Девид, не отрывая рук от руля. Я смолчала, но воздух в салоне можно было резать ножом.
Мы проехали большую половину пути, повезло, что квартиру была не так далеко расположена от корпуса. Не придётся долго сидеть с этим занудным человеком.
—Судя по всему, папа у тебя строгий. Думаю, ему будет интересно послушать записи ваших бесед и взглянуть на твои письменные работы. Если надо, принесу оригинал прямо на дом. Уверен, мистеру Коффину понравится такой подарок.
Он завернул во двор, но не стал подъезжать к самому подъезду. Он поднял на меня глаза, хитро прищурившись, взял телефон и начал делать вид, что набирает номер моего отца.
—Я слышал, намечается торжество? Думаю, новости о поведении дочери придутся кстати.
Я похолодела. Шантаж. Вот же мразь. Колени не подкосились, падать в ноги я не собиралась, но живот свело липким страхом. Позвонить отцу ему никто не помешает. Наши отношения и так висят на волоске. Если я проколюсь здесь, отец придумает наказание пострашнее закрытого института. Мне страшно представить, куда он может меня запереть.
Не думая, я перегнулась через ручной тормоз, схватила его телефон и с силой зажала красную кнопку, прерывая вызов. Затем резко открыла свое окно, выставила гаджет на улицу, прямо под падающий снег, и посмотрела на преподавателя убийственным взглядом:
—Мистер Графский, я понимаю, что курсы педагогики прошли мимо вас, но угрожать студентам и шантажировать их — это перебор, вам не кажется?
Руку начало ломить от холода, кожа покраснела, но я продолжала держать телефон над пропастью улицы.
—Мне плевать на ваши мотивы и вашу неприязнь. Хотите — вышвырну ваш телефон в канализацию. Хотите — выйду прямо здесь и дойду пешком. Спасибо за попытку помочь.
Я втянула руку обратно, потянувшись к дверной ручке.
Внезапно щёлкнул ремень. Девид вышел из машины, обогнул капот и рывком открыл мою дверь.
—Раз ты такая самостоятельная — чудесно. Я пойду с тобой, поговорю со взрослыми лично.
Он навис надо мной, осматривая с головы до ног. Взгляд задержался на моей красной, мокрой от снега руке.
Это переходило все границы. Кинув его остывший телефон на пассажирское сиденье, я выбралась наружу и плечом оттолкнула его, освобождая проход.
—Опять не попали, — хотелось рассмеяться, но сил хватало только на кривую ухмылку.
—Я живу одна. И, как вы верно заметили, у папочки праздник. Ему сейчас не до истеричных учителей, бегающих за его дочкой жаловаться.
Я прошла мимо него, закинув сумку на плечо. Ни прощаний, ни благодарности. Лучше бы правда села в автобус, чем выслушивать этот высокомерный бред.
Ни разу не обернулась, хотя кожей чувствовала прожигающий взгляд в спину. А может, это просто ледяной ветер догнал.
Дом встретил меня благословенной тишиной. Горячий душ, теплый ужин, зубная щетка.
Упав в кровать, я прижала к груди телефон.
Написала Мартину. Ответа не последовало, хотя статус горел «был недавно». В конечном итоге сон сморил меня прямо с гаджетом в руках.
Глава 7
Сон накрыл меня глухим, тяжелым одеялом — таким плотным, что реальность за его пределами просто перестала существовать. Я отсыпалась так самозабвенно, словно копила эти часы целую вечность, наверстывая неделю бессонницы. Мир сузился до мягкой темноты под веками и блаженного забытья. И я бы утонула в нем до самого заката, если бы не этот чертов телефонный звонок, вонзившийся в тишину спальни, как ржавый гвоздь.
Не разлепляя ресниц, я слепо пошарила по тумбочке. Пальцы наткнулись на холодный телефон.
—М-м? — прохрипела я в трубку, даже не надеясь на членораздельную речь.
—Эшли, ты спишь, что ли!? Хотя кого я спрашиваю…
Сон испарился мгновенно. Голос Эмили ударил по нервам не хуже ледяного душа или звонкой, унизительной пощечины. Тело прошило током, вырывая из уютного кокона прямо в колючую явь.
—Какого черта тебе нужно с утра пораньше? — процедила я, морщась от одной только мысли о необходимости говорить с ней.
—Уже вообще-то обед.
—Да плевать мне который час, чего звонишь?
—Лично мне — ничего, — съязвила она. — Но отец просил передать, чтобы ты соизволила явиться на юбилей тети…
Я замолчала. На самом деле, побывать там хотелось. Юбилей тетушки Клары обещал быть неприлично роскошным — уж я-то знала ее вкус к красивой жизни. Мне нравилась сама тетя, искренне. Видимо, это именно она дернула отца за рукав. Не стал бы он приглашать меня сам после того, как выставил из дома едва ли не пинком под зад. Ну да, конечно. Только ради нее…
Если надо сыграть роль любящей племянницы для единственной родственницы, которая этого заслуживает, — пусть будет так.
—Слушай, у меня нет времени на твои нотации, можешь даже не начинать, — бросила я, опережая сестру ровно на ту мысль, которую она собиралась озвучить. — Я приду. Во сколько начало?
Эмили помолчала пару секунд, явно разочарованная моим смирением, сухо бросила время и отключилась. Даже «пока» не заслужила.
Я швырнула телефон обратно на простыню. Полежала еще мгновение, собирая волю в кулак, заставила себя встать… и тут же рухнула обратно, вспомнив про сообщение Вивианы.
«Ви, спасай. Пойдешь со мной пытать торговые центры?»
«Давай, а куда?» — через минуту прилетело спасение.
«Туда, где ценники заставляют плакать. Мне жизненно необходимо затмить мою невыносимую сестрицу».
«Оу, звучит интригующе! Буду через полчаса у твоей любимой кофейни!» Улыбка тронула губы впервые за утро. Я скинула ей адрес и побежала в душ.
Мартин, разумеется, молчал. Что ж, неудивительно — парень вкалывает в ночные смены, ему сейчас точно не до моих драм. Жаль, думала, хотя бы подбросит. Ладно, переживем. К счастью, заботливый папочка накануне перевел на карту сумму, которой хватило бы на хороший подарок и наряд.
Нажав кнопку вызова такси, я отправилась навстречу потребительскому разврату, где меня уже ждала Виви.
—Привет, — улыбнулась она, откидывая свои идеальные светлые волосы за спину.
—Приветик, сегодня мы идем грабить бутики!
Мы нырнули в прохладное чрево огромного торгового центра. Час тек за часом. Мы методично прочесывали зал за залом, игнорируя милые сердцу бренды. Вивиана млела от шифона, летящих силуэтов и нежных пастельных тонов, но я искала другое.
—Как тебе это? — Виви вытащила нежно-голубое платье, расшитое тысячей мелких стразов, ловивших свет.
Я лениво скользнула взглядом по ткани.
—Кидай в корзину.
—Тебе нравится? — просияла подруга.
—Нет, оно мне не подходит. Этот цвет превратит лицо в бледную моль, а фасон сделает плечи шире айсберга.
—Тогда зачем?!
—Потому что оно создано для тебя, — я приподняла бровь, оценивая подругу профессиональным взглядом хищницы. — Посмотри, как бирюза сливается с твоими глазами. А талию оно обнимает так, будто скульптор лепил.
—Эшли, прекрати, я не могу позволить себе такие вещи…
—Никогда не смей называть мои деньги проблемой, — нахмурилась я, глядя на нее. — Если я притащила тебя сюда, значит, шопинг сегодня парный. Денег хватит, поверь моему чутью.
Вивиана смотрела на меня большими, испуганными, но счастливыми глазами, переводя взгляд с моего лица на ценник.
—Ты уверена? Мне ужасно неловко… Мы ведь пришли одевать королеву бала, то есть тебя.
—Королева обойдется, — устало выдохнула я. — Бери. Это аванс за нашу дружбу. Ты единственная нормальная душа во всем этом институте лицемерия.
—Ну… если ты настаиваешь… — Она все еще боялась дышать на ткань.
—Запомни, Эшли Коффин никогда не жалеет денег на тех, кто ей дорог. — И это была чистая правда. — Носи на здоровье.
—Спасибо, — тихо выдохнула Виви, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонек чистого восторга. Ради него стоило потратить целое состояние.
Подарок для тетушки нашелся подозрительно легко — тяжелый флакон духов «Clive Christian» с нотами уда и ванили, которые та обожала. Сложнее оказалось найти наряд для самой себя. До последнего казалось, что день пройдет впустую. Но когда мы зашли в последний салон перед выходом, сквозь стеклянную витрину на меня взглянуло оно.
Алый шелк струился вниз водопадом дорогой крови. Линия талии перетянута так изящно, что перехватывало дыхание. У плеч манекена небрежно, но царственно лежал воротник из густого белого меха — дерзкий штрих абсолютной власти.
—Заверните вот это, — кивнула я, чувствуя, как внутри просыпается азарт.
—Вот это?! — ахнула Виви позади. — Я ожидала чего угодно, но… Оно безумное.
Идеально-безумное.
—Я знаю.
Продавцы засуетились вокруг с угодливыми улыбками акул, почуявших кровь (точнее, запах моей черной карты). Пока оформляли покупку, мой цепкий взгляд зацепил стойку с аксессуарами. Черные перчатки из тонкой кожи с росчерком того же пушистого меха на запястьях. Без них образ был бы неполным. Пришлось брать.
Согревшись чашкой отличного кофе в маленькой блинной, мы разъехались. За мной, наконец, прислали отцовский экипаж. Водитель выскочил открыть дверь, сверкая дежурной голливудской улыбкой.
Дома время понеслось галопом. Горячий воздух фена, облако парфюма, идеальный кошачий глаз, укладка волос мягкими волнами. Когда алый шелк окутал тело, зеркало отразило незнакомку — опасную, сияющую, готовую к бою.
Спустившись в лобби, я села на заднее сиденье кожаного салона.
—Прекрасно выглядите, мисс Коффин, — почтительно заметил водитель в зеркале заднего вида.
—Благодарю, — отрезала я без тени тепла. Этого типа я запомнила еще с прошлого раза, когда из-за него пришлось ехать в одной машине с Девидом, возомнившим себя центром вселенной.
Дорога прошла в вязкой, напряженной тишине, разбавленной лишь тихим джазом. Огромный небоскреб отеля встретил нас холодным блеском мрамора. Я чуть заметно поморщилась, выходя из машины. Отец хотел закатить здесь мое восемнадцатилетие. Вспоминать смешно. Моей душе нужен был ночной город, скорость, музыка, разрывающая динамики старого кафе, друзья, закуски и сериалы до утра. Романтика взрослой жизни оказалась фальшивой позолотой. Жаль, что вышло именно так.
Водитель заглушил мотор и вышел следом за мной, изображая почетный караул. Нас быстро опознали, провели мимо швейцаров к панорамному лифту, вознесшему нас под самые облака.
—Добрый вечер, мисс Коффин, — охранник расплылся в улыбке, открывая двери пентхауса.
—Где мистер Коффин?
—Вас ждут у окна.
Я шагнула в зал, утопающий в золоте приглушенного света и смехе десятков голосов. Силуэты у панорамного стекла были знакомы до боли. Высокая фигура отца и рядом с ней — тонкая, вытянутая, как восклицательный знак, Эмили.
—Рад, что ты смогла, — отец растянул губы в своей фирменной покровительственной улыбке.
—Привет, отец, — отозвалась я такой же полуулыбкой-полуоскалом.
Эмили молчала, изучая пол. Я же беззастенчиво сканировала ее наряд. Дешевая драма. Облегающее цвета утренней розы блестящее платье, грудь почти выпадает из глубокого декольте, обнаженная спина, прикрытая жидкими светлыми волосами. Свежий маникюр — длинные белые стилеты идеальной формы. Тонна макияжа, пытающаяся сделать тонкие губы пухлее, а блеклые глаза — выразительнее. Белоснежная микро-сумочка, черные шпильки. Жалкая попытка выглядеть дорого.
—Эшли, Эмили, — отец повернулся к нам, и его голос вдруг потерял игривость, став жестким. — Сегодня важный день для вашей тети. Я очень прошу вас обеих держать челюсти закрытыми.
Серьезно? Это весь его гениальный план по примирению дочерей? Он действительно считает нас двумя истеричными дошкольницами? Ладно Эмили, она всегда была эмоционально нестабильной, но я-то…
Мы встретились взглядами над головой отца. Ни одна из нас не произнесла ни звука.
Холодное перемирие.
—Не опозорьте фамилию.
Он заглянул каждой в глаза. Его обычно бледно-кофейные радужки потемнели, превратившись в две непроницаемые лужицы нефти. Отец шумно вздохнул, обошел нас и растворился в гостях.
—Неплохо смотришься, — нарушила тишину Эмили. В ее голосе не было ни капли одобрения, только яд.
—Взаимностью ответить не могу, — процедила я, смерив ее скучающим взглядом.
—Я понимаю, что ты отстала от общества, и, по всей видимости, перестала понимать человеческий язык, но отец просил нас не ругаться.
—Чтобы не ругаться со мной, научись держать рот на замке.
Дожидаться ответа я не стала. Развернулась на каблуках и направилась к бару. Для общения с ней мне понадобился бы запас дзен-буддиста, а мой лимит терпения сгорел еще десять лет назад.
Устроившись на высоком стуле, я положила сумочку на столешницу и подозвала бармена.
Узнав меня, парень профессионально разулыбался и принялся за мятный мохито.
Ледяной стакан приятно холодил пальцы. Потягивая коктейль через трубочку, я кожей ощущала чей-то пристальный, физически тяжелый взгляд. Людей было много, потому осматриваться и искать тот самый взгляд было бы странно. Я продолжала пить, но напиваться совсем не собиралась. Отдать подарок тете хотелось в трезвом состоянии. Кстати, где виновница торжества? Зная Клару, она готовит какой-нибудь театральный выход, который затмит падение метеорита. Я всегда пыталась предугадать ее сюрпризы, иногда даже получалось.
—Налей мне, пожалуйста, как обычно. Не хочу этих ваших приторных реверансов, — раздался сзади низкий, знакомый до дрожи голос.
Я резко обернулась, забыв про свой мохито. У соседнего высокого стула стоял мужчина.
Бармен уже протягивал ему бокал с ядовито-зеленой жидкостью.
—Вильям Андерсен? Какая неожиданная встреча, — протянула я из чистой вежливости. Этот человек не вызывал во мне ничего, кроме глухого раздражения и легкой брезгливости. Его присутствие в списке гостей выглядело форменным недоразумением: их деловые связи с отцом давно покрылись пылью и были разорваны со скандалом.
Вильям тяжело облокотился локтем о столешницу бара, пошатнувшись на высоком стуле.
Он пьяно улыбнулся, фокусируя мутный взгляд на моем лице:
—Здравствуйте, юная леди… Давненько не виделись составите компанию старику?
Он был пьян до состояния полного распада личности. До такой степени, что даже не узнал меня. Что ж, взаимно. Я не испытала ни капли разочарования.
Составлять партию этому ходячему источнику перегара хотелось меньше всего. Отмахнувшись от него парой ничего не значащих фраз, я отвернулась к зеркальной стене за
баром и потянулась за телефоном. Черный экран безжизненно отразил мое лицо. Связи здесь не было. Отец обожал эту фишку с «глушилками».
«Не просиживай жизнь в экране, Эшли, — всплыл в памяти его снисходительный тон. — За твоей спиной живые люди, идет праздник. Попробуй тоже пожить».
Уголки моих губ дрогнули в усмешке. Стоило обернуться и скользнуть взглядом по холеным лицам родственников, как любое желание веселиться выветривалось. Может, найти тетю? Не зная, куда еще деть руки, я развернулась прочь от стойки.
Я не надеялась застать именинницу врасплох, но догадывалась, где она прячется. Однако сделать шаг не успела. Мимо, едва не сбив меня с ног плечом, промчался Вильям. Его качнуло так сильно, что он впечатался в колонну, пробормотал проклятие и скрылся в толпе.
Перебрал окончательно. Пожав плечами, я направилась на поиски единственной живой души на этом балу уродов.
Тетя обнаружилась там, где и должна была быть — в маленькой гостевой комнате для отдыха. Она сидела перед огромным трюмо, заканчивая макияж. Ее волосы цвета выбеленного льна, доведенные до такого оттенка агрессивным осветлением, тяжелой волной стекали по обнаженной спине. Блестящее платье цвета глубокого таинственного океана облегало фигуру, а длинные атласные перчатки до локтя заставили меня невольно улыбнуться — они были точной копией моих.
—Твое лицо прекрасно само по себе. Вся эта штукатурка тебе не нужна, — сказала я, подходя ближе.
—Ты же знаешь, красавицей быть мало, — Клара закончила выводить идеальную стрелку на правом веке и промокнула кисточку. — Мне нужно быть ослепительной, Клубничка.
Клубничка. Мне не очень нравилось это прозвище, зато их боготворила Эмили. Малинка. С самого нашего младенчества тетя нянчилась с нами, навязывая эти дурацкие прозвища и вязаные шапочки в форме ягод. Малинка и Клубничка. И хотя слово «клубника» не вызывало у меня радости, при Кларе я всегда улыбалась. Только мы двое знали правду: тетушка сходила
с ума по клубнике, а малину тихо презирала. Раньше любила, пока та не вызвала жуткую аллергию. Ха!
—Знаю-знаю, ты не терпишь подарков раньше полуночи, но… — я запустила руку в сумку.
Клара тут же крутанулась на стуле ко мне лицом.
—Дай-ка угадаю… — задумчиво прикусила губу она. — Либо очередная безвкусная бижутерия, либо очередной флакон убийственной парфюмерии.
—Одно из двух, — эхом отозвалась я, доставая тяжелый хрустальный прямоугольник духов с нотами ванили. —
Клара взяла флакон, щелчком открыла крышку, брызнула на запястье и втянула запах с видом гурмана.
—Я знала, что у тебя есть вкус, Клубничка, — блаженно зажмурилась она, но тут же распахнула глаза и уставилась в зеркало. — Малинка меня сегодня вообще ничем не удивила.
—Эмили умеет удивлять только своей предсказуемостью, — я равнодушно дернула плечом. — Кстати, чем она решила тебя порадовать?
Вместо ответа блондинка свободной рукой выдвинула ящик туалетного столика и извлекла оттуда легкую золотую цепочку.
—Золото… — поморщилась я.
—Ненавижу этот металл, — договорила за меня Клара. — Серебро. Только серебро. Оно подходит к моим глазам. К моему нежно-небесному цвету.
—Скорее, к оттенку северного моря в штиль… — тихонько хихикнула я.
—Небо мне нравится больше, — отрезала тетя. — Лететь приятнее, чем захлебываться в темной воде.
—Если умеешь плавать, не утонешь… — процедила я сквозь накатившую вдруг тоску.
—Если умеешь летать, никогда не разобьешься, — мягко улыбнулась Клара и резким, точным движением нарисовала вторую стрелку.
Она повернулась, встала. Платье струилось водопадом шелка, высокий разрез открывал ногу, V-образный вырез на груди. Ей точно сорок? Выглядит на восемнадцать, максимум.
—Клара! — Голос отца ударил по нервам из коридора.
—Да, братик? — сладко пропела тетя. Отец вошел, морщась:
—Не называй меня так при посторонних… — Он осекся, заметив меня, и мгновенно выпрямил спину, натягивая маску патриарха. — Не видела мистера Андерсена?

