Непреложная клятва

Непреложная клятва

Глава 1.

Ксена

Запах кофе смешивается с запахом Влада.

Это первый запах, который я чувствую, открывая глаза. Не самого кофе — я еще не вижу чашки, я только слышу, как на кухне льется вода и позвякивает турка. Я чувствую его. Терпкий, лесной, с оттенком дыма и чего-то дикого, что не вытравить никаким мылом. Оборотни пахнут сильнее людей. Влад говорит, это потому, что зверь внутри всегда немного наружу.

Я тянусь к тумбочке за телефоном. Половина седьмого. Он встал раньше меня, хотя лег за полночь — возвращался с каких-то своих встреч, от него пахло чужими людьми и холодом ноябрьского леса. Сейчас этот запах выветрился, остался только он сам.

Наши кровати рядом. У Влада своя половина, у меня — своя. Смешно? Наверное. Мы спим вместе, занимаемся любовью, но спим — раздельно. Он говорит: «Зверь ворочается, я могу задеть тебя во сне». Я не спорю. Сначала спорила, в первые месяцы после клятвы. Хотелось прижиматься, чувствовать тепло всю ночь. Теперь привыкла.

Я накидываю халат и иду на запах кофе.

Наш дом — старый, бревенчатый, но внутри обустроенный по-городскому. Влад купил его лет пять назад, когда ушел из стаи. Точнее, не совсем ушел — он говорит, оборотни никогда не уходят полностью, мы просто связаны кровью. Но живем мы отдельно, на краю поселка, и лес подступает к самому забору.

Влад стоит у плиты. Широкие плечи, футболка обтягивает спину, босые ноги на холодном полу. Он поворачивается, и я в сотый раз ловлю себя на мысли, что не могу прочитать его лицо до конца. Люди думают, что оборотни — это про клыки и шерсть. Нет. Это про глаза. В них всегда есть что-то такое... древнее. Даже когда Влад улыбается, в глубине его зрачков будто тлеют угли.

— Проснулась, — он ставит передо мной чашку. Не спрашивает, как я спала. Не целует в лоб. Просто констатирует факт.

— Проснулась, — киваю я, обхватывая пальцами горячий фарфор.

Мы завтракаем молча. Я ем сырники, которые купила вчера в магазине, он — почти килограмм мяса, не слишком прожаренного. Соки мяса стекают по тарелке, и я стараюсь не смотреть. За три года привыкнуть к этому невозможно. Только перестаешь замечать.

Три года. Ровно столько мы связаны клятвой.

— Вечером уеду, — говорит Влад, вытирая губы салфеткой. — На неделю, может, чуть больше. Дела в городе.

Я киваю. Он часто уезжает. Стая, бизнес, старые долги — я давно не спрашиваю, куда и зачем. Он все равно не ответит полностью. Скажет: «Не лезь, Ксена. Это мой мир».

— Хорошо, — отвечаю я. — Мне на работу к девяти.

Он смотрит на меня. Долго, пристально. Я знаю этот взгляд — он пытается прочитать меня. Оборотни могут чувствовать эмоции на расстоянии, видеть мысли, если человек не ставит блоки. Влад говорил, у меня с этим сложно. Не то что бы я специально ставлю барьеры — просто они у меня от природы сильные. Он злился поначалу, потом привык. Как и я привыкла к его запаху и его молчанию.

— Ты какая-то сегодня... — он не заканчивает фразу.

— Устала. Плохо спала.

Это неправда. Я спала хорошо, без снов. Но внутри с утра поселилось странное чувство. Будто воздух стал плотнее. Будто что-то надвигается.

Оборотни чуют опасность за версту. Люди — нет. Но я научилась доверять своей коже. Сейчас она покалывает, как перед грозой.

— Будь осторожна, — говорит Влад, вставая из-за стола. Он подходит ко мне, наклоняется, и я чувствую его губы на своей макушке. Коротко. Почти ритуально.

— Я всегда осторожна.

Он уходит в душ, а я остаюсь допивать кофе. За окном начинает светать, и лес за забором проступает из темноты черными силуэтами сосен.

Мы познакомились, когда я убегала от оборотней.

Это звучит как начало плохого фильма ужасов, но это правда. Я тогда работала в небольшом городке, вела расследование для газеты. Наткнулась на стаю, которая держала в страхе целый район. Они не были похожи на Влада — дикие, злые, почти потерявшие человеческое. Они загнали меня в лес, и я уже прощалась с жизнью, когда появился он.

Влад убил двоих. Остальных прогнал. А потом посмотрел на меня и сказал: «Я спас тебя. Теперь ты моя».

Не в том смысле, в каком можно подумать. Он не трогал меня тогда. Он предложил сделку. Клятву. Вечную связь, которая защитит меня от любых оборотней, потому что я буду принадлежать ему. Взамен — жизнь с ним.

Я согласилась. Мне некуда было идти, и я думала... глупая, наивная... я думала, что это будет любовь.

Любви нет. Есть ровное тепло, забота, безопасность. Влад не жесток. Он заботится, обеспечивает, он нежен в постели. Но я никогда не слышала от него слов, которые ждет сердце. И сама не говорю. Потому что внутри, в самом темном углу души, я знаю: это не то. Это не та любовь, о которой пишут книги.

Но клятва есть клятва.

Я встаю, мою чашку и иду собираться на работу. Влад уже оделся — темные джинсы, свитер грубой вязки, куртка из кожи. Он подхватывает сумку, на секунду задерживается в дверях.

— Ксена.

— М?

— Если что — звони. Я услышу.

Он улыбается уголками губ, и в этой улыбке вдруг проскальзывает что-то настоящее, теплое. На секунду мне кажется, что я вижу того мужчину, который мог бы... мог бы стать...

Дверь закрывается. Я остаюсь одна в тишине дома, где пахнет лесом и кофе.

Чувство тревоги не проходит. Наоборот, усиливается, когда я выглядываю в окно и вижу, как Влад садится в машину и уезжает по грунтовой дороге в сторону трассы.

Я тру виски. Наверное, просто давление. Наверное, просто осень.

Я не знаю, что уже через несколько часов в наш дом войдет тот, кто перевернет все. Что клятва, которая казалась просто словами, станет цепью, рвущей душу в клочья.

Я просто иду в душ, одеваюсь и еду на работу в поселок, где все знают, что я — женщина оборотня, и обходят меня стороной.

Так проходит утро последнего спокойного дня в моей жизни.

Добро пожаловать в историю, которая очень важна для меня.

Добавляйте в библиотеку, ставьте лайки и пишите комментарии.

Люблю.

Глава 2.

Ксена

Рабочий день тянется бесконечно.

Я сижу в своем маленьком кабинете в администрации поселка, перебираю бумаги, отвечаю на звонки, но мысли постоянно утекают куда-то в сторону. За окном хмурое небо, ветер треплет последние листья на березах, и мне все время кажется, что за стеклом мелькает чья-то тень.

Глупости. Это просто нервы.

К вечеру тревога отпускает. Я убеждаю себя, что сама себе придумала проблему на пустом месте. Влад уехал, дом пустой, лес шумит — вот и кажется всякое. Я даже смеюсь над собой, когда собираю сумку и выхожу с работы. Оборотни чуют опасность, а люди — просто боятся темноты.

В поселке зажигаются фонари. Я прохожу мимо магазина, киваю соседке, которая быстро отводит глаза. Она знает, чья я. Здесь все знают. Женщина Влада — это не просто статус, это диагноз. Со мной общаются вежливо, но на расстоянии. Боятся, что оборотень что-то заподозрит, если кто-то посмотрит на меня слишком долго.

Глупо. Влад не собственник в том смысле, в каком об этом думают люди. Он просто... другой. Его ревность — не человеческая, а звериная. Она проявляется иначе. Тихим рычанием, когда кто-то приближается слишком близко. Долгим взглядом, от которого мурашки по коже. И тем, как он молча встает между мной и чужим, даже если этот чужой — просто почтальон.

Дома я первым делом зажигаю везде свет. Глупо, но я не люблю оставаться здесь одна в темноте. Дом слишком большой для одного человека. Три спальни, огромная гостиная, кухня, веранда. Влад говорил, что строил для семьи. Для стаи, которая могла бы прийти. Но никто не приходит. Мы живем вдвоем в этом пространстве, и иногда по вечерам мне кажется, что стены дышат.

Я разогреваю ужин, ем перед телевизором, просто чтобы слышать голоса. Потом долго стою под душем, пытаясь смыть липкое чувство одиночества. Когда ложусь в кровать, часы показывают одиннадцать. За окном воет ветер, и мне кажется, что в этом вое есть что-то живое.

Засыпаю тяжело, ворочаюсь, сбиваю одеяло. Сквозь сон слышу, как хлопает калитка. Потом шаги на крыльце.

Я сажусь в кровати, сердце колотится где-то в горле. В голове проносятся мысли о диких оборотнях, о тех, кто мог прийти мстить Владу, о том, что я одна и...

Дверь открывается.

В коридоре загорается свет, и я вижу его. Влад. Стоит на пороге, стряхивает капли дождя с куртки, и смотрит на меня с этим своим непроницаемым выражением.

— Ты не спишь? — спрашивает он буднично, будто вернулся с прогулки, а не с трассы в двух часах езды отсюда.

— Влад? Что случилось?

Он проходит в комнату, садится на край моей кровати. От него пахнет мокрой шерстью, бензином и лесом. Свежим, настоящим лесом, не тем, что за окном.

— Ничего не случилось. — Он проводит рукой по лицу, и я замечаю, как он устал. — Развернулся на середине дороги.

— Почему?

Влад молчит. Смотрит на меня, и в его глазах я вижу что-то, чего не было утром. Беспокойство? Нежность? Я не умею читать оборотней, но это читается без слов.

— Неспокойно в лесу, — говорит он наконец. Голос низкий, чуть хриплый. — Весь день чуял. Думал, отпустит, когда отъеду. Нет. Только хуже. Решил, что не оставлю тебя одну.

У меня внутри что-то сжимается. Тепло. Глупое, женское, запретное тепло от того, что он вернулся. Что подумал обо мне. Что выбрал меня, хотя дела наверняка важные.

— Я бы справилась, — говорю я, но это звучит неубедительно даже для меня.

— Знаю. — Он тянется и убирает прядь волос с моего лица. Пальцы холодные, но прикосновение нежное, почти невесомое. — Но зачем тебе справляться одной, если я могу быть здесь?

Я смотрю на него и вдруг вижу не того Влада, который сухо целует в макушку и уходит по делам. А того, каким он был в первые месяцы после клятвы. Когда я еще боялась его, а он старался быть мягче. Когда между нами еще не стало этой привычной дистанции в полметра.

— Ты голодный? — спрашиваю я, потому что не знаю, что еще сказать.

— Нет. — Он усмехается. — Просто устал с дороги. Можно я лягу с тобой?

Это звучит странно. Мы занимаемся сексом, мы спим в одной комнате, но на разных кроватях. Он никогда не просится ко мне. И сейчас просит, как мальчишка, как будто мы только встретились и он боится отказа.

— Ложись, — шепчу я.

Он быстро сбрасывает куртку, стягивает джинсы и забирается под одеяло. Я чувствую его тело рядом — горячее, сильное, пахнущее дождем. Он обнимает меня, притягивает к себе, и я утыкаюсь носом в его шею. Зверь внутри него молчит. Только ровное дыхание и биение сердца.

— Прости, — шепчет он куда-то в мои волосы.

— За что?

— Что редко бываю таким.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Правда слишком сложная. Она в том, что я хочу, чтобы он был таким всегда. Чтобы нежность не кончалась с рассветом. Чтобы просыпаться в его объятиях, а не на своей половине комнаты.

Но у оборотней свои законы. И у нашей клятвы — тоже.

— Расскажи, что случилось на самом деле, — прошу я.

Влад вздыхает. Я чувствую, как вибрирует его грудь.

— Чую чужого. Давно уже. Следы по лесу, запахи. Кто-то пришел на нашу территорию. Я думал, уеду, а ты здесь одна... — Он сжимает меня крепче. — Не мог. Зверь не пускал. Ревел, рвался обратно. Пришлось развернуться.

— Кто это может быть?

— Не знаю. — Голос Влада становится жестче. — Но узнаю. Завтра пойду проверю. А сегодня... сегодня просто побуду с тобой.

Я закрываю глаза. Тревога, которая мучила весь день, отступает. В его руках безопасно. Даже если в лесу бродит кто-то чужой. Даже если завтра он уйдет и оставит меня одну. Сейчас — он здесь.

— Влад? — зову я почти шепотом.

— М?

— Спасибо, что вернулся.

Он не отвечает. Только целует меня в висок, долго, невесомо. И я засыпаю под шум дождя и ровное дыхание оборотня, который сегодня выбрал меня.

Утром я просыпаюсь первая. Влад спит, раскинув руки, и во сне он кажется моложе. Без этого вечного напряжения в челюсти, без прищура, за которым прячутся тайны. Я рассматриваю его лицо, которое знаю три года, и вдруг понимаю, что почти ничего о нем не знаю.

Кто он был до меня? Почему ушел из стаи? Что за дела в городе, из-за которых он пропадает неделями? Он никогда не рассказывает, а я перестала спрашивать. Боялась показаться навязчивой. Боялась, что закроется еще сильнее.

Но сейчас, глядя на него спящего, я чувствую, как внутри поднимается что-то горячее и болезненное. Любовь? Не знаю. Может быть, просто привязанность, выросшая за три года совместной жизни.

Осторожно, чтобы не разбудить, я выбираюсь из кровати и иду на кухню. Ставлю кофе, режу хлеб для тостов, достаю яйца. Хочу сделать ему завтрак. Настоящий, домашний, такой, как делают жены своим мужьям.

Я думаю об этом слове — «жена». Мы не женаты. Клятва — это не брак, это нечто большее и меньшее одновременно. Она связывает сильнее любой печати в загсе, но не дает того, что дают штампы. Права называть его своим. Права ревновать. Права требовать.

Только ждать.

Я так углубляюсь в свои мысли, что не слышу шагов. Влад появляется на пороге кухни неслышно, как всегда. Оборотни умеют двигаться бесшумно. Подходит сзади, обнимает за талию, утыкается носом в макушку.

— Вкусно пахнет, — хрипит спросонья.

— Садись, сейчас будет готово.

— Не хочу есть. Хочу тебя.

Я замираю. Три года мы вместе, но он редко говорит такие вещи прямо. Предпочитает действия. А сейчас говорит, и голос у него низкий, с рычащими нотками, от которых по спине бегут мурашки.

Я поворачиваюсь в его руках. Влад смотрит сверху вниз, и в его глазах — тот самый зверь, которого я научилась не бояться. Но сегодня зверь не пугает. Сегодня он манит.

— Завтрак подождет, — шепчу я.

Он подхватывает меня на руки и несет обратно в спальню. И я в который раз думаю, что, может быть, это и есть счастье. Простое, ровное, без обещаний и клятв. Может быть, я зря ищу то, чего не существует.

А потом его руки и губы заставляют меня забыть обо всем. И до обеда мы не выходим из комнаты.

После, когда мы валяемся в постели, Влад гладит мои волосы и говорит:

— Сегодня схожу в лес. Проверю, кто там бродит. Ты сиди дома, никуда не выходи.

— А если это просто заблудившийся турист?

— Туристы не пахнут волками, Ксена. — Он усмехается, но глаза серьезны. — Там оборотень. Чужой. И мне нужно знать, зачем он пришел.

Холодок пробегает по спине. Я киваю, хотя внутри снова поднимается тревога.

— Будь осторожен.

— Я всегда осторожен. — Он целует меня в плечо. — Кроме тех случаев, когда дело касается тебя.

Он уходит после обеда. Я смотрю в окно, как его фигура растворяется в лесу, и молюсь всем богам, которых знаю, чтобы он вернулся.

Глава 3.

Ксена

Вечер накрывает лес раньше обычного.

Я сижу в гостиной с книгой, но не читаю. Строчки плывут перед глазами, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху за окном. Влад ушел в лес пять часов назад. Солнце село, зажглись фонари на столбах, а его все нет.

Я запрещаю себе звонить. Оборотни не любят, когда их отвлекают на охоте. Да и что я скажу? «Ты где? Я волнуюсь?» Глупо. Он взрослый мужчина, альфа, хоть и живет отдельно от стаи. Он справится.

Но внутри сидит липкий страх. Тот самый, который грыз меня все утро, пока мы лежали в постели. Теперь я понимаю, что это было предчувствие. Не опасности для меня — чего-то другого. Перемен.

В доме тихо. Только холодильник гудит на кухне да ветер царапает ветками по стене. Я включаю телевизор для фона, но звук раздражает, выключаю. Хожу из комнаты в комнату, трогаю вещи Влада — его ветровку на вешалке, его книгу на тумбочке, его кружку, из которой он пил кофе.

Глупо. По-детски глупо.

Время тянется, как резиновое. Я смотрю на часы каждые пять минут, и каждый раз оказывается, что прошло всего ничего. Половина десятого. Десять. Без четверти одиннадцать.

Когда за окном раздаются шаги, я подскакиваю на диване. Шаги тяжелые, уверенные, но их двое. Я слышу два голоса — низкий, Влада, и второй, незнакомый. Чуть выше, моложе, с хрипотцой.

Я поправляю волосы, одергиваю свитер и иду к двери. Сердце колотится где-то в горле. Глупо, это просто гость. Влад же говорил про чужого оборотня. Наверное, нашел и привел. Наверное, это безопасно.

Дверь открывается, и я вижу их.

Влад входит первым — уставший, но спокойный. Волосы мокрые от ночной сырости, на куртке темные пятна. Не кровь, просто вода. Он смотрит на меня, и в глазах мелькает что-то странное. Настороженность? Предупреждение? Я не успеваю понять.

А потом я вижу того, кто за ним.

Он выше Влада. Чуть шире в плечах, но не худой — под свитером угадываются мышцы, гибкие, опасные. Темные волосы взлохмачены, падают на лоб, и он откидывает их привычным движением. Лицо острое, с четкими скулами и тяжелой челюстью. Глаза светлые — серые или голубые, вот так сразу не понять, — и они смотрят прямо на меня.

Смотрят так, что я перестаю дышать.

— Ксена, это мой брат, — говорит Влад, и голос его звучит откуда-то издалека. — Азар. Приехал погостить.

Брат. У Влада есть брат. Он никогда не говорил.

— Здравствуй, Ксена.

Голос у него низкий, обволакивающий, с той самой хрипотцой, которую я слышала через дверь. Он улыбается, но улыбка не касается глаз. Те продолжают сверлить меня, и от этого взгляда хочется спрятаться за спину Влада, уткнуться лицом в его куртку и не высовываться.

— Здравствуйте, — отвечаю я, и мой голос звучит чужим. Тихим, испуганным.

Азар делает шаг вперед, переступая порог. И в этот момент воздух вокруг меня будто сгущается. Я чувствую его запах — не такой, как у Влада. Острее, прянее, с нотками сосновой смолы и чего-то горьковатого, от чего щиплет в носу.

И еще. Странное тепло разливается под кожей. Сначала в груди, потом спускается ниже, к животу. Мне становится жарко, хотя в прихожей прохладно.

Я отступаю на шаг.

— Проходите, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Вы, наверное, голодные. Я могу разогреть ужин.

— Я сам, — Влад сбрасывает куртку и вешает ее на крючок. — Посидите пока.

Он уходит на кухню, и я остаюсь в прихожей одна с Азаром. Он все еще смотрит на меня. Не раздеваясь, не двигаясь, просто стоит и смотрит. Как будто изучает. Как будто видит насквозь.

— Вы давно вместе? — спрашивает он.

— Три года, — отвечаю я и тут же жалею об этом. Зачем я сказала? Это не его дело.

— Три года, — повторяет он, и в его голосе мне чудится насмешка. — И никаких детей?

Я вспыхиваю. Вопрос слишком личный, слишком грубый для первого разговора. Но Азар смотрит без вызова, скорее с любопытством. Как ученый на подопытную.

— Это сложно, — отвечаю я сухо. — У неистинных пар дети рождаются редко.

— А, да. — Он кивает, будто вспоминает что-то очевидное. — Клятва. Влад мне рассказывал.

Мне становится не по себе. Влад рассказывал брату про нас? Про нашу клятву? Я не знала, что он вообще с кем-то общается на эту тему.

— Проходите в гостиную, — я показываю рукой, стараясь сменить тему. — Я пока накрою на стол.

— Помочь?

— Нет, спасибо.

Я почти бегу на кухню, лишь бы скрыться от этого взгляда. Влад стоит у плиты, переворачивает куски мяса на сковороде. От запаха жареного мяса слегка подташнивает, но я привыкла.

— Почему ты не сказал, что у тебя есть брат? — спрашиваю я шепотом, берясь за тарелки.

— Не видел его пять лет, — отвечает Влад спокойно. — Он был в другой стае, на севере. Вернулся недавно. Я сам удивился, когда наткнулся на него в лесу.

— Он останется?

— На пару дней. Пока не найдет жилье.

Я киваю, хотя внутри все сжимается. Пара дней. Я выдержу. Это же просто брат Влада. Ничего страшного.

Мы накрываем в гостиной. Я расставляю тарелки, раскладываю приборы, а краем глаза все время слежу за Азаром. Он сидит в кресле, откинувшись на спинку, и наблюдает. Не за Владом — за мной. Каждое мое движение.

— Ты местная? — спрашивает он, когда я ставлю перед ним тарелку.

— Нет. Из города.

— И как тебе здесь? Не скучно?

— Нормально.

— Работаешь?

— В администрации.

— Нравится?

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Вблизи глаза оказываются серыми, почти стальными, с темными крапинками. И в них плещется что-то такое... древнее. Как у Влада, только сильнее. Ярче. Опаснее.

Глава 4.

Ксена

— Нравится, — отвечаю я твердо и отворачиваюсь.

Влад вносит мясо. Огромное блюдо с кусками, прожаренными так, как любят оборотни — с кровью. Соки стекают на белый фарфор, и я сглатываю, борясь с тошнотой.

— Ешь, — говорит Влад, садясь рядом со мной. Близко, почти вплотную. Я чувствую его тепло и немного расслабляюсь.

Азар берет мясо руками. Я замечаю, какие у него пальцы — длинные, с аккуратными ногтями, но сильные. Он отрывает кусок зубами, жует, и я почему-то не могу отвести взгляд от его губ. На секунду мне кажется, что он улыбается, жуя. Словно знает что-то, чего не знаю я.

— Влад говорил, у тебя сильный ментальный блок, — говорит он, проглотив. — Редкость для человека.

— Наверное, — отвечаю я, глядя в свою тарелку. Я наложила себе салат, но кусок в горло не лезет.

— И что ты чувствуешь, когда мы рядом? Оборотни?

— Запах, — говорю я. — И иногда... напряжение.

— А сейчас? Чувствуешь напряжение?

Я поднимаю глаза. Он смотрит пристально, и в этом взгляде нет ничего невинного. Это проверка. Он что-то проверяет.

— Немного, — отвечаю я осторожно. — Вы чужой.

— Я брат Влада. Почти свой.

— Почти — не считается.

Азар усмехается, откидывается на спинку стула. Влад рядом со мной напряжен, я чувствую это по тому, как он замер. Но молчит. Смотрит на брата, и в его взгляде тоже что-то мелькает. Предупреждение?

— Ты права, — говорит Азар. — Почти не считается. Особенно когда дело касается... клятв.

Последнее слово он произносит с какой-то особенной интонацией. Будто пробует на вкус. Мне становится холодно, хотя в комнате жарко от печи.

Я встаю и начинаю убирать со стола, лишь бы не сидеть под этим взглядом. Влад помогает, и мы вместе уносим посуду на кухню. Там я прислоняюсь к стене, закрываю глаза.

— Что с тобой? — спрашивает Влад тихо.

— Ничего. Просто устала.

Он подходит ближе, берет мое лицо в ладони, заставляет посмотреть на себя.

— Ты бледная. Он тебя напугал?

— Нет. Просто... не ожидала, что кто-то придет.

Влад смотрит долго, потом кивает.

— Ложись спать. Я посижу с ним, мы давно не виделись.

Я киваю и ухожу в спальню. Но не ложусь. Сажусь на кровать и прислушиваюсь к голосам из гостиной. Они говорят тихо, но слух у меня хороший.

— Она тебе не истинная, — слышу я голос Азара.

— Я знаю.

— И никогда не будет. Ты связал себя с человеком. Зачем?

— Это мое дело.

— Твое, конечно. — Пауза. — Но клятву дал ты. И теперь вы оба в ловушке. А если она встретит истинного?

— Не встретит.

— Ты не можешь знать! — Голос Азара звучит странно. Почти... взволнованно? — Истинная связь не спрашивает, Влад. Она просто приходит. И тогда всем будет больно.

Я зажимаю уши ладонями. Не хочу слышать. Не хочу думать об истинных парах. У меня есть Влад, есть клятва, есть наша жизнь. Я не хочу ничего другого.

Но в груди разливается странное тепло. То самое, которое появилось, когда Азар переступил порог. Я тру грудь, пытаясь унять его, но оно не проходит. Пульсирует в такт сердцу, и я не понимаю, что это.

Просто нервы. Просто реакция на чужого. Просто...

Я лгу себе, и знаю это. Но признаться в правде слишком страшно.

Ночь проходит в тревожной полудреме.

Я ворочаюсь, прислушиваясь к голосам в гостиной, но они стихают быстро. Влад приходит через полчаса, ложится рядом, обнимает со спины. Его тело горячее, тяжелое, надежное. Я прижимаюсь к нему, вдыхаю знакомый запах и постепенно расслабляюсь.

— Спи, — шепчет он в мои волосы. — Я здесь.

Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон, полный странных образов. Лес, луна, чьи-то серые глаза. И запах — острый, пряный, чужой. Он преследует меня даже во сне, и я мечусь, пытаясь убежать, но ноги вязнут в снегу.

Просыпаюсь от того, что Влада рядом нет.

Постель остыла, значит, ушел давно. За окном серое утро, дождь барабанит по стеклу. Я прислушиваюсь — в доме тихо. Слишком тихо.

Натягиваю халат, выхожу в коридор. Из кухни тянет кофе, и я иду на запах, но на пороге застываю.

Азар спит в гостиной.