Хаос за порогом!

Хотелось поворчать, что обмен информацией проходит неравно, но решил не выделываться. Всё же именно я нахожусь у них, и именно от моего поведения будет зависеть дальнейший статус. Надежды вернуться домой нет, и с этим нужно как-то смириться.

Никогда не любил прикидываться безвинной овечкой, но делать это умел.

– Неудачная телепортация, – я с содроганием вспоминал произошедшее, и подробностями о той щекотливой ситуации не хотел делиться.

К счастью, это заметил и сам Паисий, решив сосредоточиться на другом.

– У вас еще и телепортация есть! Впечатляет. – Он, очевидно, подталкивал меня к продолжению рассказа.

– Ненадежная штука, как вы могли понять… – Я усмехнулся и почувствовал, как усталость наваливается на меня с новой силой. – И все же, теперь я хочу послушать вас. Инквизиция, да? У нас подобные организации распались еще в эпоху первых выходов в космос. То, что есть сейчас, трудно назвать иначе, кроме как баловством.

– О демонах, я полагаю, вы и не слышали? – теперь лицо Паисия стало каменным.

Я молча покачал головой. Демоны? Так, конечно, называли многих, но это скорее была кличка, ссылающая на сказочных персонажей. Как назвать программу с самовоспроизводящейся структурой? Гидра. Как назвать рой маленьких беспилотников? Москиты. Как назвать планету, наполненную лавой? Ад. Не более чем яркое словечко, характеризующее функционал или суть.

– А мы еще до того, как успели выйти в космос, столкнулись с ними… Точной информации, из-за чего это произошло, нет, но однажды многие ритуалы стали рабочими. Представь, сколько детей, захотевших просто побаловаться, погибло… – Паисий говорил об этом с искренней болью. – К счастью, они неразумны и никак не кооперируются. – Он внезапно оборвал себя.

– Магия? – сколько сказок я слышал о ней, не счесть.

– Только демонология, – понял мое недоумение Инквизитор. – Многие из демонов обладают сверхъестественными способностями и боятся святых символов, – Паисий приподнял из-под края одежды цепочку с крестом на конце.

Слово «сверхъестественный» резало слух, но куда больше меня заинтриговал символ на цепочке.

– Можно взглянуть? – хрустнув затекшей шеей, я наклонился вперед, протянув здоровую руку.

Паисий молча вложил в ладонь цепочку, и я поднес ее ближе к глазам. Сделанный из серебра символ не представлял собой ничего особенного, не имея на себе даже гравировки или штампа. Просто схематичный крест на цепи, который, судя по словам Паисия, имеет какую-то силу, воздействующую на… демонов?

Вернув украшение владельцу, я сказал:

– Любая развитая технология неотличима от магии. Вы уверены, что это нечто «сверхъестественное»? – намекал на возможную недалёкость местных.

– Щепки тоже являются демонами. Неужели вы ничего странного не заметили в них? – удивился Паисий.

Я вспомнил странную вспышку и перемещение одного… одной из щепок. Кстати, почему вообще щепки?

– Ну, были некоторые мелочи, но ничего из того, чего нельзя было бы достичь ну очень сложными мутациями. Наверное, – я не был в этом уверен.

– А если я скажу, что эти существа не размножаются, не имеют органов чувств, не едят и даже не нуждаются в воздухе?

– То я промолчу. Мне трудно поверить в это, – говорил это, а сам ощущал, что уже готов поверить во что угодно.

Слишком уж окружающая действительность выбивалась из привычного мне мира. Подумать только, я в совершенно другой вселенной! И хоть я весьма вероятно вижу лишь крохотную часть оной, это дает мне надежду на прощание со старыми грешками и проблемами. Больше никаких долгов, никаких запретов на посещение планет и поисков достойного заработка.

Уверен, мои управленческие навыки здесь смогут оценить по достоинству. Или нет. В конце концов, они теперь знают о том, что я пришелец, и за мной наверняка будет установлен особый контроль. Вряд ли мне доверят ответственность даже над кучкой шахтеров-рабов.

– Ты мог бы взглянуть на наш «зверинец», когда слегка подлечишься и… избавишься от сложностей со своим ментальным состоянием, – сказал Инквизитор.

Я чуть не взвыл, когда мысли мельком коснулись неприятной темы языкового барьера, и потому поспешил спросить:

– Зверинец? Вы типа коллекционируете этих ваших демонов?

Слабость вновь накатила на тело, а в уши будто набили ваты. Пришлось приложить куда больше усилий, чем обычно, чтобы не потерять сознание посреди разговора.

– У нас есть отдел по их изучению и борьбе с ними. – Несмотря на все мои попытки выглядеть достойно аристократа, Паисий заметил мое состояние и сказал: – Полагаю, тебе нужен отдых.

– Ага, наверное, – буркнул я и попытался встать, но не смог, развалившись животом на столе. – С-счас только отдохну минутку… – Какая чушь, я это правда сказал? Стыдно-то как! Я же образованный человек!

– Постой-ка, я тебе помогу, – попросил святоша.

И он помог. Просто подошел и подхватил меня за плечо, поддержав, пока я добрался до кровати, где мгновенно отключился.

Слишком много эмоций, слишком много успокоительного и слишком мало сил у меня было.

*****

– Я считаю это плохой идеей, – подмастерье старшего Инквизитора подкараулил своего отца возле выхода из палаты гостя с далеких звезд. – Зверинец – место с повышенной опасностью само по себе, а этот… может учудить что угодно.

– Я просил тебя не быть столь категоричным, – пожурил сына Паисий, – мы предпримем меры безопасности, проведем его лишь возле пары клеток с самыми неопасными демонами. И даже близко не подпустим к ним. Просто проверим его реакцию на них и наоборот. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это важно. Мы успеем подготовить что угодно, никто не собирается вести его туда сегодня же.

Скривив губы, паренёк вытащил планшет и протянул его инквизитору. На экране были непрочитанные письма.

– Святые отцы просят завербовать его, вы были правы. Они заинтересованы в потенциале такого сотрудничества. На данный проект значительно увеличили финансирование. Проекту присвоено кодовое название «Альтернатива-2». Уровень секретности и допуска средний, – выдал краткий конспект подмастерье.

– Так, – кивнул Паисий, – направь им, пожалуйста, отчет об этом разговоре сейчас же. Он упомянул квантовые компьютеры, основанные на некоем хаотичном принципе, это настораживает. Хотя, по его же словам, никакой магии в его вселенной не было.

– Я же говорил! – вскинулся паренёк, так будто услышал конкретное подтверждение своих опасений.

– Послушай, я разделяю твои опасения, но слово «хаос», – с некоторой заминкой сказал Инквизитор. – также является и просто словом. Синоним случайности. Не стоит сразу пытаться связать его с Тьмой и Злом. По крайней мере, несмотря на все подозрения, этот человек никак не реагирует на все проверки. Генетики это подтверждают.

В ответ парень громко фыркнул.

– Я понял. Пойду подготовлю отчет…

Подмастерье развернулся, но прежде чем он успел отойти на достаточное расстояние от двери, старший Инквизитор сказал:

– Можешь подписать его своим именем и не отправлять мне на проверку.

– Хорошо, – смутился будущий преемник, останавливаясь и бросая неописуемый взгляд на своего родителя.

В нём читалась необычная буря эмоций из смущения от сказанных ранее слов, облегчения и страха перед ответственностью.

«А что, если я совершу ошибку?» – как бы спрашивал он.

– Тебе вскоре придется взять на себя часть моих функций, – пояснил Инквизитор, – я плотнее займусь проектом «Альтернатива», а ты в это время займешься остальным. Время пришло, ты уже достаточно знаешь и умеешь.

– Я не готов, – дрожащим голосом сказал сын.

– Я тебе буду помогать, не беспокойся. Я же не помирать собрался, в конце-то концов. И я говорю только о небольшой части моих дел, не считай, будто я бросаю тебя на милость господа. Ступай, тебе нужно успеть подготовить отчет.

– Спасибо, – неуверенно кивнул парень и быстрым шагом покинул коридор.

Глава 6. Больничные будни.

С момента того необычного разговора под наркозом прошло уже полтора месяца. За прошедшие недели я начал приходить в себя и избавляться от нервных тиков при упоминании языкового барьера.

За это же время меня успели протестировать всеми возможными способами, устроить настоящий допрос и недоуменно развести руками при попытке объяснить мне язык, на котором я говорю. Слегка подумав, они тогда предложили следующую проверку: мне будут давать надписи и простые вопросы, записанные на разных языках и озвученные на них же, а я должен буду просто ответить на них. Ничего сложного, правда?

Наверняка они думали, что просто проведут весьма спонтанный тест и его результаты скажут не так много, – максимум языки, которые я знаю, – но результат вышел куда более интересным, чем самые смелые предположения.

Я мог понимать вообще всё что угодно. Любой язык, любые слова и вообще всё что угодно, если это можно произнести или прочитать. И, о боже (прицепилась фразочка от местных), я внезапно полюбил эту способность.

Оказалось, я не просто понимаю смысл любых слов. Я могу писать на этих языках без единой ошибки, читать тексты, написанные даже самым кривым почерком (вставьте шутку про врачей), и то же самое относится к вербальной речи, если я слышу ее достаточно четко. Все, что я произносил, получилось без малейшего акцента, без каких-либо проблем и сложностей.

Осечка случилась, когда мне попытались подсунуть несуразные языки диких племён, о которых сохранилась информация. Странные звуки, слова, произносимые на вдохе, и прочее, прочее. По какой-то причине моя воистину мистическая способность отказалась помогать в этой ситуации, хотя в случае, когда мне давали почитать на мёртвых языках, я спокойно переводил их.

– Господь избавь меня от всякого неведения и забвения, и малодушия, и окамененного… – на последнем слове я замялся, – нечувствия? Серьезно? Кто это вообще написал?

Мы вместе со Старшим Инквизитором Паисием сидели в беседке посреди парка, где мне в руки выдали скан весьма любопытной страницы из древнего молитвенника, не переведенный ни на какие нынешние языки.

Все эти церковники, в гостях у которых я нахожусь, даже не знали о том, какому богу поклоняются, банально не сумев сохранить его имя.

Лишь общее понимание образа, каких-то основных догм и что-то о правилах по мелочам, а также ритуалы на некоторые случаи жизни и несколько праздников.

– Стиль речи с того времени сильно поменялся, – нейтрально отозвался инквизитор. – Спасибо за твою помощь, это последняя страница на сегодня, и… У меня для тебя есть интересная новость. – Он подобрался на месте и, отложив планшет на стол, сказал: – Уровень доверия к тебе вырос достаточно, поэтому мы приглашаем тебя на обещанный визит в Зверинец.

Ну еще бы уровень доверия не вырос. Я вел себя как примерный мальчик, ни в чем не отказывал и всячески сотрудничал. Не то чтобы даже если я захотел бы, то смог как-то навредить окружающим и сбежать, но мне стоило больших усилий сдерживать некоторые привычки, которые многие назвали бы щегольскими.

Так, мне пришлось смириться с более короткой прической, чем обычно (хотя и близкой к любимому варианту), а также забыть про разнообразие в одежде и изысканность блюд.

– Тот самый, с демонами? Прямо сейчас? – удивился я.

Парк, в котором мы сидели, был частью территории больницы, и отсюда было прекрасно видно, что размер и оснащение здания не подходит для оборудования такого места, которое описывали мне полтора месяца назад.

– Нет, завтра около двенадцати часов дня. Тебя довезут, если ты согласишься, но у нас будет условие.

А, ну да, конечно. Куда же без условия. Замолчавший Инквизитор, очевидно, ждал моей реакции, и я со вздохом спросил:

– И какое же?

– Тебе придется надеть специальный трекер, на тот случай, если ты попробуешь сбежать.

Блеск, просто блеск! Они еще и ошейник хотят одеть на меня.

– Каким функционалом будет обладать ваше… устройство?

– Отслеживание и оглушение зарядом электричества. – нехотя признался святоша, – Носиться на ноге и не доставит никаких неудобств. Он совсем легкий и изнутри обшит специальным материалом.

Я сжал губы и повернул голову, глядя на светлое небо. Наверняка это устройство обладает поразительно долгим сроком и дальностью действия. А еще я уверен, что заряд, о котором говорит святоша, регулируется в неприлично широком пределе и наверняка способен убить.

– Хорошо, – сухо ответил я, обернувшись обратно к небу.

Выбора у меня, по сути, не было. Отказ означал бы наличие у меня намерений сбежать или навредить. Они действительно в своем праве требовать гарантий безопасности, направляя меня в столь секретное и опасное место.

Последовавший за этим диалог не представлял собой ничего интересного. Мы просто вновь поговорили о местных и о моей вселенной, обсудили различия в теологии и кратко обсудили план предстоящей поездки.

Затем был обед в общей столовой для больных. Допуск туда я получил уже на следующий день, как смог ходить. То есть на второй неделе. Естественно, с меня за это стребовали строжайшую клятву о неразглашении моего статуса и родины. Настойчиво попросили не заводить контакты с местными и всё в таком духе.

К слову, еда здесь гораздо лучше, чем можно было ожидать от аскетичных борцов за всё хорошее. Достаточно сытно и разнообразно, вот только мне не повезло, и уже к исходу месяца я попал под так называемый «пост». Это что-то вроде местного праздника или, скорее, траура? Не знаю, как точно выразиться.

Суть в том, что в течение примерно сорока дней никто не ест мясо, молоко и не пьет алкоголь. Рыбу и сладкое при этом сильно ограничивают, но не запрещают.

И хорошо бы, если бы они сидели себе тихо-мирно жевали хлебцы, так ведь нет! Столовая в это время принципиально не готовит ничего из перечисленного! Глупость несусветная, из-за которой страдали другие.

К счастью, мне объяснили, что ограничение присуще в основном именно религиозным активистам. То есть остальной мир живет как обычно, за исключением нескольких чудиков в отдельно взятой больнице.

Я подошел к линии с готовыми блюдами из сегодняшнего меню, из которых требовалось выбрать то, что по душе.

Внимание привлекла выложенная на блюде котлета из…

– Нут? Что это такое? – фыркнул я.

– Такие зернышки, – дружелюбно пояснила полноватая раздатчица напротив меня.

Она выжидающе держала в одной руке чистую белую тарелку, а в другой небольшой половник, которым собиралась выложить мой выбор.

Ее профессия и непривычная шарообразная фигура меня всегда забавляют. Ей-богу, человек работает вместо машины, подумать только! Из самого очевидного: вместо всей этой неэффективной системы можно было бы поставить автомат, который выдавал бы порцию еды по нажатию пары кнопок, но нет! Им нужно было занять этого человека в такой профессии.

С другой стороны, мне слегка льстило, что готовят здесь тоже люди. В известном мне ранее космосе такое могли себе позволить лишь самые богатые рестораны. Куда проще создать конвейер, который приготовит и выдаст идеально рассчитанную порцию еды. Меньше потерь, меньше проблем от человеческого фактора, гораздо более высокая санитарная безопасность! О последнем пункте я старался не думать. Как можно жить… без всего, что было у нас?!

Все несовершенства нового мира вызывали брезгливость, сдерживать которую помогало мое аристократичное достоинство и не забытое воспитание. Когда-то родители нехотя втолкали в мою голову одну важную истину: как бы тебе ни было противно от человека напротив, сдерживай это. Учитывая, как круто в последние годы менялась моя жизнь и куда я попал сейчас, этот совет был бесценен.

До сих пор это окупалось для меня с троицей.

– Дайте лучше че… че-че-ви-цу? – по слогам выговорил я. – Выглядит неплохо. И кусок вон той рыбы, – морепродукты сегодня были представлены одной позицией.

Также мне досталась перловая каша и пара бутербродов с размазанным авокадо. Напитком оказался пресный чай, который никто не умел готовить, и давился я им каждый раз. Всё великолепие разместилось на пластиковом подносе серого цвета (видимо, чтобы не сливался со стенами).

Регенерация, даже самая совершенная, требовала ресурсов и первые дни в этом «божественном» месте меня душил жуткий голод, и я ел гораздо больше, но к сегодняшнему числу стало легче. Вовремя, ничего не скажешь! Без мяса было бы гораздо сложнее восстановиться после травм. Не думаю, что мне прямо-таки запретили бы его, но и просить стало неудобно.

Другие пациенты в столовой молча ели, расположившись каждый по своим углам. Лишь одна парочка и две тройки собрались своими группами, о чем-то тихонечко переговариваясь. Я старался есть осторожно и не спеша, вспоминая уроки этикета. Большую часть из тех правил я уже подзабыл, но мне хотелось произвести как можно более высокое впечатление на церковников. В конце концов, я все еще их опасаюсь, мало ли какие тайны они скрывают и зачем так упорно везут в Зверинец.

Возможно ответ будет ждать меня именно там?..

Глава 7. Летная площадка.

– Эта штука является полицейским браслетом, – начал пояснять незнакомый мне парнишка, показывая небольшой расстегнутый обруч ярко-белого цвета с синим светящимся индикатором. – Одевается на голую кожу твоей ноги. Можешь выбрать любую…

Я молча поднял и поставил на стул правую, а затем задрал штанину до колена.

Парнишка, представившийся как помощник старшего инквизитора отца Паисия, легко застегнул браслет на предоставленной конечности. Шов, где находился разрыв, идеально слился, и было невозможно понять, в какой именно точке находится потенциально уязвимое место.

Сегодня я еду в загадочный Зверинец. Посмотреть на демонов, дать им посмотреть на себя и, конечно же, проявить взаимное доверие с моим знакомым-инквизитором и всей их организацией в целом. Они проверяют мою сдержанность и открытость к контролю, а я улучшаю отношения с ними.

Когда браслет оказался на ноге, я слегка пошевелил ей и подергал руками, проверяя надежность креплений. Унизительная процедура, словно меня клеймят ошейником, как опасную собаку или слугу-раба, но ничего не поделаешь. Очевидно, дизайнеры устройства понимали всю щекотливость его использования и постарались учесть это во внешнем виде.

Если не знать о функционале браслета, можно подумать, что это просто стильный элемент образа. Легко представить, как на какой-нибудь средней планетке подростки носят такие штуки, выражая какие-то внутренние травмы и комплексы. Или надевает такую вещь какой-нибудь косплеер, собравшийся изобразить знаменитого персонажа, непременным атрибутом которого является такая вот штука.

Будь на то лишь моя воля и не стояло бы на кону мое дальнейшее существование в новом социуме, я бы не надел ничего подобного, даже если бы это была простая декорация без малейшего намека на функционал.

– Готово, – оказавшись также удовлетворенным результатом через планшет, парнишка отступил в сторону. – Вам нужно собраться?

Вопрос был скорее вежливый, чем реальный. Вещами обзавестись я еще не успел, да и не стремился. Слишком нестабильное у меня будущее, чтобы начать обрастать «корнями» хотя местные наверняка хотели бы обратного.

– Нет, можем идти, – я вежливо улыбнулся. – Как тебя зовут? Или мне стоит обращаться к вам как к господину помощнику старшего инквизитора? – я слегка хохотнул, поправляя складки на новой одежде для улицы.

Мне предоставили серые джинсы с узкими карманами, белую рубашку, простенький ремень и кроссовки черного цвета без рисунка. Очевидно, мои размеры им были известны, и всё подошло идеально. Уж время изучить меня вдоль и поперёк у них было.

– Илай, – немного задумавшись ответил помощник старшего инквизитора.

– Ты так похож на Паисия, думаю, не ошибусь, если предположу, что вы родственники? – я говорил и одновременно проверял штанину на себе.

Браслет был тонким и не просвечивал, так что я с легким разочарованием перестал проверять, как он на мне смотрится. Плевать! Надеюсь, они не заставят меня носить это повседневно.

– Я его сын, – сказал Илай и поторопил меня, вспомнив ответ на свой вопрос: – В таком случае, прошу следовать за мной. Нас ожидает флаер, на котором мы доберемся до Зверинца. Дорога займет около десяти минут, а если у вас возникнут вопросы, вы сможете задать их мне.

Флаер – в моей вселенной это был небольшой летательный аппарат, который мог переносить не слишком большие грузы и развивать такую же среднюю скорость. Был весьма дорогой, но всё же доступной штукой и работал на каких-то гравитационных принципах. Интересно, как они сумели его создать здесь, без технологий квантовых расчётов…

– Так твой папка не придет? – я спросил нарочито небрежно, прощупывая почву для дальнейшего разговора.

Следовало определить границы дозволенного и наиболее удачный стиль общения с подростком. Всё же моей целью является установление дружественных отношений с как можно большим количеством местных.

– Мой отец будет ожидать нас в конце пути и встретит по прилету, – странно глянув в мою сторону, ответил Илай.

Ага, значит, сленг и небрежность мы не любим. Необычно для подростка, которые, как правило, стремятся привлечь внимание и стать не такими, как все. Придется учитывать. Или я слишком предвзят к нему на почве возраста? Ведь, как известно, этот незначительный недостаток проходит со временем…

Кстати, открытие в моем словаре сленговых познаний заставило перечеркнуть некоторые теории касательно моего аномального полиглотизма. Вряд ли я мог бы узнать его за какие-то несколько секунд, когда мне предложили диалог с бандитским лексиконом впервые, а это опять же говорило о некоем мистическом происхождении моего таланта к языкам.

Не сомневаюсь, внутри организации велись непрекращающиеся споры по поводу источника всего этого. То ли дьявольские происки, то ли божественное благословление. И я уверен, последняя теория все же доминировала, ведь в противном случае я был бы уже давно мертв.

О подобных чудесах пишут и в тех историях из церковных книг, которые мне дали почитать. Например, была сказочка о том, как один монах при помощи зачарованной (замоленной) булочки заставил неграмотного мальчишку научиться читать и писать за считанные секунды, да еще и лучше всех в деревне.

Чем-то напоминает мою ситуацию, не так ли?

Тем временем мы прошли к больничной лестнице и по ней поднялись к выходу на крышу. На ней регулярно находился летающий флаер скорой помощи, и специально для моего высочества сюда пригнали еще один, заставив первый потесниться.

В лицо дунул свежий ветер, когда дверь-выход открылась. Там действительно на специальных площадках располагалось два вытянутых флаера, выглядящих ново и современно даже по моим меркам. Первый представлял собой конструкцию побольше и был выкрашен в белый цвет с красными полосами и большими знаками «плюс» по бокам.

Второй был значительно меньше. Примерно половина от первого и целиком черный. Пассажирский, очевидно, обладал куда меньшим арсеналом и доступной грузоподъемностью.

Дверь открылась не слишком обычным способом, бесшумно соскользнув в сторону и продемонстрировав нам нутро, при виде которого я испытал неожиданное удовлетворение. Вполне стильный салон с кожаными креслами и подлокотниками, на которых, стоило мне сесть, включились небольшие экраны.

Заинтересовавшись, я прочитал несколько предложенных мне функций: подогрев, легкий массаж спины и настройка формы всего кресла.

– А я смотрю, вы не такие аскеты, какими хотите казаться! – фыркнул, тыкая пальцем по виртуальным кнопкам.

Выбрав массаж, я расслабленно откинулся, мельком вспомнив физиотерапии, которым подвергался в течение всего времени лечения и, очевидно, еще буду. Шрамы на коже, трещины в костях и разрывы в мышцах так просто не уходят, и до сих пор я очень слаб.

Мое некогда идеальное тело сейчас похоже на пусть и свежую, но все же подушечку для иголок.

– Это представительский флаер, таких на всю планету наберется всего с сотню штук, – пояснил Илай, присаживаясь напротив и сдержанно приветствуя пилота через внутреннюю связь при помощи всё того же сенсорного экранчика: – Можем приступать к полету.

И снова я хохотнул от того, что даже такую работу здесь не доверяют машинам, заставляя людей гонять машины туда-сюда, перевозя пассажиров. Хотя… Он сказал, что это представительский флаер, а значит, это вполне может быть частью премиального сервиса. В таком случае я польщен и даже почти готов простить им браслет на ноге!

Глава 8. Зверинец.

Полет занял ровно обещанное количество времени. Десять минут, которые я при желании наверняка мог отследить по таймеру с погрешностью не более пары мгновений.

И все эти секунды я наблюдал проносящийся внизу город. Тонированные снаружи, изнутри окна летательного аппарата позволяли разглядеть всю непривычную архитектуру. Много высоких и блестящих зданий, парков и даже фонтанов. Люди разных возрастов и разного социального статуса вполне мирно существовали на одной земле, что вызывало особое любопытство.