Читать книгу Узри богов жестоких (Молли Чан) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Узри богов жестоких
Узри богов жестоких
Оценить:

3

Полная версия:

Узри богов жестоких

Я – ребенок, благословленный Смертью. И это благословение превращало меня в желанную добычу. В нечто, чем хотелось завладеть, что хотелось использовать. И единственное, что защищало меня от того, чтобы самой оказаться персонажем обжигающе жутких историй об эпохе правления Цинь, – имперский закон, запрещающий продажу сяньлинов в рабство. Еще один закон, который перестанет действовать сразу же, стоит молоту войны разбить хрупкую иллюзию мира.

Поэтому я старалась не привлекать к себе внимания, скрывая Дар Смерти. Ведь если кто-нибудь – римляне ли, имперцы – узнал бы, на что я способна на самом деле, меня заставили бы сражаться. Стать той убийцей, в которую я изо всех сил пыталась не превратиться. Чудовищем, алчущим одного лишь разрушения, каплю за каплей отдающим свою жизнь ради мимолетной магии на войне, что и так уже проиграна.

Меня бы заставили сражаться за людей, способных разглядеть во мне лишь силу, внушающую ужас, оружие, пригодное к использованию…

– Если ты выполнишь мою просьбу, – продолжил Байху, – я могу предложить тебе покровительство. И столько денег, что тебе не придется выходить замуж, чтобы спасти семью от голода.

Будь я поумнее, я бы согласилась на предложение Байху и сделала то, что необходимо для выживания.

Но император был избранником небес; потомком тех самых Богов, что тысячи лет назад переродились в нашем мире, чтобы спасти сяньлинов. Убить того, в чьих жилах течет божья кровь, – святотатство, величайший грех из всех возможных. После того как Старые Боги окончили свой жизненный путь в смертных телах, их души вернулись в небесное царство, оставив нас наедине с нашими горестями. И их потомки – те, что продолжали править континентом, невзирая на гражданские войны, восстания и изменения границ, – оставались последней ниточкой, соединявшей нас с ушедшими Богами.

Некоторые верили, что эта связь – единственное, что не дает захлопнуться вратам, впускавшим в наш мир божественные силы. И если эти кровные узы прервутся навеки, закроются и врата – и тогда магия исчезнет из наших тел, и Паньгу останется вовсе беззащитным перед лицом тиранов и захватчиков.

Если я убью императора, небеса в наказание обрекут весь мой род на вечное горе и нищету. Правда, тайну происхождения наших Даров окутывало множество легенд, и все эти страшилки могли оказаться не более чем очередной выдумкой, но еще никому не хватало духу проверить их на практике.

По крайней мере, никому из тех, кому еще оставалось что терять.

Да, я уже лишилась многого. Но у меня по-прежнему оставалась моя семья.

И я ни за что не стала бы рисковать их жизнями, проверяя правдивость баек.

Так что я уже открыла рот, чтобы ответить, но слова отчего-то не желали находиться. Возможно, будет разумно все-таки принять предложение Байху, пусть это и не самый правильный шаг…

Молчание затягивалось, и лицо Байху смягчилось. Он явственно видел по моим глазам, какая борьба идет в моей душе.

– Ты всегда заботилась обо мне, когда мы были детьми, помнишь? Позволь мне теперь позаботиться о тебе, Жуин.

– Если бы ты и правда обо мне заботился, ты бы не стал просить о подобных вещах, – тихо ответила я, не отводя взгляда от мешочка в его руке.

В конце концов, мои собственные желания не имели значения. Милость Байху сдавливала мне шею удавкой, нужный мне опиан крепко сдавливали его пальцы – и раз уж он решил потребовать мой Дар в обмен на очередную порцию, я не могла отказать.

Я не могла спокойно смотреть, как умирает моя сестра.

Байху поджал губы.

– Я знаю, – проговорил он мягко и как будто бы пристыженно, так что сожаление в его голосе и впрямь показалось искренним. – Можешь не спешить и обдумать мое предложение как следует. – Он неторопливо поднялся с места. – Дашь мне ответ, когда придешь сюда в следующий раз… И имей в виду – я очень огорчусь, если с тобой или с твоей семьей случится что-то плохое.

Сердце словно перестало биться.

– Что это, угроза?

– Грядет буря, – тихо ответил Байху. Будто я сама этого не знала. – Когда Боги ушли, континент остался в руках их детей. И на одно короткое столетие на нем воцарился настоящий мир и процветание. Но есть кое-что, о чем нам не рассказывают в школах. По мере того как сменялись эпохи, как одни империи богатели, а другие беднели, как наводнения, засухи и неурожаи вытягивали соки из земли, наши всемогущие императоры начинали присматриваться друг к другу. Они алкали более плодородных земель, более полноводных рек, гор, полных золота, руды и драгоценных металлов. Отдельные битвы и целые войны затевались, выигрывались и проигрывались ради наследия, славы и чести предков. Хотя на самом деле все было в разы проще. Причиной этих войн были вовсе не Боги, давно вернувшиеся в свое небесное царство. Причиной этих войн была обычная человеческая жадность, неутолимая и бесконечная. Эти войны затевались из-за гордости. Из-за власти. Еще до того как сюда явились римляне, мир стал понятием относительным. Эдакой сказочкой для народа. Эр-Лан всегда была одной из самых богатых, самых сильных империй. Вот почему остальные империи отказались помочь, когда римляне начали толкать ее к краю пропасти. Мы отняли у соседей слишком многое – и совершенно справедливо, что теперь другой народ, еще более сильный, отнимает что-то у нас.

Я понимала, к чему клонит Байху. Если римляне сумели так унизить Эр-Лан, то одним Богам ведомо, что они могут сотворить со странами послабее, вроде той же империи Цзян, в которой магии почти не осталось, зато вовсю ходили слухи, что сяньлинами там торгуют точно так же, как во времена династии Цинь. Поговаривали, что сяньлины пропадают и у наших границ. Лет двадцать назад подобные преступления не остались бы безнаказанными, но сейчас мы все были слишком заняты собственными бедами.

Откуда нам взять силы сочувствовать горестям людей незнакомых, когда наши родные и близкие один за другим умирали от передозировки или ломки или очередной жестокости римлян?

– Наши соседи бросили нас в беде, – продолжал тем временем Байху. – А Рим продолжает набирать силу и уже нашел союзников в Цзян. Прежде нашим ближайшим соратником на севере считалась империя Лэй-Чжэн, так как принцесса Хэлэй предназначалась в жены наследнику их престола. Но после того как римляне сделали ее заложницей, наш союз находится под вопросом. Нэ-Чжа располагается слишком далеко на западе, чтобы ее заботили политические игры востока. А Сыхай вовсе не вмешивается в политику на большой земле. У Эр-Лан нет союзников. Мы раз за разом просили соседей о помощи, но все равно остаемся сами по себе. Зная о том, как быстро растут аппетиты Рима и как отчаянно подталкивают императора к войне его советники, крах ближе, чем тебе кажется. Так что пора сделать выбор, Жуин.

– Прожить жизнь предателем, как ты, или умереть героем? – тихо откликнулась я.

Сразиться за мою страну или продать ее…

Эр-Лан много тысяч лет оставалась гордой и могущественной, но сейчас, когда магия в наших жилах иссякала, а те, кто еще владел ею, не могли обучаться, наш народ превратился в готовую добычу.

Сяньлины теперь находились в опасности. Рано или поздно придут и за мной. И за Мэйя.

– Выбирай, на чьей ты стороне, Жуин. – Байху подтолкнул мешочек через стол, и я с готовностью ухватила подачку, пока он не передумал.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись.

И глаза Белого Тигра мягко сверкнули. Что же промелькнуло там? Страх? Или нечто иное?

– Я подумаю, – сказала я. – И дам тебе ответ в следующий раз.

– Хорошо, – улыбнулся он.

«Следующего раза не будет», – пообещала я себе, улыбнувшись в ответ.

Глава 4

Я задумчиво смотрела на собственные руки и вспоминала тот первый раз, когда убила человека. Случайно. Это был самый жаркий день лета – день, о котором я не могла позабыть даже годы спустя. И ощущала, как отголоски ци этого человека по-прежнему звенят где-то внутри. Видела жгучие переливы Смерти.

Милость Байху висела на тонком волоске, грозившем вот-вот оборваться. Как поступит Белый Тигр, если я откажусь от его предложения? Кто знает, что он может сотворить, если как следует разозлится?

Со мной. Или с моей семьей.

Ему достанет на это власти.

Интересно, жив ли еще в его душе тот застенчивый мальчик, бывший со мной рядом в те дни, когда мы жили легко и беззаботно? Или Байху сжег себя прежнего дотла в тот день, когда заключил союз с римлянами?

Мешочек в моей руке был увесистым. Этой порции хватит, чтобы Мэйя протянула следующий лунный цикл, но хватит ли ей этого времени, чтобы окончательно побороть зависимость? Синдром отмены опасен не меньше, чем сам наркотик, и резкое прекращение приема опиана могло стоить Мэйя жизни.

Поэтому нам приходилось действовать медленно, давая ее телу время привыкнуть.

А мне оставалось лишь надеяться, что эта порция наконец-то окажется последней.

Пока я была в башне, небо окончательно успело почернеть. Окна кабинета Байху на самом верхнем этаже светились, как огонь маяка, неестественно яркие – гудящие электрические лампы уже давно заменили обычные светильники.

Я полюбовалась на небо и светящиеся окна – потому что в следующий раз меня уже могут и не отпустить так легко.

Если Байху захочет, то легко сможет шантажировать меня жизнью сестры, сделав так, что никто в этом городе не продаст мне ни щепотки опиана. Он может принудить меня согласиться самым жестоким способом из всех возможных.

И в этом случае мне пришлось бы уступить и выполнять любое его указание.

И Байху прекрасно знал об этом.

Я была обязана Мэйя стольким, что никакой жизни не хватило бы, чтобы рассчитаться с ней по всем долгам. Что уж говорить о каком-то убийстве – если бы Байху попросил мою жизнь в обмен на жизнь Мэйя, я бы отдала ее, не задумываясь.

И если для того, чтобы избавить сестру от опасности, мне придется стать убийцей – я стану ею. Но я стану ею только в том случае, если не отыщу иных способов помочь ей.

– Предатель, – буркнула я себе под нос, выпуская скопившуюся внутри ярость. Хотя Байху, конечно же, никогда этого не услышит.

Затем я поспешила домой. Бабушка не любила, когда я возвращалась затемно. Спрятав последние оставшиеся монеты поглубже в рукава, откуда их не смогли бы вытащить карманники, я протискивалась мимо прохожих и крикливых торговцев. Ночная ярмарка кишела селянами, груды товаров освещали яркие фонари, и повсюду царила суматоха, но мне здесь было спокойнее. Эта суматоха постоянно заставляла отвлекаться на что-нибудь, помогала забыть о собственных горестях, и я улыбалась, глядя на родителей с детишками, на влюбленных, держащихся за руки, на шутливо пихающихся друзей…

В рассеянном сиянии портала и в тени Ограды воздух казался густым, словно перед бурей, – чувствовалось приближение скорой войны. И все же здесь находилось местечко счастью. Маленьким сиюминутным радостям – единственному, что нам осталось.

В темных углах виднелись черно-красные листовки, кое-как приклеенные к осыпающимся стенам и облезлым колоннам. Разбросанные по улице, они шуршали под ногами.

Я видела их уже сотни раз, но сегодня присмотрелась повнимательнее.

Потому что пару дней назад обнаружила стопку таких листовок в комнате Мэйя.

«Присоединяйтесь к восстанию. Наше унижение вот-вот закончится.

Присоединяйтесь к Призраку. И пусть вас запомнят как силу правую».

Бунтовщики по всему континенту под масками мучеников и народных мстителей рисковали жизнью, прерывая поставки опиана. Эти мелкие пакости ничем не могли изменить общую картину, так что повстанцы умирали, истекали кровью и тратили до капли свою магию ради очередного мига славы и мимолетного ощущения восстановленной справедливости.

Неужели и моя сестра наслушалась лозунгов Призрака? Зачем ей столько листовок? И не поэтому ли она начала принимать опиан? Возможно, какой-то негодяй убедил ее, что опиан поможет ей усилить Дар или использовать магию для того, для чего она вовсе не предназначалась изначально? Неужели она хотела стать убийцей – такой же, как я?..

Не все слухи, ходившие вокруг опиана, были ложью. Он и впрямь усиливал магию так, как масло – огонь. Но чем ярче мы горели, тем быстрее сгорали. Римский наркотик оказывал на мой народ лишь временный – и краткосрочный – эффект. Неужели это и было той самой правдой, которую сестра скрывала от меня, той причиной, по которой она пристрастилась к тому самому наркотику, что свел в могилу нашего отца? Чтобы вступить в эту бесполезную борьбу?

Герои умирают. Тру`сы остаются жить.

Слова Байху по-прежнему шелестели у меня в ушах, как шепот призраков: «Я сделаю все, чтобы ты об этом не пожалела».

Кто я – трусиха или все-таки героиня?

Помотав головой, я зашагала дальше. На углу улицы седая старуха продавала с тележки фрукты – ягоды боярышника, сливы, хурму и личи, разложенные аккуратными рядами. Спелые, сочные, яркие, они вызывали нестерпимый аппетит одним своим видом.

Мне отчаянно хотелось купить пару личи, но перед глазами всплыли ввалившиеся щеки Мэйя, выпирающие ключицы, исхудавшее, осунувшееся тело… Неважно, как плотно она заматывала пояс, мягкие хлопковые одежды все равно болтались на ней, как на палке. Это был один из самых скверных симптомов ломки. Мэйя полностью утратила аппетит ко всему, кроме опиана, а без пищи ее тело таяло, как лед на солнце.

Я пошарила по карманам в поисках монет. Цены на еду с каждым днем становились все выше. И если чаша весов окончательно склонится в пользу войны, то они взлетят еще больше. И что тогда смогут сделать три женщины, которые и сейчас-то еле сводят концы с концами?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

  Мифологический первочеловек, отделивший Инь от Ян, аналог европейского «Бога-Творца», отделившего землю от неба.

2

 路见不平, 拔刀相助 (lùjiàn bùpíng, bádāo xiāngzhù) – китайская идиома, означающая «наткнулся на пути на угнетаемого – помоги ему».

3

 永乐 (yǒng lè) – в переводе с кит. «вечное счастье». Изначально не имя, а девиз правления одного из императоров династии Мин, Чжу-ди.

4

 显灵 (xiǎnlíng) – в переводе с кит. «явление духа». Божественная сущность, присутствие бога в чем-то или ком-то, «искра божья».

5

 В оригинале – «No Pangulings allowed». В английском языке на слух явственная игра слов с панголинами. Панголин – животное под угрозой исчезновения, в 2020 году панголин ошибочно предполагался первоисточником COVID-19 и подвергся еще большей угрозе.

6

 白虎 (báihǔ) – в переводе с кит. «белый тигр».

7

 请 (qǐng) – в переводе с кит. «прошу вас, пожалуйста».

8

 Китайский семиструнный музыкальный инструмент, разновидность цитры.

9

 Одна из великих богинь китайского (даосского) пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака.

10

 掌上明珠 (zhǎngshàng míngzhū) – устойчивое выражение, означающее «мамина и папина радость», «сокровище», самый любимый ребенок. Жемчужина в китайской мифологии обычно считается высшей драгоценностью для мифологических существ, например, у драконов (символ императора) жемчужина – квинтэссенция их силы и мощи, величайшее сокровище, с которым они не расстаются.

11

 五彩 (wǔcǎi) – в переводе с кит. «пять цветов», «разноцветный». Изначально стиль керамики, окрашенный в «пять цветов», соответствующих стихиям, – красный, желтый, синий, зеленый и пурпурный.

12

 Китайский смычковый музыкальный инструмент, двухструнная скрипка.

13

 Китайский четырехструнный щипковый музыкальный инструмент, похожий на лютню.

14

 Полуферментированный улун, один из лучших и дорогих чаев, в нашем мире выращивается в китайской провинции Фуцзянь. Название сорта переводится как «Большой красный халат».

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner