Благоухающий сад для телесных услад

Хамдонна поприветствовала его и сказала: "О Бахлюль, я думаю, ты пришел послушать, как я пою". Он ответил: "Конечно, о моя госпожа! У нее удивительный певческий дар", – продолжил он. "Я также думаю, что после того, как ты послушаешь мои песни, тебе захочется подкрепиться".

"Да", – сказал он. Затем она начала восхитительно петь, так что слушавшие ее люди умирали от любви.

После того как Бахлюль услышал ее пение, ему подали угощение, он ел и пил. Затем она сказала ему: "Не знаю почему, но мне кажется, что ты с радостью снял бы с себя одежду, чтобы подарить ее мне". И Бахлюль ответил: "О, моя госпожа! Я поклялся отдать ее той, с кем я поступил так, как мужчина поступает с женщиной".

– Что? Ты знаешь, что это такое, Бахлюль? – спросила она.

"Знаю ли я это?" – ответил он. "Я, который обучает создания Аллаха этой науке? Это я заставляю их совокупляться в любви, посвящаю их в радости, которые может подарить женщина, показываю им, как нужно ласкать женщину и что может ее возбудить и удовлетворить". О, моя госпожа, кто же, как не я, должен знать искусство соития?

Хамдонна была дочерью Мамума и женой великого визиря. Она была наделена совершенной красотой, обладала великолепной фигурой и гармоничными формами. Никто в ее время не мог сравниться с ней в изяществе и совершенстве.

Герои, увидев ее, становились смиренными и покорными и опускали глаза в землю, страшась искушения, – так много очарования и совершенства даровал ей Аллах. Те, кто пристально смотрел на нее, теряли покой, и о! сколько героев подвергали себя опасности ради нее. Именно по этой причине Бахлюль всегда избегал встреч с ней, опасаясь поддаться искушению, и, опасаясь за свой душевный покой, до сих пор ни разу не оказывался рядом с ней.

Бахлюль начал с ней разговаривать. Теперь он смотрел на нее, а потом опускал глаза в землю, боясь, что не сможет совладать со своей страстью. Хамдонна сгорал от желания заполучить платье и не собирался отдавать его, пока ему не заплатят.

"Какую цену ты просишь?" – спросила она. На что он ответил: "Соитие, о зеница моего ока".

"Ты знаешь, что это такое, о Бахлюль?" – спросила она.

– Клянусь Аллахом, – воскликнул он, – никто не знает женщин лучше меня, они – смысл моей жизни. Никто не изучал их так, как я. Я знаю, что им нравится, ибо, о моя госпожа, пойми, что мужчины выбирают разные занятия в соответствии со своим талантом и склонностями. Один берет, другой отдает, один продает, другой покупает. Я думаю только о любви и о том, чтобы обладать прекрасными женщинами. Я исцеляю тех, кто страдает от любовной тоски, и приношу утешение их жаждущим вагинам".

Хамдонна была удивлена его словами и изяществом его речи. "Не мог бы ты прочесть мне несколько стихов на эту тему?" – спросила она.

"Конечно", – ответил он.

"Хорошо, о Бахлюль, я хочу услышать, что ты скажешь".

Бахлюль читал так:

"Люди делятся в зависимости от своих дел и поступков,

одни всегда веселы и радостны, другие – в слезах.

Есть те, чья жизнь беспокойна и полна страданий,

в то время как другие, напротив, купаются в удаче.

Им всегда сопутствует везение, и они во всем преуспевают.

Я один равнодушен ко всему этому.

Какое мне дело до туркменов, персов и арабов?"

Все мои стремления связаны с любовью и соитием с женщинами,

в этом нет ни сомнений, ни ошибок!

Если мой член не соприкасается с вульвой, мое состояние становится ужасным,

мое сердце пылает неугасимым огнем.

Взгляни на мой член в эрегированном состоянии! Вот он – восхищайся его красотой!

Он усмиряет любовный пыл и гасит самый жаркий огонь

своими движениями между твоих бедер.

О, моя надежда и мое сокровище, о, благородная и великодушная госпожа.

Если одного раза будет недостаточно, чтобы утолить твой пыл,

я сделаю это снова, чтобы ты была довольна,

никто не сможет упрекнуть тебя, ведь весь мир поступает так же.

Но если ты решишь отвергнуть меня, то прогони меня!

Прогони меня без страха и сожаления!

Но все же подумай, поговори со мной и не усугубляй мою боль,

но, во имя Аллаха, прости меня и не упрекай.

Пока я здесь, пусть твои слова будут добрыми и всепрощающими.

Пусть они не ранят меня, как острые мечи!

Позволь мне прийти к тебе и не отталкивай меня.

Позволь мне прийти к тебе, как тому, кто приносит питье жаждущему,

Поспеши, и пусть мои голодные глаза взглянут на твою грудь.

Не лишай меня радостей любви и не стесняйся,

отдайся мне – я никогда не причиню тебе зла.

Даже если ты отравишь меня с головы до ног.

Я всегда буду таким, какой я есть, а ты – такой, какая ты есть.

Зная, что мы – слуги, а ты – госпожа.

Тогда наша любовь будет скрыта? Она будет сокрыта навеки.

Ибо я храню ее в тайне и буду нем и нем на ухо.

Все должно произойти по воле Аллаха.

Он наполнил меня любовью, и сегодня мне не везет".

Пока Хамдонна слушала, она едва не лишилась чувств и принялась разглядывать член Бахлюля, который стоял прямо, как колонна, между его бедер. Теперь она говорила себе: "Я отдамся ему", а теперь: "Нет, не отдамся". В этой неопределенности она ощущала тягу к наслаждению между бедер, и Иблис заставил ее естество увлажниться, предвещая удовольствие. После этого она перестала бороться с желанием сожительствовать с ним и успокоила себя мыслью: "Если этот Бахлюль, насладившись мной, проболтается, никто не поверит его словам".

Она попросила его снять халат и войти в ее комнату, но Бахлюль ответил: "Я не разденусь, пока не выскажу свое желание, о зеница моего ока".

Затем Хамдонна встала, дрожа от волнения в предвкушении того, что должно было произойти, она развязала пояс и вышла из комнаты, а Бахлюль последовал за ней, думая: "Я действительно не сплю или это сон?" Он шел за ней, пока она не вошла в свой будуар. Там она бросилась на шелковую кушетку, сводчатую сверху, как купол, дрожа всем телом, задрала одежду, обнажив бедра, и вся красота, которой наделил ее Аллах, оказалась в объятиях Бахлюля.

Бахлюль разглядывал живот Хамдонны, округлый, как изящный купол, его взгляд задержался на пупке, который был подобен жемчужине в золотой чаше, а ниже он увидел прекрасное творение природы, и белизна и форма ее бедер поразили его.

Затем он заключил Хамдонну в страстные объятия и вскоре увидел, как оживление покидает ее лицо, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Она потеряла голову и, сжимая в руках член Бахлюля, возбуждала его все сильнее.

Бахлюль сказал ей: "Почему я вижу тебя такой встревоженной и взволнованной?" И она ответила: "Оставь меня, о сын распутной женщины! Клянусь Аллахом, я как кобыла в течке, а ты продолжаешь возбуждать меня своими словами, и какими словами! Они воспламенили бы любую женщину, даже если бы она была чистейшим созданием на свете. Ты будешь настаивать на том, чтобы я уступила тебе, своими речами и стихами".

Бахлюль ответил: "Значит, я не похож на твоего мужа?" "Да, – сказала она, – но женщина возбуждается из-за мужчины, как кобыла из-за жеребца, независимо от того, муж это или нет. Разница лишь в том, что кобыла становится похотливой только в определенные периоды года и только тогда подпускает к себе жеребца, в то время как женщину всегда можно возбудить словами любви". Во мне уживаются оба этих характера, и, поскольку моего мужа нет дома, поторопитесь, ведь он скоро вернется".

Бахлюль ответил: "О, моя госпожа, мои чресла болят и не дают мне подняться на тебя. Ты принимаешь мужскую позу, а потом забираешь мою одежду и отпускаешь меня".

Затем он принял позу, в которой женщина принимает мужчину, и его член встал, как колонна.

Хамдонна бросилась на Бахлюля, обхватила его член руками и стала рассматривать. Она была поражена его размером, силой и упругостью и воскликнула: "Вот она, погибель всех женщин и причина многих бед. О Бахлюль! Я никогда не видела более красивого дротика, чем твой!" Она продолжала держать его в руке и водить головкой по своим половым губам, пока те не сказали: "О, член, войди в меня".

Затем Бахлюль ввел свой член во влагалище дочери султана, и она, опустившись на его орудие, позволила ему полностью погрузиться в себя, так что от него не осталось и следа. И она сказала: "Как похотлива женщина, созданная Аллахом, и как неутомима она в своих наслаждениях!" Затем она пустилась в пляс, виляя задом, словно загадкой: вправо и влево, вперед и назад, никогда еще не было такого танца.

Дочь султана продолжала скакать на члене Бахлюля, пока не наступил момент наслаждения, и притяжение вульвы, казалось, всасывало член, как младенец сосет материнскую грудь. Пик наслаждения наступил для обоих одновременно, и каждый с жадностью упивался им.

Затем Хамдонна схватила член, чтобы вытащить его, и медленно, очень медленно вытащила его, приговаривая: "Вот что значит быть сильным мужчиной". Затем она вытерла его и свои интимные места шелковым платком и встала.

Бахлюль тоже встал и собрался уходить, но она спросила: "А как же халат?"

Он ответил: "Ну что ты, о госпожа! Ты скакала на мне и все равно хочешь получить подарок?"

"Но," – сказала она, – "разве ты не говорил мне, что не можешь на меня сесть из-за болей в пояснице?"

– Это не имеет особого значения, – сказал Бахлюль. – В первый раз была твоя очередь, во второй – моя, и платой за это будет мантия, а потом я уйду.

Хамдонна подумала про себя: "Раз он начал, то может и продолжить, потом он уйдет".

И она легла, но Бахлюль сказал: "Я не лягу с тобой, пока ты не разденешься полностью".

Затем она разделась донага, и Бахлюль пришел в восторг, увидев красоту и совершенство ее тела. Он смотрел на ее великолепные бедра и выпуклый пупок, на ее живот, изогнутый, как арка, на ее пышные груди, похожие на гиацинты. Шея ее была подобна шее газели, рот – кольцу, а губы – свежей и красной, как окровавленная сабля. Ее зубы можно было принять за жемчужины, а щеки – за розы. Глаза ее были черны и широко раскрыты, а брови цвета эбенового дерева напоминали округлый росчерк существительного , начертанный рукой искусного писца. Лоб ее был подобен полной луне в ночи.

Бахлюль начал обнимать ее, целовать в губы и в грудь, слизывать ее свежую слюну и кусать ее бедра. Так он продолжал до тех пор, пока она не была готова упасть в обморок и едва могла говорить, а ее глаза затуманились. Затем он поцеловал ее вульву, и она не пошевелила ни рукой, ни ногой. Он с любовью смотрел на сокровенные части тела Хамдонны, которые были так прекрасны, что приковывали к себе взгляды своим пурпурным центром.

Бахлюль воскликнул: "О, искушение человеческое!" – и продолжал кусать и целовать ее, пока желание не достигло предела. Ее вздохи участились, и, обхватив его член рукой, она погрузила его в свое лоно.

Затем он сделал резкое движение, и она горячо откликнулась, всепоглощающее наслаждение одновременно умерило их пыл.

Тогда Бахлюль слез с нее, вытер свой пестик и ее ступку и собрался уходить. Но Хамдонна сказала: "Где же платье? Ты смеешься надо мной, о Бахлюль". Он ответил: "О моя госпожа, я расстанусь с ним только за вознаграждение. Ты получила свое, а я – свое. Первый раз был для тебя, второй – для меня, а теперь третий раз будет за платье".

Сказав это, он снял его, сложил и вложил в руки Хамдонны, который, поднявшись, снова лег на ложе и сказал: "Делай что хочешь!"

Бахлюль тут же набросился на нее и одним толчком полностью погрузил свой член в ее влагалище. Затем он начал двигаться, как будто орудуя пестиком, а она – двигать тазом, пока они оба не кончили одновременно.

Затем он встал, снял с себя одежду и ушел. Негритянка сказала Хамдонне: "О моя госпожа, разве я не говорила тебе? Бахлюль – плохой человек, и ты не смогла бы его одолеть. Они считают его посмешищем, но, клянусь Аллахом, это он над ними насмехается. Почему ты мне не веришь?"

Хамдонна повернулся к ней и сказал: "Не утомляй меня своими замечаниями. Случилось то, что должно было случиться, и на каждой вульве начертано имя мужчины, который войдет в нее, по любви или по ненависти, правильно это или нет.

Если бы имя Бахлюля не было начертано на моей вульве, он бы никогда не проник в нее, даже если бы предложил мне вселенную со всем, что в ней есть".

Пока они разговаривали, в дверь постучали. Негритянка спросила, кто там, и в ответ раздался голос Бахлюля: "Это я". Хамдонна, не понимая, что задумал этот шут, испугался. Негритянка спросила Бахлюля, чего он хочет, и получила ответ: "Принеси мне немного воды". Она вышла из дома с чашкой, полной воды. Бахлюль выпил, а затем выронил чашку, и она разбилась. Негритянка закрыла дверь перед Бахлюлем, который сел на пороге.

Когда шут оказался совсем рядом с дверью, появился визирь, муж Хамдонны, и спросил его: "Почему я вижу тебя здесь, о Бахлюль?" Тот ответил: "О мой господин, я шел по этой улице, и меня одолела сильная жажда. Подошла негритянка и принесла мне чашу с водой. Чаша выскользнула у меня из рук и разбилась". Затем наша госпожа Хамдонна взяла мою мантию, которую султан, наш повелитель, дал мне в качестве компенсации".

Тогда визирь сказал: "Отдайте ему его одежду". В этот момент вышла Хамдонна, и муж спросил ее, правда ли, что она взяла одежду в уплату за чашу. Тогда Хамдонна воскликнула, хлопая в ладоши: "Что ты наделал, о Бахлюль?" Он ответил: "Я говорил с твоим мужем на языке своего безумия, поговори с ним на языке своей мудрости". И она, восхищенная его хитростью, вернула ему одежду, и он ушел.

Глава II

О женщинах, которые заслуживают похвалы

Знай, о визирь (и да пребудет с тобой милость Аллаха!), что есть женщины всех мастей, что есть такие, которые достойны похвалы, и такие, которые не заслуживают ничего, кроме презрения.

Для того чтобы женщина нравилась мужчинам, у нее должна быть идеальная талия, она должна быть пухленькой и похотливой. У нее будут черные волосы, широкий лоб, брови эфиопской черноты, большие черные глаза с очень прозрачными белками. У нее щеки совершенного овала, изящный нос и изящный рот, губы и язык алые, ее дыхание должно иметь приятный запах, горло длинное, шея сильная, грудь и живот большие, ее груди должны быть полными и упругими, живот хорошей пропорции, а пупок хорошо развитым и выраженным, нижняя часть живота должна быть большой, вульва выступающей и мясистой от точки, где растут волосы, до ягодиц, канал должен быть узким и не влажным, мягким на ощупь, излучать сильный жар и не вызывать неприятных ощущений. обоняние, у нее должны быть твердые бедра и ягодицы, бедра большие и полные, талия прекрасной формы, руки и ступни поразительной элегантности, пухлые предплечья и хорошо развитые плечи.

Если смотреть на женщину с такими качествами спереди, она очаровывает, если сзади – умирает от удовольствия.

Когда она сидит, она похожа на округлый купол, когда лежит – на мягкую постель, когда стоит – на древко знамени.

Когда она идет, ее естественные формы словно подчеркнуты одеждой. Она говорит и смеется редко и только по делу. Она никогда не выходит из дома, даже чтобы повидаться со знакомыми соседями. У нее нет подруг, она ни с кем не откровенничает, и муж – ее единственная опора. Она ничего ни у кого не берет, кроме как у мужа и родителей.

Если она видится с родственниками, то не вмешивается в их дела. Она не коварна, ей нечего скрывать и не за что мстить. Она не пытается соблазнить кого-то.

Если муж проявляет желание исполнить супружеский долг, она не противится и иногда даже сама его провоцирует. Она всегда помогает ему в делах и не склонна к жалобам и слезам, она не смеется и не радуется, когда видит мужа угрюмым или печальным, но разделяет его тревоги и старается поднять ему настроение, пока он снова не станет довольным. Она не отдается никому, кроме мужа, даже если воздержание убьет ее. Она скрывает свои интимные части тела и не позволяет никому их видеть, она всегда элегантно одета, соблюдает приличия и старается, чтобы муж не увидел того, что может ему не понравиться. Она пользуется духами, сурьмой для ухода за собой и чистит зубы расщепленной бамбуковой палочкой. Такую женщину любят все мужчины.

История негра Дорераме

Говорят, и Аллах знает, что это правда, что когда-то жил могущественный султан, у которого был большой султанат, армия и союзники. Его звали Али бен Диреме.

Однажды ночью, не в силах уснуть, он позвал своего визиря, начальника полиции и командира стражи. Они без промедления явились к нему, и он приказал им вооружиться мечами. Они тут же выполнили приказ и спросили его: "Какие новости?"

Он рассказал им. "Сон не идет ко мне, я хочу прогуляться по городу сегодня ночью, и вы должны быть готовы сопровождать меня во время прогулки".

"Слушаю и повинуюсь", – ответили они.

Тогда султан сказал: "Во имя Аллаха! Да пребудет с нами благословение пророка, а с ним – благословение и милость!".

Его свита последовала за ним и сопровождала его повсюду, от улицы к улице.

Так они шли, пока не услышали шум на одной из улиц и не увидели человека, который в сильнейшем гневе лежал на земле лицом вниз, бил себя в грудь камнем и кричал: "Ах, здесь, внизу, больше нет справедливости! Неужели никто не скажет султану, что происходит в его владениях?" И он беспрестанно повторял: "Нет больше справедливости! Она исчезла, и весь мир в трауре".

Султан сказал своим слугам: "Тихо приведите этого человека ко мне и будьте осторожны, не напугайте его". Они подошли к нему, взяли его за руки и сказали ему: "Встань и не бойся – тебе не причинят вреда".

На что мужчина ответил: "Ты говоришь мне, что со мной ничего не случится, и мне нечего бояться, и все же ты не приветствуешь меня! И вы знаете, что приветствие верующего – залог безопасности и прощения. Следовательно, если верующий не приветствует верующего, то, безусловно, есть основания для опасений". Затем он встал и вместе с ними направился к царю.

Царь стоял неподвижно, закрыв лицо кайком, как и его свита. Последние держали в руках мечи и опирались на них.

Когда человек подошел к царю, он сказал: "Мир тебе, о человек!" Царь ответил: "И тебе мир, о человек!" Тогда человек спросил: "Почему ты говоришь "о человек"? Царь спросил: "А почему ты говоришь "о человек"?"Это потому, что я не знаю твоего имени". "И точно так же я не знаю твоего!"

Затем султан спросил его: "Что означают те слова, которые я слышал: "Ах! здесь, внизу, больше нет справедливости! Никто не сообщает султану, что происходит в его штатах!"Расскажи мне, что с тобой случилось". "Я расскажу это только тому человеку, который сможет отомстить за меня и освободить меня от угнетения и позора, если так будет угодно Всемогущему Аллаху!"

Султан сказал ему: "Может быть, Аллах отдаст меня в твое распоряжение для твоей мести и избавления от угнетения и позора?"

"То, что я сейчас расскажу вам, – сказал мужчина, – удивительно и поразительно. Я любил женщину, которая тоже любила меня, и мы были едины в любви. Эти отношения длились долго, пока одна старуха не соблазнила мою возлюбленную и не увела ее в дом, полный несчастий, позора и разврата. Тогда сон покинул мое ложе, я потерял все свое счастье и упал в бездну несчастий".

Тогда султан спросил его: "Что это за дом дурного предзнаменования и с кем эта женщина?"

Мужчина ответил: "Она с негром по имени Дорерам, у которого в доме женщины прекрасны, как луна, и таких у султана нет. У него есть любовница, которая глубоко его любит, всецело ему предана и посылает ему все, что он пожелает, – серебро, напитки и одежду".

После этого мужчина замолчал. Султан был крайне удивлен услышанным, но визирь, который не упустил ни слова из этого разговора, понял из слов этого человека, что негр был не кем иным, как его собственным сыном.

Султан попросил мужчину показать ему дом.

"Если я покажу вам его, что вы сделаете?" – спросил мужчина. "Вы увидите, что я сделаю", – ответил султан. "Вы ничего не сможете сделать, – возразил мужчина, – потому что это место, которое нужно уважать и бояться". Если вы попытаетесь проникнуть туда силой, то рискуете погибнуть, ибо его хозяин силен и отважен".

"Покажи мне это место, – сказал султан, – и не бойся". Мужчина ответил: "Да будет так, как угодно Аллаху!"

Затем он встал и пошел впереди них. Они последовали за ним на широкую улицу, где он остановился перед домом с высокими дверями, стены которого со всех сторон были высокими и неприступными.

Они осмотрели стены в поисках места, где можно было бы взобраться наверх, но безуспешно.К своему удивлению, они обнаружили, что дом был неприступен, как нагрудник.

Султан повернулся к мужчине и спросил: "Как тебя зовут?"

"Омар бен Исад", – ответил тот.

Султан сказал ему: "Омар, ты что, с ума сошел?"

"Да, брат мой, – ответил он, – если на то будет воля Всевышнего!" И, повернувшись к султану, добавил: "Да поможет вам Аллах этой ночью!"

Тогда султан, обращаясь к своим приближенным, спросил: "Вы готовы? Есть ли среди вас тот, кто мог бы взобраться на эти стены?"

"Это невозможно!" – ответили все.

Тогда султан сказал: "Я сам перелезу через эту стену, да поможет мне Аллах!" но с помощью средства, для которого мне требуется ваша помощь, и если вы одолжите мне ее, я перелезу через стену, если это будет угодно всевышнему ".

Они спросили: "Что можно сделать?"

"Скажите мне, – сказал султан, – кто самый сильный среди вас". Они ответили: "Начальник полиции, кто ваш чауш".

Султан спросил: "И кто следующий?"

"Командир стражи".

"А после него кто?" – спросил султан.

"Великий визирь".

Омар слушал с удивлением. Теперь он знал, что это султан, и его радость была велика.

Султан спросил: "Кто там еще?"

Омар ответил: "Я, о мой господин".

Султан сказал ему: "Омар, ты узнал, кто мы, но не выдавай нашу тайну, и ты будешь прощен".

"Слушаю и повинуюсь", – сказал Омар.

Затем султан сказал чаушу: "Упрись руками в стену, чтобы твоя спина выступала вперед".

Чауш так и сделал.

Тогда султан сказал командиру стражи: "Встань на спину чауша". Тот так и сделал и встал, упираясь ногами в плечи других мужчин.

Затем султан приказал визирю встать, и тот забрался на плечи командира стражи и уперся руками в стену.

Тогда султан сказал: "Омар, встань на самое высокое место!" И Омар, удивленный этим предложением, воскликнул: "Да поможет тебе Аллах, о наш господин, и да поддержит он тебя в твоем справедливом начинании!" Затем он взобрался на плечи чауша, а оттуда – на спину начальника стражи, а затем – на спину визиря и, стоя на плечах последнего, принял ту же позу, что и остальные. Остался только султан.

Тогда султан сказал: "Во имя Аллаха!" и да пребудет его благословение с пророком, на котором милость и приветствие Аллаха!" – и, положив руку на спину чауша, он сказал: "Потерпи немного, если у меня все получится, ты будешь вознагражден!" Затем он проделал то же самое с остальными, пока не забрался на спину Омара, которому он также сказал: "О Омар, потерпи немного, и я назначу тебя своим личным секретарем". И ни в коем случае не двигайся!" Затем, поставив ноги на плечи Омара, султан смог ухватиться руками за террасу и воскликнул: "Во имя Аллаха! Да ниспошлет он свои благословения пророку, к которому приходят милость и приветствие Аллаха!" С этими словами он подпрыгнул и встал на террасе.

Затем он сказал своим слугам: "А теперь слезайте с плеч друг друга!"

И они спустились один за другим, не переставая восхищаться изобретательностью султана, а также силой чауша, который нес на себе сразу четверых.

Тогда султан стал искать место, где можно спуститься, но не нашел прохода. Он размотал свой тюрбан, привязал один конец к тому месту, где находился, и спустился во двор, который исследовал, пока не нашел дверь в центре дома, запертую на огромный замок. Прочность этого замка и препятствие, которое он создавал, неприятно удивили султана. Он сказал себе: "Сейчас я в затруднительном положении, но все в руках Аллаха, это Он дал мне силы и идею, которые привели меня сюда, Он же поможет мне вернуться к моим товарищам".

Затем он принялся осматривать место, где оказался, и пересчитал комнаты одну за другой. Он насчитал семнадцать комнат, обставленных в разных стилях, с гобеленами и бархатными портьерами разных цветов, от первой до последней.

Осмотревшись, он увидел место, куда вела лестница из семи ступеней, откуда доносился громкий шум голосов. Он поднялся туда, говоря: "О Аллах! Благослови мой замысел и позволь мне выбраться отсюда целым и невредимым".

Он поднялся на первую ступеньку со словами: "Во имя Аллаха, милостивого и милосердного!" Затем он начал рассматривать ступеньки из разноцветного мрамора – черного, красного, белого, зеленого и других оттенков.