В погоне за светлячками

Бринли Коллинз мягко улыбнулся, украдкой любуясь этой привычной и до невозможности уютной картиной.

Энид перемещалась по кухне с феерической грацией: помешала яичницу, разложила на тарелке румяные тосты и потянулась к банке с фасолью в томатном соусе.

– Дорогой, не поможешь? – улыбнулась она, безуспешно пытаясь провернуть ручки старого штопора. – Кажется, эту проклятую штуку опять заклинило.

Бринли Коллинз довольно крякнул, вставая со стула, и поспешил на помощь супруге. Он легко взял штопор из её рук, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Его – тёплые, её – неожиданно ледяные, несмотря на жар от плиты.

– Штопор заржавел, наверное, – поморщилась Энид. – Старый, бабушкин. Давно уже пора купить электрический.

– Да нет, вроде нормально. – С лёгким усилием Бринли Коллинз проткнул жестяную крышку. Раздался знакомый хлопок. – Вот, держи.

Он протянул штопор обратно. Энид взяла его, но едва её пальцы коснулись металла, как она тут же отдёрнула руку с лёгким недоумённым вскриком. Штопор с грохотом упал на кафельный пол.

– Вот чёрт! – Энид с недоумением посмотрела на кончики своих пальцев. Кожа на них заметно покраснела. – Показалось, он меня током ударил. Нагрелся, что ли?

Бринли напряжённо нахмурился. Он поднял штопор – тот был ледяным – и швырнул его в мусорное ведро.

– Ты права, дорогая. Зачем нам этот старый ржавый штопор? Купим новый.

– Вот и славно. – Она неуверенно улыбнулась и поспешно отвернулась к плите, украдкой потирая пальцы.

Вскоре всё снова вернулось на круги своя. Энид продолжила петь, а Бринли Коллинз вернулся к своему чаю и мучительно тяжёлым мыслям о перьях в почтовом ящике, которые казались теперь далеко не просто случайностью.

А что, если они так общаются? А что, если он даже не догадывается о том, насколько всё сложнее, чем кажется?

Бринли Коллинз снова посмотрел на жену, порхающую по кухне, чувствуя одновременно и покой, и щемящую грусть. После чего тяжело вздохнул и осторожно пригубил чай.

Этот вздох не укрылся от внимания Энид. Она тут же перестала петь и обернулась, внимательно смотря на мужа.

– Что-то случилось, дорогой? – встревоженно спросила она, замирая у плиты с лопаткой в руке и хмуря светлые брови, из-за чего тонкий шрам на её виске стал немного заметнее, чем обычно. В свете утреннего солнца, падавшего из окна, он на мгновение мелькнул бледным серебром.

– Пока не знаю. – Бринли Коллинз неопределённо качнул головой и сделал ещё один глоток чая. Он пытался отвлечься, но всё никак не мог оторвать взгляд от этого глупого шрама, протянувшегося от кончика брови до самой мочки уха.

– Что-то… случится? – тут же переформулировала вопрос Энид.

– Пока не знаю, – повторил он и красноречиво указал взглядом на смартфон, мирно лежавший на краю стола.

– О. – Энид понимающе кивнула, хотя Бринли Коллинз знал, что она подумала совсем о другом. – Новое дело? Уже звонил?

– Ещё не уверен, – уклончиво ответил Бринли Коллинз. – Да и оснований для звонка у меня пока недостаточно. Так что…

В этот момент в соседней комнате что-то грохнуло. Энид вздрогнула. Выронила лопатку и испуганно уставилась на тёмный дверной проём, соединяющий кухню и гостиную. К счастью, недовольный мяв, который последовал вслед за грохотом, тут же сделал ситуацию чуть менее пугающей и чуть более объяснимой.

Наверное, их кот Джинджер снова сбил с кофейного столика лампу. Ничего из ряда вон выходящего. Однако Бринли Коллинз не поленился встать и заглянуть в гостиную – просто на всякий случай.

– Всё в порядке, – радостно произнёс он, возвращаясь обратно на кухню. – Это просто кот.

– Просто кот… – рассеянно повторила за ним Энид, недовольно поджимая губы. – Когда дело касается… этого, – понизила она голос, поднимая с пола лопатку, придирчиво осматривая и безапелляционно отправляя в мойку, – просто котов не бывает. Они ведь чувствуют то, что нам не дано, правда? Ты же и сам всё прекрасно знаешь.

Бринли Коллинз знал. Разумеется, он знал! Но до последнего отказывался верить, всеми силами оттягивая неизбежное.

Может, всё-таки позвонить?..

Он уже практически взял в руки смартфон, но тот вдруг зазвонил сам, наполняя тесное пространство кухни звонкой протяжной мелодией. На этот раз вздрогнули оба: и сам Бринли Коллинз, и его жена Энид.

– Ну кто там? – спросила она, с любопытством заглядывая в экран смартфона. – Хм-м… «Новичок»? Кто это?

Бринли Коллинз с облегчением выдохнул.

– Очередной подопечный, – улыбнулся он. – Я тебе о нём недавно рассказывал.

– А, тот славный мальчик-констебль из Ньюпорта, – тут же вспомнила Энид. – Рис… Дженкинс, кажется, да?

– Твоя память по-прежнему безупречна, дорогая, – кивнул Бринли Коллинз, отвечая на звонок. – Слушаю, – сухо произнёс он, поднося к уху смартфон. И тут же снова его отстранил, морщась от ударившего по перепонкам звонкого и радостного возгласа.

– Сержант, у нас убийство!

Новичок чуть ли не задыхался от волнения, не в силах выдержать гнёта переполнявших его чувств. И хотя Бринли Коллинз его сейчас не видел, но был уверен, что тот буквально скакал на месте от нетерпения.

Бросив в сторону яичницы полный сожаления взгляд, Бринли Коллинз тяжело вздохнул.

– Где? – спросил он.

– Сент-Фаганс, сэр! – громогласно доложил Новичок, снова заставляя Бринли Коллинза болезненно поморщиться.

Тем временем Энид, оценив ситуацию намётанным взглядом жены полицейского, убрала сковородку с плиты и ринулась готовить свои фирменные огуречные сэндвичи.

Их освежающий вкус уже давно покорил сердца всего полицейского участка. Но больше всего Бринли Коллинзу нравилось наблюдать за тем, как ловко Энид их готовит. Особенно сейчас, когда утренний свет мягко подчёркивал её профиль, оседая на волосах тёплыми золотыми бликами.

Он отвлёкся от разговора, поневоле залюбовавшись. Всё-таки Энид была потрясающей женщиной. И та ласковая нежность, которую он испытывал к ней с момента их первой встречи, не поблекла и за десятилетия совместной жизни.

– …сержант, вы всё ещё там? – встревоженно произнёс голос на другом конце трубки, возвращая Бринли Коллинза к реальности.

– Здесь я, здесь, – пробормотал он, после чего вскочил из-за стола, смущённо крякнув, и принялся торопливо осматриваться в поисках своей форменной фуражки. – Сент-Фаганс, значит… Ты про деревню или замок? – деловито уточнил он.

– Про музей! Вам скинуть координаты?

– Не нужно, скоро буду, – отмахнулся Бринли Коллинз и поспешил закончить разговор.

Он сунул смартфон в карман и уже практически вышел из дома, когда Энид вдруг весело его окликнула.

– Милый! – ласково улыбнулась она. – Возможно, за последние несколько месяцев я немного отстала от жизни, и полицейская униформа претерпела серьёзные изменения. Но не думаю, что твоя обувь подходит для погони за преступниками.

Бринли Коллинз рассеянно опустил взгляд, с недоумением рассматривая собственные ноги, и устало вздохнул. В который раз за утро.

Разумеется, Энид была права. Его старые домашние тапочки действительно плохо подходили для погони за преступниками.

– И, пожалуйста, не затягивай сам-знаешь-с-чем, – напомнила Энид. – Порой это неизбежно. Сам знаешь.

– Я просто не хочу показаться таким же параноиком, каким выставил себя Фишер, звоня ему по любому поводу, – ворчливо произнёс Бринли Коллинз, наскоро переобуваясь в форменные чёрные ботинки. – В конце концов, иногда перья – это просто перья! Понимаешь?

– Не уверена, что понимаю, – хмыкнула Энид, вручив ему пакет с сэндвичами, и мягко чмокнула в щёку. – Но порой лучше показаться параноиком, чем пускать всё на самотёк. Это как с посещением врача.

– Терпеть этого не могу! – поморщился Бринли Коллинз.

– И всё равно регулярно к нему ходишь. – Энид улыбнулась, поправляя ему галстук.

Вообще-то в этом не было особого смысла. Согласно уставу, галстук следовало пристёгивать, а не завязывать. Небольшая предосторожность, чтобы в случае нападения или драки его невозможно было использовать как удавку. Бринли Коллинз никогда не пренебрегал уставом, но не стал возражать и стоически вынес заботу супруги.

– И всё равно регулярно к нему хожу, – подтвердил он, признавая поражение. – Я позвоню. Обещаю. Как только у меня появится хотя бы ещё одна веская причина.

– Ловлю тебя на слове, – хитро улыбнулась Энид и снова чмокнула его в щёку.

* * *

Национальный исторический музей Сент-Фаганс располагался в девяти с половиной милях[4] от центра города. Так что сержант Бринли Коллинз и его подопечный, констебль Рис Дженкинс, которого все в участке упорно называли просто «Новичок» или, в крайнем случае, «Новичок Дженкинс», прибыли довольно быстро.

До места преступления предстояло ещё пройтись пешком, но Бринли Коллинз знал территорию музея как свои пять пальцев. В детстве он очень любил здесь гулять. А как же иначе? Если всего час тряски в городском автобусе отделяет тебя от возможности посетить удивительное место, где буквально застыло время!

Здесь под открытым небом располагалось множество старинных зданий, привезённых со всего Уэльса. Жилые дома со своей историей, в каждый из которых можно зайти, поглазеть на старинную утварь и фотографии, погреться у камина, почитать о бывших владельцах и представить себя путешественником во времени.

Странные и немного пугающие жилища железного века, где миссис Моррис, их учительница валлийского, любила устраивать разговорные классы. А ещё часовня, почта, мельница, ткацкая мастерская и даже действующая кузница с самым настоящим кузнецом внутри!

Последний экспонат был у Бринли Коллинза в особом почёте. До того, как он закончил полицейскую академию, поступил на службу и дослужился до сержанта, он со всей детской искренностью собирался стать кузнецом.

И наверняка стал бы, встреть он Энид лет на двадцать раньше. Она-то уж точно не позволила бы ему предать детскую мечту. Впрочем, профессия полицейского была на втором месте после желания стать кузнецом. Так что, если уж разобраться начистоту, сержант Бринли Коллинз никакие детские мечты не предавал. И поэтому, волевым усилием отринув тоску по несбывшейся карьере, он полностью сосредоточился на настоящей работе.

Начал он с того, что разогнал толпу любопытных зевак, сгрудившихся вокруг старинной водяной мельницы – приземистого двухэтажного здания с парой подслеповатых окон, двускатной крышей и посеревшей от времени каменной трубой дымохода.

Затем принял короткий отчёт от констеблей, прибывших на место происшествия первыми. После чего неторопливо спустился к обмелевшему искусственному пруду, посреди которого возвышалось чугунное водяное колесо.

В детстве это колесо казалось Бринли Коллинзу невероятно огромным. Сейчас же он понимал, что оно вряд ли было больше шести с половиной футов[5] в диаметре. То есть немного выше его собственного роста.

В основании колеса лежало нечто, накрытое брезентом и по пропорциям подозрительно напоминающее человеческое тело. Только совсем небольшое. Неужели ребёнок?

– Первичный осмотр уже сделали? – деловито поинтересовался Бринли Коллинз.

– Никак нет, сэр. Ждали вас, – ответил ему один из констеблей, невысокий и светлоглазый.

«Хьюз», – тут же вспомнил его фамилию Бринли Коллинз.

Не лезет на рожон, не горит энтузиазмом и обычно просто тихо стоит в сторонке. Да уж, ну и помощнички у него сегодня!

– Коронер всё равно пока не приехал… – попытался оправдаться Хьюз, тем самым подтверждая своё краткое досье.

– Да какой толк его вообще ждать? – буркнул второй констебль. Рыжий, нескладный. То ли Марик, то ли Мирик – сержант Бринли Коллинз всё никак не мог запомнить его имя. – Сдаётся мне, что коронер нам сегодня даже не понадобится.

– Откуда такая уверенность? – тут же полюбопытствовал Бринли Коллинз.

– Хе, – загадочно хмыкнул констебль Марик (или всё-таки Мирик?). Уголки его губ растянулись в язвительной усмешке, от которой веснушки, плотно усеявшие его лицо вплоть до самых кончиков ушей, казалось, стали ещё заметнее. – Так вы брезентик-то поднимите, сэр, – слащаво протянул он. – Глядишь, и сами всё поймёте.

После этих слов у Бринли Коллинза тревожно засосало под ложечкой.

– Отставить эти ваши шуточки! – недовольно приказал он, осторожно склоняясь над накрытым брезентом свёртком.

Первым, что он увидел, были потрёпанные домашние тапочки в форме кроликов. Искусственная шерсть вздыбилась, а ушки и глазки-пуговки были покрыты придорожной пылью.

Бринли Коллинз замер и на мгновение зажмурился, сглатывая подступившую к горлу горечь. Всё-таки совсем не важно, сколько лет ты служишь в полиции, – к некоторым вещам привыкнуть попросту невозможно.

Собравшись с мыслями, он нахмурился и нашёл в себе силы продолжить осмотр. Вскоре его взору открылись розовые фланелевые пижамные штаны в мелкую клеточку и светло-голубая кофта с изображением плюшевого медвежонка.

Бринли Коллинз тяжело вздохнул, собираясь с духом, а затем резким движением, как обычно сдирают намертво прилипший пластырь, рванул брезент на себя.

И мир перевернулся.

Он тут же отпрянул, едва не поскользнувшись на влажной траве. Холодная и липкая волна ужаса прокатилась у него по позвоночнику.

– Иисусе! – вырвалось у него, и Бринли Коллинз судорожно вздохнул, прикладывая дрожащую руку ко лбу, мигом покрывшемуся испариной. – Что это за жуть?! – жалобно выдохнул он, чувствуя, как желудок сжимается в комок.

– А я о чём? – довольно усмехнулся рыжий. – Говорю же, ждать коронера бесполезно. Это дело – точно его профиль.

Конечно, Бринли Коллинзу совсем не хотелось этого признавать, но рыжий констебль был прав. Это точно его профиль. А ещё это определённо та самая веская причина, игнорировать которую уже точно было нельзя.

Дрожащими от волнения пальцами Бринли Коллинз выудил смартфон из кармана форменных брюк и вдруг замер в оцепенении. Словно он вообще забыл о том, что нужно было делать дальше, и теперь просто тупо пялился в экран, заторможенно моргая.

– У-у… – застонал рыжий. – Да что ж вы все… ладно, забейте. Я сам ему сейчас позвоню.

Несмотря на весь свой сволочной характер, он, в отличие от Хьюза, работы не избегал. Да ещё и оказался достаточно наблюдательным, чтобы вызволить Бринли Коллинза из тупикового положения. За что тот проникся к нему неожиданной симпатией.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Фигня вопрос! – отмахнулся рыжий. – Этот Псих у меня всё равно уже на быстром наборе.

– С каких это пор? – изумился Хьюз. – Ты же его терпеть не можешь!

– Ага. И у нас это взаимно. Так что порой мне кажется, что мои смены прокляты.

Рыжий произнёс это с таким видом, словно уже давно смирился со своей проблемой и теперь практически не придавал ей никакого значения. Он флегматично поднёс к уху смартфон, дождался ответа, а затем недовольно буркнул:

– Да, это снова констебль Марик. Да-да, чудесный день. К слову, мы тут как раз чудесно и трепетно морозим задницы в ожидании твоего благословенного появления. Координаты скинул.

Он отбил звонок и с безразличным видом убрал смартфон обратно в карман.

– П-прокляты? – тут же уточнил констебль Хьюз, слегка заикаясь. Эта случайная ремарка не давала ему покоя весь разговор, во время которого он даже вздохнуть лишний раз боялся. – В каком таком смысле?

– В самом прямом, – мрачно хмыкнул констебль Марик (всё-таки Марик!), – эта долбаная неделька только началась, а я аэмбэшникам уже в третий раз звоню! Вот и считай. Это ли не проклятье?

Хьюз сочувствующе присвистнул.

– Прошу прощения, вы говорите об Агентстве национальной безопасности[6]? – непонимающе похлопал глазами Новичок Дженкинс.

Он робко стоял поодаль, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и, казалось, был единственным, кто вообще ничего не понимал в происходящем.

Констебль Марик снова неприятно усмехнулся и окинул бедолагу надменно-снисходительным взглядом.

– Ага, ну да. Нацбезопасность. Типа того, – хмыкнул он. – Ты новенький, что ли?

Дженкинс послушно кивнул, словно китайский болванчик, а затем недоумённо уставился на остальных. Бринли Коллинз догадывался, о чём он думал.

Почему вызов происходит не по протоколу? Почему констебль Марик позволил себе так фамильярно разговаривать с вышестоящими по званию офицерами, тем более – из спецслужб? И, разумеется, в чём таится причина вызова этих самых служб?

Бринли Коллинз ведь так и не подпустил Новичка к накрытому брезентом телу, справедливо рассудив, что к подобному зрелищу тот пока не готов.

– Парни, это констебль Рис Дженкинс, – нехотя представил Новичка Бринли Коллинз. Он искренне надеялся, что дело не обрушится на бедолагу потоком пугающей информации, которая в одночасье перевернёт весь его привычный и спокойный мир вверх тормашками. – Он недавно в нашем отделе. Прошу любить и жаловать.

– Обалдеть! Чё, реально, что ли, новенький? – с восторгом хохотнул Марик. – И откуда ты только такой взялся?

– Из Ньюпорта, – без задней мысли ответил Дженкинс, вызвав тем самым ещё один смешок в свой адрес.

– Не понимаю. А в Ньюпорте что, нет ма… – начал было Марик, но Хьюз не дал ему закончить, резко пихнув в бок и громко рассерженно шикнув.

– Т-ш-ш… Ты чего! Спятил?! Вслух такое не произносят, – предостерегающе пробормотал он, ёжась, словно от холода.

– А то что? – насмешливо фыркнул Марик. – Феи ночью украдут?

С этими словами он обнажил ряд ровных белых зубов и насмешливо хлопнул изрядно побледневшего коллегу по плечу.

– Эй, ну да ладно тебе, Хьюз! Мы же в реальном мире живём. А в реальном мире, если им что-то действительно нужно, то они провернут это и без твоих тупых суеверий. – Тут он понизил голос и вкрадчиво произнёс: – Например, подстерегут тебя ночью в какой-нибудь тихой тёмной подворотне. А потом – хвать! – сожрут в два счёта. И даже не подавятся.

Констебль Марик так натурально проиллюстрировал это самое «Хвать!» звонким ударом кулака о ладонь, что всем присутствующим стало ещё больше не по себе. И даже Бринли Коллинз, считавший себя в этом вопросе довольно толстокожим, почувствовал, как у него волосы на руках встали дыбом. А ведь он уже давно не был мальчишкой, которого могли испугать подобные байки!

– Что ж, – неловко выдавил он, пытаясь хоть немного разрядить накаляющуюся обстановку. – Прекрасное представление, констебль Марик. Однако прошу вас впредь воздержаться от подобных замечаний. Мы ведь на службе, в конце концов.

Констебль Марик беззаботно пожал плечами, явно собираясь бросить в ответ какую-нибудь очередную колкость, но все его слова заглушил приближающийся рёв мотора.

Точнее, это сейчас Бринли Коллинз знал, что так звучит именно автомобильный мотор, а не что-то другое. Но когда-то давно, будучи ещё молодым зелёным констеблем, впервые услышав этот звук, он навоображал себе много чего необычного.

Как выяснилось за долгие годы службы, у каждого, кто впервые сталкивался с этим ревущим монстром, была своя первая незабываемая ассоциация. И не удивительно! Ведь всё это лязганье, щёлканье, кряканье, дребезжание, вой, а местами даже отчаянное похрюкивание складывалось в такую невероятную какофонию, что воображение мигом начинало судорожно биться в конвульсиях и отчаянно подсовывало то один, то другой образ.

Например, разъярённого дракона, который, по какой-то странной и только ему одному известной причине проглотил дребезжащий будильник. Или пожилого и потому уже давно тугого на ухо безумного шотландского волынщика, решившего дать сольный концерт, обрядившись в старые заржавевшие латы. При этом он не только играл, но ещё и довольно неумело отплясывал джигу.

Увы, реальность была гораздо скучнее и прозаичнее. Монстром оказался небесно-голубой кабриолет «Триумф Стэг»[7] семидесятого года выпуска.

Мощный двигатель и стильный дизайн могли сделать этот автомобиль настоящим хитом своего времени. Если бы сборка не подкачала. Но увы: «Бритиш Лейланд»[8] семидесятых – это «Бритиш Лейланд» семидесятых. Паршивое качество деталей превратило эту подающую надежды красотку в чихающую груду металлолома с вечно перегревающимся мотором.

Впрочем, владельцу конкретно этого экземпляра было глубоко наплевать на все его недостатки. Он упорно считал свой небесно-голубой кабриолет самой лучшей машиной в Британии, ласково называл её «Джульетта» и хранил ей безграничную верность. Даже несмотря на то, что практически каждую неделю ему приходилось перебирать её двигатель.

Владельца машины звали Джастин. Джастин Адам Кроу, если точнее. Но в узком кругу полицейских все называли его просто «Джей»[9]. Хотя гораздо чаще можно было услышать «этот Псих».

Подобное прозвище Джастин получил не случайно. И, хотя Бринли Коллинз находил его вполне вменяемым, большинству он казался эксцентричным и непредсказуемым чудаком, застрявшим в эпохе Вудстока[10]. Что, если подумать, было довольно странно, ведь внешне Джастин выглядел лет на сорок.

У него была очень бледная кожа, какая бывает обычно у рыжих людей, и длинные медно-каштановые волосы, собранные на затылке в небрежный хвост. Да и сам он весь казался каким-то небрежным: уставший, осунувшийся, неизменно одетый в старый растянутый свитер невнятного цвета, потёртую джинсовую куртку в стиле милитари и не менее потёртые джинсы.

Впрочем, в этот раз Джей выглядел ещё хуже, чем обычно. Стоило ему только выйти из машины, как Бринли Коллинз сразу же отметил нездоровый оттенок кожи, глубокие тени под глазами и двухнедельную щетину. Образ дополняли вдрызг разбитые кеды, у одного из которых вместо шнурков была вставлена изолента. И ещё – запах. Едва уловимый, но не табака и бензина, как это было обычно. А чего-то острого и древнего, словно лес после дождя или остывший пепел.

– Тяжёлая неделька, а? – сочувственно спросил Бринли Коллинз вместо приветствия и с трудом удержался от того, чтобы похлопать Джастина по плечу.

На самом деле он затормозил в самую последнюю минуту, буквально напоровшись на острый взгляд тёмно-зелёных глаз.

«Чёрт возьми, как же давно он не спит?» – озадаченно подумал Бринли Коллинз, неловко отводя руку в сторону и делая вид, что просто собирался почесать голову.

Вообще-то Джей был славным парнем. Большую часть времени. Или, по крайней мере, мог показаться таковым, если вы не видели его за работой. Но, даже будучи в хорошем расположении духа, он просто ненавидел случайные прикосновения. А уж в таком состоянии, как сегодня, мог даже проклясть ненароком.

В буквальном смысле проклясть. Бринли Коллинз видел, как Джей творит всякое волшебство. Он на секунду задумался и, мазнув взглядом по кислой физиономии констебля Марика, уверенно кивнул своим мыслям. Вот ведь бедолага!

Тем временем Джей, не говоря ни слова, подошёл к накрытому брезентом телу и склонился над ним точно так же, как и сам Бринли Коллинз несколькими минутами ранее. Зашуршал брезентом, внимательно осматривая тело, после чего с раздражением потёр переносицу и, не удержавшись, зевнул.

– Что, неужели так скучно? – колко прокомментировал констебль Марик. – Понимаю, в прошлый раз было повеселее. Но хоть немного уважения надо…

– Тише, – шикнул на него Джей, поморщившись, как от головной боли.

Марик, разумеется, не договорил. Попытался, конечно. Но теперь его губы просто беззвучно шевелились, словно у актёра немого кино. Осознав, что у него отключили звук, Марик злобно посмотрел на Джея, оскалился и показал ему средний палец.

– Почему вы вообще решили, что это мой профиль? – устало спросил Джей, хладнокровно игнорируя устроенную Мариком пантомиму.

Бринли Коллинз растерянно почесал затылок.

– Ну, так это… э-э-э… – растерянно пробормотал он. – Там же… ну… это самое.

Слова почему-то окончательно смешались у него в голове, и Бринли Коллинз смущённо затих. Джей вздёрнул бровь и перевёл взгляд на констебля Хьюза, который всеми силами пытался слиться с окружающим пейзажем. В сторону Новичка Джей даже не взглянул.

Осознав, что ничего путного не добьётся, он тяжело вздохнул и щёлкнул пальцами.

– …у неё лица нет, умник хренов! – хрипло буркнул Марик и вздрогнул от звука собственного голоса.

– Ах, это… – с ленивым безразличием проронил Джей.

– Наверное, убийца украл у неё личность или что-то такое? – неловко предположил Бринли Коллинз. – Кажется, подобное уже случалось в феврале двухтысячного. Может быть, это как-то связано?..

– Другое, – холодно отрезал Джей, качнув головой.

– Ну другое так другое, – миролюбиво согласился с ним Бринли Коллинз. – Так или иначе, убийство…

– Это точно не убийство. – Джей встал, отряхивая руки. Затем потянулся, хрустнув суставами, и лениво полез в карман своей потёртой джинсовой куртки, чтобы достать оттуда мятую пачку сигарет. Прикурил, затянулся и с наслаждением выдохнул ароматное дымовое облако, смакуя запах табака и подвешенную в воздухе интригу.

– Раз не убийство, то что тогда? – растерянно спросил Новичок Дженкинс. Единственный, кто пока ещё не боялся ни о чём у него спрашивать.