Алапат

Тахир шёл рядом, на ходу просматривая документы. Бумаги шуршали тревожно, нарушая хрупкую тишину. В какой-то момент парень поднял взгляд и осторожно спросил:

– А… о чём вы говорили с тем врачом, товарищ Жарков?

Мужчина на секунду задержал взгляд на лице молодого человека. В его глазах мелькнуло что-то настороженное – будто он хотел убедиться, не видит ли секретарь того, чего видеть не должен.

– Голова болит несколько дней, – ответил он ровно. – Хотел узнать, что можно принять.

Он сказал это так буднично, что секретарь сразу кивнул. Жарков не спешил делиться с помощником правдой, каким бы преданным тот ни был, – есть вещи, которые ему знать не положено.

Жарков сел на заднее сиденье уазика, а Тахир устроился рядом, держа в руках документы. Двигатель глухо загудел, и машина бодро выехала на дорогу.

Несколько минут ехали молча. За окном проплывали пустые улицы райцентра, дома с потрескавшейся штукатуркой, редкие прохожие, отбрасывавшие длинные тени, вытянутые вечерним солнцем.

Вдруг Тахир подался вперёд.

– Можно остановить здесь? – попросил он водителя, указывая на здание райкома.

– А чего вдруг? – поднял глаза Жарков.

Тахир нервно сжал папку с документами.

– Документы нужно разобрать. Для отчёта. Я… не успел в больнице, аға.

Жарков нахмурился.

– Домой забери. Завтра утром принесёшь.

– Нет, товарищ Жарков, – секретарь замялся, подбирая слова. – Там ещё дела у меня. Нужно всё аккуратно разложить, чтобы не перепутать.

Парень говорил правду, но в его голосе слышался оттенок беспокойства.

Жарков внимательно, почти изучающе, посмотрел на помощника, а затем нехотя сказал:

– Только не засиживайся допоздна. Бумаги никуда не денутся.

– Хорошо, спасибо, аға, – выдохнул секретарь, опуская взгляд.

Машина остановилась. Тахир вышел, слегка поклонился в сторону окна и быстро зашагал в сторону райкома. Его долговязая фигура медленно растворялась в сгущающихся сумерках.

Глава 7

Дом встретил Жаркова привычной пустотой. Старый паркет под ногами проскрипел глухо и как будто недовольно. На кухне тикали большие, тяжёлые, ещё довоенные часы.

Мужчина прошёл в прихожую, аккуратно снял пальто и повесил на крючок. Он ждал фельдшера Саима, который обещал зайти после смены.

Жарков вышел на балкон покурить. Прямо под балконами между домами были натянуты бельевые верёвки, и чьи-то мокрые простыни трепетали на холодном ветру. Двор был пуст – редкий прохожий появлялся из-за угла дома напротив и растворялся в подъезде.

Мужчина вглядывался в темноту, прислушиваясь к каждому шагу, пытаясь отыскать глазами фигуру нового знакомого. Он поймал себя на мысли, что ему стоит ожидать не врача, а скорее неприятностей, ведь такие разговоры, как сегодня в больнице, редко проходят бесследно.

Вдруг в дверь постучали. Это были два слабых стука, будто человек за дверью не хотел привлекать внимание. Жарков подошёл к двери, но никого не увидел. Под щелью двери, однако, лежал конверт.

Он вернулся в комнату, прошёл мимо письменного стола, на котором лежали неподписанные отчёты, и сел на потёртый диван. Разорвав конверт, Жарков увидел внутри что-то вроде заметок. Отчёт оказался довольно объёмным, поэтому Жарков лишь пробежался по нему взглядом.

Жарков увидел повторяющиеся симптомы – сильная анемия, ухудшение иммунитета, потеря веса… Рядом с симптомами стояли имена пациентов. Судя по всему, Саим записывал, откуда их доставляли, что было немаловажно. Жарков помнил названия этих аулов и знал, что все они находятся недалеко от территории полигона.

Он прошёлся дальше: осложнения беременности, осложнения при родах… Рядом стояли имена женщин, и снова те же самые аулы. Следом шли онкологические заболевания у детей и взрослых, и опять фамилии, фамилии…

Для Жаркова все эти записи были просто строчками с информацией о посторонних людях – безликих незнакомцах. Он быстро пробежался по отчёту и, не дочитав до конца, убрал в карман пиджака. Глаза закрывались сами собой, мысли путались и стали тяжёлыми. Вязкая тишина квартиры словно убаюкивала его. Жарков не понял, как уснул, не разуваясь, прямо на диване. Вдалеке, за домами, пронёсся старый ржавый поезд. Этот звук стал последним, что услышал Жарков перед тем, как провалиться в тревожный, беспокойный сон.

***

На улицах загорались фонари, редкие прохожие спешили домой. В здании райкома на втором этаже светилось единственное окно. Это был кабинет Жаркова.

Тахир сидел за столом начальника, что само по себе было странно. Но ещё непривычнее для парня было то, что сегодня он впервые солгал Жаркову.

Юноша думал о сегодняшнем разговоре в больнице. Хоть дверь в кабинет главного врача и была закрыта, он услышал достаточно, потому что Виктор Львович и молодой доктор спорили довольно громко. Тахир чувствовал, что в деле с переселенцами что-то нечисто, и это ещё сильнее разжигало его любопытство. Он хотел сравнить больничные отчёты прошлых лет с текущими.

Начальнику он ничего не сказал не потому, что не доверял, а потому что не знал, одобрит ли Жарков его затею.

Тахир взял отчёты за последние три года, скопившиеся в шкафу, и начал выписывать цифры в столбик, которые означали количество обращений в больницу до начала испытаний и после.

Когда столбик был готов, Тахир несколько секунд смотрел на цифры, не моргая. Потом достал чистый лист и разделил его пополам. С левой стороны он записал средние показатели за год до испытаний. С правой – за последние пару месяцев. Разница между этими двумя столбцами была такая же, как за весь прошлый год – больше в несколько раз.

Тахир отложил ручку и потёр глаза. За окном было уже темно, город затих. Время пролетело быстро. Взглянув на настенные часы, парень понял, что провёл в кабинете Жаркова уже больше двух часов.

Неожиданно в коридоре послышались приближающиеся шаги. Тахир прислушался. Шаги остановились перед его дверью. Кто-то постучался. Пауза. Постучались снова, на этот раз настойчивее.

Тахир нахмурился. Время было позднее, он не хотел объяснять, что делает один в кабинете начальника. Тогда парень откашлялся и, стараясь придать голосу хрипловатую интонацию Жаркова, выкрикнул:

– Я занят!

За дверью ничего не ответили. Затем послышался тихий металлический щелчок, и шаги удалились по коридору.

Тахир подождал несколько секунд и с облегчением вернулся к бумагам.

Он не успел дочитать страницу. Откуда-то послышался странный свист, потом стекло лопнуло разом, и на пол кабинета посыпались осколки. Кто-то разбил окно.

Тахир вскочил, опрокинув стул, и увидел, как в разбитое окно прилетела бутылка. По деревянному полу поползли струйки пламени.

Тахир отскочил в угол кабинета. В ту же секунду загорелись бумаги на краю стола, в следующую – занавеска, а затем стеллаж с папками у стены. Парень бросился к двери, дёрнул ручку, но она не открылась. Кто-то закрыл его снаружи!

Тахир обернулся. Огонь уже добрался до книжного шкафа, огонь быстро и жадно пожирал бумаги. Под потолком потянулся едкий тёмный дым. Тахир прикрыл рот рукавом и посмотрел на окно в надежде выпрыгнуть в него, но и там было пламя.

Он ударил ладонью по двери, потом плечом, потом навалился всем телом, но тяжёлая дверь даже не шелохнулась.

***

Глубокой ночью Жарков проснулся от внезапного стука. Сначала он даже не понял, откуда шёл звук – будто кто-то бил в стену или по батарее. Он поднял голову с дивана, огляделся, пытаясь вспомнить, как он уснул и почему свет не включён. Резкий, чёткий стук повторился. Жарков нахмурился. «Соседи, что ли… Ночь на дворе», – пробормотал он, поднимаясь. На третий раз сомнений не осталось – стучались именно к нему.

Он посмотрел на себя: в той же рубашке и штанах, в которых был на работе, на ногах ботинки. На ходу приглаживая растрёпанные волосы, Жарков медленно пошёл в прихожую, пытаясь сообразить, кто мог явиться в такой час.

Открыв входную дверь, он увидел на пороге двух офицеров в шинелях. Их глаза лихорадочно блестели от тревоги. Жаркова бросило в дрожь.

– Товарищ Жарков? – спросил один.

– Что случилось? – голос Жаркова прозвучал хрипло.

Младший из офицеров облегчённо выдохнул:

– С вами все в порядке…

– Чего? – Жарков не понял.

– Вам нужно немедленно поехать с нами.

– А что… что такое? – он всё ещё не мог отойти от сна.

– Быстрее собирайтесь.

Жарков схватил пиджак, наспех натянул и накинул пальто. У подъезда уже стоял болотного цвета бобик с мигающим синим маячком. Внутри сидело ещё несколько военных. Ступив на улицу, Жарков ощутил странный гул, будто город внезапно проснулся и начал шуметь всеми своими трубами, сиренами, собачьим лаем. Он сел в машину, на ходу застёгивая пальто. Двигатель взревел.

– Так что случилось? – с тревогой спросил он.

Старший офицер повернулся к нему:

– Райком горит.

– Что?! – Жарков даже не понял сразу.

– Здание райкома горит, товарищ Жарков. Прямо сейчас. Проснитесь уже, дело серьёзное, – сказал солдат напротив.

– Как… горит? Почему?!

– Сообщили, что был поджог.

У Жаркова перехватило дыхание.

– Кто поджигал?..

– Пару человек уже задержали. Они там, на месте.

– Когда это случилось? – голос мужчины сорвался.

– Не беспокойтесь. Наши уже там. Пожарные тоже едут. Нам велели проверить, всё ли с вами… в порядке.

– А при чём тут я? – Жарков сказал тихо не солдатам, а скорее самому себе.

Офицер коротко вздохнул перед ответом:

– Мы считаем, что это было покушение на убийство. И целью, по всей видимости, были вы.

Жарков застыл. Остатки сна мгновенно вылетели из головы.

Бобик резко затормозил.

– Прибыли!

Солдат распахнул дверь.

Багровое пламя жадно пожирало здание райкома.

***

Огненные языки вырывались из окон второго этажа – длинные, гнутые, как раскалённые когти, вспарывали ночное небо и швыряли тучи искр. Свет от огня был такой яркий, что площадь перед зданием казалась оранжевой, раскалённой. Тени людей, сбежавшихся на пожар, вытягивались по земле, дрожали и метались в странном первобытном танце. Воздух был наполнен гулом и невыносимым жаром, от которого вибрировали окна близлежащих домов. Здание трещало, словно сопротивляясь огню из последних сил.

Пожарные суетились у входа: кто-то отдавал команды, другие тащили шланги от пожарной машины. Из брандспойтов били тонкие столбы воды, которые, попадая в огонь, мгновенно превращались в густой серый пар. Толпа вокруг молчала в немом ужасе, даже дети не плакали.

Пахло жжёной бумагой, обгоревшим деревом, расплавленным металлом и чем-то ещё, что Жарков не мог опознать, но от чего по его спине прошёл холодок. Неожиданно из толпы к нему подбежал пожарный в каске и обгоревшей куртке.

– Жарков! Господь тебя храни! – выкрикнул мужчина, хватая его за плечи. – Ты живой!

– Да… живой… – пробормотал Жарков.

– Я в кабинет твой забежал! А там тело… вынесли… – пожарный сглотнул. – Я сначала думал – ты. Тьфу ты, думаю… тело худое уж больно… или огонь так сжёг…

– Какое тело, Иваныч?! – у Жаркова задрожала щека.

– Внутри райкома. Точно из твоего кабинета. Вон, в скорой…

Не дослушав, Жарков резко сорвался с места. Добежав до скорой, он распахнул двери машины. В лицо ударил едкий запах горелой плоти.

На каталке лежало долговязое худое тело, покрытое чёрно-красными волдырями и сажей.

Жарков посмотрел на обу

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аға (каз. яз.) – уважительное обращение к старшему мужчине.

2

Ассалаумағалейкум – традиционное мусульманское приветствие, означающее «Мир вам».

3

Саламатсыз ба – с каз. «здравствуйте».

4

Апа – уважительное обращение к женщине старшего возраста.

5

Балам – с каз. «сынок».

6

Сөз беремін – с каз. «обещаю, даю слово».

7

С каз. «Я всю жизнь занимался скотом. Что, по-твоему, мне делать в городе?»