Лунный договор

Анна, первой выскочившая из ровера, подбежала к краю и посветила вниз мощным фонарем. Луч выхватил из тьмы не просто стенки пещеры. Он выхватил… структуры. Правильные, геометрические выступы на стенах. Что-то, отдаленно напоминающее опорные балки или ребра жесткости. И невообразимо древние, покрытые толстым слоем космической пыли.

– Матерь Божья… – прошептал кто-то у нее за спиной.

Но времени на удивление не было. Сканеры показали слабый сигнал аварийного маячка. От Карла. Он был жив.

Спуск в пещеру был адом. Пришлось использовать аварийные тросы, закрепленные за роверы. Разреженная, но существующая атмосфера означала, что звук теперь передавался. Они слышали скрежет камней, собственное тяжелое дыхание в шлемах, и… тихий, прерывистый голос в общем канале.

– …вижу свет. Здесь… большое. Очень большое. Не естественное…

– Держись, Карл, мы идем! – крикнула Анна, спускаясь по тросу в темную бездну.

Они нашли его в пятнадцати метрах ниже «Артемиды», на небольшом выступе. Его скафандр был поврежден, визор треснут, но система жизнеобеспечения, судя по показателям, работала. Он сидел, прислонившись к стене, и светил фонариком вглубь пещеры.

– Анна… посмотри, – просто сказал он, когда она подбежала к нему.

Она посмотрела.

Пещера была колоссального размера, уходящая в темноту дальше, чем хватал свет их фар. Она явно имела искусственное происхождение – стены и потолок были сформированы в правильный цилиндр, словно гигантский туннель. А на стенах, через равные промежутки, шли массивные, сросшиеся с породой конструкции из материала, который был темнее базальта и отливала тусклым металлическим блеском. Они напоминали ребра скелета космического корабля невообразимых размеров. И повсюду, на каждом выступе, на каждом ребре, лежал толстый, абсолютно чистый, прозрачный лед. Не грязная смесь льда с реголитом, которую они искали, а кристаллически чистая вода. Целая река, целое озеро, замерзшее в этой немой гробнице.

– Это… рукотворно, – выдавила из себя Анна. – Но это не наше.

– Возраст… – пробормотал Юй Жуй, который спустился следом с портативным спектрометром.

– Поверхностный слой пыли… миллиарды лет. Эти структуры… они старше любой человеческой цивилизации. На порядки.

Они стояли в мертвой тишине не естественной пещеры, а искусственного сооружения, построенного, когда на Земле еще не было многоклеточной жизни. Лед, за которым они гнались, оказался лишь побочным продуктом, конденсатом в гигантском инопланетном ангаре.

И тут луч фонаря Анны выхватил из темноты, в самом центре пещеры, на «полу», кое-что еще. Нечто большое, обтекаемое, также покрытое льдом и пылью, но сохранившее явные черты конструкции. Острые углы, симметрия.

Оно напоминало корабль.

Анна почувствовала, как мир переворачивается. Их миссия по колонизации, их борьба, смерть Майкла… Все это происходило на чужом, давно забытом космодроме. Луна никогда не была просто камнем. Она была артефактом.

– Центр, – голос Анны звучал чужим, хриплым. – Это Королева. Мы нашли… Мы нашли нечто. Протокол Первого Контакта… не предусматривает такого. – Она перевела дух, глядя на темный силуэт в ледяном саване. – Луна… не пуста. Здесь кто-то был. И, возможно, что-то оставил.

Наверху, на поверхности, Земля, сияющая и далекая, плыла в черном небе. Но теперь ее свет казался Анне слабым и жалким по сравнению с той бездонной тайной, что раскрылась у них под ногами. Они пришли колонизировать Луну. А Луна, оказалось, уже давно была чьей-то колонией.

Глава 3: Наследие Тихого Бога

Последующие часы слились в кошмарный, напряженный сон наяву. Подкрепление с базы, дополнительные прожекторы, страховочные тросы. В гигантскую пещеру, которую немедленно окрестили «Ангар», спустилась первая научно-исследовательская группа: Анна, Юй Жуй, двое инженеров и Элис Морган, австралийский экзобиолог, чьи глаза за стеклом шлема горели лихорадочным огнем. Им строжайше запретили приближаться к центральному объекту – тому, что походило на корабль. Сначала нужно было оценить обстановку.

Пока инженеры осматривали «Артемиду» (платформа была серьезно повреждена, но ядерный реактор заглушен и стабилен), остальные изучали саму пещеру. Ее размеры были ошеломляющими: не менее пятисот метров в длину и около ста в диаметре. Цилиндрическая форма была безупречной, как если бы ее вырезали гигантским лучом в базальтовой толще. Материал «ребер» не поддавался анализу портативным спектрометром – он не совпадал ни с одной известной таблицей элементов, хотя и показывал признаки кристаллической металлической структуры. Лед, покрывавший все, был чистой H2O с минимальными примесями. И главное – слабая, но стабильная температура около минус тридцати градусов и следовая атмосфера из азота и аргона указывали на то, что это место было герметично запечатано миллиарды лет и лишь недавно, после обвала, начало медленно уравнивать давление с лунным вакуумом.

– Это не просто ангар, – сказала Элис, ее голос дрожал от волнения. – Это капсула времени. Потрясающая сохранность. Нет радиационного распада, нет эрозии в земном понимании… Вакуум и холод сохранили все в идеальной камере.

– Для чего? – тихо спросила Анна, глядя на темный силуэт в центре. – Зачем строить такое… и уйти?

– Может, не ушли, – так же тихо ответил Юй. – Может, это гробница.

Сообщение на Землю было зашифровано и отправлено по узкому каналу с пометкой «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ДЛЯ ГЛАВ СТРАН-УЧАСТНИЦ МЛА». Реакция пришла с задержкой, но ее характер был ясен по немедленному ужесточению протокола связи. Все данные засекречивались. Любые публичные заявления – под строжайшим запретом. На Луну экстренно направлялась специальная комиссия ученых и военных советников на самом быстром из имеющихся кораблей – экспериментальном «Прометее» с плазменными двигателями. Экипажу базы «Майкл Рено» приказывали: установить периметр безопасности вокруг воронки, не допускать дальнейших обвалов, проводить только дистанционные исследования и ни при каких обстоятельствах не входить внутрь объекта, похожего на корабль.

Но Луна, как оказалось, имела свои планы.

На вторые сутки после открытия, пока группа инженеров пыталась стабилизировать грунт вокруг воронки, сейсмографы снова зафиксировали активность. Не обрушение, а ритмичные, слабые вибрации, исходящие из глубины «Ангара», от центрального объекта. Одновременно сверхчувствительные магнитометры зашкалили, зафиксировав мощный, кратковременный всплеск магнитного поля непонятной природы.

– Что-то активизировалось, – доложил Юй, его лицо на экране связи было искажено беспокойством. – После нашего вторжения. Возможно, пробуждение системы от долгой спячки. Или… реакция на наше присутствие.

Анна, находившаяся на поверхности у края воронки, почувствовала ледяную тяжесть в животе. Они разбудили что-то. Что-то, что спало со времен молодости Солнечной системы.

– Всем немедленно эвакуироваться из «Ангара»! На поверхность! – приказала она.

Но не все успели. Двое инженеров, работавших у подножия «Артемиды», передали последнее сообщение: «Ребра… светятся. Голубоватым…». Связь прервалась. Камеры на их шлемах показали последнее: ребра искусственного туннеля действительно начали излучать мягкое, холодное свечение, словно на них подавали ток. Свет пробежал по всей длине пещеры, сфокусировавшись на центральном объекте. Затем раздался звук – низкочастотный гул, который даже в разреженной атмосфере пещеры передавался как вибрация через скафандры и грунт. Это был первый звук, который «Ангар» издал за миллиарды лет.

Объект в центре дрогнул. С него, как панцирь, посыпались пласты льда и пыли, обнажая гладкую, темно-серую поверхность, которая поглощала свет, а не отражала его. На боку «корабля» появилась щель, расширившаяся в идеально круглый проход без видимых дверей. Изнури повалил густой «туман» из замерзших газов, вытолкнутый наружу давлением, которое, видимо, сохранялось внутри.

И потом… потом что-то вышло.

Это не было чудовищем. Это не было гуманоидом. На экранах дрожащих камер, снятых с безопасного расстояния теми, кто успел отступить к стенам, было видно нечто, напоминающее сложную, изломанную геометрическую фигуру, собранную из стержней того же темного материала, что и ребра пещеры. Оно парило над полом, не касаясь его, плавно меняя конфигурацию, то складываясь в компактный шар, то расправляя свои «лучи». Его размер был примерно с автомобиль. Оно не проявляло явной агрессии. Оно просто… изучало пространство. Его «движения» были скачкообразными, слишком быстрыми для глаза, как если бы оно существовало в иной временной шкале.

– Это страж. Или уборщик. Или просто автоматический маяк, – прошептала Элис, затаив дыхание в шлюзе на поверхности, куда успели подняться оставшиеся в живых. – Автономная система. Мы нарушили покой. Она вышла проверить.

Автономная система решила, что чужие в святилище – это мусор.

Объект – его сразу назвали «Страж» – мгновенно переместился к неподвижным фигурам двух инженеров. Один из них, видимо, был еще жив, так как его рука дёрнулась. «Луч» Стража коснулся скафандра. Не взрыв, не луч энергии – просто мгновенная, тотальная дезинтеграция на атомарном уровне. Скафандр и его содержимое превратились в облачко мелкой пыли, которое медленно осело на лед. Второго инженера постигла та же участь. Затем Страж обратил внимание на «Артемиду». Касание – и половина массивной буровой платформы просто исчезла, срез был идеально гладким, как отполированным.

Паника на базе сменилась леденящим, оперативным ужасом. Анна отдала приказ: все наземные группы отходят на безопасное расстояние в пять километров. База переводится в режим полного карантина. Все внешние энергоемкие системы, включая реактор, заглушаются, чтобы минимизировать тепловую и электромагнитную сигнатуру.

Страж, уничтожив чужаков в непосредственной близости от корабля, начал методично патрулировать периметр «Ангара». Он вылетел через воронку на поверхность, и тогда они увидели его при полном свете солнца. Он был красив и ужасен. Совершенная, неорганическая форма, плывущая в безвоздушном пространстве без каких-либо видимых двигателей. Он сделал круг над воронкой, затем двинулся в направлении базы.

– Он чувствует нас, – сказал Юй, наблюдая с камер дальнего наблюдения. – Возможно, по теплу, по электромагнитным полям систем жизнеобеспечения… Мы для него – аномалия.

Они наблюдали, как Страж приближается. Все замерли. На базе было отключено все, кроме самого необходимого: свет аварийных ламп, циркуляция воздуха в замкнутом контуре. Люди сидели в темноте, прислушиваясь к тишине, прерываемой лишь собственным сердцебиением.

Страж завис в ста метрах от основного купола. Он вращался, сканируя. Казалось, он колеблется. Затем он выстрелил тонким, почти невидимым лучом в одну из выносных антенн. Антенна испарилась. Но на саму базу он не напал. Как будто ее частично заглубленная, присыпанная реголитом конструкция не полностью распознавалась как угроза или как чужеродный объект. Или… как будто он следовал некоему древнему протоколу, запрещающему атаковать определенные структуры?

Пролетев еще круг, Страж вернулся в воронку и скрылся в глубине «Ангара». Проход в корабль закрылся. Свечение «ребер» погасло. Воцарилась прежняя мертвая тишина.

Это была не победа. Это было перемирие, купленное ценой двух жизней и полного паралича их миссии. Они оказались в ловушке. Нельзя было включить основные системы. Нельзя было выходить на поверхность в радиусе нескольких километров от воронки. Комиссия с Земли летела к активной, враждебной аномалии.

Анна сидела в затемненном командном центре, глядя на застывшее изображение воронки на мониторе. Горечь и ярость затмевали даже страх. Они открыли величайшую тайну в истории человечества – и она оказалась вооружена и опасна. Майкл погиб за воду, которая оказалась побочным продуктом в гробнице инопланетян. Еще двое людей погибли, потому что потревожили сон Тихого Бога – так уже в уме Анна называла создателей этого места.

– Что нам делать? – спросила Элис, ее голос был хриплым от напряжения. – Мы не можем просто сидеть здесь.

– Мы можем и будем, – холодно ответила Анна. – Пока не поймем правила игры. Он не тронул базу. Значит, есть причина. Нужно ее найти. Юй, проанализируй все данные сканирования «Ангара» и Стража. Ищи закономерности, материалы, любые аномалии. Элис, изучи биологические… вернее, экзобиологические аспекты. Могла ли там быть органика? Что сохранилось? Остальные – поддерживайте базу в режиме минимального энергопотребления. Готовьте убежище на случай, если он все-таки решит, что мы – мусор, подлежащий утилизации.

Ночь (земные сутки) прошла в напряженной работе. Юй Жуй, погруженный в данные, сделал неожиданное открытие.

– Материал ребер… и материал базы. Не одинаковый, но… есть слабая спектральная схожесть в отражении в определенном инфракрасном диапазоне. А также у реголитовых плит, которыми мы обсыпали корпус.

– Что это значит?

– Может, ничего. А может… они использовали лунный реголит, как и мы, для строительства. Или наш процесс спекания реголита в плиты случайно воспроизвел какую-то базовую характеристику их материала. Возможно, Страж воспринимает структуры, отдаленно похожие по составу или форме на свои, как… нейтральные. Как часть ландшафта.

Это была тонкая ниточка. Гипотеза. Но другой не было.

Тем временем с Земли пришел новый приказ, на этот раз за подписью не только МЛА, но и Совета Безопасности ООН. Приказ был прост и ужасен: «Держать оборону. Комиссия будет сопровождаться вооруженным контингентом. Подготовить плацдарм для возможных силовых действий по нейтрализации враждебного объекта».

Анна прочла это и закрыла глаза. Они собирались воевать. С технологией, которая дезинтегрировала титановый бур одним касанием. С артефактом, пережившим эпохи.

Она вышла на связь с Землей, используя резервный зашифрованный канал. Ее обращение было записано для высшего руководства.

– Это командир базы «Майкл Рено». Выслушайте меня. Мы имеем дело не с оружием. Мы имеем дело с наследием. С древним, могущественным и, возможно, мертвым разумом. Их сторожевой дрон действует по протоколу, который мы не понимаем. Атаковать его – значит гарантированно уничтожить базу и всех нас. А также, возможно, запустить другие, более страшные протоколы. Мы должны изучать, а не стрелять. Мы нашли не врага. Мы нашли библиотеку, охраняемую автоматом. Нужно найти способ… предъявить читательский билет. А не ломать дверь танком. Любое силовое действие будет самоубийством и величайшей ошибкой в истории человечества. Прошу пересмотреть решение.

Ответа не было. Лишь подтверждение о получении.

Анна поняла, что они находятся на грани не только физической, но и философской катастрофы. Земля, с ее раздробленностью и страхами, видела в этом угрозу и возможность захвата технологий. Она же, застрявшая здесь, на краю бездны с тихим, смертоносным богом под ногами, видела нечто иное. Испытание на зрелость. Для человечества.

И она решила, что не даст Земле все испортить.

– Элис, Юй, – сказала она, собрав их в кают-компании при тусклом свете аварийной лампы. – У нас есть, возможно, день до прибытия «Прометея». У нас есть гипотеза о сходстве материалов. И у нас есть доступ к 3D-принтеру, который печатает из реголита. Что, если мы попробуем… поговорить?

– Поговорить? С этим? – Элис показала на изображение Стража на планшете.

– Не с ним. С системой. Мы создадим объект. Не оружие. Не инструмент. Знак. Символ, отпечатанный из обработанного реголита, максимально приближенного по свойствам к материалу ребер. И поместим его на нейтральной территории. На краю воронки. Посмотрим на реакцию.

Это был безумный план. Но он был лучше, чем пассивное ожидание военного десанта, который спровоцирует роковой конфликт.

Работа закипела. Используя данные спектрометрии, они модифицировали состав сырья для принтера. Вместо простого спекшегося реголита они добавили в смесь мельчайшую пыль, собранную со скафандров после спуска в «Ангар» – пыль, которая содержала микрочастицы материала «ребер». Принтер, работавший на минимальной мощности в изолированном отсеке, начал печатать.

Они создали простую, но элегантную форму: сферу, внутри которой была вписана более мелкая пирамида. Символ встречи, контакта. Чистая геометрия, лишенная земных культурных кодов.

Через десять часов объект, матово-черный и холодный, был готов. Его диаметр был около полуметра.

Теперь предстояло самое опасное: доставить его к воронке. Это должен был сделать один человек на небольшом, тихом ровере с электродвигателем, с выключенной всей электроникой, кроме самого необходимого для управления. Добровольцем вызвался Юй Жуй.

– Моя система жизнеобеспечения дала сбой, что привело к смерти Майкла, – сказал он просто. – Моя гипотеза о материале может быть ошибочной. Я должен это исправить.

Анна хотела возразить, но знала, что он прав. Она кивнула, с трудом сглотнув ком в горле.

– Только установка и отход. Никаких провокаций.

Под покровом лунной «ночи» (их база находилась на краю освещенной зоны), маленький ровер бесшумно выкатился из шлюза. На его борту, закрепленный магнитами, был черный шар. Анна и Элис следили за продвижением Юя через телескоп с длиннофокусным объективом, установленный в затемненном отсеке.

Он двигался медленно, почти полз. Каждый метр казался вечностью. Наконец, он достиг края воронки. Осторожно, с помощью простого механического манипулятора, он снял шар с платформы и установил его на ровную площадку у самого края, обращенную к центру «Ангара». Затем он замер, словно ожидая немедленной реакции. Ничего. Лишь звезды и черная бездна воронки.

Юй начал отход. Он проехал уже полпути к базе, когда это случилось.

Из воронки, беззвучно и плавно, всплыл Страж. Он не проявлял признаков агрессии. Он подплыл к черному шару и остановился над ним. Лучи его тела вытянулись, как щупальца, и начали сканировать объект, водя по его поверхности тончайшими лучами света. Процесс длился несколько минут. Затем Страж… изменился. Часть его «лучей» сложилась, приняв на мгновение конфигурацию, отдаленно напоминавшую сферу с пирамидой внутри – грубую копию их символа. После этого он мягко коснулся шара, не разрушая его, а затем развернулся и скрылся в глубине.

На базе все затаили дыхание. Что это было? Признание? Игнорирование? Сканирование и занесение в каталог?

Спустя час, когда Юй уже благополучно вернулся, а напряжение немного спало, датчики у воронки зафиксировали новую активность. Из круглого прохода в центральном корабле вышла не платформа, а нечто иное. Маленький, не больше кошки, объект той же темной материи. Он быстро добрался до края воронки по стене, не вылетая на поверхность, и оставил у установленного ими шара… ответ.

Когда через несколько часов, с предельной осторожностью, группа на ровере забрала этот «ответ», все увидели его в герметичном контейнере в лаборатории. Это был кристалл идеальной шестигранной формы, прозрачный, как стекло, но внутри него плавали, словно живые, сложные, переливающиеся узоры – не голограммы, а некие структуры света, застывшие в твердом теле. При помещении в поле сканера, кристалл начал излучать слабые, ритмичные радиоимпульсы, которые, как быстро выяснилось, представляли из себя… математический ряд. Простейшие последовательности простых чисел, затем геометрические прогрессии, затем формулы, описывающие фундаментальные физические константы.

Это был не язык. Это был учебник. Первая страница.

Элис плакала, глядя на кристалл. Юй Жуй молчал, его лицо было непроницаемым. Анна Королева чувствовала, как тяжесть в груди сменяется странным, трепетным чувством. Это не была победа. Это было начало диалога.

А в это время на радарах появилась новая метка. «Прометей» вышел на орбиту Луны. На его борту – двадцать человек: ученые, дипломаты и шестеро бойцов элитного космического спецназа с экспериментальным импульсным оружием. Их приказ был ясен: установить контроль над ситуацией.

Анна посмотрела на кристалл, в котором мерцали знания, старше человеческого рода, а затем на данные о приближении «Прометея». Две реальности сталкивались. Одна – открытая, вопрошающая, готовая к диалогу с тишиной веков. Другая – осторожная, подозрительная, вооруженная до зубов.

Теперь ей предстояло не просто выжить на Луне. Ей предстояло предотвратить межзвездный инцидент на пороге собственного дома. И время уходило.

Глава 4: Пограничный инцидент

«Прометей» прилунился в пятидесяти километрах от базы «Майкл Рено», на специально подготовленной посадочной площадке «Зенит-2», которая была лишь комплексом навигационных маяков и запасных цистерн с топливом. Сообщение с корабля было лаконичным и холодным: «Комиссия на месте. Командиру Королевой обеспечить безопасный проход и подготовить полный брифинг. Отряд безопасности возьмет на себя охрану периметра аномальной зоны. Ожидайте прибытия через десять часов».

Анна прочитала это и скомкала виртуальный лист на экране. «Возьмет на себя охрану». Значит, они уже считали пещеру и Стража вражеской территорией. Кристалл, лежавший в лаборатории под строгим наблюдением, был их единственным козырем. И они должны были разыграть его до того, как прибудут солдаты с приказами стрелять на поражение.

– Элис, что нового? – спросила Анна, входя в лабораторию. Австралийка не отрывалась от мониторов, на которых танцевали сложные паттерны, расшифрованные из сигналов кристалла.

– Это не просто константы, – заговорщически прошептала Элис, ее глаза были красными от бессонницы, но горели энтузиазмом. – Это… инструкция. Последовательность. Они дают нам ключ к чему-то. Смотри.

Она запустила симуляцию. На экране проявилась трехмерная модель молекулярной решетки – не вода, не кремний, а что-то невероятно сложное, углеродно-металлический гибрид с вкраплениями элементов, которые в таблице Менделеева были помечены как «гипотетические».

– Это материал? Из которого сделаны ребра и Страж?

– Не только. Я думаю, это… схема. Рецепт. Для принтера. Они предлагают нам улучшить наш процесс печати из реголита. Сделать материал более похожим на их. Это следующий шаг в диалоге. Они проверяют, способны ли мы понять и воспроизвести.

Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это был тест на интеллект. На технологическую зрелость.

– Сможем ли мы?

– С нашим оборудованием? Сомневаюсь. Для синтеза некоторых из этих «элементов» нужны температуры и давления, как в ядре звезды. Но… мы можем попробовать создать упрощенную версию. Доказательство концепции. Чтобы показать, что мы пытаемся понять.

– У нас нет десяти часов, – мрачно сказала Анна. – У нас есть, пока группа с «Прометея» не дойдет до воронки. Если они начнут что-то бурить, стрелять или даже активно сканировать, Страж среагирует. И это будет война.

– Тогда нужно их остановить. Или… опередить.

– Опередить? – Анна посмотрела на нее.

– Мы идем на контакт. Осознанно. С новым «подарком». Символом того, что мы учимся. Мы показываем Стражу, что мы – не просто вандалы. Мы ученики. Возможно, это изменит его протокол.

Это был невероятный риск. Но пассивное ожидание казалось еще более рискованным.

– Хорошо. Готовь упрощенную версию материала. Что можем – печатаем. Юй поможет с инженерией. Я займусь «Прометеем».

Связь с кораблем установили через спутник-ретранслятор. На экране появилось лицо руководителя комиссии – доктора Арвида Лундгрена, шведского физика с репутацией жесткого прагматика. Рядом с ним, чуть в стороне, виднелась фигура в форме без опознавательных знаков – очевидно, командир отряда безопасности.

– Доктор Лундгрен, добро пожаловать на Луну, – начала Анна, стараясь говорить спокойно. – Ситуация крайне деликатная. Мы установили… коммуникационный протокол с артефактом.

– Командир Королева, мы получили ваши предварительные отчеты, – перебил ее Лундгрен. Его голос был сухим, как лунная пыль. – Героизм экипажа отмечен. Однако теперь ситуация переходит в юрисдикцию межведомственной комиссии. Ваша задача – обеспечить нашу безопасность и предоставить все данные. Мы не можем позволить непроверенным гипотезам определять нашу стратегию.

– Гипотеза подтверждена фактом, – возразила Анна, показывая в камеру изображение кристалла. – Мы получили ответ. Ненасильственный. Это учебник. Они пытаются говорить.

Человек в форме наклонился к микрофону. Его голос был низким и не терпящим возражений.

– Майор Келлер, силы безопасности. Любой объект, демонстрирующий враждебные действия и уничтоживший людей, рассматривается как угроза. Наша задача – нейтрализовать угрозу и обеспечить безопасный доступ ученых для изучения. Ваши сентименты похвальны, командир, но неадекватны ситуации.

– Майор, этот объект обладает технологиями, против которых наше оружие – детская игрушка. Атака будет самоубийством.