Давид иди в ад

Александр Мокроусов

Давид иди в ад

Все, что вы прочтете, является исключительно плодом фантазии автора. Любые совпадения с реальными именами или биографическими фактами не более чем случайность.

Вступление первое

Привет, читатель.

Все знают фразы, после которых мир уже не мог бы оставаться прежним. «А все-таки она вертится», «дайте мне точку опоры», «у меня есть мечта», «я устал, я ухожу».

Фраза «давайте съездим на квест» явно не ложится в предшествующий ряд ни по силе звучания, ни по смыслу. Однако после нее моя жизнь уже никогда не будет такой, как прежде.

Я Максим Романов, владелец крупнейшей российской сети ресторанов «Максим». Вхожу иногда в серебряную, иногда в бронзовую сотню российского «Форбс». Меньше сорока лет, меньше двух метров, меньше сотни килограммов. Зато в интеллекте, чувстве юмора, умении логически мыслить и проводить сложные переговоры – я больше…

Тем, кто еще не читал книги о моих приключениях, хочу сказать, что я – положительный герой. Да, не всегда однозначный, иногда циничный, готовый обмануть и ударить первым, но в целом я неплохой парень.

Те из вас, кто уже читали обо мне, знают, что я не ищу приключений. Я хочу скучно покататься в Альпах на лыжах, выпить лемончеллу на завтрак на озере Комо или съесть стейк на Камергерском в Москве. Мне не нравится бить людей, и уж тем более я не радуюсь, если бьют меня. Да я даже к простому дискомфорту, к теплому белому вину или холодному черному кофе, отношусь плохо!

Поэтому сразу предупреждаю: все, что вы прочтете дальше, не моя задумка. Я просто оказался не в том месте не в то время. Опять. И мне пришлось из всего этого выбираться. Насколько мне это удалось – вам решать.

Вступление второе

Привет, читатель.

Мое имя вам ничего не скажет. Больше того, я надеюсь, вы его никогда не узнаете. После прочтения этой книги вы поймете почему. Да, так бывает. Иногда вы выигрываете, иногда нет. И если имя победителя громко звучит в истории, может, даже попадает в «Википедию» или какой-то иной зал славы сноба, то имя человека проигравшего никому не интересно. Разве что у победителя остались ко второй стороне состязания вопросы. Или претензии. Боюсь, это именно мой случай.

Для удобства можете называть меня Доктор. Это даже честнее, чем обращаться ко мне по имени. Ведь имя мне дали родители, а вот стать Доктором – мое собственное решение.

Я много читаю и, разумеется, знаю, что любая остросюжетная книга строится на определенных законах. Один из таких законов – обязательный конфликт между главным положительным и главным отрицательным героями. Но, пожалуйста, не спешите клеить ярлыки. Да, я не самый примерный гражданин, но и в Гитлеры меня записывать не стоит.

У меня есть маленькие слабости, но ведь именно они делают человека человеком. Если при этом пострадает несколько глупцов – так и что? Вы сами, уважаемые читатели, разве ни разу не убили ни одной бабочки, не раздавили ни одного жучка или не смахнули разом десяток муравьев? Или, на ваш взгляд, это не одно и то же?

По-вашему, Бог только для людей? Только человеческий Бог? Иначе для Него не должно быть разницы, умер жук или ребенок. Или у жуков свой Бог? Или Бог, создатель и отец всего, любит только людей, а на остальные свои создания Ему плевать?

Дорогой читатель. Не спешите делать выводы и, пожалуйста, не ищите меня.

Глава 1. Доктор

Палец в латексной перчатке оттягивает веко. Перчатки дорогие, поэтому руки у Доктора всегда теплые и пахнут не дешевой резиной городской поликлиники, а едва уловимым букетом лаванды и антисептика. Вообще, все в этом кабинете пахнет полевыми цветами и спиртом. Доктор оставил бы только флер цветов, но люди глупы, им нужно дать подтверждение, что тут все стерильно, вот и пришлось заказывать такой странный микс запахов.

– Белки у вас, дорогой мой, что-то желтоваты. Трудитесь много, нельзя так, иногда в нашем с вами возрасте нужно уже и о себе думать.

По паспорту между ними лет десять. Зеркало увеличивает разницу раза в полтора, а то и в два. Но люди глупы, поэтому…

– А сосудики, смотрю, вы в последнее время бережете, капиллярчики вижу закрылись, это замечательно.

Природа умна, а люди глупы. Но они в этом не виноваты. Люди вынуждены быть глупыми. Это инстинкт. Природа настолько разумна, что не дала людям свободы выбора, шанса подумать. В самом деле, дай человеку самостоятельно решать, что делать, когда рука схватила горячую сковороду или в лицо летит камень. К сожалению, этот выбор за нас делают инстинкты, у которых свои законы. А как здорово было бы, насколько свободнее стало бы жить на земле. Тугодумы умирали бы еще в детстве, а если бы и вырастали, то теряли бы свое потомство, не имея возможности его оберегать.

– Расстегните рубашку, пожалуйста.

Можно сразу попросить пройти за ширму и раздеться, но Доктор всегда оттягивал этот момент. Когда-то избыточный вес был признаком благосостояния. Природа надежно прошила в человеческом ДНК командную строку о необходимости запасаться жиром. Сейчас по-настоящему богатый человек будет иметь здоровый вес и спортивную фигуру. Ожирение осталось признаком богатства мелкого уровня, так же как модные брендовые вещи и дорогие аксессуары.

Пациентов, стоящих меньше десяти миллионов, Доктор уже давно не встречал, а посетителей с состоянием в несколько миллиардов долларов он избегал. Поэтому большинство его посетителей отправлялись раздеваться за ширму в самом конце приема, когда дальше оттягивать было бы уже неприлично.

А ведь у него, кажется, молодая жена. Неужели ему самому не противно понимать, что она вышла за него только из-за денег? Наверное, нет. Вероятно, он просто не задает себе этот вопрос, у него блок на такие мысли. Это опять природа, она ограждает его мозг от неприятностей, не задает вопросов, на которые не хочется получить ответы.

Природа, не человек. Человек вообще мало что сам решает.

Закон сохранения энергии. Ведь так здорово ничего не понимать, ни о чем не задумываться, ничего не видеть, не тратить калории на питание мозга. Не вижу проблем – не имею проблем. Хотя не так. Люди очень хотят видеть, хотят знать. На каждом углу кричат, что информация – это новое золото, по ТВ круглые сутки крутят «информационные» ток-шоу, бьющие по рейтингам даже комедийные или музыкальные программы. Но люди смотрят лишь то, что им приятно, что не вызывает у них вопросов, не требует действий. И в информационных шоу они не информацию ищут, а, словно губки, пропитываются чужими лозунгами, девизами и тезисами. Готовыми. Никому не интересно «почему», всем нужно «что». Так удобно, посмотрел двадцать минут ТВ, и вот у тебя уже готовое мнение по вопросу… Это уловка двадцать два биологии.

– А теперь дышите спокойно, хорошо, не нужно так глубоко, дышите нормально.

Уловка двадцать два. Пилот, заявляющий о психическом расстройстве и требующий отстранить его от боевых вылетов, этим требованием доказывает свою вменяемость. Понимаешь, что нездоров для боевых действий, значит, здоров для боевых действий.

Все, что делает человек, основано на инстинктах. И так уж вышло, что два глубинных наших инстинкта взаимоисключают друг друга.

– Покашляйте еще, пожалуйста. Достаточно.

Две исключающие друг друга стратегии. Лень и действие.

Оставаясь совершенно серьезным внешне, в мыслях Доктор усмехается. Лень и действие, лед и пламень, газ и камень…

– Не простывали в последнее время? Что-то мне шумы не нравятся.

В легких ничего нет, да Доктор и не слушает эту мелодию внутренних органов, не интересно. Но, по его опыту, обязательно нужно сказать, что что-то вызывает опасения. Люди, пришедшие к терапевту и услышавшие, что у них все в порядке, чувствуют себя обманутыми. Они ведь платят… А он не нашел…

Можно предложить сделать инъекцию витаминов. Он наверняка откажется, люди боятся уколов. Зато предложенный подкожный ввод лекарства намекнет ему на серьезность положения, да и Доктору счет увеличит. Доктор считает поставленные уколы. Это повелось еще со студенчества, когда профессор-анестезиолог начал первую лекцию со слов о том, что он – стотысячник.

Хотя нет, пожалуй, не с этим пациентом. Лень.

Так вот, лень и действие.

Наш организм подчиняется инстинкту сохранения энергии, поэтому он старается не попадать в ситуации, где требуется что-то делать. Замри, не трать калории, не читай, посмотри ТВ, сейчас сыт, вот и не ищи приключений, сядь и смотри шоу.

Но человек живет не в вакууме, вокруг еще восемь миллиардов таких же существ. А там, где собрано много представителей одного вида, неизбежно появляется стадо и с ним милый инстинкт любого члена этого самого стада – стать его вожаком. И если ты не уродился самой мощной гориллой на районе, то для лидерства тебе потребуются действия. Вот и думай: получать самые спелые бананы и для этого метелить конкурентов или экономить энергию и питаться корешками.

– Ложитесь и приподнимите рубашку. Нет, на спину. Так, если тут давлю – больно? А вот так если пальпирую?

Но это в теории. А на практике лень чаще всего побеждает технически, по неявке соперника. Люди даже не пробуют что-то сделать, идут по пути наименьшего сопротивления. Вот и сейчас, чтобы пальпаторно исследовать живот, Доктору приходится раздвигать складки жира. Омерзительно, просто омерзительно. Хочешь поиздеваться над человеком, спроси у проктолога, о чем он мечтал в детстве. А ведь мать прочила ему карьеру пианиста. Длинные, подвижные пальцы, округлая кисть, тонкие, но сильные запястья. И вот эти пальцы, которым мог бы рукоплескать Карнеги-Холл или Метрополитен Опера, эти длинные аристократические пальцы с тонкими голубыми венами, заметными даже сквозь прозрачность перчатки, почти на треть скрыты складками бело-розовой плоти.

– Чудесно, голубчик, чудесно, вы в великолепной форме.

И так как этот конкретный голубчик считает себя умным, стоит добавить и щепоть сажи на его плащ. Такой очень приятной его узкому мозгу сажи.

– Хотя не стоит столько времени работе уделять, все же сидячий образ жизни не самый полезный для здоровья. Вы о других заботитесь, это замечательно, но и себя, пожалуйста, не забывайте.

Думать. Думать о чем угодно, только не об этом отвратительном теле на кушетке.

Прямое противостояние: лень против здравого смысла. Легко сейчас против вредно потом. Легче съесть жирный сахар для быстрой энергии, чем приготовить мясо и овощи. Империи фастфуда очень четко нашли ключ даже не к животам, а к глубинным, корневым, животным инстинктам потребителя. Дай им быструю энергию. Жирное и сладкое. Много и дешево. Странно, очень странно, что население Земли растет.

Сохранение энергии против лидерства в стаде.

Из практики Доктора, лень побеждает в девяти из десяти случаев. И это не в стаде быдла «среднего класса», это «элита».

– Теперь зайдите за ширму и разденьтесь до пояса, пожалуйста.

Доктор всегда оттягивает этот момент. Разденьтесь до пояса. Снимите хорошую, красивую, дорогую одежду и покажите мне ваше отвратительное, дряблое, рыхлое тело. Для того чтобы при виде шарпеечных складок на боках, пучков седых волос на спине и груди, старческих гречневых пятен на плечах не вывернуть на пол завтрак, нужно думать о чем-то постороннем.

– А вы в прекрасной форме. Слышал, слышал про ваш новый бассейн, морская вода очень полезна и для кожи, и для всего организма. Вот только… Наслышан о вашей последней вечеринке, к сожалению, не присутствовал, но наслышан. А ведь бассейн и алкоголь друг друга исключают.

– Да что вы, доктор! Врут, врут волки, все тихо, по-семейному было. – Довольно улыбается керамической улыбкой толстое лицо.

– Ну мы же с вами понимаем, тут еще и зависть… – Доктор заговорщицки подмигивает отвратительной туше на кушетке.

Врут волки. Человек человеку волк. Но ведь это не так? Человек человеку друг? Доктор вслушался в непроизнесенные слова. Друг друга исключают. Бьют друг друга. Воюют друг с другом. Интересно. Дерутся не враг с врагом, а друг с другом. В нашем языке мы все друзья…

Медицина – единственная сфера, где нет случайных людей. Чтобы поставить диагноз по симптомам, нужно обладать логикой и умением вывести причину из следствия. Но люди с такими умениями очень скоро понимают, что есть миллион менее стрессовых и более доходных сфер, где можно применить свои таланты и получить деньги. Неглупые люди из медицины уходят. Остаются умные, любящие людей либо мудрые, людей ненавидящие.

Доктор может себе позволить пофилософствовать, ведя прием пациентов. Потому что он мудрый, а люди действительно глупы. Об этом говорил еще профессор на первом курсе. «Все пациенты путают потраченное на них время, внимание и результат. Все думают, что им нужен результат, а приходят за вниманием, мерилом которого для них является время. Уделите пациенту пять минут, поставьте ему диагноз, и он пойдет на вас жаловаться. Но прослушайте его в течение часа, измерьте давление и загляните ему в горло, а потом напишите что-то понятное лишь провизору аптеки, и он будет счастлив. Даже если вы так и не поймете, что с ним не так».

Да, все путают время и пользу. Глупые люди приходят за пользой, а хотят его время. Глупые люди боятся времени, но верят, что оно лечит. А время не доктор, оно – противник. Самый терпеливый и опытный противник в мире.

Время лечит. Возможно, оно лечит тех, кто способен забыть. А вот обладателям хорошей памяти время не только не станет лекарством, оно еще и добьет их. Если у вас все хорошо, то время убьет вас скукой. Ведь чем больше времени проходит, тем больше вы видите, тем чаще вам попадается то, что вы уже знаете. А там, где нет нового, там появляется скука.

А если у вас все плохо, то время убьет вас тоской. Тоской по тому, что нельзя вернуть. Доктора время убило два года назад.

– Одевайтесь. Что же, ничего криминального, я напишу вашему повару рекомендации по столу, но в целом вы мне сегодня нравитесь. – Вот так, в одном предложении, Доктор показывает и то, что он все-таки из касты обслуживающего персонала, но и статус доктора дает ему право быть довольным или недовольным заказчиком.

Этим манипуляциям он научился в университете, в России вообще хорошее образование.

Умение работать с пациентами особенно пригодилось Доктору, когда после своей смерти он переехал из Москвы в Краснодар.

Доктор вспоминает последний год своей жизни.

В тот год май и начало июня выдались в Москве солнечными и безветренными. Белые дымчатые облачка были прозрачны и напоминали едва ощутимое угрызение совести, будто от неоплаченного проезда в трамвае или от того, что в магазине тронул рукой хлеб и не положил в корзину, а оставил на полке. Разорванный белый оттенял искрящуюся голубизну неба и изумрудность еще молодой, свежей зелени деревьев.

Обычно Доктор открывал купальный сезон в День медицинского работника, но через несколько недель теплой погоды он решил раньше привычного, уже в начале июня, раскрыть уличный бассейн и, конечно, устроил по этому поводу барбекю с девочками.

Младшая, Катя, уже сама держала ложку, старшая, Соня, наконец, научилась не выходить в раскрасках за границы трафарета. Две девочки-погодки были его мечтой. Мужчина, мечтающий о сыне, что-то не успел, не осмелился, не смог сам. Он мечтает воплотить свои мечты в сыне. А Доктор все смог, все успел, все у него получилось.

После мяса, когда жена уже приняла свои стандартные четыре апероль-сприц, влив их на не признаваемую ею за алкоголь бутылку белого сухого вина, Доктор жарил с девочками зефирки, а потом они устроили настоящее сражение водными ружьями, закончившееся общим прыжком в бассейн. Прямо в одежде. Бассейн заранее наполнили горячей водой, она отчаянно парила, создавая множество маленьких радуг, и к тому моменту была вполне комфортной температуры. Их смех даже разбудил уже отключившуюся жену, которая, как обычно, что-то пробрюзжала про простуду и, раздраженная, ушла в дом.

Дом. Доктор остро почувствовал желание посетить дом, в подвале которого его ждет последняя добыча, молодая парочка, богатые студенты. Их кабриолет пробил шину, и они очень обрадовались, что проезжавший мимо интеллигентный мужчина остановил свой фургончик, чтобы им помочь.

Вероятно, его гости уже прошли все стадии приятия и сейчас готовы безропотно выполнять его приказы. Интересно, какое задание им дать? Хотя нет, никаких планов. Наличие четкой программы не только скучно, оно еще и сужает перспективы. Сейчас Доктор представлял себе целый спектр возможностей. Тут были и скальпель, и кислота, и пинцеты. Интересно, кому дать эти инструменты, а кого оставить привязанным к столу? А может, обоих оставить на столе? Никаких подручных средств, просто привязать любовников друг к другу. Лицом к лицу. Очень близко. Скоро их влюбленные рты начнут источать зловоние, глаза заплывут, лицо покроется жиром и прыщами. Это, конечно, потребует времени, но и зрелище обещает быть забавным. Постепенно влюбленные, когда-то мечтавшие прикоснуться друг к другу губами, начнут ненавидеть друг друга и напрягать шеи, лишь бы получить лишний сантиметр между ними. Начнут ненавидеть друг друга. Не враг врага. А если еще и кормить только одного, и зубы чистить одному, и лицо протирать… А ведь интересный сериал может получиться. Может, даже в конце выйти на новый уровень и попробовать то, о чем Доктор пока лишь задумывается? Может, поужинать втроем. Забавная вырисовывается задачка, определить, кто из сегодняшних гостей будет сидеть с Доктором за столом, а кто будет горячим… А если им уже сегодня дать выбор? Пусть сами решат, быть за столом или на столе, быть гостем или строкой в меню? Если им уже сегодня про этот ужин рассказать, предложить выбрать вино и соусы… Но, главное, пора поговорить с ними про деньги…

Глава 2. Максим

Четверг был днем Мазуряна.

Низенький, толстенький, весь заросший шерстью и увешанный золотом, обладатель огромного носа, которому позавидовали бы и Буратино, и Бержерак, Давид Мазурян словно вышел из анекдотов о новых русских. Чезаре Ломброзо при одном взгляде на узкий лоб и крутые дуги над глазами Давида, немедленно бы потребовал посадить его в одиночку без шансов на апелляцию. Фигуру Мазуряна можно было описать словом «куча», в ней не было границ, его тело было и шаром, и овалом, и прямоугольником одновременно. Одевался он исключительно в мягкие костюмы светлых тонов, причем, будто стесняясь своего телосложения, заказывал свободные широченные брюки и пиджаки в стиле СССР пятидесятых годов. Еще сложнее было бы сказать что-то определенное о его возрасте. Всегда небритый, заросший черно-седыми волосами, он выглядел как шестидесятилетний бомж, ограбивший дорогой бутик. Но я как-то встретил его у себя в ресторане бритым, в джинсах и поло и не мог ему в тот момент дать больше тридцати пяти. И праздновал он тогда, помнится, защиту кандидатской.

В Мазуряне не было ничего, что хоть отдаленно навевало бы слова «аристократия», «бомонд» или «высший свет». Но именно этот сочинский армянин, наводнивший Краснодар сначала ларьками с кофе навынос, а затем и опутавший его сетью кофеен, стоял у истоков традиции краснодарских политиков, бизнесменов и просто видных жителей давать по определенным дням «приемы».

Забавно, что элита, городское руководство и самые успешные предприниматели любого города живут за городом. Забавно и неудивительно. Когда вы по двенадцать часов в день крутитесь в городе с полуторамиллионным населением, у вас, естественно, возникает желание после работы убраться из этого улья и переночевать там, где жужжания чуть поменьше. Потому твидовая кепка, шерстяной пиджак и резиновые сапоги, стиль кантри джентльмена давно стал частью краснодарского истеблишмента. Мазурян просто сделал следующий, вполне логичный шаг на этом пути. В его загородном доме, сначала нерегулярно, по поводам, по интересу, стали собираться самые влиятельные горожане. Постепенно, как говорится, «идея зашла».

Расписание нигде не фиксировалось, никаких групп в «Ватсапе», «Сквадусе» или «Телеграме». Но «бомонд» Краснодара знал, что весной по четным вторникам будет барбекю и много легкого вина у Андрея Никольского, вице-губернатора, курирующего культурный сектор. Ему по должности положено опекать театры и галереи, а значит и талантливых артистов. На его приемах всегда весело и интересно. В особняке вице-губернатора собирается «молодежь» – женщины до двадцати пяти и мужчины до пятидесяти. Приемы у Никольского были лучшим местом для поиска спутницы на время отпуска, если жена едет на воды, а муж, владелец коллекции охотничьих ружей, не любит охоту.

Деловые люди Краснодара предпочитали пятницы в усадьбе профессора, проректора Кубанского университета Аркадия Гатова. Хотя старик не всегда занимался наукой, до выхода на пенсию и переезда в Краснодар он активно участвовал в управлении Московской биржи и при этом ухитрялся владеть несколькими хедж-фондами и брокерскими конторами. Вот и теперь его старое сердце радовалось тому, что в его курительной комнате, под неслышные теневые передвижения лакеев с виски и коньяком в хрустальных графинах заключаются сделки, создаются союзы и предаются партнеры.

А каждый нечетный четверг вот уже почти три года был днем Мазуряна. Как и многие армяне, Давид обожал Сочи и жил в Краснодаре. А еще он как страстный любовник одновременно боготворил и ненавидел предмет своей страсти – азартные игры. Среди всех возможных способов быстро обогатиться и максимально вероятно разориться он предпочитал преферанс. С преферансных вечеров с их особой кухней и напитками, с их камерностью и в то же время зрелищностью Давид зашел на не занятый никем рынок элитных вечеров Краснодара. Ближайшие клубы для джентльменов находятся в Лондоне, даже богатые господа не могут летать туда «скоротать вечерок». А серьезные люди, посещающие общедоступные, пусть даже очень дорогие, клубы или рестораны, давно остались в прошлом. Богатому и умному краснодарцу просто некуда было сходить вечером. И тут появился Давид Мазурян. Именно со встреч по четвергам в его доме и началась в Краснодаре мода на светские рауты, встречи городской элиты под крышей кого-то из горожан.

Зал был огромный и при этом какой-то уютный. Больше трех сотен квадратов, с потолками никак не ниже пяти метров, он не был излишне пустым. Меня всегда удивляло, что Мазурян планировал делать в этом зале изначально? Или он сразу, еще заказывая проект дома, знал, что у него станут собираться гости?

В большом зале с камином и барной стойкой, подкопченными балками где-то далеко под потолком и свисающими на толстых цепях над двенадцатью столами лампами в зеленых абажурах играли в любые, самые невероятные и экзотические игры. За каждым из столов стояли удобные кожаные кресла, зрители могли свободно переходить от стола к столу, любой стол мог по желанию гостей предложить им любую из возможных игр. Никаких крупье, гости сами оговаривают ставки, согласовывают правила и проводят игру. Незаметный персонал только помогает с реквизитом и следит, чтобы никто не видел пустых бокалов и грязных тарелок, закуски не заветривались и напитки всегда были горячими и холодными.

Если гостям хотелось отдохнуть от игры, тут и там стояли модные в прошлом столетии кресла «Барселона», две квадратные подушки мягкой телячьей кожи на металлической раме и классические диваны «Честерфилд», подлокотники-свитки одной высоты со спинкой, ромбовидная стяжка капитоне, тяжелая кожа земляных оттенков глины, песка и мокрой зелени. Интересные у Давида вкусы. Хотя, когда у человека все есть, он начинает хотеть странного. Забавно, но в этом зале такие разные предметы мебели отлично сочетались. Сидя в них, так приятно пообщаться, посмотреть на игроков или на огромные картины, украшающие стены. Картины с одинаковой вероятностью могли принадлежать Дэвиду Хокни или младшей дочери Мазуряна. Судя по тому, что они время от времени меняются, лично я склоняюсь к авторству кого-то из семьи хозяина. Хотя не исключено, что и кресла не реплики, а оригиналы Ван дер Роэ. Логику азартных людей мне вообще сложно понять.

Неизменными вот уже почти три года оставались лишь два правила вечеров у Мазуряна. Три центральных стола всегда заняты классикой: го, шахматы и преферанс. Второе правило игровых вечеров: победитель не мог вынести выигрыш из комнаты. Как только гость собирался покинуть зал, весь выигрыш, за минусом скромного процента хозяину дома, переводился в один из благотворительных фондов. Привилегией победителя был выбор – помочь бездомным животным Краснодара, высадить новые деревья в парке или внести вклад в обновление школьного спортзала где-то в далекой станице. Этими двумя правилами Давид отдавал должное своей страсти к азартным играм и ненависти к ним же.

– А у нас сегодня пас, а у вас? – Профессор, бывший главный врач краевой клинической больницы, семидесятипятилетний Семен Михайлович Фагуста, с несвойственным ему раздражением бросает карты на зеленое сукно стола.