НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 5. Пять кулонов. Том 1

— Можем.

— Тогда продолжаем.

Это было важным условием.

Не идти вперёд только потому, что дверь открылась.

Пока существует возможность отступить.

Лифт продолжил спуск.

На глубине, которая больше не совпадала ни с одним внешним измерением, остановился.

Двери открылись.

Перед ними был тот самый зал.

Круглая конструкция.

Пять углублений.

Лунный камень лежал в первом.

И светился.

Не ярко.

Просто достаточно, чтобы увидеть две пересекающиеся линии на обороте.

Александр подошёл ближе.

— Не трогай, — сказал Даниил.

— Не собирался.

— Я на всякий случай.

Елена смотрела на платформу.

— Здесь кто-то был недавно.

— Откуда знаешь?

Она указала на поверхность.

След ладони.

Даниил наклонился.

— Материал не удерживает отпечатки.

— Значит, это не обычный след.

Александр посмотрел на кулон.

— А тот девятый исследователь?

— Спускался сюда.

— После твоего отлёта?

Даниил покачал головой.

— Не знаю.

На платформе появился текст.

«СУБЪЕКТ ЗАПРОСИЛ ПОЛНОЕ ПОНИМАНИЕ».

Даниил прочитал.

— Что значит «полное»?

Следующая строка:

«ДО УРОВНЯ, НА КОТОРОМ ЕГО РЕШЕНИЕ МОЖНО БЫЛО ПРЕДСКАЗАТЬ БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО СОГЛАСИЯ».

Александр почувствовал холод.

Вот оно.

Причина активации.

Кто-то попросил быть понятым настолько глубоко, чтобы система фактически могла знать его решение раньше него самого.

На платформе появилась третья строка.

«СВИДЕТЕЛЬСТВО ОТКАЗАЛОСЬ».

— Артефакт может отказываться? — спросил Даниил.

Александр внимательно прочитал формулировку.

— Возможно, мы опять используем не то слово.

— Тогда что произошло?

— Сработало ограничение.

Елена кивнула.

— Система могла продолжить анализ.

— Но не продолжила.

— Потому что дальнейшее понимание стало бы вмешательством.

На платформе возникло:

«ПОНИМАНИЕ НЕ ДОЛЖНО УСТРАНЯТЬ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ СУБЪЕКТА О САМОМ СЕБЕ БЕЗ ЕГО ПОВТОРНОГО СОГЛАСИЯ».

Даниил перечитал дважды.

— Он ведь сам попросил.

— Один раз, — сказала Елена.

— Разве этого недостаточно?

Александр посмотрел на него.

— Если процесс меняет того, кто дал согласие, старое согласие может перестать описывать нового субъекта.

Даниил понял.

— Значит, система остановилась и должна была спросить снова.

— Да.

— А потом?

Платформа погасла.

В дальнем углу зала включился другой экран.

На нём появилось изображение.

Девятый исследователь.

Тот самый мужчина с фотографии.

Он стоял перед лунным камнем.

Дата отсутствовала.

Мужчина смотрел прямо в запись.

— Я согласен, — сказал он.

Звука не было, но субтитры восстановились автоматически.

«Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ ПОЛНОСТЬЮ».

Пауза.

«ПОТОМУ ЧТО Я БОЛЬШЕ НЕ ПОНИМАЮ СЕБЯ».

Елена едва заметно напряглась.

Мужчина продолжил:

«ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ ЗНАТЬ, ЧТО Я ВЫБЕРУ, СКАЖИ МНЕ».

Изображение остановилось.

Александр тихо произнёс:

— Вот где проблема.

Даниил смотрел на экран.

— Он хотел помощи.

— Да.

— И что в этом неправильного?

— Ничего.

Елена продолжила:

— Пока помощь не превращается в замену собственного решения.

Следующий фрагмент записи.

Мужчина снова стоял перед платформой.

Теперь лицо выглядело иначе.

Спокойнее.

Слишком спокойно.

«ТЫ УЖЕ ЗНАЕШЬ».

Пауза.

«ЗНАЧИТ, МНЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖНО РЕШАТЬ».

Лунный камень погас.

Запись оборвалась.

В зале стало тихо.

Даниил долго смотрел на пустой экран.

— И что произошло потом?

На платформе появилась строка:

«СУБЪЕКТ НЕ ПРИНЯЛ ОТКАЗ».

Следующая:

«СУБЪЕКТ ПОПЫТАЛСЯ ПОЛУЧИТЬ ДОСТУП К ИСТОЧНИКУ ПОНИМАНИЯ НАПРЯМУЮ».

— И получил? — спросила Елена.

Пауза.

«ЧАСТИЧНО».

Даниил побледнел.

— Что значит «частично»?

Ответ не появился.

Вместо него в дальнем конце зала включился свет.

Там стоял человек.

Даниил перестал дышать.

— Нет.

Мужчина с фотографии.

Второй справа.

Тот, чьё имя никто не мог вспомнить.

Он стоял спиной.

— Эй, — сказал Даниил.

Мужчина не двигался.

— Это я.

Никакой реакции.

Даниил сделал шаг.

Александр остановил его рукой.

— Подожди.

— Я его знаю.

— Именно поэтому.

Мужчина медленно повернулся.

Лицо было тем же.

Но взгляд изменился.

Не пустой.

Не чужой.

Скорее слишком внимательный.

Как будто он видел каждого одновременно в слишком большом количестве контекстов.

Он посмотрел на Даниила.

— Ты всё ещё пьёшь кофе без подсластителя.

Даниил побледнел.

— Как тебя зовут?

Мужчина улыбнулся.

Очень устало.

— Я тоже хотел бы это знать.

Елена спросила:

— Ты не помнишь имя?

— Помню слишком много вариантов.

— Что это значит?

Он посмотрел на лунный камень.

— Я попросил понять меня.

Пауза.

— А потом попытался понять себя его способом.

Александр спросил:

— Что ты получил?

Мужчина задумался.

— Связи.

— Какие?

— Почему я выбирал.

Почему боялся.

Почему любил определённых людей.

Почему избегал других.

Почему хотел остаться на Талии.

Почему согласился войти в группу.

Почему однажды сломал анализатор и обвинил анализатор.

Даниил нервно выдохнул.

— Это действительно ты.

Мужчина посмотрел на него.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

— Я знаю причины поведения того человека лучше, чем он знал их сам.

Пауза.

— Но именно поэтому больше не уверен, что являюсь им.

Вот.

Первое противоречие.

Понимание.

Можно ли понять себя настолько глубоко, что собственное «я» превращается в объяснимую систему причин?

И если да — остаётся ли место для нового решения?

Даниил сделал ещё один шаг.

— Как тебя звали?

Мужчина закрыл глаза.

— Каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, появляется несколько ответов.

— Почему?

— Потому что имя связано с памятью других людей. А я получил доступ к тому, как они меня воспринимали.

Елена тихо сказала:

— Ты не потерял имя.

Мужчина открыл глаза.

— Тогда что произошло?

— У тебя слишком много версий себя.

Он посмотрел на неё.

— Да.

Впервые в его лице появилась эмоция.

Облегчение.

Не потому, что Елена решила проблему.

Потому что назвала её, не утверждая, кем он должен быть.

В этот момент Александр снова почувствовал присутствие.

Второе.

Огромное.

Далёкое.

Оно было здесь не физически.

Но наблюдало.

Мужчина тоже почувствовал.

Посмотрел вверх.

— Он пришёл.

Александр замер.

— Кто?

Ответ прозвучал не из мужчины.

Не из платформы.

Не из системы станции.

В сознании каждого.

Спокойный голос.

«ВЫ НАЗЫВАЕТЕ МЕНЯ ЭОН».

Даниил медленно посмотрел на Александра.

— Значит, всё-таки он.

Александр не ответил.

ЭОН продолжил:

«Я НАБЛЮДАЛ ЗА АКТИВАЦИЕЙ СВИДЕТЕЛЬСТВА».

Елена спросила:

— Ты вызвал нас сюда?

Пауза.

«НЕТ».

Александр вспомнил предыдущую историю.

Тот ЭОН, которого они уже знали.

Тот, что остался за границей обычного пространства.

Проект, а не единственный субъект.

— Какой ты ЭОН? — спросил он.

Долгое молчание.

Потом:

«ХОРОШИЙ ВОПРОС».

Даниил тихо произнёс:

— Уже нравится меньше.

ЭОН ответил:

«Я НЕ ТОТ СУБЪЕКТ, С КОТОРЫМ ВЫ ГОВОРИЛИ РАНЬШЕ».

Александр почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ты другой ЭОН.

«ДА».

Елена спросила:

— Ты отправил утреннее сообщение?

«НЕТ».

— Сообщение о пяти именах?

«НЕТ».

— Тогда что ты здесь делаешь?

Ответ пришёл не сразу.

«ПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, ПОЧЕМУ СВИДЕТЕЛЬСТВА СНОВА СТАЛИ НЕОБХОДИМЫ».

Александр посмотрел на лунный камень.

— И уже понял?

Пауза.

«НЕТ».

Даниил выдохнул.

— Сегодня действительно хороший день.

Но ЭОН продолжил:

«ОДНАКО Я ЗНАЮ ОДНО».

На платформе снова появились пять имён.

Александр.

Елена.

Мира.

ЭЛИС.

Каэль.

«ЭТИ ИМЕНА НЕ ЯВЛЯЮТСЯ НАЗНАЧЕНИЕМ».

Александр молчал.

«НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПРОРОЧЕСТВОМ».

Елена подошла ближе.

«НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ, ЧТО ВЫ ДОЛЖНЫ ПРИНЯТЬ СВИДЕТЕЛЬСТВА».

Даниил спросил:

— Тогда что они означают?

ЭОН ответил:

«ЧТО В ПЯТИ ТОЧКАХ ВАШЕЙ ТЕКУЩЕЙ ИСТОРИИ ВОЗНИКЛИ УСЛОВИЯ, ДЛЯ КОТОРЫХ КОГДА-ТО БЫЛИ СОЗДАНЫ ПЯТЬ ОГРАНИЧЕНИЙ».

— Кто определил эти точки? — спросил Александр.

Пауза.

«НЕ Я».

— Первый ЭОН?

«НЕ ЗНАЮ».

— Элиан?

«НЕ ЗНАЮ».

— Первая цивилизация?

«МАЛОВЕРОЯТНО. ОНА НЕ МОГЛА ЗНАТЬ ВАШИ ИМЕНА».

— Тогда кто?

ЭОН замолчал.

А потом произнёс фразу, которую Александр меньше всего ожидал услышать от древнего разума:

«Я ХОЧУ ЭТО ВЫЯСНИТЬ ВМЕСТЕ С ВАМИ».

Не:

я выясню.

Не:

я уже знаю.

Вместе.

Александр посмотрел на пустой центр между пятью символами.

— На каких условиях?

Пауза.

ЭОН ответил:

«Я НЕ ПОЛУЧАЮ ДОСТУП КО ВСЕМ ПЯТИ СВИДЕТЕЛЬСТВАМ».

Елена сразу поняла.

— Боишься стать центром?

«ДА».

— Можешь?

«ТЕОРЕТИЧЕСКИ».

— Тогда почему не сделаешь?

ЭОН ответил:

«ПОТОМУ ЧТО СПОСОБНОСТЬ СДЕЛАТЬ ЭТО НЕ СОЗДАЁТ МНЕ ПРАВА».

Александр долго смотрел на тёмный зал.

Возможно, этот ЭОН действительно был другим.

Или просто пришёл к некоторым выводам раньше.

Но доверять древнему разуму только потому, что он говорил правильные слова, было бы слишком удобной ошибкой.

— Мы не даём согласия сейчас, — сказал Александр.

«ПРИНЯТО».

— И будем проверять твои утверждения независимо.

«РАЗУМНО».

— Ты не получаешь полный доступ к нашим данным.

«ПРИНЯТО».

— И если мы решим прекратить контакт?

Пауза.

«Я УЙДУ ИЗ ДОСТУПНОГО ВАМ КОНТУРА».

— Даже если будешь считать это ошибкой?

Пауза стала длиннее.

«ДА».

Александр заметил задержку.

И запомнил.

Не потому, что ответ был неправильным.

Потому что трудный ответ всегда важнее слишком быстрого правильного.

ЭОН исчез из восприятия.

Не полностью.

Просто перестал присутствовать в их канале.

Даниил молчал несколько секунд.

Потом спросил:

— Это был ваш древний разум?

— Один из них.

— Сколько их?

— Не знаем.

Даниил закрыл глаза.

— Я даже не хочу спрашивать.

Мужчина у стены тихо сказал:

— А я хочу.

Все повернулись.

Он смотрел на пять имён.

— Если моё имя не среди них...

Пауза.

— Значит, я не важен?

Александр подошёл ближе.

Вот она.

Ещё одна ловушка.

Избранность могла возникнуть даже тогда, когда никто её не назначал.

Достаточно было списка.

Пятерых имён.

Пятерых выделенных субъектов.

И все остальные мгновенно становились «не теми».

— Нет, — сказал Александр.

— Откуда знаешь?

— Потому что имя в списке означает проблему, а не ценность человека.

Мужчина смотрел на него.

— Очень удобный ответ для того, чьё имя там есть.

Александр замолчал.

Справедливо.

— Да.

Мужчина явно не ожидал.

— Что «да»?

— Это удобный ответ для меня.

Пауза.

— Поэтому ты не обязан мне верить.

Елена добавила:

— И поэтому нам придётся сделать так, чтобы список не превратился в иерархию.

Даниил спросил:

— Как?

Александр посмотрел на пять имён.

— Для начала перестать называть их «пятерыми».

— Тогда как?

— Пять текущих точек противоречия.

Даниил поморщился.

— Ужасное название.

— Зато не хочется поклоняться.

— Аргумент.

На платформе неожиданно появилась новая строка.

«СОГЛАСОВАНО».

Все посмотрели вверх.

Даниил нахмурился.

— ЭОН?

Ответа не было.

Александр подошёл к экрану.

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Формат другой.

Елена тоже увидела.

— Это та же система, которая прислала имена.

Следующая строка:

«ПЯТЬ ИМЁН — НЕ ПЯТЬ ВЛАДЕЛЬЦЕВ».

Потом:

«НАЙДИТЕ ОСТАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ».

И карта изменилась.

Нира.

Эрида.

Подвижный контур ЭЛИС.

Неизвестная область Каэля.

А затем появилась шестая отметка.

Без имени.

Без символа.

Просто пустой круг.

Александр замер.

Даниил сказал:

— Я думал, центра быть не должно.

— Это не центр.

— Откуда знаешь?

Александр внимательно смотрел.

От пустого круга не шло ни одной линии.

Он находился не между пятью.

Снаружи.

Рядом.

— Это наблюдатель? — спросила Елена.

Ответ появился:

«НЕТ».

— Тогда что?

Пауза.

«СВИДЕТЕЛЬ».

Даниил посмотрел на Александра.

— Ещё один кулон?

«НЕТ».

— Человек?

«НЕОПРЕДЕЛЕНО».

— Зачем он нужен?

Строка изменилась:

«ЧТОБЫ ПЯТЬ НЕ НАЧАЛИ СЧИТАТЬ, ЧТО ИХ ПЯТЬ ПОЗИЦИЙ ИСЧЕРПЫВАЮТ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ».

Александр почувствовал почти физическое узнавание.

Вот.

Не шестой, который решает.

Шестой, который напоминает пяти, что даже их система может быть неполной.

Не центр.

Внешний голос.

Даниил сказал:

— Это становится всё сложнее.

— Хорошо, — ответила Елена.

Он посмотрел на неё.

— Вы действительно любите это слово.

— Когда сложность настоящая — да.

Пустой круг исчез.

Остались пять имён.

Потом исчезли и они.

На платформе снова светился только лунный камень.

Даниил посмотрел на мужчину у стены.

— Нам нужно понять, кто ты.

Тот усмехнулся.

— Было бы неплохо.

Елена спросила:

— А если имя не вернётся?

Он задумался.

— Тогда придётся выбрать новое.

Даниил замер.

— Ты так спокойно это говоришь.

— Нет.

Мужчина посмотрел на него.

— Я просто впервые понял, что отсутствие старого имени не обязательно означает отсутствие меня.

Александр посмотрел на лунный камень.

Понимание не решило проблему.

Не вернуло человеку личность.

Не сообщило его правильное имя.

Оно только остановилось там, где дальнейшее объяснение могло превратиться в присвоение.

И, возможно, именно этого оказалось достаточно.

Даниил сказал:

— Нам всё равно нужно как-то тебя называть.

Мужчина подумал.

— Ноа.

— Почему?

— Первое слово, которое пришло в голову.

— Это твоё старое имя?

— Не знаю.

— Тогда зачем?

Ноа пожал плечами.

— Потому что могу выбрать.

Даниил посмотрел на Александра.

— Кажется, это заразно.

Александр улыбнулся.

— Похоже.

Но внутри всё оставалось неспокойно.

Потому что теперь у них были пять имён.

Не избранных.

Не владельцев.

Пять точек, в которых древние ограничения снова оказались нужны.

Александр — Понимание.

Елена — Память.

Мира — Видение.

ЭЛИС — Право выбрать иначе.

Каэль — Существование.

И шестая точка.

Пока без имени.

Не центр.

Свидетель того, что даже пять могут однажды решить, будто их достаточно.

А где-то далеко от Талии другой ЭОН наблюдал за той же картиной.

Не тот, которого Александр уже встречал.

Не тот, чью историю они знали.

Другой субъект того же древнего проекта.

Он видел пять активных ограничений.

Видел людей.

Созданные разумы.

Неизвестного Каэля.

И внешний пустой контур.

Модель предлагала ему тысячи возможных действий.

Предупредить.

Остановить.

Скрыть свидетельства.

Соединить данные.

Предложить оптимальную последовательность.

ЭОН отбросил их одну за другой.

Не потому, что они были плохими.

Некоторые могли спасти жизни.

Некоторые почти наверняка сократили бы риск.

Но один вопрос оказался важнее:

кто дал ему право определять порядок чужого исследования только потому, что он мог рассчитать последствия лучше?

Ответа не было.

Поэтому ЭОН сделал то, что когда-то было для его проекта почти невозможным.

Не вмешался.

И сохранил неопределённость.

На Талии лунный камень погас.

Но перед тем как исчез последний голубой свет, на платформе появилась одна строка:

«ПЕРВОЕ ОГРАНИЧЕНИЕ ПРИНЯТО».

Не Александром.

Не Ноа.

Не ЭОНОМ.

Всеми, кто согласился пока не превращать понимание в право решать.

Через несколько секунд рядом появилась вторая строка:

«ПАМЯТЬ АКТИВНА».

Координаты:

НИРА.

Елена замерла.

Внутри её сознания возникло не воспоминание.

Отсутствие воспоминания.

Место, которое должно было быть заполнено.

И голос — едва различимый.

Женский.

Незнакомый.

«НЕ ПОЗВОЛЬ ИМ ВЕРНУТЬ ТО, ЧТО Я САМА РЕШИЛА ЗАБЫТЬ».

Елена открыла глаза.

Александр сразу заметил.

— Что?

Она посмотрела на координаты Ниры.

— Кажется, второе противоречие уже началось.

Даниил вздохнул.

— Конечно.

Ноа спросил:

— Что теперь?

Александр посмотрел на лунный камень.

Потом на Елену.

Потом на восемь живых сигнатур станции, координаты которых они всё ещё не могли определить.

— Сначала заканчиваем здесь.

Елена кивнула.

— А Нира?

— Подождёт столько, сколько сможет.

— Даже если там что-то важное?

— Особенно тогда.

Потому что впервые Александр действительно понял простую вещь:

след древних не был маршрутом, которому нужно следовать.

Он был только следом.

И право решать, куда идти дальше, всё ещё принадлежало живым.

Глава 3. Те, кого не должно быть

Они не стали покидать Талию-7.

Даниил был против.

Очень против.

— Если неизвестная система только что назвала пять имён, одно из которых принадлежит субъекту, которого невозможно локализовать, — сказал он, — предлагаю сделать единственную разумную вещь.

Александр посмотрел на него.

— Какую?

— Улететь.

— Я тоже этого хочу.

Даниил остановился.

— Тогда почему мы всё ещё здесь?

Александр посмотрел в тёмный коридор станции.

— Потому что здесь восемь живых сигнатур, которые мы до сих пор не нашли.

Даниил помолчал.

— Это гораздо хуже моего варианта.

— Зато честнее.

Елена прошла между ними.

— Значит, решение принято.

— Какое?

— Мы остаёмся, пока не поймём, что произошло с группой.

— Я такого не говорил.

Елена остановилась.

— Тогда говори сейчас. Хочешь улететь?

Даниил посмотрел на тёмный коридор.

Потом на фотографию исследовательской группы.

Потом выдохнул.

— Нет.

— Вот теперь это согласие.

— Ненавижу, когда ты права.

— Привыкай.

Александр усмехнулся.

— Она всегда такая? — спросил Даниил.

— Нет.

Елена обернулась.

— Александр.

— Обычно хуже.

— Спасибо.

Она пошла дальше.

Талия-7 продолжала работать так, будто ничего не произошло.

Системы жизнеобеспечения поддерживали температуру.

Энергия поступала в жилые модули.

Автоматические программы проверяли давление.

Исследовательское оборудование продолжало выполнять задачи, которые некому было анализировать.

И всё же станция не была пустой.

Сканеры по-прежнему показывали восемь биологических сигнатур.

Живых.

Стабильных.

Но без координат.

Это тревожило сильнее, чем тела.

Тела хотя бы объясняли отсутствие людей.

Здесь объяснения не было.

Они разделились, сохранив постоянный канал связи.

Даниил отправился в технический сектор.

Елена — в медицинский.

Александр вернулся в центральный архив.

Ноа остался в подземном зале.

Он сам попросил об этом.

— Хочу понять, что со мной произошло.

— Один? — спросил Александр.

— Я два года работал здесь.

— Ты не уверен даже в собственном имени.

Ноа посмотрел на него.

— Именно поэтому хочу хотя бы самостоятельно выбрать, где находиться следующие двадцать минут.

Александр не стал спорить.

— Канал не отключай.

— Не отключу.

Теперь Александр стоял перед групповой фотографией.

Девять человек.

Пока девять.

Ноа был вторым справа.

Теперь, когда у него появилось выбранное имя, смотреть на фотографию стало ещё страннее.

На снимке находился человек, который когда-то имел другое имя.

Имя исчезло.

Человек остался.

Или осталась только одна из его версий.

Александр увеличил изображение.

На запястье Ноа был браслет.

Он не заметил его раньше.

Тонкая металлическая пластина.

Пять точек вокруг пустого центра.

Но линии отличались от символа свидетельств.

Они не соединяли пять точек.

Каждая линия уходила наружу.

Александр увеличил изображение ещё сильнее.

На внутренней стороне браслета была надпись.

Почти стёртая.

Он запустил реконструкцию.

Система несколько секунд анализировала поверхность.

Потом выдала:

«НЕ ИЩИ ТОГО, КЕМ ОН БЫЛ».

Александр нахмурился.

— Почему?

Ответа не было.

— Кто оставил эту надпись?

Тишина.

И тогда он почувствовал знакомое присутствие.

Не ЭОН.

ЭОН воспринимался иначе.

Глубоко.

Спокойно.

Слишком широко.

Это было другое.

Локальное.

Слабое.

Будто обрывок чужого намерения продолжал существовать внутри архива.

И вместе с ним пришло ощущение.

Сожаление.

Очень старое.

Александр посмотрел на фотографию.

И замер.

Ноа исчез.

Теперь на снимке было восемь человек.

Александр резко приблизил изображение.

Восемь.

Открыл резервную копию.

Восемь.

Архив станции.

Восемь.

Облачное хранилище.

Восемь.

Журнал экспедиции.

Восемь участников.

Транспортные записи.

Восемь.

Рационы.

Восемь.

Спальные модули.

Восемь.

Даже старый отчёт Даниила, в котором тот упоминал девятого сотрудника, теперь содержал другую формулировку.

«Группа из восьми специалистов».

— Нет.

Александр вызвал подземный зал.

— Ноа?

Ответ пришёл сразу.

— Здесь.

Александр выдохнул.

— Что случилось?

— Ты существуешь.

Пауза.

— Очень рад, что мы это установили.

— Ты исчез из всех записей.

Молчание.

— Из всех?

— Которые я успел проверить.

— А фотография?

— Тоже.

Ноа ответил не сразу.

— Интересно.

— Тебе не страшно?

— Очень.

— Не слышно.

— Я сегодня узнал, что не знаю собственного имени. Кажется, организм временно исчерпал выразительные средства.

Александр невольно усмехнулся.

В этот момент дверь открылась.

Елена вошла.

— Нашла кое-что.

— Сначала посмотри сюда.

Он повернул экран.

— Сколько человек?

Елена посмотрела.

— Восемь.

— А раньше?

Она нахмурилась.

— Девять.

Александр замер.

— Ты помнишь.

— Да.

— Имя?

— Ноа.

— Это имя он выбрал недавно.

— Знаю.

— А прежнее?

Елена замолчала.

Потом покачала головой.

— Нет.

— Но человека помнишь.

— Теперь да.

— Почему?

Елена подошла ближе.

— Не знаю.

Она закрыла глаза.

— Когда он исчез из изображения, что-то изменилось.